Последнее дело аврора Силверсливза

      Мариса выглядывала из-за угла, словно затаившийся вор. Стараясь остаться неузнанной, она натянула капюшон мантии чуть ли не до самого носа. Но если так подумать, одинокая фигура, скрывающая свое лицо и стоящая в стороне, привлекала куда больше внимания, нежели та толпа любопытных зевак, которая собралась сейчас у дверей дома Пруденс Эйвери. Мариса вслушивалась. В глухой ропот, нервные перешептывания, тихие всхлипы.       Этим утром девушка проснулась рано. Несмотря на то, что она, наконец, спала в собственной спальне родного дома, а не в грязной и обшарпанной комнате «Дырявого котла», которую Том соизволил ей сдать, и не на диване жуткого ярко-оранжевого цвета в квартире некой миссис Тайди, Мариса так и не смогла выспаться. Полночи проворочилась. Звенящая, вкрадчивая тишина была непривычна для этих стен. А под утро ее разбудили какие-то голоса, доносившиеся с улицы. Окна ее спальни выходили на глухой закоулок, в котором давно обосновался Филипп Сомерсет.       Много лет назад, еще задолго до рождения Марисы, он работал у Шайверетча. Но когда старик обнаружил, что Сомерсет приторговывал зельями, изготовленными не по старинным семейным рецептам Ангуса, а деньги клал в свой карман, то быстро вышвырнул непутевого сотрудника. С тех пор бизнес Филиппа лишь расширился, но собственную лавку приобрести он так и не смог. Гильдия в угоду Шайверетчу не позволила этого. Так негласно называлось объединение представителей семей, владельцев магазинов, что с незапамятных времен находились в Лютном переулке. А потому Филиппу приходилось проводить встречи с покупателями, не желавшими платить Шайверетчу по его баснословно завышенным ценам, в каких-нибудь закоулках. Таких как тот, что был под окнами Марисы. Ведь здесь Ангус его точно обнаружить не смог бы. Окна лавки Шайверетча выходили на другую сторону. Пару раз Шеймус Коффин гонял предприимчивого дельца, но Сомерсет возвращался сюда вновь и вновь.       — Могу продать еще кое-что интересное, — Мариса без труда узнала писклявый голос Филиппа. — Это оберег от некроманта.       Что за идиот? Столько людей погибло. Неужели на этом можно делать деньги? Жалкая жажда глупой наживы. Мариса, уставившись невидящим взглядом в потолок, продолжала прислушиваться в голоса за окном.       — Зачем мне твоя безделушка? — рассмеялся некто. Его девушка узнать не смогла. — Мальчишка Коффин умер. Убийства прекратились.       Вот опять. Почему все тыкают в Морана пальцем и обвиняют в том, чего он совершить никак не мог? Мариса яростно фыркнула и с остервенением занесла стиснутые кулаки, чтобы ударить по кровати с двух сторон. Но левой рукой она случайно попала по деревянной балке. Тотчас же острая ноющая боль растеклась от кисти вверх к плечу. Болезненно сморщившись и издав сдавленный стон, она потерла ушибленное место. Хотелось надеяться, что мужчины под окном ничего не услышали.       — А вот и нет, — ехидно произнес Филипп. — Пруденс Эйвери знаешь? — он замолчал на мгновение. Мариса затаила дыхание. — Ее сегодня нашли мертвой. Я шел на сделку и видел, как десяток министерских псов толпились у ее борделя. Девицы причитают, ревут, а аврорам хоть бы хны. Надутые такие. Важные, — он недовольно фыркнул.       — Во дела, — протянул покупатель Сомерсета.       Вскоре голоса утихли. А Мариса так и продолжала лежать неподвижно, смотря в потолок стеклянным взглядом. В голове эхом отзывался голос Филиппа. «Пруденс Эйвери сегодня нашли мертвой». Сколько бы раз она ни прокручивала эту фразу в голове, поверить в ее действительность никак не получалось. Они ведь виделись позавчера. Общались. Да, повздорили. Но с кем не бывает? И Пруденс была жива. Жива. Нет, этого просто не может быть. Сомерсет ошибся. Чертов идиот. Мало того, что толкает свои паршивые яды в каких-то подворотнях, так и несет всякую чушь.       Как в тумане, Мариса поднялась с кровати. Быстро собралась. И, пропустив мимо ушей извечное ворчание портрета Риган Коффин о полном отсутствии у нее каких-либо благородных манер, выскочила из дома. По пути она схватила мантию Морана, которая всегда висела на старой вешалке у входной двери. Она даже не подумала закрыть лавку. Какая беспечность. Вот только в голове по-прежнему звучали страшные слова Филиппа. «Пруденс Эйвери сегодня нашли мертвой». Девушка ни о чем другом и думать не могла. Ноги сами принесли Марису к углу Горизонтальной аллеи. К давно заброшенному трехэтажному зданию. Стоя здесь, она могла с легкостью разглядеть все происходящее на пороге элитного борделя, владелицей которого и была мисс Эйвери.       Филипп не ошибся. Из дома и на улицу действительно сновали десяток авроров. Некоторые из них, явно еще только стажеры, отгоняли за ограждения наиболее дотошных зрителей. Мариса разглядела в толпе зевак хорошо знакомых ей девушек. Мариэль истошно рыдала, положив голову на плечо Амалии. Та, поглаживая девушку по руке, что-то тихо шептала ей на ухо. Надежда, что Сомерсет просто что-то недопонял или перепутал, гасла с каждым мгновением. Мариса в отчаянии скинула проклятый капюшон. Слишком душно. Стало трудно дышать. Она дотронулась ладонями до щек. Кожу будто жгло огнем. Кровь прилила к лицу. Хотелось завыть, закричать. Хоть что-то сделать, лишь бы справиться с этой дикой болью в груди. Бежать. Домой? А если нет, то куда?       Резко развернувшись, Мариса тотчас же вскрикнула от неожиданности. Перед ней с характерным хлопком трансгрессии возник тот самый аврор, с которым по воле Мерлина или его насмешке ей приходилось сталкиваться который день подряд. Шумно выдохнув, она отступила на несколько шагов назад, прислонившись плечами к кирпичной стене. Даже сквозь плотную ткань мужской мантии она чувствовала обжигающий холод камня.       — Мисс Коффин, объясните мне, почему я все время наталкиваюсь на вас? — глаза Гейбриела искрились юношеским озорством. Мариса в недоумении застыла на месте. — Что вы здесь делаете?       — Я проходила мимо, — хмыкнув, не сразу отозвалась она. — Меня заинтересовала эта толпа, — девушка небрежно махнула рукой в сторону улицы.       — Вы рассчитываете, что я вам поверю? — Силверсливз усмехнулся. — Убийцы всегда возвращаются на место преступления. Не так ли? — он вскинул брови.       — Мне абсолютно все равно, во что вы там верите, — огрызнулась Мариса, решив на этом закончить совершенно глупый диалог и прервать неожиданную встречу.       Она уверенным шагом двинулась к узкой дорожке за спиной Гейбриела. По ней можно было бы выйти на задворки «Белой виверны». Вот только стоило ей поравняться с мужчиной, как он сразу взял ее за руку. Стиснул в крепкой хватке. Мариса не была готова к такой резкой смене настроения. Еще минуту назад он и вовсе улыбался, а сейчас глаза его блестели от гнева и губы были нервно поджаты. Девушка ошарашенно уставилась на аврора. Она пожалела, что оставила Джоя в лавке Коффинов: можно было бы натравить любимца на этого наглеца. Аврор не такой пустоголовый, как Гектор, злыдню непременно пришлись бы по душе его мозги.       — Немедленно отпустите меня, — взвилась она, пытаясь вырваться.       — Вы решили провести меня, мисс Коффин? — чуть ли не прошипел Силверсливз, уперевшись суровым взглядом в ее лицо.       Мариса прекратила изворачиваться и нервно сглотнула. Стало не по себе. Да, они не были друзьями. Их даже трудно назвать хорошими знакомыми. Она практически ничего не знала о человеке, лицо которого было всего в паре сантиметров от нее. Вот только за последние несколько дней им довелось провести немало времени вместе. И какими бы ни были обстоятельства их встречи, он еще ни разу не поступал так… Грубо? Девушка опустила недоверчивый взгляд на его руку.       — Свидетели утверждают, что вы поссорились с мисс Эйвери несколько дней назад.       Гейбриел ослабил хватку, что позволило Марисе резко выдернуть ладонь. Но в ту же секунду, воспользовавшись ее очевидным движением, Силверсливз сковал запястья девушки магическими наручниками. Ни колдовать, ни трансгрессировать она теперь не могла. Чертов аврор, играл с ней, как хищник с жертвой. А эта роль была ей совершенно не по душе.       — Это делает вас подозреваемой, — продолжил он, с довольной ухмылкой наблюдая за тем, как она предпринимала жалкие и бессмысленные попытки высвободиться. — Зачем вы вернулись в город? Продолжить дело своего брата? Чего вы добиваетесь? — зло процедил он.       — Я ни в чем не виновата, — жалобно произнесла Мариса. Стало тошно от самой себя. Слабая, уязвимая и такая глупая. Что бы сказал отец? Скривившись, она попыталась собрать остатки самообладания. — И Моран тоже. Он никогда бы не пожелал смерти Пруденс, потому что любил ее, — гневно выпалила она. Гейбриел подозрительно нахмурился.       — Ваш брат состоял в отношениях с убитой? — хмыкнув, поинтересовался он.       — Да, — Мариса, обиженно поджав губы, подняла на него взгляд. Чертовы наручники. Она же еще во время допроса поняла, что пытаться избавиться от них абсолютно бессмысленно. А чем больше ты пытаешься, тем дольше будут сходить следы ожогов. — Это и стало причиной нашей с Пруденс ссоры. Я не одобряла этого. Такая разница в возрасте, — девушка отрешенно пожала плечами.       — Мисс Коффин, вы понимаете, что все складывается против вас? — задумчиво произнес Гейбриел.       — Вы можете арестовать меня, объявить всей Британии, что некромант пойман. Пускай волшебники спят спокойно, — Мариса презрительно фыркнула. Ей все-таки удалось овладеть собой. — Вот только убийства продолжатся. Потому что ни я, ни мой брат невиновны, — она вздернула подбородок. — Меня могут приговорить к поцелую дементора, но будьте уверены, мой призрак будет ходить за вами по пятам. Я изведу вас даже с того света, — с придыханием добавила Мариса. Взгляд ее оживился. Наполнился злорадством.       — Откровенно говоря, вы и на этом неплохо справляетесь, — покачал головой Силверсливз.       Мариса ничего не сказала в ответ. Склонив голову набок, она выставила руки вперед, недвусмысленно намекая на то, что пора бы освободить ее. Со вздохом Гейбриел нехотя подошел ближе. Едва он коснулся кончиком волшебной палочки до наручников, те тотчас же исчезли, оставляя после себя хорошо знакомые ей красные полосы. Напоминание о собственной глупости и беспомощности.       — У меня нет никаких причин верить вам, — твердо сказал Гейбриел, так и не сделав ни шага назад. И снова он был близко. Слишком близко.       — Ирония в том, что мне абсолютно плевать, — полушепотом произнесла Мариса, также не отступив.       Их немигающие взгляды скрестились, точно острые клинки. Ее — насмешливый, его — изучающий. Пускай сегодня Гейбриел видел ее слабой, безвольной, доведенной до отчаяния, но больше она этого ему не позволит. Этот тип может катиться на все четыре стороны.       — Прощайте, мистер Не-Помню-Как-Вас-Там, — выплюнула Мариса.       Уверенно расправив плечи, девушка несильно оттолкнула его от себя, а после двинулась по проулку. На этот раз Гейбриел не стал останавливать ее. Распирающее любопытство заставляло обернуться, но она пыталась держать себя в руках. В конечном итоге это снова выставит ее слабой и уязвимой.       — Уверен, мисс Коффин, мы еще встретимся, — даже спиной Мариса чувствовала, как Силверсливз нахально улыбался. — Так что советую наконец запомнить мое имя.       — В этом нет надобности, — бросила она напоследок и скрылась в темноте переулка.       Вернувшись к лавке, Мариса обнаружила лежащий на пороге черный конверт с неизвестными ей руническими символами, выведенные золотыми чернилами. Быстро оглядевшись по сторонам, она наклонилась, чтобы поднять послание. Несколько лет назад девушка частенько видела подобные конверты в руках отца. И всякий раз тем же вечером он отлучался из дома на пресловутые собрания Гильдии.       Несмотря на то, что Коффины перебрались в Британию в середине прошлого столетия, они быстро заслужили доверие местных жителей. Бирн добился места в Гильдии. И был ужасно горд собой. После его смерти эта привилегия перешла к Шеймусу. Но Мариса не знала наверняка, довелось ли Морану посещать встречи элитарного общества после кончины отца. Брат никогда не обсуждал этого с ней. Означало ли сегодняшнее послание, что теперь место в Гильдии перешло к Марисе? На правах единственной наследницы истинно чистокровного семейства, владеющего магазином в Лютном переулке.       Быстрыми движениями она развернула его. Место и время. Ни слова больше. Мариса, недоверчиво нахмурившись, покрутила письмо в руках. Ничего. Ни строчки, ни единого намека. Внезапно послание загорелось. Испуганно выронив конверт из рук, она наблюдала за тем, как он, вновь оказавшись на пороге, истлел без следа. Тряхнув головой, словно отбрасывая ненужные мысли, Мариса вошла в дом. Она неосознанно перешагнула место, куда упала догорающая бумага, не оставившее после себя и обуглившегося клочка.       До собрания Гильдии, куда ее пригласили таким оригинальным способом, оставалось всего несколько часов. Нужно было успеть собраться. Мариса хотела быть во всеоружии. Эта встреча могла закончиться чем угодно: очередными беспочвенными обвинениями в совершении убийств, изгнанием для нее и ее потомков из Лютного до скончания веков, да чем угодно. Одно девушка знала совершенно точно: как овца на заклание она не пойдет. И на этот раз не оставит Джоя дома.       За десять минут до условленного времени Мариса стояла посреди странного зала в доме, который примыкал к лавке «Ноггин и Боунс». Это здание десятилетиями пустовало. Так всегда казалось Марисе. А на самом деле доски, приколоченные к двери и якобы не позволяющие попасть внутрь, — всего лишь умело созданная магическая иллюзия. Настороженно проходя внутрь, она ожидала оказаться в каком-нибудь помещении похуже той комнаты, что сдал ей бармен Том.       Но вместо надуманной ею свисающей с потолка паутины и голых кирпичных стен Мариса увидела комнату, напоминающую чью-то гостиную: слева стоял длинный овальный стол из красного дерева; в цвет ему вплотную были придвинуты шестнадцать стульев, совсем как Рыцари Круглого Стола; в противоположном углу незажженный камин и несколько кресел, стоявших вокруг. Были еще стеллажи разной высоты, тоже из красного дерева, вот только их полки были пустыми. Зачем устанавливать шкаф, если оставляешь его попусту пылиться? Она подошла ближе. Медленно проведя рукой по одной из полок, Мариса вдруг обнаружила скрытые при помощи чар книги. Любопытно. Неплохой, конечно, Гильдия себе организовала зал для собраний.       — Тебе следует быть осторожнее, змейка, некоторые из них способны вгрызаться в руку, — вкрадчивый и самодовольный голос прокатился по таинственной комнате. Тотчас же в камине загорелся огонь. Поленья принялись тихо потрескивать.       Марисе не надо было оборачиваться, чтобы разглядеть говорившего. Она бы ни с кем не спутала этот голос. Он был слишком хорошо знаком ей, ведь с этим человеком они провели немало времени бок о бок. Это мог быть лишь он один. Асмодеус Селвин.       — Твоя затея? — усмехнулась Мариса, не поворачивая головы.       — Ты же знаешь, я всегда питал слабость к подобному чтиву, — стук металлической трости Асмодеуса о деревянный пол эхом разнесся по залу. — Ты похорошела, — добавил он, подойдя на достаточно близкое расстояние.       — И как ты это смог определить со спины? — холодно рассмеялась Мариса, решительно обернувшись к нему.       Последний раз она видела Асмодеуса незадолго до своего отбытия в Шотландию. Прошло два года. А он совершенно не изменился. Разве что отпустил бороду. И стал еще больше похож на старшего брата — Авернуса Селвина. Вот только у Асмодеуса волосы были светлее, порой на солнце они и вовсе отливали рыжиной. Глаза необычного зеленого оттенка смотрели на нее с задорными искорками. Этот молодой мужчина был невероятно красив. Еще в Хогвартсе многие студентки завороженно заглядывались на него. И их не смущали ни хромота, ни странная аура опасности, окружавшая младшего Селвина.       — Здравствуй, змейка, — Асмодеус улыбнулся. Возможно, этот жест задумывался как самая добродушная и очаровательная улыбка в мире, вот только на деле это больше напоминало сардоническую ухмылку. — Я скучал.       — И поэтому местом встречи выбрал это?       Мариса наигранно окинула комнату брезгливым взглядом. Безусловно, ее ожидания не оправдались. Ни крыс под ногами, ни паутины, что свисала бы с потолка. Уютный зал, мягкая и удобная мебель. Собрание редких, а потому интересных книг. Лишь одно портило все впечатление: присутствие Асмодеуса Селвина.       Они никогда не были друзьями. Но ирония заключалась в том, что изо дня в день, из года в год им приходилось сталкиваться друг с другом. Асмодеус все время таскался за Мораном. Или же Моран всюду следовал за Асмодеусом? Это был тандем, в котором для нее просто не было места. Интересно, с чего началась их неприязнь? Не с того ли дня, когда одиннадцатилетняя Мариса, впервые оказавшаяся в стенах такого величественного и одновременно пугающего замка Хогвартс, жалась к старшему брату и искала его поддержки, а младший Селвин лишь насмехался над этим?       Был второй вечер в стенах школы. И Мариса, заглядевшись на какую-то картину, остатала от старосты, что сопровождал первокурсников в Большой зал. Девочка в ужасе озиралась по сторонам, но кроме нее и глупых болтливых картин в коридоре никого не было. Как вдруг из-за поворота появился Моран, который о чем-то воодушевленно рассказывал другому слизеринцу, судя по форме. Мариса бы и не обратила на него внимания, если бы не серебристая рукоять трости, которую тот уверенно сжимал в правой руке. Это было не просто украшение для подчеркивания статуса, символ важности, как у отца, парень действительно хромал, а потому с каждым шагом был вынужден опираться на нее. Стук от его трости гулким звуком отбивался от каменного пола и поднимался вверх. Под такие же каменные своды древнего замка.       — Мариса, ты чего здесь? — поинтересовался старший брат, хмурым взглядом посмотрев на сестру.       — Потерялась, — шмыгнув носом, отозвалась девочка.       И не успел Моран хоть что-то ответить, как его друг залился издевательским смехом. Насупившись, Мариса недовольно посмотрела на отвратительного сокурсника брата.       — Не знал, что у тебя такая глупая сестра, — сквозь смех сказал он. Девочка шумно выдохнула и от злости сжала кулаки. Как этот жалкий калека смеет насмехаться над ней?       — Асмодеус, — предостерегающе начал Моран.       — Что? — он невинно пожал плечами, а после снова посмотрел на Марису. — Ты уверена, что Шляпа не ошиблась? Таким нытикам вроде тебя место только на Пуффендуе. Или Гриффиндоре, — он чуть наклонился вперед, уперевшись обеими ладонями в навершие трости, и нахально улыбнулся, злорадно посмотрев на нее.       — Прекрати, — строго произнес Моран, а после, вновь повернувшись к сестре, немного неуверенно добавил: — Свернешь в этот коридор, — он махнул рукой в ту сторону, откуда они с его мерзким другом вышли, — Немного пройдешь и увидишь высокие дубовые двери. Большой зал.       — Ты не проводишь меня? — поджав губы, Мариса уныло посмотрела на брата.       — Много уроков, — неопределенно пожал плечами Моран, пока его друг не засмеялся вновь.       — Тебе надо повзрослеть, змейка, — бросил противный старшекурсник девочке вслед.       Так с глупого диалога, с неприятной первой встречи и началась ненависть Марисы к Асмодеусу Селвину. И, надо сказать, это чувство было взаимно. По крайней мере, так ей казалось. Друг Морана все время норовил ее поддеть, продемонстрировать свое превосходство. А она, злясь на него, велась на эту жалкую манипуляцию. Позволяла дергать за ниточки и наслаждаться ее яростью.       Но лишь первые два года. К тринадцати Мариса стала более сдержанна. Она больше не позволяла Асмодеусу играть в его дурацкие игры. Поначалу парень пытался вывести ее из себя куда более изощренными способами, чем раньше. Несколько раз девочка все-таки срывалась, что вызывало язвительную победоносную улыбку на его лице. Но со временем она реагировала куда спокойнее прежнего. К последнему году обучения Морана и Асмодеуса в стенах Хогвартса их стычки стали не более чем привычным ритуалом, без которого день, казалось бы, был прожит зря.       — Прекратите, вас противно слушать, — частенько повторял Моран.       Мариса и Асмодеус лишь пожимали плечами в ответ. И на какое-то время действительно зарывали топор войны. Но ненадолго. Так что брат из раза в раз становился вынужденным свидетелем их перепалок. И тем единственным человеком, который мог прекратить это безумие.       — А что же тебе не нравится? — фыркнул Асмодеус. — Или тебе по душе такие пабы, как «Белая виверна»? Прогнившие гостиницы вроде «Дырявого котла»? Или же ты хочешь вернуться в квартирку того жалкого аврора? — с каждым словом гадкая ухмылка все расплывалась на его лице. К концу своего монолога Селвин был похож на Чеширского Кота.       — Ты следил за мной? — на выдохе произнесла Мариса.       — Мой домовик, — пожав плечами, ответил он. — Я был занят. Не так-то просто вести дела Гильдии в одиночку.       — С каких пор Селвины сунули свои шупальца в Лютный?       — Ты многое пропустила, змейка, — Асмодеус демонстративно вздохнул. — Где ты пряталась эти два года?       — Твой домовик не смог меня разыскать? — зло рассмеялась Мариса. — Раз так, то гони его.       — У него не было такого приказа. А сейчас, учитывая обстоятельства, необходимо было убедиться в твоем благоразумии.       — Убедился? — она смерила его жестким взглядом.       — Как раз наоборот, — сухо отозвался Асмодеус. — Что у тебя с этим аврором?       — Моя жизнь тебя не касается, Селвин.       — Ошибаешься, — ледяным тоном произнес он. — Этот тип всюду таскается за тобой. Что он здесь вынюхивает?       — Его не волнуют твои незаконные делишки, — Мариса усмехнулась. — Он ищет некроманта.       — Да. Наслышан, — хмыкнул мужчина. — Твой брат повеселился на славу.       — Это не он! — негодующе воскликнула Мариса.       — Змейка, я всего лишь проверяю на прочность твое терпение, — он сделал шаг вперед, девушка инстинктивно отступила на два назад. Асмодеус криво усмехнулся. — Зато теперь мне будет не так скучно.       — Что тебе от меня надо, Селвин? — девушка нащупала в кармане мантии знакомый, чуть колючий кокон. Хотелось надеяться, что в случае чего Джой не отравится ядом Асмодеуса.       — Приходи завтра вечером на наш семейный ужин.       — Что? — переспросила она, совершенно сбитая с толку. — Ты видно ударился головой о ту деревянную балку, когда пробирался сюда, — заключила Мариса. Иного объяснения его поведению девушка найти не могла. Опешив, она даже забыла, что собиралась достать Джоя.       — Ничего подобного, — улыбнулся Асмодеус. На этот раз улыбка была совершенно искренней, без тени самодовольства или злорадства. — Так ты придешь, змейка? — мужчина уперся обеими руками в рукоять трости и с вызовом посмотрел на нее. Он всегда так делал. И это жутко раздражало ее.       — Добровольно сунуться в ваше паучье гнездо? Да ни за что в жизни! — фыркнула Мариса.       — Так вот ты какого мнения о Благородном Доме Селвинов? — Асмодеус лукаво сощурился.       — Мне никогда не понять вас, аристократов, — обреченно покачала головой она.       — А чего это ты Коффинов списала со счетов? Дедушка Бирн бы это осудил.       — Но Коффинов так и не записали в Священные двадцать восемь, — парировала Мариса.       — Будь моя воля, я бы исключил Уизли, — издав презрительный смешок, отозвался Асмодеус. — Предатели крови занимают место Коффинов, — он замолчал на мгновение, а после снова спросил: — Так ты поужинаешь с нами?       — Чего ты добиваешься? — изучающим взглядом Мариса скользнула по его лицу.       Асмодеус никогда и ничего не делал просто так. Все его поступки, слова были заранее продуманы. Он каждую минуту своей жизни будто бы играл в шахматы, выверяя и рассчитывая следующие ходы. Выстраивая стратегию, он всегда добивался желаемого. На четвертом курсе Асмодеус достал Морану экземпляр книги по одурманивающим разум зельям. И что? Этот жест доброй воли, якобы искреннее желание порадовать друга позволили Селвину сдать на высший балл экзамен по Зельеварению. Он нагло воспользовался Мораном, уговорив того, пока профессор Слизнорт не особо внимательно следил, приготовить зелье за него. И вот сейчас. Приглашая Марису на ужин, Асмодеус совершенно определенно преследовал свои цели. Но какие?       — Я просто пригласил тебя, — невинно ответил он. — Не отказывайся, змейка. У нас новый повар.       — С чего бы мне приходить в ваш унылый особняк и сидеть за одним столом с такими лицемерами, как Селвины? — хмыкнула Мариса.       — Потому что у меня есть ответы на твои вопросы, — Асмодеус пропустил мимо ушей ее выпад.       — Ты о чем? — она передернула плечами и напряженно уставилась на мужчину.       — Хочешь сказать, что ты вернулась в Лондон не для того, чтобы отомстить за смерть брата? — то, с каким невозмутимым лицом он продолжал все это говорить, уже порядком надоело Марисе.       — Что ты знаешь? Как ты связан с этой историей? — сквозь зубы процедила она.       — Приходи на ужин и все узнаешь, — осклабился Асмодеус.       Мариса не стала медлить. Селвин окончательно вывел ее из себя. Девушка резким движением вытянула из кармана мантии питомца. Джой, раскрывшись из кокона, забрался хозяйке на плечо и устрашающе вынул длинный язык.       — Вздумала меня напугать, змейка? — мужчина непроизвольно отшатнулся, но быстро взял себя в руки. — Между прочим, эту тварь я купил, — от его напускного дружелюбия не осталось и следа.       — Это подарок Морана, — возразила Мариса.       — И это я купил злыдня, которого он подарил тебе, — фыркнул Асмодеус.       — И что? Ты думаешь, он помнит тебя и это спасет твои мозги? — рассмеялась она в ответ, погладив любимца, который не сводил жадного взгляда с Селвина.       — Не советую продолжать, змейка, — покачал головой мужчина. — Если ты все еще хочешь узнать подробности о смерти брата.       — Ты блефуешь, — хмыкнула Мариса.       — Приходи на ужин и все узнаешь, — повторил он.       Асмодеус снова натянул вежливую улыбку, глаза заискрились притворной благосклонностью. Что же, в этом все Селвины. Могут без колебаний менять маски одну за одной.       Он больше ничего не сказал. Бросив напоследок хищный взгляд, Асмодеус развернулся и, опираясь на трость, двинулся к выходу. И снова стук ее гулким эхом разносился по комнате, отбивая набатом в голове Марисы. Девушка, тяжело дыша, следила за ним. Кровь бешено пульсировала в висках. С каждым шагом шум затихал, пока и вовсе не растворился, когда силуэт владелец трости окончательно исчез в темноте коридора.       Селвин может катиться к Мордреду. Нет, она не примет его чертово приглашение.              Конечно же, на следующий день, когда из камина в кабинете отца показался домовик Селвинов, Мариса, поколебавшись лишь мгновение, вместе с эльфом покинула дом в Лютном переулке и переместилась в святилище паучьего гнезда. В родовой особняк Благородного Дома Селвинов. Попутно она отметила, что по возвращении домой нужно будет отвязать этот чертов особняк от каминной сети Коффинов. Ну уж нет, Асмодеусу не позволено вот так запросто появляться в ее доме.       Комната, в которой они оказались, совершенно не изменилась. Мариса не была здесь около пяти лет, а на диванах по-прежнему лежали те же декоративные подушки с вышитыми на них водопадами. Если подойти ближе, можно было услышать тихий шум воды, далекое щебетание ненастоящих птиц, до скончания веков заключенных на этом небольшом клочке ткани цвета слоновой кости. В вазах стояли все те же фрезии, так любимые нынешней хозяйкой дома.       Дружба, которую Моран завел с Асмодеусом, показалась Шеймусу весьма выгодной перспективой на будущее. Еще бы. В покровителях сами Селвины. Кажется, на первых порах Коффин и вовсе рассчитывал на брак Марисы с младшим сыном Ренарда. Но быстро отказался от этой безумной затеи, потому как дочь не проявляла ни малейшей симпатии к Асмодеусу. Да и Годелив бы не допустила этого. Она не особо одобряла дружбу сына с Мораном, но ни за что и никогда не позволила бы ему связать жизнь с какой-то безродной девицей, чьи предки перебрались в Лондон из Дублина.       Самая, пожалуй, важная вещь, которую Мариса усвоила об этой семье: они не те, кем кажутся. Каждый из Селвинов играет отведенную ему роль. А театральным режиссером всех постановок этого лицемерного, тщеславного семейства был далеко не Ренард Селвин. Опутывая все вокруг паутиной лжи и коварства, заманивая в свои сети, а затем властно дергая за ниточки, добиваясь желаемого, стояла она — истинная паучиха — Годелив, супруга Ренарда.       Этот союз вызвал немало пересудов в свое время. Кто такой Ренард? Всего лишь третий и никчемный сын великого Селвина. Неправильный наследник. Отвергнутый собственной семьей. А Годелив? Француженка. Дочь Жоффруа Мореля. Они считались одной из почтенных чистокровных семей Парижа. Наравне с французской ветвью таких домов, как Лестрейндж и Розье.       Казалось бы, благородное происхождение могло открыть любые двери перед Годелив. Талантлива, невероятно умна. Но красива ли? Лицо старшей дочери Жоффруа уродовало красное пятно чуть ли не во всю правую щеку. Это не было исходом пережитой болезни или следствием какого-нибудь страшного проклятья. Девочка уже родилась такой. И все лекари, которых Морель приглашал чуть ли не из Индии, лишь разводили руками. Даже на портретах знаменитых французских художников, которых просили изобразить Годелив без странного пятна, со временем проступала красная краска в области правой щеки.       Лишь удачно заключенный брак с каким-нибудь забытым наследником благородного и, несомненно, чистокровного семейства мог дать Годелив хотя бы иллюзию жизни без насмешек и перешептываний за спиной. Так полагал Жоффруа. Он озаботился поисками достойной кандидатуры в зятья, едва девочке исполнилось четырнадцать. Но кто захочет брать в жены такую странную волшебницу?       А вот Феликсу Селвину было все равно. Он не слишком сильно беспокоился о счастье младшего сына, но вот породниться с известным французским волшебным семейством непременно хотелось. Заключили союз. Дефективная жена для дефективного наследника. Все правильно. Ведь так и должно быть.       Вот только никто и подумать не мог, что через несколько лет старшие братья Ренарда погибнут столь загадочным образом один за одним. Был ли в том злой рок? Быть может, проклятье? Или все дело в таинственном яде, следы которого не смогли обнаружить именитые целители? Как бы то ни было, после скорой смерти и самого Феликса все богатства Селвинов отныне принадлежали лишь одному Ренарду и его молодой жене французского происхождения.       Годелив родила супругу двух сыновей. Достойных наследников. Авернус и Асмодеус были похожи словно близнецы. Идеальные дети. Разве что волосы старшего сына были значительно темнее. Крепкие и выносливые мальчики. Гордость своего отца. Услада для глаз матери. И даже несмотря на несчастный случай, произошедший с младшим сыном, после которого тот не мог ходить без трости, Ренард не собирался уподобляться собственному отцу. Вычеркивать второго ребенка из жизни и завещания он не был намерен.       — Ты все-таки пришла, змейка, — чуть ли не пропел Асмодеус, заглянув в малую гостиную. Эта комната, несмотря на все шикарное убранство, предназначалась только для появления гостей из камина. — Ты приняла верное решение.       — Сильно сомневаюсь, — буркнула Мариса, отдав домовику мантию.       Она намеренно выбрала для сегодняшнего вечера строгое черное платье с едва заметными карманами по бокам. В левом, свернутый в кокон, был спрятан Джой, в правом находилась волшебная палочка. А еще Мариса прихватила ту, которая когда-то принадлежала Эрин Коффин. На всякий случай. В этих стенах можно было ожидать чего угодно.       — Идем, все заждались, — улыбнулся Асмодеус, вежливо предложив ей руку.       Мариса подняла на него недоверчивый взгляд. Она все еще не понимала, какую игру затеял младший Селвин, какая роль в этой чертовой постановке отведена остальной части семьи и ей самой. Но он обещал дать ответы на вопросы о смерти Морана. Впрочем, а когда Асмодеус выполнял обещанное?       Весь путь от малой гостиной до столовой они проделали молча. Он даже не пытался с ней заговорить. Мариса, бегло озираясь по сторонам, старалась разглядеть на стенах новые картины, новые вазочки с цветами, хоть что-то новое. И ничего. Абсолютно. Все было так, как и пять лет назад, — безжизненный особняк, навечно застывший в своем мрачном великолепии.       Едва молодые люди оказались в столовой, как Марису тотчас же охватила паника. Ее испугали не королевских размеров зал с изысканной лепниной на стенах и мраморными статуями в специально отведенных для этого нишах, не сверкающие хрустальные бокалы и дорогая фарфоровая посуда, стоявшие на длинном, накрытым белоснежной скатертью столе. Нет. Стало совершенно не по себе от двух пар глаз, впившихся в нее ледяным взглядом. Годелив и Авернус. Гостья невольно поежилась. Пока они шли сюда, она успела трижды себя отругать за то, что согласилась на предложение Асмодеуса. Что же, поздравляю, Мариса Коффин, вы самая настоящая идиотка.       Была еще одна молодая девушка. Она стояла в стороне, мечтательно наблюдая за чем-то или кем-то в окне. Ее длинные рыжие локоны струились до середины спины. Повернувшись к Марисе лицом, девушка чуть улыбнулась. Отчего-то она показалась гостье знакомой. Нет, они никогда прежде не встречались, в этом мисс Коффин была уверена, но было что-то в этих чертах лица, в этих больших голубых глазах. Взгляд — пустой, безжизненный. И неудивительно: живя под одной крышей с Селвинами, впору сойти с ума, не то что потерять себя.       — Мариса, ты не знакома еще с супругой моего брата, — начал Асмодеус, указав на рыжеволосую незнакомку. — Лина Селвин.       — Рада встрече, — сдержанно кивнула Мариса. Лина ничего не произнесла в ответ, снова глупо улыбнулась и отвернулась к окну. Гостья удивленно моргнула.       — А с матушкой и братом ты уже знакома, — добавил Асмодеус.       — Леди Селвин, Авернус, — Мариса поприветствовала и их сдержанными кивками.       — Дорогая, полно, какая леди Селвин? Просто Годелив, — рот женщины расплылся в идеальной, но чертовски наигранной улыбке. Марисе еще больше стало не по себе. — Мы рады, что ты присоединилась к нам.       — А лорд Селвин будет? — поинтересовалась гостья, обведя взглядом всех собравшихся.       — Отец болен, — раздраженно отозвался Авернус. Что ж, вот и первый Селвин, который не справляется со своей сегодняшней ролью. Хотя... это не в его стиле.       — Надеюсь, он вскоре поправится, — Мариса ответила настолько мягко, насколько могла. Из всех Селвинов Ренард был самым безобидным.       — Не будем о грустном, — начала Годелив. — Все к столу.       Асмодеус взялся проводить Марису. Он отодвинул перед ней стул и дождался, пока девушка усядется. А после, к ее величайшему разочарованию, занял место справа от нее. Годелив остановилась у стула во главе стола. Его всегда занимал Ренард Селвин. Дрожащими руками проведя по мягкой спинке стула, Годелив тихо произнесла:       — Мой дорогой супруг не обидится, если я сяду здесь, — брови Марисы поползли наверх. Мерлин, какая же эта женщина лицемерная. И без того все давно знали, что она заправляет всеми делами. — Хочу хоть так быть ближе к нему.       — Лорд Селвин не в особняке? — спросила Мариса.       — Да, — отозвался сидевший рядом Асмодеус. — Но это же не испортит наш ужин, так?       Гостья отметила некую холодность между Авернусом и Линой. В отличие от Асмодеуса, который решил до конца играть роль обходительного хозяина, его старший брат не только не стал отодвигать стул перед супругой, но и вовсе сел раньше нее. Все с той же глупой улыбкой, застывшей словно маска, на лице Лина заняла место напротив Марисы. И стоило ей сесть, как все пустые тарелки наполнились едой. И телятина в вишневом соусе, и говяжий филей в винном соусе, и креветки, и лобстеры. И это только то, что Мариса сумела разглядеть перед собой. От изысканных деликатесов, дразнящих ароматов вкусной еды у гостьи пробудилось чувство голода.       — Твое любимое, — шепнул Асмодеус, чуть наклонившись к Марисе, когда ее бокал магическим образом на треть наполнился напитком. Судя по всему, это было красное вино.       — Ты так хорошо знаешь меня? — усмехнулась она, сделав небольшой глоток под его пристальным взглядом. Не было уверенности, что сегодня ее не отравят.       — Быть может, я знаю о тебе даже больше, чем ты сама, — Асмодеус отзеркалил ее усмешку.       — О чем вы там шепчетесь? — недовольно произнесла Годелив, грациозно отрезав кусочек телятины, и положила его в рот. Авернус гневно посмотрел на младшего брата. Интересно, с каких пор старший Селвин стал таким несдержанным? — Мариса, дорогая, как ты держишься?       — Что вы имеете в виду? — гостья нахмурилась и бросила беглый взгляд на сидевшую напротив Лину. Забавно. У этого очаровательного рыжеволосого создания была ли в арсенале еще хоть одна маска без этой глупой улыбки и пустого взгляда?       — Как же? — удивилась Годелив. — Смерть брата. Мы все так переживали, — она покачала головой. Фальшь. От первого до последнего слова.       — Матушка, может, не стоит сейчас затевать этот разговор? — предостерегающе произнес Асмодеус.       — Почему же? — влез Авернус. — Нам всем было бы интересно узнать, что наша гостья думает о преступлениях своего братца, — с совершенно невозмутимым видом он поднес ложку с супом к губам.       Мариса уже собиралась высказать этому жалкому выродку все, что она думает. Возмущенно втянув воздух, она открыла было рот, вот только теплая ладонь Асмодеуса, вдруг оказавшаяся на ее колене, заставила испуганно вздрогнуть и замолчать на полуслове.       — Авернус, думаю, мы не вправе бросаться голословными обвинениями, — спокойно произнес он, хотя глаза его зло блеснули. Младший Селвин был явно недоволен болтливостью родственников.       Кажется, мужчина не собирался убирать руку. Мариса дернула ногой, чтобы скинуть ладонь нахала, и недовольно покосилась на него. Лукавая улыбка появилась на лице Асмодеуса. Но руку он все же убрал.       — Вы для этого пригласили меня? — хмыкнула Мариса, поочередно посмотрев на каждого из Селвинов. — С каких пор благородное чистокровное семейство опускается до грязных сплетен?       — Мы должны знать, что происходит в Лютном переулке, — Годелив зло зыркнула на Марису. Обычно сдержанная и обходительная женщина вдруг не могла сдержать чувств. Что-то здесь не так. — Это наша земля.       Что? Эти лицемеры завладели всеми магазинами в темномагической улице Лондона? Чертовы Селвины. И даже это оплели своей паутиной.       — И как давно? — не унималась гостья. Она снова искоса посмотрела на Асмодеуса.       — Почти год, — спокойно отозвался младший Селвин, продолжая есть.       Мариса, откинувшись на спинку стула, задумчиво уставилась на тарелку. Что, черт возьми, здесь происходит? Сначала Асмодеус настаивает на том, чтобы она непременно поужинала с его семьей этим вечером. Обещает, что даст ответы на вопросы о смерти Морана. Но вместо этого его брат бросается нелепыми обвинениями. Авернус… Только сейчас вдруг до нее дошло, что, несмотря на всю враждебность старшего Селвина по отношению к ней, про Морана он говорил с каким-то ехидством. Что эта чертова семейка интриганов задумала?       Мариса резко подскочила с места. Годелив и Авернус изумленно уставились на нее. Младший Селвин и бровью не повел. А Лина замерла, держа бокал в руке.       — Я хочу уйти, — твердо заявила она. Асмодеус потянулся к трости. — И не надо меня провожать.       — Кто сказал, что я собираюсь это делать? — резко заявил он.       Опираясь на трость, он поднялся со стула. И в тот же миг все двери столовой резко захлопнулись, заставив бедняжку Лину вздрогнуть от неожиданности. Мариса, гневно сощурившись, зло посмотрела на Асмодеуса. Как же ей надоела его невербальная магия. То огонь в камине зажжет, то вина подольет, теперь вот, пожалуйста, не намерен отпускать. Чертов больной ублюдок. Да они все!       — Мариса, ты забыла о правилах хорошего тона? — продолжил Асмодеус. — Разве вскакивают гости из-за стола во время ужина? — он медленно направился к ней. Годелив и Авернус тоже поднялись со своих мест. — Не сейчас, — мужчина вытянула руку, когда старший брат наставил на гостью волшебную палочку. — Мы же хотели поговорить.       — Что вам нужно? — тяжело дыша, спросила Мариса, нащупав Джоя в кармане.       — Умерла Пруденс Эйвери, — начал Асмодеус, подойдя к Марисе на достаточное расстояние. — Это беспокоит нас.       — Почему? Ее бордель за пределами Лютного, — пожала плечами Мариса, посмотрев на Годелив и Авернуса, которые затаились в стороне, словно хищные звери.       — Но она связана с Лютным. И с нашей семьей, — уклончиво объяснил Асмодеус, опередив Авернуса, желавшего что-то сказать. Создавалось впечатление, что старший брат здесь далеко не он. — Наша дорогая Лина — родная племянница Пруденс, — он небрежно махнул рукой в сторону рыжеволосой девушки.       Так вот почему черты лица показались Марисе смутно знакомыми. Она повернула голову к Лине. После слов Асмодеуса все встало на свои места. Эти большие голубые глаза, выраженные скулы. Жена Авернуса мало напоминала вейлу, как ее тетка, но было в ней все же что-то. И только безжизненная улыбка и пустой взгляд портили все впечатление.       — А я тут при чем? — Мариса снова посмотрела на Асмодеуса.       — Что у тебя с этим министерским псом? — выплюнул Авернус.       Мариса, запрокинув голову, громко рассмеялась. Вот опять. Раз Селвины так беспокоятся об этом авроре, значит, вчера она не ошиблась. Не просто же так они выкупили половину лавок в Лютном, встали во главе Гильдии. Что за темные дела они проворачивают?       — Я тебе уже говорила, Асмодеус, — сказала Мариса, пытаясь справиться со смехом. — Он просто ведет дело некроманта. Ничего больше.       — Лжешь! — взвизгнула Годелив. Даже Асмодеус невольно вздрогнул. А Лина так и продолжала сидеть за столом, наблюдая за разворачивающейся сценой. Мерлин, она что, блаженная?       — Матушка, возьмите себя в руки, — со вздохом произнес он, не отводя взгляда от гостьи. — Давайте мы все сейчас успокоимся.       — Между прочим, ты обещал мне дать ответы на вопросы, — Мариса нетерпеливо притопнула ногой. — Солгал. Как и всегда. А теперь будь любезен, распахни двери, я ухожу.       Она уверенным шагом направилась в противоположную сторону, продолжая стискивать волшебную палочку в руке, кончик которой засветился серебристым светом. Протего. Мариса готовилась в любой момент отразить смертельное заклинание.       — Так и уйдешь, ничего не узнав? — хмыкнул Асмодеус ей вслед.       — Ты же ничего не расскажешь, — пожала плечами она. — Вся эта дешевая постановка всего лишь дурацкий способ выведать у меня информацию о расследовании Министерства.       От Марисы не ускользнуло, как Годелив зло сверкнула глазами в сторону младшего сына. И она, и Авернус явно рассчитывали вести беседу, если это, конечно, так можно назвать, в совершенно другом ключе. Удивительно, почему привычно бесстрастные Селвины вдруг изменили себе? Что в самом деле скрывается за этой историей? Единственным, кто не утратил свою невозмутимую маску, был Асмодеус. И он единственный, кто сейчас стоял между Марисой и смертоносным лучом Авады. И почему они все так взвились? Что Селвинам известно о некроманте?       — Мы действительно кое-что знаем, — ответил младший сын Годелив. — Но хотим попросить тебя об одной услуге, — он склонил голову набок. — Выслушаешь? Или ты спешишь? — в эту же секунду двери столовой за спиной Марисы и за спинами Селвинов распахнулись.       — Я должна докладывать вам все о расследовании авроров? — хмыкнула гостья.       — Догадливая сучка, — скривился Авернус, отпив из своего бокала.       — Я не стану этого делать, — фыркнула она. — Мне плевать, что вы пытаетесь утаить от Министерства. Я ухожу.       — Тогда ты ничего не узнаешь о смерти брата, — заявила Годелив, высокомерно вздернув подбородок.       — От вашей чертовой семейки мне ничего не нужно, — зло процедила Мариса, а после посмотрела на Лину, что молчала до сих пор. — Птенчик, мне так жаль тебя, — гостья повернула голову к Асмодеусу. — Я ухожу, — твердо заявила она.       — И ты отпустишь ее? — прошипел Авернус, на этот раз обращаясь к младшему брату.       — Мариса может идти, — твердо ответил он, не сводя взгляда с девушки. — Селвины — благородная семья. Насильно гостей не удерживаем, — усмехнулся он.       Она знала, что в эту фразу Асмодеус вложил совершенно иной смысл. Он отпускал ее. И запретил брату и матери препятствовать этому. О Лине речи не шло. Странно, что о ней и вовсе не забыли. Молодая супруга Авернуса продолжала хлопать густыми ресницами и молчать. Мариса едва заметно кивнула Асмодеусу и двинулась к дверям. Что же, в одном ей повезло сегодня: зеленый луч Авады не прилетит ей в спину.       Но это не означало, что Асмодеус оставит ее в покое. Его домовик уже следил за Марисой. Он может продолжить. Но зачем? Какую игру затеяли Селвины? Что им известно о некроманте? Принимая мантию из трясущихся рук эльфа, она вдруг подумала, что этой семье о зверских преступлениях известно куда больше, чем всем остальным. А если за этим и вовсе стоят сами Селвины? Мариса шумно выдохнула, поймав себя на этой дикой мысли. Но она быстро совладала с собой, потому как послышался стук трости Асмодеуса о паркет.       — Ты не вернешься домой при помощи камина? — поинтересовался мужчина, выглянув в холл.       — Предпочитаю трансгрессировать, а не задыхаться от пыли летучего пороха, — Мариса даже не удостоила его взглядом. — И эта мантия мне дорога, а в бытовых чарах я не очень сильна. Не хотелось бы очищать ее магловским способом, — добавила она для пущей убедительности.       — С территории поместья трансгрессировать нельзя, — заявил Асмодеус.       — Позволь мне уйти.       — Мы еще встретимся, Мариса, — заверил ее Селвин, когда спустя несколько мгновений их взгляды пересеклись. Странно, он назвал ее по имени. А как же его любимое «змейка»?       — Как бы мне этого не хотелось, — покачала головой девушка. — Но ты, видимо, будешь еще долго преследовать меня. А раз так, то будь любезен, разреши трансгрессировать.       — Иди, — Асмодеус кивнул в сторону двери. — Надеюсь, тебе понравился ужин, — добавил он, возвращаясь обратно в столовую.       — Сыта по горло, — огрызнулась Мариса напоследок.       Стоило выйти на улицу, как ее тут же обдало обжигающе ледяным воздухом. Резкий порыв ветра подхватил темные кудри, разметав по плечам. Мариса быстрым шагом удалялась от особняка Селвинов вглубь сада. Ее каблуки утопали в дорожке, вымощенной мелким гравием. Что за сумасшедший вечер?       Остановившись у мраморного фонтана, Мариса приготовилась трансгрессировать. Лавка Коффинов. Она последний раз бросила взгляд на величественный дом, возвышающийся на холме мрачной тенью. В одном из окон она сумела разглядеть силуэт Лины. Бедное дитя. Оказалась в лапах чудовищ.       Каковы три важных правила любой трансгрессии? Нацеленность, настойчивость, неспешность. Это всем студентам на шестом курсе Хогвартса объяснял специально присланный человек из Министерства. Конечно, Мариса не сразу научилась трансгрессии. Пару раз случайно оставила ногу вне круга, а однажды и вовсе половину собственного тела. Но когда наступило время, девушка была одной из первых, кто сдал экзамен на превосходно.       А что сегодня? Она нарушила все постулаты. В самый последний момент, когда ее уже заворачивало в трансгрессионный портал, Мариса вдруг подумала о квартире того аврора. Она ведь и правда поначалу намеревалась направиться прямиком к нему, почему и отказалась от камина, ведь тогда бы любой из этой чертовой семьи наверняка отследил ее путь. Но, уже идя по саду Селвинов, передумала. Именно этого и будет ожидать от нее Асмодеус.       В глазах потемнело. Тело сдавило со всех сторон. Стало трудно дышать. Все погрузилось во тьму. А в следующее мгновение Мариса закричала от дикой боли. Она с остервенением сорвала с себя мантию.       — Какого черта?! — услышала она сквозь звон в ушах. — Мисс Коффин, вы окончательно лишились рассудка?       Мариса действительно оказалась в квартире Силверсливза. В его жалко обустроенной гостиной. На полу перед тем самым креслом, пружина которого так неприятно колола ногу. И в котором сейчас восседал изумленный Гейбриел.       Девушка, скривившись от боли, схватилась за плечо. Алая кровь струилась по руке, оставляя после себя отвратительные бледно-красные полосы и стекая на бежевый ковер хозяина квартиры. Расщеп. Вот же проклятье.       Мариса, потеряв сознание, завалилась на пол.