Последнее дело аврора Силверсливза

      Проводив Марису, Асмодеус направился в столовую. Но стоило ему прикоснуться к холодной серебристой дверной ручке, как он тотчас скривился. Из комнаты доносилась ругань матери с Авернусом. Мало того, что эти двое начали грызться еще во время ужина, так они и не закончили до сих пор. Уж в способностях старшего братца все испортить Асмодеус не сомневался. Но с каких пор Годелив Селвин стала вести себя столь глупо? Не могла же болезнь отца так на нее повлиять. Родители никогда не питали друг к другу глубоких и искренних чувств. Навряд ли она мучается от переживаний за жизнь Ренарда, не находит себе места. Так что же случилось с матерью?       Асмодеус, решив все-таки не возвращаться в столовую, резко развернулся и чуть было не столкнулся с Женевьевой, младшей сестрой Годелив. Его трость с металлическим наконечником неожиданно выпала из рук и с шумом ударилась о деревянный пол. Пронзительное эхо пронеслось по вестибюлю в высокими потолками. Он внимательно проследил за тем, как тетушка, мягко улыбнувшись, опустилась, чтобы помочь племяннику.       — Откуда такой шум? — поинтересовалась женщина.       — Мама и Авернус что-то не поделили, — хмыкнул Асмодеус, принимая из ее рук трость. — Не думаю, что стоит переживать.       — Вот как, — в глазах Женевьевы появился лукавый блеск. Она внимательно посмотрела на племянника. — А домовик сказал, что у нас гости.       Асмодеус зло сощурился. С тех пор, как эта новоявленная вдова поселилась в их особняке со своим вечно орущим младенцем, она то и дело пыталась сунуть нос в дела Селвинов. Это ужасно раздражало. Особенно по той причине, что дела его семьи совершенно не касались этой дамы.       Муж Женевьевы — Лоренцо Забини — умер около полугода назад. А ведь он не был старым дряхлым стариком. Наоборот, молодой мужчина в самом расцвете сил. Вот только не проснулся в одно утро и все. Женщине пришлось вернуться из теплой солнечной Италии обратно во Францию, в родовое гнездо семьи Морель. Но и там она надолго не задержалась. Деда Асмодеуса также уже не было в живых. Вдова с малолетним ребенком на руках просто не могла самостоятельно распоряжаться имеющимися средствами. Кто-то должен был взять на себя заботы о ней и ее сыне. И, конечно же, кто бы это мог быть, если не Ренард Селвин, супруг ее старшей сестры? Так что Женевьеве вновь пришлось отправиться в путешествие. И на этот раз перебраться в «дождливую, серую, унылую Британию», как любила частенько повторять тетушка.       Викторианские времена давно прошли. И мода на длительный траур тоже. Женевьева уже перестала облачаться в темные платья и скрывать лицо за тонкой вуалью, но так и не начала задумываться о покупке собственного особняка. Неужели она рассчитывала до конца своих дней жить в доме сестры? И Асмодеусу придется мириться с этим? Ему не нравились ни Женевьева, ни ее ребенок, который вечно хныкал, пронзительно вопил, капризничал и нарушал покой дома.       — Гостья уже покинула нас, — буркнул он в ответ, желая как можно скорее отвязаться от нее.       — Как жаль, — слишком наигранно вздохнула Женевьева, явно намеренно преградив ему дорогу. — Надеюсь, вы оказали ей теплый прием. А то мне показалось, что девушка была уж больно расстроенной. Бежала по нашему саду так быстро.       — Нашему саду? — переспросил Асмодеус, зло сверкнув глазами. Он с силой вцепился правой ладонью в навершие трости. Наглость этой женщины уже переходила все границы.       — Дорогой, тебе следует меньше хмуриться, — улыбнулась тетушка. — В твоем возрасте просто непозволительно иметь столько морщин.       Асмодеус смерил Женевьеву убийственным взглядом. Она чем-то напоминала Лину. Так же стояла, глупо улыбаясь и невинно хлопая ресницами. Вот только в отличие от жены Авернуса это бесхитростное выражение на лице тетушки было маской. Женщина во многом была похожа на старшую сестру. Умна, расчетлива, изобретательна. Но в последнее время Асмодеусу начинало казаться, что Женевьева куда более изощренная в этом, нежели Годелив. Мать как будто теряла былую хватку.       Пронзительный крик младенца донесся со второго этажа. Молодой человек возвел глаза к потолку, а после, опустив голову, криво усмехнулся и злорадно посмотрел на женщину перед собой.       — Лучше займитесь воспитанием сына, дорогая тетушка, — бросил он напоследок. — Вместо того чтобы перекладывать это на нянек, жалованье которых выплачивают Селвины.       Воспользовавшись тем, что Женевьева застыла в замешательстве, Асмодеус ловко обошел ее и, нарочито громко стуча тростью, двинулся к лестнице. Он намеревался остаток вечера провести в кабинете отца, наложив на дверь мощное заглушающее заклинание. Лишь бы не слышать недовольные крики малолетнего кузена. Сколько еще Селвинам придется терпеть Блейза Забини и его мамашу? Если бы только он был главой семьи в отсутствии отца, а не Авернус, Асмодеус бы непременно нашел подходящую кандидатуру в новые мужья для Женевьевы. Тогда и она, и ее вечно орущий сынок наконец бы покинули эти стены, начав изводить любое другое благородное чистокровное семейство, которое не отказалось бы породниться с ними.       Кабинет отца встретил его неприветливым холодом. Приглушенный свет настольной лампы чуть дрогнул. Казалось, что воздух в комнате был будто неподвижный, неживой. Асмодеус тяжело вздохнул. Все дома чистокровных волшебников были связаны с магией своих хозяев. Но Ренард Селвин угасал, а вместе с ним угасала и сила особняка. Домовики начали жаловаться, что им не всегда удавалось беспрепятственно колдовать, при трансгрессии они порой могли оказаться в совершенно другой комнате. И невидимое защитное поле, окружающее территорию поместья, начинало постепенно истончаться, как кусок масла на раскаленной сковороде. Их семья стала крайне уязвима.       Асмодеус медленно прошел к окну. Отсюда открывался вид на весь сад. Даже на старый дуб, который рос в отдалении. Его посадили еще в начале прошлого века по приказу Фотайоса Селвина. Как символ выносливости и стойкости, долголетия и мудрости. А уже после семейный герб стал украшать дуб с мощным золотистым стволом и раскидистыми ветвями с ярко-изумрудными листьями. Символ вечности и несомненного благородства этого семейства.       Но так ли это в самом деле? Осталось ли что-то от выносливости и стойкости Селвинов? Молодой человек снова устало вздохнул и, отвернувшись от окна, сел за отцовский стол. Накопилось слишком много бумаг. И, кажется, Авернус, будучи увлеченным совершенно другим, намеревался разорить Селвинов, втоптать их имя в грязь. Разве мог Асмодеус это допустить? Нет. Забавы старшего братца не должны отразиться на благополучии именитого чистокровного волшебного рода.       Дверь кабинета резко распахнулась, и на пороге появилась Годелив. Тяжело дыша, женщина полоснула сына недовольным взглядом. Он же, наоборот, посмотрел на мать совершенно холодно и безразлично.       — Я стучала много раз, — зло ответила она на немой вопрос, повисший в воздухе. — Ты наложил заглушающее?       — Устал от криков кузена, — спокойно отозвался Асмодеус и вновь опустил голову к бумагам, всем своим видом желая показать матери, что разговаривать он с ней не был намерен.       — Он младенец, — незаинтересованный тон, пустой взгляд. Ничего в Асмодеусе не остановило мать. Женщина подошла ближе к столу. — Ты должен быть более добр к моей сестре, — фыркнула Годелив.       — Знаешь, мама, перед тем, как вы с Авернусом устроили это представление за ужином, и я просил вас двоих быть более сдержанными в присутствии Марисы, — брюзгливо проговорил он. — Так что не думаю, что ты вправе что-то мне указывать.       — Ты забываешься, — провизжала Годелив. Он знал, что последняя фраза разозлит мать. — Шныряющий за ней попятам аврор нам ни к чему. Чего ты с ней церемонишься? — Асмодеус не поднимал взгляда от записей управляющего поместьем, а потому не видел, как язвительная улыбка застыла на лице матери. — Или ты по-прежнему влюблен в эту безродную девицу?       — Что за вздор? — прошипел он, недовольно посмотрев на мать. — Зачем ты пришла? Я занят, — он раздраженно обвел бумаги рукой, отчего часть из них разлетелась по столу.       — Авернус взялся за старое, — ответила Годелив, оставив его выпад без внимания.

* * *

      Гейбриел, напряженно скрестив руки на груди, наблюдал за тем, как Дуайт Шарп складывал в темно-коричневый саквояж пузырьки с жидкостями различного цвета и консистенции. Раз на нем не было длинного лимонного халата, значит, прибыл он из дома, а не из Больницы Святого Мунго, где проводил большую часть дня. И, к неудовольствию молодой супруги, ночи. Дуайт был старшим целителем в отделении Недугов от заклятий.       — Я ведь неоднократно повторял, что у тебя дома должны быть целебные зелья, — проворчал гость, не поднимая головы. Не с первой попытки замок на старом саквояже поддался. Но стоило ему характерно щелкнуть, как Дуайт, довольно улыбнувшись, посмотрел на друга. — Кроме зелья от кашля. А как же мой подарок на Рождество? — хмыкнув, добавил он.       В прошлом году Дуайт подарил Гейбриелу набор целительных зелий, большинство из которых приготовил сам. И зелье сна без сновидений, и крововосполняющее зелье, и настойка растопырника, и противоожоговая мазь, и экстракт бадьяна, и даже «Костерост». Иными словами все то, что могло пригодиться другу в его нелегкой работе в Аврорате. Гейбриел тогда чувствовал себя очень неловко, ведь в дом Шарпов он пришел с куда более скромным подарком.       — Лежит в ящике стола в кабинете, — пожав плечами, ответил Силверсливз.       — Весьма опрометчиво, старина, — покачал головой Дуайт.       — Для чего бы мне держать его дома? — хмыкнул Гейбриел.       — Чтобы самостоятельно залечить плечо девушки, а не посылать Патронуса и выдергивать друга посреди семейного ужина, — с легкой улыбкой отозвался Шарп.       В тот момент, когда мисс Коффин буквально появилась из воздуха, Гейбриел сидел в кресле и бездумно пролистывал страницы книги. «Путеводитель по практическим проклятиям». Почти все главы он знал наизусть, но почему-то, вернувшись из Министерства, потянулся именно к ней. Силверсливз не читал, даже не вглядывался в иллюстрации. Нет. Он думал. Теперь к досье четырех предыдущих жертв некроманта добавилась папка с краткими сведениями о Пруденс Эйвери. И снова никакой связи с убитыми. Чистокровная волшебница, отказавшаяся от жизни в золотой клетке и решившая стать хозяйкой заведения с сомнительной репутацией. Почему она?       Гейбриел лихорадочно выстраивал самые безумные теории — и все безуспешно. Никаких зацепок. Никакой логики. Он уже и вовсе начинал подумывать, что преступник — не человек. Демон, вызванный из темного, потустороннего и страшного мира. Иначе как объяснить тот факт, что пять волшебников, чистокровных и полукровных, не связанных между собой ни дружбой, ни какими-либо обязательствами, вдруг были найдены мертвыми, лишенными признаков магии?       К тому моменту, когда дело было передано Силверсливзу, все четверо погибших уже давно покоились в земле. Даже Лукас Додуэлл, родственники которого так и не объявились. Таких жертв преступлений обычно хоронили на старом кладбище. Без почестей, без церемоний. Министерство выделяло не так много галлеонов на это. А потому Гейбриел не знал наверняка, в каком виде были обнаружены убитые. Пруденс Эйвери стала первой. И надо признать, зрелище это не для слабонервных.       Силверсливз прибыл на Горизонтальную аллею позже всех коллег. Сначала у дверей «Илладии» оказались шесть стажеров. Молодые авроры всегда появлялись первыми и выполняли всю простую, но жутко неинтересную работу. Огораживали место преступления, отгоняли желающих поглазеть, формировали список возможных свидетелей и проводили с ними первичные беседы, отсеивая на этом этапе тех, кто ничем помочь следствию уж точно не мог. А вот их старшим коллегам доставались куда более серьезные задачи. Досконально осмотреть место преступления, собрать возможные улики, обследовать тело до того, как оно попадет в руки служащих морга.       Когда Гейбриел оказался на пороге заведения погибшей, первым делом он оглядел всех столпившихся прохожих, которые так и норовили пробраться через ограждения и ворваться в дом Пруденс Эйвери. Неужели им не хватило ужасов войны с Волан-де-Мортом? Силверсливз попытался запомнить лицо каждого, потому как вероятным преступником мог быть один из них. Еще в конце тридцатых годов этого века магловский драматург Патрик Гамильтон в своей книге «Газовый свет» писал: «Преступник всегда возвращается на место преступления».       — Маркус, — Гейбриел подозвал одного из стажеров. Это был рыжеволосый веснушчатый молодой человек с круглым лицом и здоровым румянцем на щеках. — Запишите имена каждого, — сказал аврор, когда мальчишка подошел ближе.       — Даже тех, кто появился позже, сэр? — удивился стажер.       — Всех, — твердо произнес Силверсливз. — Потом соберите записи у ваших коллег, — он кивком головы указал на других еще не опытных служителей закона. — Проанализируйте. И составьте мне краткий отчет, пожалуйста.       — Конечно, сэр! — с едва скрываемым восторгом воскликнул Маркус.       Гейбриел улыбнулся в ответ, а уши мальчишки тут же покраснели от смущения. Он быстро опустил голову и попытался совладать с собой. Придать лицу более невозмутимое выражение было трудно, ведь глаза все еще горели азартным блеском. Еще бы. Такое важное поручение. Наконец-то хоть что-то интересное.       — Я в вас не сомневаюсь, Маркус, — кивнул Гейбриел и одобрительно сжал его плечо.       Когда мальчишка чуть ли не вприпрыжку вернулся к заграждениям, чтобы приступить к выполнению приказа, Силверсливз прошел в дом.       Заведение Пруденс Эйвери встретило его длинным мрачным коридором. Нахмурившись, мужчина двинулся вперед, совершенно не обращая внимания на завлекающие льстивые голоса, доносившиеся от картин. Уж он не из тех, кто расплывается в глупой улыбке, стоит такой девушке, как Лукреция, поманить его, соблазнительно обнажив грудь чуть больше, чем положено.       Пройдя по коридору, Гейбриел оказался в просторном, но совершенно безвкусно обставленном зале. Красная обивка небольших диванчиков и кресел буквально кричала об истинном предназначении этого дома. Камин не горел. Он беглым взглядом окинул комнату, как и в случае с толпой зевак, желая запомнить детали. Возможно, даже этот маленький стеклянный столик с пузатой вазочкой сыграет свою роль в будущем.       Со второго этажа послышались недовольные голоса. Силверсливз без труда догадался, что один из них, более грубый и властный, принадлежал Грюму. Перепрыгивая через две ступени, Гейбриел быстро преодолел лестницу и сразу же нашел нужную ему комнату.       — Наконец-то! — Аластор, завидев его в дверях, эмоционально всплеснул руками. — Я уж думал, что и тебя придется объявлять в розыск, — проворчал он.       — Я получил ваше послание, — тяжело вздохнув, начал объясняться Силверсливз. Он знал, что сказанное им сейчас непременно разозлит Грюма, но утаить этого не мог. В конечном итоге аврор же должен объяснить, почему оказался на месте преступления лишь под утро. — Скримджер потребовал, чтобы я незамедлительно явился в Министерство. Сначала пришлось беседовать с ним, а затем прибыла Багнолд. Я освободился так быстро, насколько смог.       — Вот дьявол, — негромко выругался Аластор. — Они вздумали что-то проводить у меня за спиной? — мужчина подозрительно нахмурился. С окончанием войны проявления паранойи, порой совершенно беспочвенной, никуда не делись, наоборот, стали куда более явными. — О чем ты с ними говорил?       — Давайте обсудим это в другом месте, — решительно заявил Гейбриел, сдержавшись, чтобы не зевнуть. Бессонная ночь давала о себе знать. — Где жертва?       Аластор молча отошел в сторону. На белоснежном пушистом ковре лежало безжизненное тело женщины. Правая рука была чуть вытянута, а рядом находился треснутый хрустальный бокал. Под ним темное пятно. Очевидно, Пруденс пила какой-то напиток, прежде чем упала замертво. Гейбриел опустился на корточки перед жертвой. Преступник не снял дорогие украшения, а значит, мотивом была далеко не жажда наживы. Кожа мисс Эйвери имела какой-то странный серый оттенок. А глаза… Он был готов поклясться, что еще никогда прежде не видел такого застывшего ужаса на лице хоть одного убитого.       — Жутко, правда? — услышал он над собой женский голос. Подняв голову, Гейбриел встретился взглядом с Марией Шокли. Как и у маглов, в волшебном мире была профессия судмедэксперта. И Мария была одним из лучших. — Рада встрече, — она выдавила робкую улыбку. — Жаль, что при таких обстоятельствах.       — Верно, — согласился Гейбриел, поднимаясь на ноги.       — Вместо того, чтобы попусту болтать, лучше скажи, что здесь произошло? — недовольно пробубнил Грюм.       — Аластор, я вам повторяю в тысячный раз, я не знаю, — устало вздохнула Мария, повернувшись к нетерпеливому и несдержанному аврору. — Нет следов проклятья.       — Никаких? — хмуро поинтересовался Силверсливз.       — Абсолютно, — мисс Шокли удрученно покачала головой.       — И ее не отравили? — Гейбриел покосился на безжизненное тело Пруденс.       — Нет.       — Тогда как это произошло? — прорычал Грюм.       — Я не знаю, — пожала плечами Мария. — Ее как будто иссушили. Лишили магии.       — Что за проделки Мордреда, — снова выругался Аластор.       Продолжая хмуриться, Гейбриел подошел к широкому окну. Он отчетливо разглядел рыжую макушку Маркуса, который важно вышагивал у порога дома перед заграждениями. Он уже закончил с допросом всех собравшихся? Силверсливзу показалось, что народу прибавилось. Если этот юнец пропустит хоть одно имя, забудет свидетеля, он спустит с него шкуру. Подумав об этом, Гейбриел скривился и снова посмотрел на тело Пруденс, перед которым опустилась Мария, завершая осмотр. Мужчина повернулся к окну. Вдруг его внимание привлекла одинокая фигура в темной мантии. Этот силуэт показался ему смутно знакомым. Но стоило ей скинуть капюшон, как разгадка не заставила себя ждать. Неужели? Серые глаза аврора потемнели от гнева. Под удивленные возгласы коллег Гейбриел резко трансгрессировал.       — Мисс Коффин, объясните мне, почему я все время наталкиваюсь на вас? — поинтересовался он, возникнув перед ошарашенной девушкой. — Что вы здесь делаете?       Вспоминая уже вечером подробности их неожиданной встречи, Гейбриел морщился и поджимал губы. Жгучее раздражение медленно растекалось по телу. Он чувствовал себя виноватым за то, что поступил так грубо с Марисой. В памяти застыл тот яростный взгляд, которым она одарила его, когда Силверсливз замкнул на ее запястьях магические наручники. Он повел себя как… Как Грюм. И что только на него нашло? Просто все ниточки в этом деле вели к Коффинам. Куда бы Гейбриел ни сунулся, он всюду натыкался на эту девушку. Что за напасть?       С трудом отбросив мрачные мысли, он попытался забыться сном. Но наутро мужчина проснулся в еще куда более разбитом состоянии. Быть может, ему следовало попросить у Аластора выходной? Потому что иначе Гейбриел себя непременно изведет и будет похож на те высушенные мумии, которые оставлял после себя некромант.       Поговорил ли он с Грюмом? Нет. Силверсливз пришел в Аврорат в обычное время и продолжил работать над доверенным ему делом. А еще днем он закончил рассылать запросы в Министерства Магии иностранных государств. Важно было убедиться, что такие преступления совершались впервые. Потому что если нет…       Именно об этом Гейбриел и думал, когда тем же вечером сидел в кресле с книгой в руках. И когда посреди его гостиной неожиданно появилась Мариса. Ошеломленно посмотрев на гостью, которая яростно сорвала с себя мантию, Силверсливз с трудом выдавил из себя:       — Какого черта?! Мисс Коффин, вы окончательно лишились рассудка?       Казалось, девушка его и вовсе не слышала. Она зажмурилась и громко всхлипнула, схватившись за плечо. Только сейчас Гейбриел, продолжавший сидеть в кресле, увидел тонкие алые струйки, которые стремительно стекали по плечу на его ковер. Это был расщеп от неудачной трансгрессии. Вот же черт. И, надо признать, переживал он далеко не за свой ковер.       — Мисс Коффин? — Силверсливз опустился перед ней на колени. Но разве она его слышала?       На лбу Марисы проступила испарина. Лицо было искажено от боли. Она посмотрела на него каким-то затуманенным взглядом, прежде чем ее глаза медленно закрылись. По левой щеке прокатилась одинокая слезинка. Девушка завалилась на пол.       Глупый Силверсливз замер, словно статуя Бориса Бестолкового, что находилась недалеко от ванной старост в Хогвартсе. Он потерял счет времени. Сколько он так просидел, с ужасом в глазах смотря на бессознательное тело мисс Коффин? Она умерла? Нет. Это будет уже вторая девушка, которая рассталась с жизнью на его руках. Сначала Марджери, а теперь… Перед глазами возникла страшная картина, навсегда отпечатавшаяся в его памяти. Нет. Мариса не умрет. Нет.       Как назло, у него в доме не было ни одного подходящего снадобья. Волшебная аптека далеко, в соседнем квартале. Да и работал там такой медлительный старец, поэтому рассчитывать на быструю помощь просто не было смысла. Мужчина вытащил белоснежный носовой платок из кармана брюк и приложил его к плечу Марисы. Схватившись за палочку дрожащими руками, испачканными в крови нежданной гостьи, Гейбриел принялся колдовать. В синеватом свечении проступила рысь. Его телесный Патронус.       — Разыщи Дуайта. Нужна его помощь, — приказал он. Животное лишь понятливо моргнуло, и в тот же миг свет от заклинания растворился в окне.       Силверсливз быстро подхватил бесчувственное тело Марисы на руки и направился в спальню. В конце концов, не станет же он укладывать ее на тот дурацкий диван в его гостиной. Мужчина аккуратно опустил девушку на постель. Кровотечение не останавливалось. Теперь капли крови обагрили мягкий серый плед. Мерлин, да где же этот Шарп?       — Что у тебя стряслось? — услышал он привычно звонкий голос друга, доносившийся из коридора.       — Я в спальне, — хрипло выкрикнул Гейбриел в ответ.       Силверсливз уважал Дуайта за то, что тот никогда не задавал лишних вопросов. Стоило другу появиться на пороге комнаты, как его глаза удивленно округлились, едва он увидел бездыханное тело мисс Коффин. Шарп быстро совладал с чувствами. В несколько шагов целитель пересек комнату и подошел ближе.       — Так, что же тут у нас? — задумчиво произнес он, убедившись, что у Марисы бьется пульс. — Ее укусило какое-то животное?       — Нет. Расщеп, — все тем же хриплым голосом отозвался Гейбриел.       Дуайт ничего не сказал. Действовал он уверенно, а главное, быстро и ловко. Гнетущую тишину нарушал лишь звон стеклянных пузырьков, которые Шарп поочередно доставал из своего саквояжа. Приставив кулак к подбородку, Гейбриел принялся расхаживать из стороны в сторону. В голову настойчиво лезли неприятные мысли, перед глазами мелькал образ умирающей на его руках Марджери. В какой-то момент, не справившись с охватившим его отчаянием, Силверсливз прорычал что-то невнятное.       — Тебе дать Умиротворяющий бальзам? — перевязывая плечо Марисы, невозмутимым тоном поинтересовался Дуайт. — Ты какой-то нервный.       — Я буду в порядке, — отмахнулся Гейбриел. — Как она?       — Жить будет. Расщеп, конечно, сильный. Потеряла много крови. Вот так, — добавил он, заканчивая с повязкой. — Думаю, девушка проспит всю ночь.       — Спасибо, — кивнул Силверсливз другу. — Я, как последний дурак, запаниковал и растерялся.       — Все хорошо, старина, — ободряюще улыбнулся Дуайт. — Тебе повезло, что Шарлотта хорошо к тебе относится. Если бы меня вызвали на работу, боюсь, жена до скончания веков удерживала бы меня дома, — он небрежно положил в саквояж все пузырьки, которые использовал, и двинулся к двери.       — Как Шарлотта? — поинтересовался Гейбриел, выходя из комнаты вместе с Дуайтом.       — Стала еще более мнительной и подозрительной, — пожал плечами он.       — Совсем как Грюм, — усмехнулся Силверсливз в ответ.       Шарп покинул спальню первым. А хозяин квартиры вдруг остановился и повернул голову к Марисе. Грудь девушки медленно и ровно вздымалась. Она мирно спала. Гейбриел ощутил, как у него внутри что-то перевернулось. Сейчас она была такой хрупкой, такой уязвимой. И это решительно не вязалось с тем образом, который у него сложился о мисс Коффин за последние дни. Как странно.       — Не хочешь рассказать? — спросил Дуайт, когда Силверсливз показался в гостиной.       Шарп поставил саквояж на стол и принялся раскладывать целительные зелья и мази в нужном и привычном ему порядке. Дуайт всегда это делал, не прибегая к магии. То ли боясь, что что-то все равно встанет не на свое место, то ли потому, что был маглорожденым волшебником и в каких-то бытовых ситуациях в нем проявлялись черты человека, не привыкшего с самого рождения к магии.       — Долго рассказывать, — хмыкнул Гейбриел. — Боюсь, я стану меньше нравиться Шарлотте, если задержу тебя еще хотя бы на час, — он напряженно скрестил руки на груди и следил за каждым движением друга.       Закончив с неподатливым замком на саквояже, Дуайт в ворчливой манере напомнил ему о подарке на прошлое Рождество. Действительно, это был очень ценный набор важных зелий. Вот только Гейбриел и не думал, что когда-нибудь он пригодится ему. Смертельно опасные задания закончились с исчезновением Волан-де-Морта. А сейчас Силверсливз и вовсе собирался перейти в Портальное управление. Подарок Дуайта был заперт во втором ящике его письменного стола в Аврорате, терпеливо ожидая своего часа.       Быть может, самое время носить его всегда и везде? С тех пор, как в жизнь Гейбриела стремительно, подобно урагану, ворвалась Мариса Коффин, он то и дело вытаскивал ее из каких-то передряг. Эта девушка буквально на каждом шагу находила проблемы на свою голову. И на его тоже.       — Спасибо, Дуайт, — еще раз поблагодарил друга Силверсливз, провожая того до двери. — Извинись перед Шарлоттой за меня.       — Ты можешь и сам ей все сказать в субботу, — ответил Шарп. Встретив непонимающий взгляд Силверсливза, он обреченно покачал головой. — Неужели ты не помнишь? У Шарлотты день рождения.       — Вот же черт, — выругался Гейбриел, опустив взгляд. — Я и подарок не купил.       — Моя жена простит тебе это упущение, — улыбнулся Дуайт. — Ты только приходи. И девушка пусть приходит, — он махнул рукой в сторону закрытой спальни.       — С ума сошел? — резко выпалил мужчина. — Если кто-нибудь в Министерстве узнает обо всем этом, меня быстро разжалуют из авроров. И в Портальное управление не переведут.       — Она преступница? — догадался друг.       — Вероятная подозреваемая.       — Мерлинова борода, старина, во что ты ввязался?       — Хочешь сказать, я должен был оставить ее истекать кровью на моем ковре? — криво усмехнулся Гейбриел.       — Нет, я имел в виду совершенно не это, — пробормотал Дуайт. — Этот ковер мне всегда нравился, — хмыкнув, попытался пошутить он. Шарп замолчал на мгновение, а после продолжил серьезным тоном: — Просто будь осторожен. Если девушка действительно виновна в том, в чем ты ее подозреваешь, не дай ей себя окрутить.       — Все будет хорошо, — заверил он его в ответ.       — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.       После мужчины распрощались. Дуайт трансгрессировал обратно домой. К своей молодой супруге, которая наверняка уже успела вся известись от томительного ожидания. Не каждый день Гейбриел отправлял в дом Шарпов Патронус с просьбой о помощи. А Силверсливз остался один. Почти. В его спальне по-прежнему мирно спала Мариса Коффин. Что за безумие?       Еще раз заглянув в комнату и убедившись, что с гостьей все в порядке, Гейбриел устало побрел в гостиную. Медленно сев на край диван, он, уперевшись локтями в колени и опустив голову, устало зарылся пальцами в густые темные волосы, беспорядочно их растрепав. Как же он устал. Последние дни выдались невероятно тяжелыми. Так еще и сегодня ему придется спать на этом жутко неудобном диване. Конечно, можно было бы пойти в квартиру миссис Тайди, только вряд ли он сможет найти объяснение для вернувшейся пожилой дамы своему внезапному порыву спать на ее нелепом оранжевом нечто в ее не менее нелепой гостиной.       Устало простонав, мужчина лег на бок. И, к его удивлению, практически сразу заснул.              Гейбриел резко открыл глаза и, схватившись за палочку, подскочил с дивана. С стороны кухни донесся звон бьющейся посуды, а после чья-то тихая ругань. Он не сразу вспомнил события вчерашнего вечера, понадобилось секунд двадцать, чтобы осознать, что это не мародеры и убийцы ворвались в его дом, а стихийное бедствие под названием Мариса Коффин. Постепенно, успокоившись и осознав происходящее, он стал чувствовать, как боль от шести часов в скрюченной позе принялась сковывать каждый сантиметр тела. Поморщившись, мужчина двинулся в сторону кухни, тяжело волоча ноги. Гостья, нависнув над разбитыми тарелками, словно коршун над жертвой, как раз собиралась произнести заклинание, когда показался Гейбриел.       — Что вы делаете? — недовольно проворчал он, прислонившись спиной к дверному косяку и сложив руки на груди. Мариса вздрогнула и подняла на него растерянный взгляд.       — Теперь я понимаю, почему вы все время питаетесь в кафе, — фыркнула она, быстро совладав с собой. — Репаро, — твердо произнесла Мариса. В тот же миг осколки взмыли вверх и уже через секунду аккуратно склеились, возвращая тарелкам привычный вид. — У вас в доме просто нет еды, — добавила она, придирчиво оглядев проделанную работу.       — Знаете, мисс Коффин, — усмехнулся Гейбриел. Да, все-таки он ошибся. Мародеры пробрались в его дом. Расхитители кухонных шкафов. — Вы правы. Нам уже стоит перейти на ты. Мы слишком часто стали видеться. И постоянно в каких-то закоулках или в моем доме. Надо признать, у ва… — он запнулся и тут же исправился: — тебя вошло это в привычку. Заявляться ко мне без предупреждения.       — В следующий раз, Гейб, — Мариса нарочито сделала акцент на последнем слове. — Я буду присылать сову. За неделю до вероятного визита устроит? — огрызнулась она.       — Думаю, если учесть, как часто мы видимся, моих соседей заинтересует количество сов под окнами, — отшутился Гейбриел.       Мариса ничего не ответила, хотя ему показалось, что уголки ее рта дернулись в легкой полуулыбке. Какое-то время они молча смотрели друг на друга. И не было в этих взглядах ни злости, ни злорадства, к которым Гейбриел уже успел привыкнуть. А потом Мариса вдруг повернулась к Силверсливзу спиной и принялась убирать тарелки обратно. Не при помощи магии. А руками. Как странно. И совершенно не похоже на нее.       — Что известно о Пруденс? — тихо спросила она.       — Вы… — это просто уже привычка. Черт. Может, и не стоило переходить на ты? — Ты действительно полагаешь, что я стану обсуждать с тобой детали расследования?       — А если бы мы были напарниками? — Мариса повернулась к нему лицом и неуверенно пожала плечами.       Сказать, что Гейбриел опешил, — значит ничего не сказать. Выпучив глаза, он ошеломленно уставился на нее. Это был не просто вопрос о возможных перспективах, нет, Мариса явно напрашивалась в напарники. Девушка намеревалась влезть в его дела. Ей было мало того, что она уже дважды ворвалась в его дом. Порой авроры привлекали к сотрудничеству волшебников, не служащих в Министерстве. Но мисс Коффин это совершенно не та кандидатура. Она сестра Морана, который все еще оставался вероятным подозреваемым. А что, если эти двое действовали сообща? Или преступников больше? А вдруг за этим стоит чья-то злая игра? Неужели Марису намеренно подослали к нему, чтобы выведать подробности расследования? С каждым новым вопросом, который стремительно появлялся в его голове, глаза Гейбриела темнели от гнева.       — Чего ты добиваешься? — сквозь зубы процедил он. — Мне ожидать удара в спину? Вся ваша шайка расправится со мной, как с Артуром Маккеем?       — Я знаю, о чем ты думаешь, — с тяжелым вздохом начала Мариса. Силверсливз заметил, что и ей было непривычно обращаться к нему на ты. — Я не подосланный к тебе коварный шпион. Я просто хочу найти убийцу. Потому что этот ублюдок приговорил к смерти моего брата. И убил Пруденс.       — Разве она была твоей подругой?       — Нет. Но мне не по себе от того, что кто-то с ней жестоко расправился. Я была в ее доме всего несколько дней назад, — Мариса скривилась. — Все прокручиваю в голове детали. И ничего. А вдруг я видела убийцу? Вдруг он был рядом?       — Мариса, я не смогу получить официальное разрешение на твое участие в расследовании, — спустя несколько минут напряженного молчания начал Гейбриел. — Это невозможно.       — А если обойти правила? — в ее взгляде не было ни тени лукавства. Она не играла. Эта девушка была совершенно серьезна.       — Чего ты добиваешься? — снова спросил он, но куда мягче, чем прежде. — Ты что-то знаешь? — Мариса неопределенно переступила с ноги на ногу и отвела глаза. — Черт, да что тебе известно? — не сдержался Гейбриел.       — Возможно, Селвины как-то связаны с преступлениями, — нехотя отозвалась она.       — Селвины? Которые мнят себя самым что ни на есть благороднейшим чистокровным семейством? — удивился он.       — Да.       — С чего такие выводы? — Силверсливз нахмурился и подозрительно сощурил глаза.       Они долго говорили. Вернее, Мариса. Девушка расхаживала из стороны в сторону, моментами заводя руки за спину или эмоционально всплескивая ими. И всякий раз она забывала о плече. Она хваталась за поврежденную руку и чуть ли не шипела. Но продолжала говорить. Гейбриел слушал. Когда же ему надоело стоять прислонившись спиной к двери, он, не прерывая ее монолог, сел за стол. Подперев левую щеку рукой, Силверсливз внимательно наблюдал за попыткой Марисы изобразить детскую заводную игрушку, нелепо вышагивающую по его кухне. Почему она все это рассказывала? О некой Гильдии, о странной встрече с Асмодеусом Селвином в каком-то заброшенном доме Лютного переулка. И не менее странном приглашении на ужин к ним. Мариса была уверена, что они стояли за всеми преступлениями некроманта. А Гейбриел терялся в догадках: почему девушка с ним так откровенна? Всякий раз, анализируя сказанное ею, он возвращался к одному и тому же вопросу: почему она все это рассказывала?       — Ты думаешь, что я сумасшедшая? — скривилась Мариса, закончив свое странное, моментами сильно запутанное повествование.       — Тебя успокоит, если я скажу, что уже так думал? — хмыкнул Гейбриел. Встретив ее недовольный взгляд, он насмешливо добавил: — До того, как ты выложила мне всю подноготную Селвинов.       Она не успела ничего ответить. В окно постучали. Мариса резко шарахнулась в сторону, а Гейбриел лениво повернул голову. Через открытую створку в кухню впрыгнула рыжая сипуха Грюма с запиской в клюве. Недовольно посмотрев на хозяина квартиры, который не подскочил к ней сразу же, сова принялась бегать по подоконнику туда-сюда, громко стуча длинными когтями. Она чем-то напоминала гостью Силверсливза. Такая же нетерпеливая и спесивая.       — Ну, и что же там? — вздохнул Гейбриел, нехотя поднимаясь со стула и направляясь к окну.       — Ожидаешь еще гостей? — хмыкнула Мариса за его спиной.       — Это от Грюма, — он высвободил записку из клюва сипухи. Птица недовольно ухнула и уже собиралась укусить Гейбриела за руку, но тот вовремя ее отдернул. — Вредное создание, — проворчал Силверсливз, когда сова, не получив желаемое, выпорхнула из окна. Мужчина развернул аккуратно сложенный лист пергамента.       «Пришли ответы на запросы из европейских Министерств Магии. Есть зацепки. Срочно свяжись со мной по камину. Где бы ты ни был».       Лаконично. И предельно ясно. Гейбриел, нервно сжав записку в руке, размашистым шагом направился обратно в гостиную. К старому камину, который уже давно не использовался по его прямому назначению. Силверсливз редко когда связывался с кем-то по каминной сети, предпочитая больше беседы при личной встрече.       — Грюм, хочет что-то сообщить мне по делу некроманта, — серьезным тоном начал Гейбриел. Мариса молча проследовала за ним из кухни. — Бессмысленно заставлять тебя сидеть в другой комнате. Ведь будешь подслушивать, — он опустился на корточки перед камином и принялся разводить огонь. — Умоляю, молчи. И не вышагивай тут, как заводной паровозик. Аластор не должен узнать...       — Я же не глупая, все понимаю, — кивнула Мариса. — Никто не должен уличить тебя в общении с сестрой убийцы. Так? — добавила она куда более раздраженно.       Гейбриел поднял на нее удивленный взгляд. Мариса говорила это всерьез? Судя по недовольно стиснутым губам, да. Ведь он даже ничего такого не сказал. И не имел в виду. Женщины — воистину удивительные создания.       — У меня нет времени и желания доказывать тебе, что я не это подразумевал, — ответил Силверсливз с тяжелым вздохом. — Сделай мне одолжение, — он поднялся на ноги и отряхнул брюки. — Просто молчи.       Мариса демонстративно фыркнула и отошла к окну как раз в тот момент, когда в языках еще не яркого пламени показался Грюм. Его очертание пару раз дернулось, а когда огонь разгорелся сильнее, образ Аластора стал более четким. Гейбриел бросил на девушку последний предостерегающий взгляд, а после повернулся к камину.       — Я был удивлен, когда не увидел тебя в офисе, — прохрипел Грюм.       — Несколько ночей без сна дали о себе знать, — он неловко провел рукой по волосам. И это оправдание? — Я знаю, сэр, это не объяснение…       — Да ладно тебе, — хмыкнул Аластор в ответ. — Я все понимаю. Последние дни выдались сложными.       — Вы сказали, что пришли ответы на запросы, — Гейбриел решил перевести разговор в нужное русло.       Моментами, когда Аластор отвлекался на что-то и смотрел в другую сторону, он искоса поглядывал на Марису. Удивительно, и как при ее таланте все время попадать в неприятные истории она еще не выдала свое присутствие в квартире Силверсливза?       — Ты не поверишь, — очертание Грюма в огне снова дрогнуло. Кажется, он за чем-то потянулся к столу. — В Аврорате Дублина утверждают, будто они уже сталкивались с подобными преступлениями, — Аластор нахмурился и наклонил голову, явно вчитываясь в какие-то записи. — Правда, это было еще в прошлом веке.       — Дублин? — переспросил Гейбриел, чуть нахмурившись. — Ирландия? — задумчиво протянул он.       И именно в этот момент сбылись его страшные опасения. Мариса, разглядывающая старое колдофото в серой рамке, вдруг выронила его из рук. Стекло треснуло. Одна деревянная планка с шумом отлетела под стол. Гейбриел невидящим взглядом уставился вперед. Грюм тоже замер, хотя его искусственный глаз резво вращался из стороны в сторону. Он же просил ее. Неужели так трудно хоть пять минут ни к чему не прикасаться и ничего не ломать?       — Ты не один? — вкрадчиво поинтересовался Грюм, нарушив, казалось бы, вечную тишину.       — Это мой кот, жутко неуклюжий, — тут же нашелся Силверсливз. Он видел, как Мариса недовольно закатила глаза. До чего же она невозможная.       — Кот? Когда ты успел его завести? — он недоверчиво посмотрел на аврора.       — Еще летом, — пожал плечами Гейбриел, стараясь придать своему тону уверенности. — Не так-то легко все время жить одному.       — Понимаю, — хмыкнул Аластор.       — А что конкретно говорят в дублинском Аврорате? — спросил Силверсливз, вновь переключая внимание Грюма.       — Эти чертовы Пэдди ничего толкового не прислали, — проворчал он в ответ. — Придется тебе лично у них поинтересоваться, — добавил Аластор чуть погодя. — Порасспрашивай местных авроров, может, удастся найти хоть что-то. Багнолд вместе со Скримджером уже наседают на меня. Пять убитых. И никаких зацепок.       — Когда я должен отправиться в Дублин? — спросил Гейбриел.       — Сегодня, — безапелляционно заявил Грюм.       Итак, значит, сегодня. Теперь он будет вынужден пропустить день рождения Шарлотты. Навряд ли ему удастся закончить все дела в Дублине за один вечер. И, конечно, это далеко не первый праздник, приглашение на которое он вынужден отклонить из-за своей работы, но как же поручение Аластора, черт возьми, не вовремя. Что ж, хотелось надеяться, что у него будет время купить подарок для жены Дуайта в Ирландии. Еще никогда прежде Гейбриелу не доводилось бывать на изумрудном острове. Англичане издревле относились к ирландцам несколько пренебрежительно, и до этого у Силверсливза просто не было повода развенчать старые как мир убеждения.       — Тебе есть с кем оставить кота? — вдруг спросил Грюм. — Могу заходить к нему по вечерам, — предложил он, а после добавил: — Если не забуду.       — Нет, — отмахнулся Гейбриел. — Соседке нравится кот. А ему ее диван, — хмыкнул Силверсливз. Мариса, по-прежнему стоявшая у окна, усмехнулась.       Мужчины еще недолго поговорили, а после быстро распрощались. Надо признать, в эти семь минут гостья действительно вела себя тихо. Как и просил Гейбриел до того, как она уронила рамку с его любимым колдофото. Может быть, и не пришлось бы выдумывать историю про неуклюжего кота.       — Значит, Дублин, — задумчиво произнес Гейбриел, когда образ Грюма исчез в камине, а огонь начал медленно угасать.       — Моя семья родом из Ирландии, — неуверенно сказала девушка.       Силверсливз обернулся. Кажется, он и вовсе о ней забыл. Какое-то время Гейбриел молча смотрел на нее. Думал, анализировал.       — Как ты смотришь на то, чтобы стать моим напарником в путешествии в Дублин, Мариса? — усмехнувшись, спросил аврор.

* * *

      Проходили дни, а Сэм, кажется, не собирался ничего менять. Его практически не бывало, возвращался молодой супруг далеко за полночь. Грузно плюхаясь в кровать, он тут же засыпал, если судить по тому, как быстро Сэм начинал храпеть. Чаще всего от мужчины разило дешевым алкоголем. А один раз Элла почувствовала шлейф отвратительных тошнотворных женских духов. Он изменял ей? Какое унижение.       Обида и злость. Новоявленная миссис Пикок собралась уж было на следующий день вернуться к родителям. Повиниться. Да, отец, несомненно будет зол, но матушка сумеет убедить его принять и простить дочь, что так неосторожно влюбилась. Вот только наутро, едва она взглянула на Сэма, вся злость Эллы как будто прошла. Сегодня он не был с ней груб, как все дни до этого. Отвечал на вопросы даже без тени раздражения. Глаза смотрели как-то виновато. Неужели это раскаяние? За все те невзгоды, которые свалились на них по его вине? Ей вдруг даже стало жаль Сэма.       — Куда ты? — спросила девушка, выйдя из ванной комнаты и застав супруга в дверях.       — Хочу отыграться, — Сэм с трудом выдавил улыбку, это было видно.       — Может, не стоит? — Элла опустила взгляд и начала перебирать в руках старенькое махровое полотенце.       — Я обещаю тебе, все будет хорошо, — кивнул в ответ он. Обещание это было для нее или себя самого?       Сэм уже потянулся к ней, чтобы обнять, быть может поцеловать, вот только как-то резко остановился.       — Не скучай. Буду поздно, — сказал мужчина напоследок и вышел из комнаты. Дверь за ним с шумом захлопнулась.       — Сэм! Постой! — швырнув полотенце на кровать, выкрикнула Элла спустя мгновение и бросилась за мужем.       Выскочив в холл, девушка резко остановилась. Пусто. Никого. Супруга уже не было. Неужели он так быстро спустился вниз? Элла тяжело вздохнула и собиралась вернуться в комнату, как вдруг почувствовала на себе чей-то внимательный взгляд. Она безошибочно повернула голову влево. Дверь самой дальней на этаже комнаты вновь была чуть приоткрыта. Кто-то следил за ней и ее мужем. Снова.       Сердцебиение участилось. Страх начал постепенно окутывать разум. Элла, переселив его, кинулась в их с Сэмом комнату. Нервно закрыв ее изнутри на два оборота, миссис Пикок стала вслушиваться. Ничего. Лишь стук сердца в ушах. Кто бы ни жил в этой комнате, он пугал Эллу. Всякий раз, когда она проходила по коридору, одна или с Сэмом, неважно, сквозь узкий дверной проем виднелась чья-то тень. Кто-то, следивший за ними. Это было жутко.       Стараясь успокоиться, Элла начала размеренно дышать. Она медленно проскользила по двери на пол. Холод дерева отрезвлял. Страх сменился резкой головной болью. Ей здесь не нравилось: эта странная комната и некто, живший в ней; владелец этого захолустья Джадд Гренвилл, больше походивший на мумию, нежели живого человека, — абсолютно всё. Все было не так в этом месте. Жутко.       В коридоре послышались чьи-то шаги. Сначала отдаленные, но с каждой секундой они становились все ближе и ближе. Элла нервно вцепилась правой ладонью в левый рукав льняной кофты. Черт, а где же палочка? Девушка принялась лихорадочно оглядываться. Вот же она. На столе. Но она не могла подняться с пола. Казалось, что ужас сковал ее тело. Странно замирающее сердце Эллы пропускало удары.       Шаги становились все громче. В какой-то момент ей показалось, что кто-то остановился у двери их с Сэмом комнаты. Кажется, девушка забыла, как дышать. Она не успеет доползти до стола и схватить волшебную палочку. Элла обречена. Или нет? Кто-то, стоявший за дверью, вдруг продолжил путь. Судя по скрипу половиц, он двинулся к лестнице. Она закрыла глаза и попыталась восстановить дыхание. Все хорошо. Этот человек, кем бы он ни был, ушел. Ведь так?       Элла еще какое-то время сидела на холодном полу, приходя в себя. А после уверенно поднялась. Перед глазами замелькали звездочки. Ноги плохо слушались. Через силу девушка двинулась к столу. За волшебной палочкой. Потом вернулась к двери. Но нет, на этот раз сидеть на полу она не станет. Элла аккуратно выглянула в холл. Никого. Тишина. Стараясь не наступить ни на одну предательски скрипучую половицу, миссис Пикок вышла из комнаты и сразу же повернула голову к загадочной двери. На этот раз плотно закрыта.       Быть может, этот странный человек ушел? Элла, еще сильнее стиснув древко волшебной палочки, неуверенно двинулась в нужном направлении. Пару раз она останавливала себя. А вдруг ей показалось? А если этот человек вернулся к себе? Или и вовсе был кто-то другой? Пока десятки вопросов мелькали в ее голове со скоростью света, Элла уже успела дойти до таинственной комнаты.       Она прислонилась ухом к старой обшарпанной двери. Ничего. Тишина. Пересилив себя, Элла тихонько постучала. И снова ничего. Таинственный незнакомец ушел? Может, и ей стоит вернуться в комнату? Ничего хорошего от этой затеи не стоит ждать. Вот только любопытство никуда не деть. Увы. Собравшись с духом, Элла негромко произнесла:       — Алохомора.       Слабый желтоватый свет вырвался из кончика волшебной палочки. Дверь таинственной комнаты чуть приоткрылась. Элла огляделась по сторонам. Никого. Неуверенно она заглянула внутрь. Темно. Девушка сделала шаг вперед. Теперь ее палочка светилась серебристым светом наклодованного невербально Люмоса.       Еще шаг. Это была такая же бедно обставленная спальня, что и у них с Сэмом. Старая кровать с куда более грязным матрасом была придвинута ближе к окну. Рядом грубо сделанный круглый, деревянный стол с раскиданными на нем красками и кистями. На месте комода здесь стояли в ряд пять мольбертов. Картины были скрыты под какими-то штопанными тряпками серого цвета. Элла подошла к одному из них. Дрожащей рукой она потянулась к ткани.       — Что вы здесь делаете? — услышала она за спиной хриплый, чуть ли не живой голос.       Испуганно взвизгнув и подпрыгнув на месте, девушка в ужасе обернулась.