Последнее дело аврора Силверсливза

      Во всем магическом Лондоне не найти комнаты дешевле, чем те, что сдавал Джадд Гренвилл. Дом этого престарелого мага находился в одном из заброшенных магловских зданий в районе давно закрытой красильной фабрики. Это не самая гостеприимная часть города. И уж точно не самая престижная. Маглы, жившие по соседству, в большинстве своем были закоренелыми преступниками, которые провели бо́льшую часть жизни в заключении, лишенными каких-либо амбиций и шансов на новое достойное существование. Редкий глупец заглядывал в этот район. А потому Джадд брал всего десять галлеонов за неделю проживания в одной из его комнат. За три галлеона сверху он мог в какой-то из дней повозить грязной и изорванной тряпкой по полу от силы две минуты, называя это уборкой. А чего еще можно ожидать от прогнившего района на окраине Лондона, где сновали пьянь да крысы?       Если честно, и сам Джадд Гренвилл выглядел жутковато. Это был худосочный старик невысокого роста с весьма неприятным, но запоминающимся лицом: угловатый подбородок, длинный крючковатый нос, как у карги, большая бородавка над обвислыми губами и выпученные темные глаза — он скорее напоминал высушенную мумию, чем живого человека. Всякий раз, когда Джадд шел вверх по лестнице, он страшно кряхтел, а поднявшись, давился хриплым кашлем.       Никто в здравом уме не захотел бы поселиться в одной из комнат Гренвилла. Любая сырая камера Азкабана в сравнении с ними могла справедливо считаться люксовыми апартаментами. А уж дементоры куда более приятные соседи, нежели те, что обитали в этом районе. Но когда денег в обрез, перестаешь воротить нос.       Именно это и твердил последние сорок минут Сэм Пикок своей молодой супруге, которая, вцепившись в его руку, нехотя семенила рядом. Элла то и дело брезгливо морщилась, оглядываясь по сторонам. Разве здесь она рассчитывала жить, когда в ночи сбегала из дома родителей? Те не любили Сэма, считали его ненадежным и ни к чему не способным. И всякий раз пытались донести это до дочери. Но, увы, сердца влюбленных никогда не прислушиваются к голосу разума.       Элла все отмахивалась и продолжала тайком видеться с Сэмом. А неделю назад поддалась на его уговоры и сбежала из родительского дома. Какой-то маг, которого разыскал Сэм, за двадцать сиклей связал их узами брака. Наверное, это была самая быстрая и жалкая свадебная церемония. Без гостей, без красивого белого платья и смокинга, без улыбок и добрых пожеланий. Но Элла смотрела на Пикока влюбленными глазами. Думала ли она, что уже через день новоявленный муж проиграет все деньги и притащит ее в эту сточную яму? Нет. Но любовь бывает сурова.       — Хватит ныть, — гаркнул Сэм, когда Элла в очередной раз всхлипнула. Это была пятая крыса, которая с отвратительным писком пробежала рядом с ее бежевыми замшевыми туфлями, пока они ожидали владельца жилья. — Крыс никогда не видела?       — Не таких огромных, — обиженно шмыгнула носом Элла.       Да, совсем не об этом она мечтала, когда выпрыгивала из окна собственной комнаты в крепкие объятия возлюбленного. Такой уютной, светлой и теплой спальни. А что теперь? Ей придется жить здесь? По соседству с крысами, тараканами и… Девушка еще сильнее вцепилась в руку Сэма, когда к ним навстречу двинулся появившийся как будто из неоткуда Джадд Гренвилл. Такое лицо забудешь не скоро.       — Вы опоздали, — прокряхтел старик, откашливаясь.       — Долго не могли найти нужный дом, — попытался выдавить улыбку Сэм. Он покосился на молодую жену, которая, кажется, даже забыла, как дышать, при виде мистера Гренвилла.       — А чего его тут искать? Один на отшибе, — Джадд, криво усмехнувшись, посмотрел на Эллу.       Губы ее затряслись, а глаза наполнились слезами. Сэм дернул Эллу за руку. Не хватало, чтобы из-за этой глупой девчонки их выставили и из такого жилья. Молодой человек уже начал жалеть о том, что предложил Элле сбежать. Наивный. На какие средства он собирался содержать семью? Да и она оказалась слишком изнеженной. Так и не скажешь, что выросла в деревне на границе с Шотландией. Прав был отец. Не следовало связываться с девицей из семьи Липман.       — Идемте, — махнул рукой старик.       Сэм снова дернул Эллу за руку. Она подняла на супруга испуганный взгляд. Молодой человек попытался выдавить ободряющую улыбку, но вышло паршиво.       — Это временно, — хмыкнул Сэм, проследовав за Гренвиллом. — Пока у нас нет денег.       — Может, вернемся домой? — прошептала Элла.       — Твой отец меня точно убьет, — зло прошипел он в ответ. До чего же глупая девчонка. И как он мог влюбиться в такую наивную дуру? — Неужели ты не понимаешь этого?       — Мне здесь не нравится, — пискнула жена.       Вместе со стариком молодые супруги Пикок поднялись на второй этаж. Джадд подвел их к старой двери с облупившейся краской.       — Это ваша комната. Третья слева от лестницы, — сипло произнес он и снова начал давиться кашлем. Сэм потянулся к карману за последними деньгами, которые у них остались.       Элла поджала губы и уныло начала осматриваться. Неудивительно, что это жилье стоило всего десять галлеонов за неделю. Старая лестница, по которой они поднимались, того и гляди могла обвалиться. Стены были тонкими. Ей даже показалось, что она слышала гул ветра. На всех дверях этого этажа давно облупилась краска. Половицы в коридоре скрипели от каждого шага. Не было надежды, что за дверью комнаты их ожидала шикарная спальня с мягкой кроватью.       Элла повернула голову влево. Чуть сощурившись, она стала вглядываться в полумрак коридора. Кто-то или что-то внимательно наблюдало за ними сквозь узкий дверной проем самой дальней на этаже комнаты.

***

      Гейбриел Силверсливз устало потер переносицу и откинулся на спинку стула. Он просидел с бумагами по делу некроманта добрые шесть часов. И ничего. Абсолютно. Ни малейшей зацепки. Никакой оплошности от безликого убийцы. Аврор обреченно возвел глаза к потолку. Какой же он все-таки глупец. Наивно полагал, что раскроет это дело за пару дней. Думал, будто его коллегам не хватило смекалки, чтобы поймать некроманта всего за неделю. Чертов Грюм не дал спокойно уйти в отставку.       И прогулка в Лютный не принесла значимого результата. Затея поговорить с Марисой Коффин была бессмысленна с самого начала. Как он и предполагал во время допроса, девушка совершенно ничего не знала о жизни брата. Тем более она, по ее утверждению, последние годы провела далеко от Лондона. Итак, ничего. Ровным счетом. Что дальше? Гейбриел поймал себя на совершенно дикой мысли: случись еще одно убийство, ему было бы с чем работать. Сейчас же всё это лишь заметки Артура Маккея. Причем записанные абсолютно неразборчивым почерком. Глаза сильно болели еще и оттого, что ему постоянно приходилось щуриться и вглядываться в мелкие неаккуратные строчки.       — Ну что, Силверсливз, нашел своего потрошителя? — зычно рассмеялся подсевший рядом Мэтти Катберт.       Отвратительный тип. Даже внешне. Волосы цвета соломы торчали в разные стороны. Его маленькие темные глаза с крошечными зрачками ехидно посматривали на Гейбриела. Рот искривился в жеманной улыбке. Мэтти опустил взгляд на бумаги, разложенные в хаотичном порядке по столу Силверсливза. Пытаясь прочесть хоть слово, он всякий раз морщил свой большой, напоминающий картофелину нос.       Гейбриел терпеть не мог Мэтти Катберта. Наглый, заискивающий и абсолютно глупый. Этот тип вечно пытался сунуть свой огромный нос в чужие дела. А еще любил посплетничать. Не самые лучшие качества для мужчины, тем более для аврора. Но каким образом человек с таким набором совершенно нелестных черт оказался в отделе Гейбриела? Поговаривали, что Мэтти приходился племянником действующему министру магии — Миллисенте Багнолд. Вот только Силверсливз мало верил в справедливость подобных утверждений. До падения Волан-де-Морта ему несколько раз довелось присутствовать на собрании Аврората, которым руководила мисс Багнолд. Она не создавала впечатление человека, который бы, пользуясь служебным положением, дал протекцию такому глупцу, как Мэтти. А потому для Гейбриела по-прежнему оставалась загадкой причина, по которой мистера Катберта взяли в авроры.       — Некромант, Мэтти, — нахмурившись, поправил его Силверсливз.       — Не вижу разницы, — издав смешок, безразлично отмахнулся Катберт. — Ты же все равно его не нашел, — Гейбриел смерил его убийственным взглядом.       — Мэтти, займись своими делами, — буркнула Алиса Оллсопп, чей стол стоял рядом с рабочим местом Силверсливза. — Бумажной работы вон сколько накопилось, — она махнула рукой на стопку толстых коричневых папок.       Катберт пожал плечами, но от стола Гейбриела отсел. Мужчина благодарно кивнул коллеге. Алиса пришла в отдел всего год назад, но уже успела зарекомендовать себя, как надежный аврор. Им несколько раз доводилось вместе отправляться на задания. Гейбриел был полностью уверен в этой девушке. Дисциплинирована, всегда неуклонно следовала его инструкциям, не лезла на рожон. Из всех молодых авроров, пожалуй, самый достойный напарник. Большое упущение, что ее стали меньше распределять на выездные задания. Уж лучше бы Мэтти заставили разгребать бумажные завалы. Быть может, хоть чему-нибудь научился бы.       Гейбриел снова опустил голову в бумаги. В карьере аврора Силверсливза нередко встречались сложные дела. И все он так или иначе раскрывал. Самостоятельно или совместно с Грюмом. Папка с бумагами о преступлениях некроманта также отправится в архив. Но в свое время. Нужно лишь начать, найти нить и шаг за шагом распутать клубок этих хитросплетений безликого убийцы. А с чего начать? Найти связь между жертвами. Гейбриел разложил перед собой в ряд краткие досье четырех убитых. Ничего. С колдографий на него смотрели люди из разных миров, не имеющие ничего общего. Преступник выбирал жертв разной чистоты крови. Один — чистокровный волшебник, две последующие жертвы — полукровки. А Артур Маккей и вовсе был маглорожденным.       Итак, Альберт Салли — торгаш и жулик. Распродавал награбленное добро в подворотнях Лютного. От бездействующих зелий до старинных гобеленов. Обычный мелкий вор, не более того. Гейбриел отодвинул в сторону бумаги о первой жертве некроманта. Смотрящий с колдографии приземистый лысый человек лет пятидесяти начал было возмущаться, но Силверсливз перевернул его досье. Альберт Салли умолк.       Следом шла Флоренс Керквуд. Круглолицая рослая девушка с длинными рыжеватыми волосами, собранными в строгий пучок. Судя по записям Маккея, которые тот составил при опросе соседей и возможных свидетелей, мисс Керквуд приехала навестить старшую сестру. Та еще в конце лета слегла от неизвестной болезни. Гейбриел и ее досье отодвинул в сторону.       Лукас Додуэлл. Высокий, тучный мужчина с густыми пышными усами. Он напомнил Гейбриелу профессора Слизнорта — преподавателя зельеварения в Хогвартсе. Лукас приехал из Йоркшира в начале осени. Ни в чем противозаконном замечен не был. Мистера Додуэлла словно и вовсе не существовало, пока его труп, лишенный признаков магии, не нашли на задворках «Белой виверны». Согласно записям Артура Маккея, об этом мужчине никто ничего не знал. С тяжелым вздохом он отложил и третье досье.       И, наконец, сам Артур Маккей. Аврор. Выпускался на два года раньше самого Силверсливза. Они редко пересекались по рабочим вопросам, потому как Гейбриел в основном вылавливал преступников в Лютном, выслеживал Пожирателей смерти, укрывающихся от наказания. У Маккея была иная специализация. Ему передавали дела, связанные с темной магией, ее мрачными аспектами. Ритуальные преступления. Неудивительно, что дело некроманта было отдано Артуру. И ровно через неделю после этого Маккей был найден мертвым в собственной квартире.       В деле некроманта куда больше вопросов вызывала именно его смерть. Почему? Три предыдущие жертвы были никем, как будто оказались не в том месте и не в то время. Но Артур Маккей — совершенно иное дело. Он был аврором. Ему поручили расследовать это дело. И в итоге его убили. Почему? Маккей сумел выйти на след некроманта? Но в его записях только заметки о молодом Коффине. Морана задержали, доставили в Министерство Магии, но выбить из него нужные ответы так и не удалось. Коффина отпустили, и в тот же вечер Артур был найден мертвым. Почему?       Мариса Коффин продолжала настаивать на невиновности старшего брата. А записи Артура Маккея и рассказ Грюма говорили об обратном. К тому же нельзя было отрицать тот факт, что со смертью Морана Коффина все убийства резко прекратились. Почему? Быть может, Мариса ошибалась? Могла ли она чего-то не знать о собственном брате?       Именно поэтому Гейбриел и пришел этим утром в Лютный. Он хотел поговорить с девушкой, расспросить о каких-то странностях, которые, возможно, появились в поведении брата. Может, Мариса заметила нечто не свойственное Морану. И ничего. Абсолютно. Ни малейшей зацепки. Она продолжала настаивать на его непричастности к этим зверским преступлениям. И странного поведения не отметила, потому как и вовсе отсутствовала в последние месяцы в городе.       Продолжая анализировать те немногочисленные факты, что имелись по делу, Гейбриел вернулся домой. Как и всегда, в двадцать минут девятого. Нет, он не стал бы изменять своим привычкам из-за прихоти Грюма. Если так подумать, Силверсливз уже должен был обживаться в кабинете Портального управления, а не продолжать гоняться за убийцами и психопатами. Тем более призрачными.       Вставив ключ в дверной замок, мужчина вдруг замер. Что-то не так. Он совершенно точно запирал дверь, когда выходил утром. На ключ, не при помощи магии. А сейчас дверь была открыта тривиальными отпирающими чарами. Он это понял сразу. Гейбриел всем нутром почувствовал нечто неладное. Неужели безликий некромант решил расправиться и с ним? Он выставил руку с волшебной палочкой вперед, готовясь в любой момент отразить заклинание, и неуверенно прошел в квартиру. Темно. Тихо. И вроде бы все как обычно. Но интуиция аврора его еще никогда не подводила. Из комнаты мелькнула какая-то тень. А в следующее мгновение в ушах эхом раздался собственный голос:       — Остолбеней.       — Вы сама любезность, — услышал он в ответ. Высокомерно и насмешливо. Неужели?..       — Что вы здесь делаете? — недовольно прорычал Гейбриел, опуская руку.       В коридоре зажегся слабый желтоватый свет. Прислонившись плечом к двери, что вела в комнату, стояла Мариса Коффин. Кончик ее волшебной палочки все еще излучал бледный серебристый свет от заклинания Протего. Девушка с самодовольной улыбкой разглядывала его.       — Вы же сами дали мне этот адрес, — Мариса склонила голову набок.       — На тот случай, если вам понадобится помощь, — парировал Гейбриел. — Что-то подсказывает мне, что она не требуется, — процедил он сквозь зубы.       — Глупо с вашей стороны не запирать дверь при помощи магии. В конце концов, вы же не какой-нибудь жалкий ма… — Мариса запнулась на полуслове. Изумленно округлив глаза, она уставилась на него. — Так вот почему вы притащили меня в это кафе, не запираете дверь. Вы…       — Полукровка, — недовольно перебил ее Гейбриел. — Да, мисс Коффин.       — А я-то думала, что грязнокровка. Какое облегчение, — она театрально выдохнула.       Отцом Гейбриела был чистокровный волшебник, исследователь магических ритуалов древнего мира Бернард Силверсливз. Автор книги «Смертоносные проклятия исчезнувших цивилизаций». Он редко бывал дома, все чаще путешествуя по миру и собирая материал для своих будущих научных трудов. Мать — Рут Кокрил. Обычная женщина, совершенно далекая от мира магии. Всего лишь медсестра в местной больнице. К удивлению многих соседей, таких же ничем не примечательных маглов, как и сама Рут, они так и не заключили официальный брак. А с рождением Гейбриела Бернард и вовсе стал реже появляться дома. Возвращался из поездок два-три раза в год не больше чем на неделю.       Силверсливз практически не помнил отца. Когда ему было шесть, пришло известие о его смерти. Бернард погиб при обвале пирамиды ацтеков. Для Рут, которая и без того порой вела себя странно, это стало началом спешно прогрессирующего заболевания. К тому моменту, как Гейбриелу исполнилось одиннадцать и он отправился в Хогвартс, мать окончательно потеряла связь с реальным миром. Ее отправили в лечебницу для душевнобольных, а Силверсливз каждое лето проводил в доме родителей Бернарда. Дедушка и бабушка души не чаяли в единственном внуке, желая дать ему все то, чего он был лишен из-за глупости собственных родителей.       — Тайком пробрались в мой дом, так еще и бросаетесь снобистскими высказываниями, — буркнул Силверсливз в ответ. — Что вам нужно, мисс Коффин?       — Рассчитываю на вашу помощь, мистер Сай.. Свен… Мерлин, можно я буду называть вас по имени?       — Гейбриел, — подсказал он.       — Отлично, Гейб.       Теперь настала его очередь изумленно округлить глаза. Последний раз к нему так обращались еще в Хогвартсе. Уже в школе авроров все именовали друг друга лишь по фамилиям. Так было проще.       — Что? — удивилась Мариса его реакции. — Можешь и ко мне обращаться по имени.       — Никто не называл меня так, — хмыкнул Гейбриел. — Очень давно.       — А я буду, — беспечно отмахнулась она.       — Не сомневаюсь, — проворчал Силверсливз. — Так и что вам нужно? — он намеренно проигнорировал ее предложение перейти на ты.       — Лавка Коффинов запечатана заклинанием. Я не могу попасть домой.       — Почему вы не сказали об этом утром? — Гейбриел сложил руки на груди и подозрительно сощурил глаза.       — Потому что вопросы задавали вы, мистер Самая-Трудновыговариваемая-Фамилия-В-Мире, — огрызнулась Мариса в ответ. — Я хочу продать магазин и убраться из Лондона как можно скорее. Меня здесь больше ничего не держит.       Мужчина нахмурился. В деле некроманта ничего не говорилось о том, что авроры запечатали дверь лавки Коффинов. И Грюм не сказал. Говоря откровенно, Силверсливз и сам собирался заглянуть в темномагический магазин. Ведь не просто же так Артур Маккей подозревал Морана в совершении трех зверских убийств. Что ему удалось обнаружить в этом доме? Почему все подозрения пали на него? Маккей был далеко не дурак, вряд ли он записал Морана в подозреваемые лишь потому, что тот унаследовал от Шеймуса лавку с мерзкими вещицами для ритуалов некромантии.       Вот только посетить лавку Коффинов Гейбриел намеревался завтра днем. Не хотел навязываться Марисе. Привлекать внимание ее соседей по Лютному также не стоило. Могли поползти слухи. И некромант, если это все же не Моран, мог затаиться или же вовсе исчезнуть, перебраться на материк и где-нибудь в предместьях Парижа продолжить свои грязные преступления. Случись такое, вряд ли Гейбриел когда-нибудь сможет отправить папку с бумагами по этому делу в архив. А без этого ему не перейти в Портальное управление. Чертов Грюм.       — Завтра утром сделаю запрос. Заклинание снимут, — кивнул Гейбриел.              — Хорошего вечера, мисс Коффин, — вздохнув, Силверсливз указал на дверь. Да, грубо. Но он ничего не мог с собой поделать. Хотелось просто лечь и забыться сном. Ни о чем не думать. Визит незваной гостьи был весьма некстати.       — Выставите меня на улицу посреди ночи? — упрямо поджав губы, спросила Мариса.       — Вам негде ночевать? — Гейбриел удивленно вскинул брови. — Вы и об этом не сказали. Что еще, мисс Коффин, вы утаили?       — Я хотела попытаться снять заклинание сама, — она вздернула подбородок. Точно также, как и ее брат, смотревший с колдографии министерских плакатов. — Но мне помешал Толстяк-Джереми с дружками. А затем появились вы. Из-за вас всех я потеряла… — девушка вдруг замолчала. Мужчина снова нахмурился.       — Продолжайте, — с нажимом произнес он в ответ.       — Это неважно.       — Мисс Коффин, мне доверено расследовать серию убийств, — сунув руки в карманы брюк, деловито начал Гейбриел. — И только я могу определять, что важно, а что нет. Вы буквально на каждом шагу что-то скрываете. Может, утром и на допросе вы обманули меня?       — Нет, — запротестовала Мариса. — Я совершенно точно уверена, что мой брат не причастен к этим преступлениям.       — Почему?       — Просто это не мог быть он, — едва слышно произнесла она, опустив голову.       — Глупый диалог, — фыркнул Гейбриел. — Я не в настроении дискутировать, прошу меня извинить, — он двинулся к двери.       — Но мне некуда идти, — Мариса шагнула вперед. — Никто не хочет связываться с дочерью предателя и сестрой вероятного некроманта. Даже Том выставил из «Дырявого котла». По просьбе какого-то министерс... — она снова запнулась на полуслове. — Извините, — спешно добавила девушка, натянув вежливую улыбку. — Просто вы показались мне другим, — она покачала головой и отвернулась. — Я зря пришла сюда, вы правы. На что я надеялась?       Гейбриел так и не открыл дверь. Замер всего в шаге от выхода. Стоя вполоборота, он слушал откровения нежданной гостьи. За десять лет работы в Аврорате ему довелось встретить немало жестоких, мстительных, лихих волшебников. Среди которых были и женщины. Все эти люди были насквозь пропитаны про́клятой магией. Глаза их потускнели, превратившись в безжизненные омуты. И хотя им всем было далеко до Волан-де-Морта, но, как и он, многие из этих магов утратили привычный человеческий облик. Это было страшно. Дико.       А вот мисс Коффин была не такой. Пускай она выросла среди тех, кто сражался плечом к плечу с Пожирателями смерти, пускай и была частью мрачной и скрытой жизни Лютного переулка, а темная магия давно стала ее каждодневном спутником, эта девушка была другой. В ее выразительных карих глазах все еще горел яркий свет жизни. Она излучала магию. Да, опасную, но ослепительную. Быть может, поэтому ее и не принимали в Лютном. Непохожая на остальных. Чужая среди своих.       — Вы удивитесь, мисс Коффин, — вздохнул Гейбриел. — Я далеко не джентльмен. Особенно когда дело касается здорового сна после трудного дня, — с тумбочки позади себя он взял ключи с каким-то детским брелоком в виде кота и распахнул дверь. — Вы идете? — спросил Силверсливз, выйдя из квартиры. Мариса удивленно моргнула, но все же последовала за ним.       Далеко идти не пришлось. Они остановились у двери на противоположном конце этажа. Гейбриел, воспользовавшись теми ключами с тумбочки, открыл дверь. Гостья непонимающе уставилась на него.       — Соседка в отъезде. Я поливаю цветы. Так что можете сегодня переночевать здесь, — он усмехнулся и скользнул беглым взглядом по Марисе. Было забавно наблюдать за тем, как удивление на ее лице резко сменилось негодованием.       — Я должна спать в доме маглы? — задохнулась от возмущения она.       — У вас есть иной выбор?       Мариса шумно выдохнула и, брезгливо поджав губы, повернула голову к внутреннему убранству квартиры миссис Тайди. Да, старушка явно не обладала чувством стиля. Ковры, диван, кресла, шкафы — вся мебель абсолютно не сочеталась между собой. Какие-то вещи были излишне яркими, какие-то, наоборот, сдержанными. От этой неопределенной цветовой гаммы буквально рябило в глазах. Гейбриел снова усмехнулся.       — Мисс Коффин, постарайтесь ничего не разбить или сломать, — сказал он напоследок. — Миссис Тайди очень любит каждую из своих вазочек. — Девушка недовольно покосилась на стеллаж, где в ряд стояли аляпистые вазы.       — В отличие от вас, я предпочитаю пользоваться магией, — фыркнула она, нехотя переступив порог квартиры. — Есть же заклинание Репаро.       — Спокойной ночи, мисс Коффин, — вежливо кивнул Гейбриел в ответ.       Развернувшись, Силверсливз медленно двинулся в сторону собственной квартиры. Сил на препирания не осталось. Он ужасно устал за этот день.       На следующее утро Гейбриел был весьма удивлен тем, что Мариса уже оказалась собрана к тому моменту, как он постучал в дверь. А ведь на часах еще и восьми не было. Интересно, она хоть спала этой ночью или брезгливо плевалась, разглядывая интерьерные изыски миссис Тайди? Силверсливз проснулся слишком рано. И едва дождался, когда стрелки часов покажут хотя бы без пятнадцати восемь. Один из многих выводов, который он вынес из своего скромного опыта общения с женщинами, подсказывал, что они просто не могут так рано вставать, а уж тем более собираться за десять минут. Марджери вот любила поспать подольше и страшно злилась, когда он будил ее ни свет ни заря. Странно. Гейбриелу казалось, что все девушки подобны мисс О'Нейл.       Еще больше Мариса удивила его, когда отказалась от завтрака. Дома Гейбриел редко готовил. Даже на выходных предпочитал посещать какое-нибудь кафе, нежели пытаться что-то состряпать самому. Силверсливз слишком долго вел холостяцкий образ жизни. Неужели мисс Коффин настолько омерзительны маглы? Что за дикость? Она была готова шипеть от одного только их упоминания. Почему? Что в этом предосудительного? Наверное, Гейбриелу, полукровке, выросшему в атмосфере терпимости ко всем маглорожденым волшебникам, никогда не понять этого чистокровного снобизма.       — Вы не пойдете со мной в Министерство? — в который раз переспросил он, когда они проходили по узкой магловской улочке, прилегающей к парку.       — Нет, — в который раз покачала головой Мариса.       — Но почему?       — Добровольно я в ваше логово не сунусь, — фыркнула она.       Что за нелепость? Обреченно вздохнув, Гейбриел попытался собрать остатки самообладания. Почему же с ней так трудно? Упертая, как гиппогриф. И такая же горделивая.       — Может пройти несколько часов, прежде чем я получу разрешение, — произнес он как можно более невозмутимым тоном. Гейбриел всегда считал себя весьма терпеливым человеком. Но Мариса Коффин настойчиво пыталась развенчать это убеждение.       — Значит, я буду ждать вас здесь, — она пожала плечами.       — А если пойдет дождь?       — Наколдую зонтик, — беспечно отозвалась девушка.       — Это магловская часть города, — хмыкнув, заметил Гейбриел.       — Тогда придется под Империусом отнять у какого-нибудь магла зонтик, — моментально нашлась она.       — Мисс Коффин… — прорычал Силверсливз.       — Я ни за что не пойду туда, — зло блеснув глазами, перебила его Мариса. — Я буду здесь.       — Ваше право, — устало отмахнулся Гейбриел. — Но если вы только вздумаете нарушить Статут о Секретности, я сдам вас Отделу магического правопорядка с потрохами. Так и знайте.       Он круто развернулся и зашагал в сторону скрытого от маглов портала, ведущего прямиком в Аврорат. Несколько лет назад Грюм настоял на том, чтобы его подчиненным дозволили пребывать в Министерство без обязательной регистрации и проверки волшебной палочки в Атриуме. В конечном итоге, пока был жив Волан-де-Морт, у авроров было немало работы. И они не могли позволить себе тратить время впустую. Некоторым особенным любимчикам Аластора дозволялось появляться в отделе как раз при помощи того портала, к которому так спешно направлялся Силверсливз.       — Да, вчера вы были правы, — с усмешкой бросила она в ответ. — Вы действительно не джентльмен.       Гейбриел ничего не ответил. Мгновение, и безлюдная в столь раннее время улица, а вместе с ней и несговорчивая мисс Коффин исчезли. Растворились в серой дымке. Силверсливз оказался в Министерстве Магии. В Аврорате. Кабинет пустовал. Еще бы. Никто из коллег никогда не приходил на работу столь рано. И не факт, что Юсуф Стерджинс, престарелый маг, служивший аврором еще во времена Геллерта Грин-де-Вальда, а теперь отвечающий в основном за бумажную и архивную работу отдела, уже прибыл. Если на лавку Коффинов действительно было наложено заклинание печати, только у Юсуфа могли быть данные об этом.       — Доброе утро, Гейбриел, — рядом с ним, громко шаркая, прошел мистер Стерджинс, держа в руках десяток желтоватых свитков.       — Здравствуйте, Юсуф, — улыбаясь, отозвался Силверсливз и последовал за престарелым служащим Аврората. Повезло, что старик в такую рань оказался в Министерстве. — А я шел именно к вам.       — А я думал, ты уже давно перешел в Портальное управление, — хмыкнул маг, не оборачиваясь.       — Грюм настоял на том, чтобы я закончил одно дело.       — Наслышан, как же, — Юсуф остановился у своего стола, который и без того был завален какими-то свитками, скрепленными красными и синими лентами. — Некромант, — теперь он повернулся к Гейбриелу. — И чем я могу тебе помочь?       — Хотел осмотреться в лавке Коффинов, но заклинание печати обойти не смог, — пожал плечами Гейбриел.       — Да, я помню этот рапорт, — хмыкнул старик, обойдя свой стол с левой стороны. — Где же он? Где же он? — ворчливо принялся бубнить он и что-то искать среди этого беспорядка на столе. — Ах! — воскликнул он вдруг, вытянув один из свитков. — Держи, — Юсуф протянул Гейбриелу найденный свернутый пергамент.       Поблагодарив старика, Силверсливз быстрым шагом двинулся к кабинету Грюма. Необходимо было получить разрешение на снятие заклинания. Конечно, не было надежды, что и Аластор так рано прибудет в Министерство. Но вдруг?       Нет, все-таки Гейбриелу не могло так повезти. Он прождал Грюма под дверью его кабинета почти час. Хотелось верить, что мисс Коффин за это время не умудрилась ввязаться в очередную историю. Когда же в коридоре послышалось знакомое ворчание, он подскочил с места. Привычно хромой и пружинистой походкой Аластор направлялся к Гейбриелу. По пути он несколько раз отряхнул мантию от крупных дождевых капель. Вот же черт, все-таки начался дождь. Только бы Мариса не натворила из-за этого дел.       — Доброе утро, Аластор, — вежливо поприветствовал его Гейбриел.       — Меня ждешь? — хмыкнул Грюм. — Прислал бы записку, чего сидеть просто так? — Сильверсливз неопределенно пожал плечами в ответ. — Хотел что-то?       — Нужно ваше разрешение. Хочу побывать в лавке Коффинов.       — Разрешаю, иди, — нахмурившись, не сразу ответил Аластор.       — Заклинание печати, — напомнил аврор.       — Борода Мерлина! — воскликнул он в ответ. — Я и забыл. Энтони запечатал дверь после произошедшей стычки между мальчишкой и Люси, — отчужденно сказал Грюм. — Ладно, идем.       Уже через полчаса у Гейбриела на руках было все необходимое: бумаги, подписанные Аластором, и записи о заклинании печати, сделанные аврором Энтони Фурзи и переданные Силверсливзу Юсуфом Стерджинсом. Все. Теперь он мог беспрепятственно попасть в дом Коффинов. Оставалось надеяться, что то время, когда Гейбриел ходил из одного кабинета в другой, единственная представительница этой семьи не была уведена служащими Отдела магического правопорядка за нападение на какого-нибудь беззащитного магла в попытке отобрать зонт.       — Я удивлен, мисс Коффин, — усмехнулся аврор, найдя спутницу в парковой беседке неподалеку от портала. — Неужели за это время с вами ничего не приключилось?       — Конечно, ничего не случилось, — язвительно улыбаясь, ответила Мариса. — Я же не пошла с вами.       Гейбриел вяло улыбнулся. Пререкаться с ней не хотелось. Он лишь молча протянул мисс Коффин руку, предлагая трансгрессировать. За последние два дня это уже вошло в привычку. Стало своеобразной традицией. Трансгрессировать из Лютного и обратно. Вместе с ней.       Оказавшись на пороге лавки Коффинов, Гейбриел немедленно приступил к задаче. Снять заклинание печати оказалось не так уж и трудно. Тем более что Энтони Фурзи был весьма опытен в этих вопросах. Молодые авроры слишком часто ошибались в формуле, опуская, казалось бы, незначительные детали. И тем самым осложняли задачу тому, кому необходимо было снять заклинание. За годы работы в Аврорате Силверсливзу нередко приходилось прибегать к этой магии. Потому как защитные чары такого высокого уровня авроры использовали повсеместно. Некоторые даже защищали свои собственные дома при помощи подобного рода заклинаний. В надежде уберечь семьи от ужасов войны. Увы, чету Поттеров это не спасло.       — Вам удалось! — просияв, воскликнула Мариса, когда защитное поле пылью развеялось у их ног. — Спасибо вам большое, — она, немного неуверенно, дернула ручку двери. Неужто сомневалась все-таки?       — Надеюсь, никакие страшные ловушки не ждут меня при входе в ваш дом, мисс Коффин, — усмехнулся Гейбриел, сделав шаг вперед.       — Вы собрались за мной? — Мариса, резко замерев на месте, преградила ему путь.       — Это же очевидно, — хмыкнул он в ответ. — Мне нужно осмотреть ваш магазин.       — Зачем? — не унималась девушка.       — Мисс Коффин, вашего брата подозревали в совершении трех убийств. У меня нет сомнений в компетенции моего почившего коллеги. У Артура Маккея должны были быть веские причины, чтобы думать так.       — Вы же не отстанете от меня? — недовольно цокнула языком Мариса.       — А еще чем дольше мы стоим на пороге, тем вероятнее привлекаем внимание ваших соседей, — на лице Гейбриела появилась совершенно мальчишеская улыбка. — Думаю, вам следует поскорее пригласить меня в дом.       — Проходите, — нарочито любезно произнесла она в ответ. Девушка тоже улыбнулась. Вот только в этом не было ни намека на дружелюбие.       — Спасибо, мисс Коффин, — кивнул Силверсливз и уверенно сделал еще несколько шагов вперед. Что же, в эту игру можно играть вдвоем.       Он прошел внутрь вслед за Марисой. Дверь за ними закрылась с глухим звуком. Силверсливз огляделся по сторонам. Кажется, теперь при слове «жутко» Гейбриел всегда будет вспоминать комнату, в которой он сейчас оказался. Даже квартирка миссис Тайди не была такой ужасной в сравнении с тем, где он оказался. Это было темное, плохо освещаемое помещение. Слева, ближе к окну, стояли длинные стеклянные стойки-витрины. Полки были заняты какими-то диковинными вещицами. Замысловатые черные свечи, статуэтки в виде жутких лиц, на самом верху одного из этих шкафов стояло нечто, напоминающее Руку славы. Гейбриел однажды видел похожую в лавке «Горбин и Бэркес». Были еще крючковатые клинки, книги в темных кожаных переплетах, стеклянные ребристые банки с разнообразными неизвестными жидкостями.       — Вам страшно? — усмехнулась Мариса, наблюдая за каждым поворотом головы Гейбриела.       — Мне доводилось бывать и в более неприятных местах, — хмыкнул он в ответ.       — Это мой дом. Я здесь родилась и выросла, — девушка зло засопела. Да, Гейбриел задел ее своим необдуманным комментарием. — Вы давно делали ремонт в лачуге, которую называете квартирой? — Мариса не осталась в долгу. — У вас ужасное кресло, моя нога…       — Мисс Коффин, хватит, — Силверсливз резко оборвал ее. — Я совершил ошибку. Не так выразился. Прошу меня извинить, — аврор примирительно поднял руки вверх.       — Так-так, что я слышу? Вороненок вернулся домой, — со второго этажа донесся какой-то тягучий голос.       Гейбриел стремительно обернулся и выхватил волшебную палочку. На лестнице никого не было. В комнате находились лишь он и Мариса. Да и кто мог бы попасть в дом, если заклинание печати сняли лишь сегодня? Даже единственная наследница не смогла обойти защиту, оставленную Энтони Фурзи. Нахмурившись, он перевел настороженный взгляд на мисс Коффин. А она, наоборот, была расслаблена и спокойна.       — Вы и портретов не видели? — осклабилась она. — Вы точно учились в Хогвартсе?       — Портреты? — переспросил Гейбриел.       — Идите за мной, — вздохнула Мариса и двинулась к лестнице.       Коридор второго этажа был так же мрачен, как комната внизу. Девушка произнесла заклинание, от которого старинные светильники, покрытые плотным слоем пыли, зажглись бледным светом. У дальней стены Гейбриел разглядел высокий, под самый потолок резной стеллаж из темного дерева. Полки его были завалены какими-то свитками. Этот бардак чем-то напоминал хаос на столе Юсуфа Стерджинса.       — А вот и вороненок, — прозвучал все тот же тягучий голос.       Гейбриел внимательно проследил за тем, как Мариса подошла к одной из картин в широкой золотистой раме слева от стеллажа. Аврор медленно и недоверчиво проследовал за ней.       — Дедушка, я же просила не называть меня так, — недовольно отозвалась она, обращаясь к кому-то с портрета.       Подойдя ближе, Гейбриел увидел пять больших картин, висевших в ряд. С самой первой, той, у которой остановилась Мариса, на них смотрел грозного вида мужчина средних лет. Густые темные брови сошлись на переносице, когда Силверсливз остановился всего в шаге от девушки, а карие глаза, как у мисс Коффин, недовольно блеснули. Он был одет в старинную одежду. Если Гейбриел не ошибался, века пятнадцатого. Дублет изумрудного цвета украшали золотые вставки на груди и плечах. Мужчина то и дело расправлял длинный в цвет дублета плащ за спиной. Аврор опустил взгляд. Внизу на небольшой золотистой табличке было выгравировано темными буквами: «Бирн Коффин». Мужчина с портрета встряхнул чуть длинными черными вьющимися волосами, чем невольно напомнил своего внука с министерских плакатов. Он брюзгливо проговорил:       — Это кто?       — Это неважно, дедушка, — Мариса покосилась на Гейбриела.       — Ты слишком долго отсутствовала, — услышали они недовольный высокомерный голос с соседнего портрета. — И смеешь говорить в таком непозволительном тоне, дорогуша?       «Риган Коффин» — гласила надпись на золотой табличке под следующей картиной. С портрета на них смотрела женщина примерно того же возраста, что и Бирн. В отличие от мужчины, она сидела на стуле с бархатистой спинкой и держалась так, словно это был трон. Плотно поджав губы, она высокомерно вздернула подбородок. Забавно, и мисс Коффин, и ее брат в точности копировали движение этой женщины. Серые глаза госпожи Риган Коффин искрились небывалой надменностью.       — Здравствуй, бабушка, — кивнула Мариса.       — Ты притащила в дом эту министерскую крысу, — взвилась Риган, задержав взгляд на блеснувшем от бледного света значке аврора на лацкане пиджака Силверсливза.       — Никогда раньше Коффины не водились с этими ублюдками! — возмущенно поддержал ее Бирн, яростно раздув ноздри.       Мужчина и женщина, родные мисс Коффин, принялись оскорблять Гейбриела, что-то говорили о глупости внучки, переругивались между собой. В коридоре поднялся невыносимый гул. От визгливого голоса Риган Коффин начинала раскалываться голова.       — Пожалуй, именно поэтому я и не люблю бывать в этой части коридора, — хмыкнула Мариса, покачав головой, и отошла в сторону. Силверсливз двинулся за ней. — Неужели за все семь лет Полная Дама никогда не впадала в такие истерики? — спросила она, когда Гейбриел в очередной раз поморщился от визгливого крика ее бабушки. — Я слышала, это весьма эксцентричный портрет.       — С чего вы взяли, что я учился на Гриффиндоре? — он удивленно уставился на девушку. — Еще вчера вы предполагали, что я змееныш со Слизерина.       — А еще говорите, что я сноб, — фыркнула Мариса. — Неужели Когтевран?       — Снова мимо, мисс Коффин, — скромно улыбнулся Гейбриел. — Пуффендуй.       — Никогда бы не подумала, — на выдохе произнесла она.       — Отчего же?       — Но теперь понятно, почему вам не знакомы орущие безумные портреты. Все семь лет стучали по нужной бочке с натюрморта, — Мариса скрестила руки на груди.       — У вас очень узколобые представления об этом факультете.       — Мерлин, вы напрашиваетесь в мой дом, а после начинаете оскорблять и его, и меня саму, — помрачнела девушка.       Только сейчас Гейбриел обратил внимание на то, что визги Риган прекратились, а Бирн, наконец, перестал сыпать проклятиями, порой переходя на другой, неизвестный Силверсливзу язык. Кажется, это был исконно ирландский диалект. Оба портрета замолчали. Звенящая тишина повисла в коридоре.       — Полагаю, это ваша мать, — сказал Силверсливз, желая разрядить обстановку.       Он кивком головы указал на следующую картину. «Эрин Коффин» — все теми же витиеватыми темными буквами было выгравировано на табличке. Неизвестный художник изобразил красивую, но невероятно печальную молодую женщину с темно-каштановыми волосами, собранными в низкий пучок, и большими карими глазами, что безразлично смотрели на них. В отличие от двух предыдущих родственников мисс Коффин, эта дама молчала. И, в отличие от них, она казалась какой-то неживой. Огромные темные круги залегли под ее глазами. И это вкупе с бледной кожей делало женщину еще более безжизненной. Мариса унаследовала некоторые черты от бабушки, но все же куда больше сходства у нее было с Эрин Коффин.       — Верно, — Мариса безразлично кивнула. — К счастью, эти три портрета всегда молчат, — она окинула рукой последние картины.       На следующей был изображен сам Шеймус Коффин с детьми. Невысокий полный мужчина с седыми волосами и такой же седой густой бородой. Левую руку он властно положил на плечо маленькой Марисы. Кажется, ей здесь было не больше десяти. А правой приобнял своего старшего сына. Мужчина смерил Гейбриела недовольным взглядом, но ничего не произнес, лишь сильнее вцепился в детей.       На самом последнем портрете были изображены повзрослевшие дети Шеймуса. Моран и Мариса. Коффины молчали. Молодой человек лишь высокомерно щурил взгляд и вздергивал подбородок, ровно как и его бабушка, чей портрет висел рядом. Точно так же он делал на каждом министерском плакате, которыми были увешаны улицы магического Лондона. А его сестра напряженно вглядывалась на себя в настоящем.       Это были семейные портреты. Но ни один из Коффинов не улыбался. Даже Мариса. Как странно. И жутко.       — Вы хотели искать доказательства? — вдруг произнесла девушка.       В ее глазах заплясали недобрые огоньки. Мариса нервно повела плечом и отвернулась от картин. Почему она так резко переменилась в настроении? Хотя неудивительно. Все люди с этих портретов, кроме нее самой, были мертвы. У Марисы Коффин никого не осталось. Она была одинока.       — Ищите, — яростно добавила она. — И побыстрей.       Гейбриел не стал спорить и вступать в бессмысленные перепалки. Ничего не сказал про ее резкую смену настроения. В конечном итоге ему бы тоже не хотелось подолгу разглядывать семейные портреты Силверсливзов. Да еще с кем-то, кому совершенно точно не доверял. Несмотря на то, что они непозволительно много времени проводили вместе в эти два дня, все же это не сделало их друзьями.       Вместе с Марисой они спустились на первый этаж. Стоило им снова пройти мимо Бирна и Риган Коффинов, как те тотчас же начали оскорблять гостя и выговаривать внучке все недовольства. Мерлин, и как только семья терпела два этих отвратительно брюзгливых портрета?       Пока аврор внимательно осматривал первый этаж, стараясь не пропустить ни одну полку стеллажа, ни один ящик старинных буфетов, ни один, казалось бы, бесполезный клочок пергамента, Мариса сидела на последней ступени лестницы и наблюдала за каждым его действием. За последний час она не произнесла ни слова. Закончив здесь, Гейбриел поднялся на второй этаж. Стерпев очередные оскорбления и проклятья в свой адрес от давно умерших дедушки и бабушки хозяйки дома, он заглянул в каждую из комнат.       Но и за старыми скрипучими дверями он не нашел ничего, что могло бы указывать на причастность Морана Коффина к серии преступлений, в совершении которых его подозревали. И ничего. Абсолютно. Ни малейшей зацепки. Что же натолкнуло Артура Маккея на мысли об этом молодом человеке? Быть может, все-таки имелись доказательства, вот только мальчишка Коффин уничтожил их, вернувшись домой после трех напряженных дней допроса. Но даже если и так, сейчас все это было бессмысленно. Гейбриел лишь зря потратил целый день. Очередной день, за который он так и продвинулся в деле некроманта.       Когда Силверсливз вежливо распрощался с Марисой Коффин, начало смеркаться. Прямиком из Лютного он трансгрессировал к своему дому. Пройдя в квартиру, Гейбриел кинул ключи на тумбочку у двери и двинулся в комнату. Как и всегда, он зажег свет не при помощи магии, а воспользовавшись обычным выключателем на стене. На подоконнике его уже ожидала рыжая сипуха, держащая записку в клюве. Сова Грюма. Он напряженно подошел к окну и высвободил послание Аластора из острого клюва птицы. Правильно говорят: животные перенимают характер хозяев. Сипуха была вредной, совсем как ее владелец. А потому Гейбриел постарался сделать это очень аккуратно, чтобы птица не укусила его вновь. Последний раз рука заживала больше недели.       Развернув лист пергамента, он застыл от удивления. «Произошло еще одно убийство» — говорилось в записке.