Последнее дело аврора Силверсливза

      Напрасно Мариса думала, что все закончилось. Напротив. Это было лишь начало. Ей удалось покинуть Министерство без магических наручников и путевки до Азкабана, несмотря на все старания Грюма. Вот только вернувшись в Лютный, она обнаружила, что на их семейную лавку, на втором этаже которой и располагалась их небольшая, но по-своему уютная квартирка, было наложено заклинание печати, снять которое при помощи простых чар за последний час ей так и не удалось. Очевидно, авроры запечатали входную дверь после неудавшегося ареста Морана. Чего они боялись? Что соседи растащат все добро Коффинов? В Лютном почти в каждом доме были те темномагические вещицы, которыми издревле приторговывало ее семейство.       Итак, домой не попасть. Что дальше? Но все оказалось еще хуже, чем она могла себе представить. Марису отказались обслуживать в «Белой виверне», чуть ли не перед самым носом захлопнулись двери гостиницы старика Грэхэма. Те, кого отец когда-то считал верными друзьями, также не хотели пускать ее на пороги своих домов. На ней будто зияющее клеймо. Неужели они полагали, что, побывав в Министерстве, Мариса стала шпионкой этих псов? Какие глупости. Но в такие мрачные времена излишняя осторожность не помешает. Ведь так? Вот Мариса и осталась без поддержки, без дома. И что? Куда идти? Где ночевать? И, пожалуй, самый важный вопрос: как вернуть деньги, украденные Гектором? Это же были последние накопления Коффинов.       Понимая всю безвыходность сложившейся ситуации, Мариса нехотя направилась к Пруденс Эйвери — владелице элитного публичного дома, что располагался на Горизонтальной аллее. Наверное, не будь заведение мисс Эйвери столь дорогим и привилегированным, ему бы никогда не позволили занять один из домов на этой улице. Вот только стали бы псы Министерства, частенько наведывающиеся к девочкам Пруденс, заглядывать ради этого в Лютный? Отнюдь. Слишком чванливы.       Мариса до последнего не хотела признавать, что осталась одна. И идти ей было некуда. Инфернал раздери все Министерство Магии. И всех соседей по Лютному тоже. Уныло бредя по закоулкам родного, но такого жестокого переулка, она неустанно прокручивала в голове последнюю встречу с Пруденс. Два года назад. В тот день, за пару недель до отъезда, вернее сказать, бегства Марисы в Шотландию, они сильно повздорили. Причиной ссоры стали отношения Морана Коффина с владелицей «Илладии». Сестра считала их абсолютно недопустимыми. Еще бы. Ведь Пруденс была на тринадцать лет старше Морана. Мариса была твердо убеждена, что эта нелепая связь лишь игра для мисс Эйвери. Моран для нее — очередной мальчишка, который потом будет сломлен и выброшен, как старая ненужная вещь. Так еще и занималась она столь сомнительным делом. Конечно, не Марисе, наследнице лавки в Лютном, осуждать ее. Но все же.       Однако, учитывая плачевность ее нынешнего положения, Марисе все-таки пришлось наступить на горло собственной гордости. Она неуверенно постучала по двери, над которой висела темная табличка с серебристыми буквами: «Si vis amari, ama». Латынь. «Если хочешь быть любимым — люби». Какая ирония. Здесь скорее должно быть: «Если хочешь быть любимым — плати». Надпись то и дело мигала, словно завлекающе подмигивала, заманивая в свои сети случайных прохожих.       Никто не открыл. Она, тяжело выдохнув, постучала еще раз, более настойчивее. Дверь резко распахнулась, и на пороге появилась одна из девиц Пруденс. Да, совершенно определенно скромным вечерний наряд этой красавицы нельзя было назвать. Туго затянутый корсет цвета розовой пудры, цвета невинности, придавал ее груди соблазнительного объема. Длинная белоснежная шелковая юбка немного развевалась на ветру, оголяя тонкие ножки девушки. Густые светлые кудри свободно струились по плечам. Мариса разглядела тонкую нить жемчуга, вплетенную в них.       — Добрый вечер, — проворковала она.       — Мне нужна Пруденс Эйвери, — вместо приветствия заявила Мариса.       — Как вас представить хозяйке? — девушка улыбнулась и чуть склонила голову вбок, оценивающим взглядом изучая гостью.       — Мариса Коффин.       На секунду натянутая улыбка исчезла с лица куртизанки. Удивленно округлив глаза, она чуть закусила губу. Навряд ли эта девица помнила тот громкий скандал, который разразился здесь два года назад. Может, ее и вовсе тогда не было в заведении Пруденс. Но фамилия, очевидно, ей показалась знакомой. Моран частенько бывал здесь? Приходил ли он только к хозяйке «Илладии» или же пользовался услугами ее подопечных?       — Входите. Я сообщу Мадам, что вы подошли, — вновь натянув жеманную улыбку, ответила девушка. И сделав два шага назад, легким взмахом руки пригласила Марису пройти внутрь.       Она оказалась в длинном коридоре, окутанном каким-то интимным полумраком. Обе стены были украшены откровенными картинами средневековых флорентийских художников. Мариса сразу же узнала работы Боттичелли, Фурини. Она остановилась у одной из картин. Если бы не Лукреция, которая лукаво поманила ее рукой, она бы и не заметила, что картины были заколдованы. Но разве разглядишь что-то в этой темноте? Усмехнувшись, девушка обошла гостью и, плавно виляя бедрами, продолжила путь.       Коридор заканчивался просторным, хорошо освещенным залом с обилием бархатистых диванов в вульгарно красной обивке. На одном из них, что был ближе к камину, грациозно закинув ногу на ногу, восседала молодая особа. Наряд ее был куда более вызывающим, чем у той, что встретила Марису. Полупрозрачный пеньюар прикрывал наготу. Девушка, оторвав голову от книги, которую держала в руках, с интересом уставилась на гостью. Интересно, она хоть читала или бездумно разглядывала картинки?       — Мариэль, у нас пополнение? — хихикнула девица, поднимаясь с дивана. — Красива, — деловито начала она, подойдя ближе и с любопытством оглядев мисс Коффин. В ответ Мариса одарила ее непроницаемым взглядом. — Но тощая, — добавила девушка, задержав взгляд на ее бедрах. — Мы откормим, не переживай. Хотя некоторые мужчины любят нимфеток, — гостья зло зыркнула на нее.       — Нет, Амалия, она пришла к Мадам по другому вопросу, — улыбнулась Мариэль. — Ожидайте, мисс, здесь.       Девушка снова скрылась в полутьме мрачного коридора. Мариса осталась наедине с Амалией. Садиться на один из диванов решительно не хотелось. Вдруг в этом заведении всякого рода непотребства творятся и здесь. Неловко переминаясь с ноги на ногу, она озиралась по сторонам. Пошло. Вульгарно. Отвратительно. С каких пор Пруденс Эйвери утратила свой утонченный вкус?       — Ты мне кого-то напоминаешь, — задумчиво произнесла Амалия, продолжая нагло разглядывать гостью.       Мариса горделиво фыркнула и отвернулась. Вступать в диалог с одной из девиц Пруденс совершенно не хотелось. Вот только совесть начинала твердить: «Тебе некуда податься. Денег не осталось. А вдруг тебе еще с ними жить? Мариса, ты должна быть дружелюбнее». Но она никак не могла себя заставить хотя бы выглядеть дружелюбнее с этим падшим ангелом. Мариса не уважала этих женщин, откровенно говоря, она их презирала. И ни одна слезливая история о том, что у них просто не было иного выбора, не цепляла ее. Выбор есть всегда. Так зачем добровольно позволять грязным, похотливым мужикам лапать тебя по сотни раз в день? Деньги того стоят?       — Милая, а ты разве не сестра Морана Коффина? — вдруг щелкнула пальцами Амалия.       — И что с того? — огрызнулась Мариса.       — Ничего, — девушка обиженно поджала губы. — Хотела выразить свои соболезнования.       — Спасибо, — нехотя буркнула она в ответ.       Со стороны коридора донесся какой-то шум. Некто, судя по всему мужчина, зычно рассмеялся. Послышался глухой удар, как будто грузный человек упал на пол. Звон стекла и недовольные вопли каких-то девушек. Очевидно, в соседней комнате проходило настоящее веселье.       — Амалия! — воскликнул какой-то мужчина, заваливаясь в комнату. От неожиданности Мариса подпрыгнула на месте.— Почему же ты к нам не присоединилась?       — Не сегодня, дорогой, — кокетливо отмахнулась девушка.       — А это что за нимфа? — его затуманенный от выпитого алкоголя взгляд попытался сфокусироваться на Марисе.       Следом за ним в зал, заметно пошатываясь, вошли еще трое. Среди которых был и толстяк в явно очень дорогом темно-сером костюме с огромным пятном на лацкане. Очевидно, он и грохнулся в коридоре. И, судя по всему, толстяк разбил что-то, что оставило такой след на его пиджаке.       Этих мужчин Амалия совершенно не интересовала. Уставившись на Марису плотоядными взглядами, они стали надвигаться на нее. Словно девушка была загнанной в угол жертвой. Гостья нащупала в кармане плаща древко палочки и уверенно стиснула. Вот это она влипла. Куртизанка, усмехнувшись, наблюдала за происходящим, продолжая безучастно стоять в стороне.       — Уолтер! — послышался звонкий и твердый голос с лестницы. Пруденс. — Тебе не хватило вечера?       Да. Это была она. Из полумрака коридора вышла сама владелица «Илладии». Высокая статная женщина средних лет. Как и всегда, роскошная. Светлые волосы были собраны в замысловатую прическу. Облегающее белое платье с объемными рукавами элегантно подчеркивало ее фигуру. Пруденс Эйвери была бесподобна. Впрочем, как и всегда.       — Я мог бы заплатить за продолжение вечера, — криво усмехнулся он.       — Тогда заплати, и можете продолжить свой вечер, — на лице Пруденс появилась улыбка. Очаровательная, но совершенно холодная. — Вивианна и Роза против не будут, — она повернула голову к девушкам, которые стояли в тени коридора. — Мариэль присоединится к вам, — Пруденс кивнула той, что выглядывала из-за ее плеча.       — А этот испуганный олененок? — просопел толстяк.       — А олененок пойдет со мной.       Пруденс внимательно наблюдала за тем, как Уолтер медленно потянулся к нагрудному карману коричневого пиджака и вынул оттуда не меньше тысячи галлеонов. Бросив последний похотливый взгляд на Марису, он без колебаний передал их мисс Эйвери. Владелица «Илладии» даже не стала пересчитывать монеты. Все так же молча она кивнула своим девушкам. Вивианна и Роза, кокетливо улыбаясь, потянули мужчин обратно в комнату. Мариэль ушла следом. Когда же честная компания скрылась из виду и из-за закрытых дверей соседнего зала послышались глухой мужской бас, игривый смех девиц и звон бокалов, мисс Эйвери, даже не взглянув на Марису, грациозно развернувшись на каблуках, двинулась вверх по лестнице. И гостье не оставалось ничего другого, как последовать за ней.       — Зачем ты вернулась? — яростно процедила Пруденс, стоило им оказаться в ее кабинете.       От одного резкого взмаха волшебной палочки женщины шумно захлопнулась дверь, задернулись шторы. Кабинет Пруденс опустился бы в тот же полумрак, что царил и в коридоре этого заведения, если бы не свет от торшера, который стоял между двух кресел в углу комнаты. Тогда бы Марисе не удалось разглядеть дорогое убранство кабинета. Так все-таки Пруденс Эйвери не утратила свой утонченный вкус?       — Я знаю, что ты задумала, — продолжила владелица «Илладии». — Это ничего не изменит. Морана уже не вернуть, — женщина тяжело вздохнула.       — И тогда этот больной ублюдок уйдет безнаказанным? — Мариса недовольно сложила руки на груди.       — Какой именно? — Пруденс скептически изогнула бровь. — Твой брат погиб по вине одного из авроров.       — Потому что этот треклятый некромант его подставил! — чуть ли не выкрикнула Мариса.       Кажется, ее терпению пришел конец. Слишком много трагичных событий произошло за последние несколько дней: известие о кончине брата, нелепый арест и, наконец, отсутствие возможности попасть домой и перспективы ночевки где-нибудь в подворотне за мусорными баками, потому как и денег у Марисы не осталось. Мерлин, и как она еще держалась?       — Не стоит так повышать голос, — фыркнула женщина, проходя к креслам. Заняв одно из них, она кивком головы указала на соседнее пустующее. — Я слышала, тебя арестовали, — Пруденс снова взмахнула палочкой. Вмиг на круглом столике между креслами оказались графин с темно-янтарной жидкостью и два пустых бокала. Огневиски. Да, от алкоголя бы сейчас Мариса точно не отказалась.       — Было дело, — негромко отозвалась она, принимая приглашение Пруденс. — Но доказать ничего не смогли.       — Как и с Мораном, — тихо проговорила мисс Эйвери в ответ.       Там, в полумраке коридора, Мариса не сумела разглядеть осунувшееся лицо Пруденс, темные синяки под глазами, в которых застыли горечь и отчаяние. Уставшая. Измученная терзаниями. И это праправнучка настоящей вейлы? Лишь тень самой себя.       — Что ты знаешь о некроманте? — этот вопрос Мариса была готова задавать всем и каждому. Лишь бы узнать детали, разыскать нечестивца и, вне всяких сомнений, замучить Круциатусом.       — Ничего. Никто не знает, кто это. Он — безликая тень. Поговаривают, будто это сам Темный Лорд. Восстанавливает силы, — Пруденс нервно повела плечом. — Ты же не веришь, что он погиб, пытаясь убить годовалого ни к чему не способного ребенка?       — Да. Это действительно странно, — согласилась Мариса. Они замолчали, думая каждая о своем. А потом гостья, покручивая семейное кольцо Коффинов на пальце, вдруг спросила: — Ты любила Морана?       — Ты сомневаешься? — строго спросила Пруденс. — Ах, ну да, — она, гневно сузив глаза, посмотрела на Марису. — Как ты там говорила два года назад? Все вейлы похотливые суки, — с ухмылкой ответила женщина на собственный вопрос. — Ты по-прежнему так думаешь? — в ее глазах заиграли недобрые огоньки.       Мариса вновь услышала голос разума где-то в потаенных уголках собственной души. Он твердил, что не стоит вестись на эту игру. Она пришла просить о помощи и непременно получит желаемое. Чего бы ей это ни стоило. Тщательно продумывая каждое из своих слов, Мариса выдавила невинную улыбку и ответила:       — Проведя два года в унылой Шотландии, я пересмотрела некоторые из своих убеждений.       — Тебе ведь что-то надо от меня? — догадалась Пруденс, налив себе и гостье еще немного огневиски. С интересом уставившись на Марису, она, нетерпеливо постукивая пальцами по подлокотнику, ожидала ответ.       — Слушай, я знаю, что мы никогда не были подругами. Я не поддержала вас с Мораном, — тяжело вздохнув, признала Мариса, устало откинувшись на мягкую спинку бордового кресла. — Вот только Морана нет. Он умер. Вернее сказать, его убили. У меня не осталось денег, потому что все сбережения ушли в карман одного лживого ублюдка. А теперь еще и на двери нашей лавки заклинание печати. Мне не попасть домой. И мне негде ночевать. От меня отвернулись абсолютно все, — она посмотрела на женщину, что, поджав губы, внимательно слушала ее исповедь. Только бы не расплакаться. — Ты моя единственная надежда.       — Знаешь, милая, это похоже на лицемерие, — спустя мгновения томительного молчания ответила Пруденс, залпом осушив третий бокал с приторным напитком. Мариса удивленно моргнула и напряглась, словно струна. — Ты всегда говорила, что пташки мои, — она нередко именовала своих девиц таким ласковым словом, — слабые и глупые. Вот, мол, они пошли в шлюхи, — на лице Пруденс застыла презрительная гримаса. — Неужели не нашли иного занятия? — она зло рассмеялась. — А где ты теперь? Ты у меня. В моем элитном публичном доме. И просишь о помощи.       — В отличие от твоих пташек, я пришла просить о крыше над головой хотя бы на пару дней, — Мариса сверлила женщину тяжелым взглядом. — Хотя бы из уважения к Морану.       — Из уважения к Морану мне бы тебя и на порог не стоило пускать. Ты наговорила и мне, и ему столько гадких вещей, а потом трусливо сбежала в Шотландию.       — Моран отослал меня, — возразила Мариса. — Чтобы Темный Лорд не расправился и со мной.       — Глупости все это, — зло выпалила Пруденс. — Из-за тебя, из-за твоих увещеваний он бросил меня.       — Я не знала, — тихо произнесла Мариса.       Девушка удивленно посмотрела на не на шутку разъяренную мисс Эйвери. Хотелось надеяться, что магия вейл в ней не столь велика. Она просто не знала, как поступить, если Пруденс вдруг решит обернуться злобной птицей с острым клювом.       — Он не говорил мне этого, — все так же тихо добавила гостья.       — Он бросил меня три недели назад, а теперь его и вовсе нет в живых, — это был пятый бокал Пруденс. Она явно не в себе. Мариса с недоверием проследила за тем, как мисс Эйвери снова потянулась к графину.       — Ты ведешь себя дико. Это ненормально, — гостья аккуратно забрала хрустальный графин из ее рук.       — Я одна, я никому не нужна, никто не любит меня, — плечи Пруденс снова нервно дернулись. Казалось, она вот-вот заплачет. — Моран умер. А кто я без него? Безобразная дряхлая старуха, о которой никто и не думает…       — Вот уже безобразной тебя не назвать, — хохотнула мисс Коффин в ответ.       — Уходи, Мариса, — тихо произнесла Пруденс, отвернувшись к окну. Она устало вздохнула и запустила ладонь в волосы, растрепав идеальную прическу. — Тебе здесь не рады.       Гостья недовольно фыркнула. Подождав несколько секунд, надеясь, что хозяйка «Илладии» вдруг передумает, девушка с остервенением вернула графин на столик. Вот и пожалуйста. Как она там говорила? Непременно получит желаемое? Как бы не так. Инфернал раздери псов из Министерства, соседей по Лютному и Пруденс Эйвери со всем ее борделем. Пробормотав что-то невнятное, она поднялась с кресла. Итак, ситуация была хуже некуда. Неужели ей и правда придется ночевать на улице? В подворотне за мусорными баками?       Мариса, понимая теперь, что Пруденс не передумает, уже собиралась покинуть кабинет владелицы «Илладии», когда в дверь постучали. Не дождавшись приглашения, в комнату прошла Амалия, по-прежнему облаченная лишь в полупрозрачный пеньюар и кружевное нижнее белье светло-сиреневого цвета. Она сначала посмотрела на гостью, а затем повернула голову к хозяйке.       — Мадам, подошел мужчина, о котором вы говорили, — с полуулыбкой заявила она. — Куда его проводить?       — В малый зал, — безучастно махнула рукой Пруденс, не поворачивая головы. Неужели она действительно плакала? — А мисс Коффин покидает нас. Проводи гостью, Амалия.       — Конечно, — кивнула девица и, посмотрев на Марису, плавным движением руки указала на дверь.       — Знаешь, — гостья решила не оставаться в долгу. Пускай Пруденс знает, кто она есть на самом деле. — Моран расстался с тобой не потому, что я хотела этого, а потому что ты всего лишь бессердечная стерва. И он бы не простил тебе тот факт, что ты выставляешь его дорогую сестренку на улицу.       Мариса хотела причинить ей боль, хотела заставить давиться слезами всю оставшуюся ночь. Плевать. Пруденс хотя бы будет спать в своей теплой постели. А куда ей идти? Женщина не ответила, она даже не повернула головы. Зло усмехнувшись, Мариса вышла из кабинета владелицы «Илладии» под изумленный взгляд Амалии.       Мозг лихорадочно обдумывал все дальнейшие варианты. Можно было бы отправиться в какую-нибудь магловскую гостиницу, наложив Империус, заполучить самый дорогой и шикарный номер. Вот только она так долго не протянет. Ходили слухи, будто авроры установили магический маячок на произнесение всех трех непростительных заклинаний. Иначе как объяснить их столь скорое появление в Лютном, когда Эрик Булстроуд и Теон Селвин устроили дуэль? Или же когда Роберт Эйвери, пытаясь сбежать от правосудия, скрыться от отряда авроров, преследующих его, вломился в квартиру к какой-то магловской старушке и наложил Империус, заставив поверить и утверждать всем, что он ее сын. Министерские псы знали обо всем. Реши Мариса использовать Империус, они непременно объявятся и арестуют ее. Снова. Перспективы ночевки на улице за мусорными баками становились менее призрачными.       Мариса резко застыла у подножия лестницы. Из-за закрытых дверей одной из соседних комнат донесся подозрительно знакомый голос, который быстро сменился отвратительным гоготом. Неужели? Девушка, не задумываясь, подорвалась с места и бросилась к нужной двери. Амалия, которая шла впереди, не сразу заметила ее отсутствие.       — Здравствуй, Гектор! — воскликнула Мариса, ворвавшись в комнату.       Это была шикарно обставленная небольшая спальня. Кровать с балдахином занимала практически все пространство. У изголовья по обе стороны стояли тумбочки из темного дерева. В противоположном углу зеркало во весь рост, а рядом два бархатных кресла в той же обивке, что и диваны в гостиной. Тесновато. Но, с другой стороны, разве тут кого-то это волнует? Эта комната предназначена для иных вещей.       Полуобнаженная девушка быстро спрыгнула с Гектора Роули и, кинувшись к креслу, принялась натягивать пеньюар и выкрикивать какие-то ругательства на ломаном английском. Мариса медленно подходила к кровати и совершенно не слушала девицу. Мужчина же, до этого пребывавший в блаженстве, испуганно уставился на так внезапно появившуюся гостью. Как же он был отвратителен. Обрюзгший. Вся его грудь была покрыта темными вьющимися волосками. И как девчонке не было противно ублажать этого флоббер-червя?       — Вот так сюрприз, — пропела Мариса. — Спускаешь все мои деньги?       — Убирайся вон, — он попытался приподняться, но она направила на него волшебную палочку. Гектор вновь опустился на подушки. Абсолютно голый. Скомпрометированный. Униженный.       — Верни мои деньги, лживый сукин сын, — твердо заявила Мариса. — Немедленно.       — У меня их нет, — прорычал Гектор.       Дверь комнаты шумно захлопнулась за девушкой. Очевидно, побежала за помощью. А значит, у Марисы оставалось не так много времени. Из кармана плаща она вытянула зеленый кокон, который в ту же секунду обернулся пикирующим злыднем. Джой прыгнул на кровать и начал медленно надвигаться на Гектора, угрожающе высовывая язык.       — Верни мои деньги, — снова повторила Мариса. Она прекрасно знала, что без особой на то команды Джой не станет пытаться высасывать мозги Роули. Но ведь Гектор об этом не знал.       — Это все, что осталось, — он швырнул ей чуть меньше тысячи галлеонов.       — Мариса! — послышался громогласный вопль из коридора. А вот и Пруденс. — Немедленно прекрати этот беспредел! — в дверях комнаты появилась сама владелица «Илладии». Глаза ее были опухшими и красными. Значит, все-таки плакала. Ну, вот и поделом ей.       — Этот гад украл все мои деньги, а теперь растрачивает на твоих шлюх, — Мариса, продолжая угрожать Гектору палочкой, повернула голову к Пруденс. Одна из девиц, что стояла за ее спиной, недовольно фыркнула. Так пташкам мисс Эйвери не нравилось слово «шлюха»?       — Это не дает тебе права врываться к моим посетителям, — Пруденс сделала два шага вперед. — Уходи, Мариса. Пока я тебя не вышвырнула силой.       — Эй, да уберите от меня это чудовище! — воскликнул Гектор, отмахиваясь от Джоя, пока Пруденс и Мариса прожигали друг друга молчаливыми ненавидящими взглядами.       — Отдай мне все то, что этот придурок тебе заплатил, — Мариса опустила руку, в которой держала волшебную палочку, но пикирующего злыдня не отозвала.       — Не могу, — покачала головой Пруденс. — С чего бы мне это делать?       — Потому что это мои деньги!       — Гектор заплатил за этот вечер, который ты так нагло прервала. Мне абсолютно все равно, откуда мои гости берут галлеоны. Главное, чтобы они платили.       — Ты такая же лживая сука, как и он, — Мариса, схватив монеты, брошенные Гектором, приказала Джою свернуться в кокон. Недовольный питомец, так мечтающий полакомиться мозгами Роули, фыркнул, но все же исполнил приказ. — Вот поэтому Моран тебя и бросил, — она двинулась к двери, по пути намеренно задев Пруденс плечом.       Встреча с мисс Эйвери прошла совершенно не так, как она рассчитывала. Но ей хотя бы удалось вернуть часть галлеонов, которые она заплатила Гектору за ответы на вопросы о некроманте. Ответы, которые она так и не получила. И ей по-прежнему негде было ночевать, но появились деньги, на которые можно было снять самую дешевую комнатушку, например в «Дырявом котле».       Спускаясь по лестнице, Мариса что-то задела острым носком своего сапога. Нечто блестящее перелетело через три последние ступени и бесшумно упало на ковер в темном коридоре. Сойдя с лестницы и опустившись на корточки, Мариса наколдовала слабый Люмос и принялась разыскивать этот предмет. Кисточка для рисования. Бестолковая безделица. Скривившись, мисс Коффин поднялась на ноги, держа в руках находку. Она подняла голову наверх. Пруденс внимательно наблюдала за ней. Позади стояла Амалия, ехидно выглядывая из-за плеча Мадам. Мариса, не отрывая взгляда от владелицы «Илладии», сломала кисточку пополам и демонстративно швырнула щепки на пол. Резко развернувшись на каблуках, она скрылась в полутьме коридора, и лишь стук двери, что послышался спустя минуту, свидетельствовал о том, что Мариса Коффин покинула заведение Пруденс Эйвери.       Сорок минут настойчивых уговоров. Пятьдесят галлеонов сверху. И Марисе все-таки удалось убедить бармена Тома сдать ей комнату на пару дней. Однако то, что открылось за дверью ее временного пристанища, навряд ли можно было назвать уютной спальней. Или «неплохой комнатушкой», как выразился хозяин «Дырявого котла».       Это было маленькое помещение с пожелтевшими и выцветшими обоями, которые кое-где скручивались у потолка, а местами и вовсе сползли чуть ли не на середину стены. Узкая металлическая кровать была придвинута вплотную к подоконнику с очень пыльным окном. На кровати лежал какой-то ободранный грязный матрас, а сверху, сложенное четырехугольником, постельное белье. Подойдя ближе, Мариса отчетливо ощутила запах затхлости. Замечательно. Она заглянула в ванную комнату. И что она там ожидала увидеть после такой спальни? Старая обшарпанная ванна, желтоватая раковина и грязное зеркало с разводами и подтеками. Просто блеск. Хотя в сложившихся обстоятельствах могла ли она позволить себе что-то большее?       Мариса не знала наверняка: удалось ли ей хоть немного поспать этой ночью или нет? Поджав колени к груди и сжимая в руке семейное кольцо Коффинов, она несколько часов горько плакала. Вспоминала брата, их жизнь до смерти отца. Думала о будущем. Денег практически не осталось, а если она не сможет попасть в лавку Коффинов, то они и не появятся. Можно было бы продать магазин и получить за него кругленькую сумму. Вон Шайверетч пару раз обращался к отцу с подобным предложением. Вот только Шеймус Коффин, как истинный ирландец, был упрям до мозга и костей. Пускай они в те годы едва сводили концы с концами, пускай бизнес не шел. Неважно. Главное — сохранить его в память о предках. Именно это он неустанно и твердил единственному сыну и наследнику — Морану.       Кажется, Мариса, погруженная в собственные мысли, ненадолго забылась коротким сном. Но сколько это продлилось? Полчаса? Или пару часов? Начало светать. Она устало повернулась на бок и посмотрела в окно. Из-за плотного слоя пыли мало что можно было разглядеть. Снизу послышался звон бьющейся посуды, а затем крики и ругань. Тяжело вздохнув, девушка поднялась с неудобной постели и без особого энтузиазма направилась в ванную комнату.       Ей необходимо попасть в дом Коффинов. Вот только как? Мариса решила использовать заклинание, которому много лет назад обучал ее Моран втайне от Шеймуса. Оно требовало невероятной концентрации, отнимало уйму магических сил и энергии. Но удастся ли? Это темная ветвь магии. Опасная. С другой стороны, а что ей остается? Не станет же Мариса в самом деле обращаться в Аврорат с просьбой снять заклинание печати с входной двери их семейной лавки? Или станет? Можно было бы попытаться разыскать того аврора, который вел допрос вместе с Грюмом. В отличие от последнего, этот, с совершенно дурацкой фамилией, которую она так и не запомнила, был предельно вежлив. Даже Джоя вернул. Он не был похож ни на одного из тех псов Министерства, которых Марисе доводилось встречать. Хотя и значок аврора ему чести не делал.       Уже через четверть часа Мариса стояла на пороге собственного дома. Она отказалась от завтрака, который так настойчиво предлагал бармен Том. Делал он это, естественно, не по доброте душевной, а из жадного стремления вытянуть из постоялицы побольше денег. И хотя желудок давал о себе знать неприятными спазмами от соблазнительного запаха вафель с шоколадом, Мариса все же покинула «Дырявый котел» будучи голодной. Перво-наперво нужно было разобраться с заклинанием печати.       Девушка огляделась по сторонам. В такой ранний час Лютный всегда пустовал. Лавки открывали свои двери лишь ближе к полудню. А все самые мрачные дела велись только с наступлением сумерек. Что же, тем лучше для нее. Меньше внимания со стороны любопытных соседей. Из маленькой сумочки, на которую были наложены чары незримого расширения, Мариса вытащила блокнот в черном кожаном переплете. Сюда она записывала все формулы, заклинания, руны, рецепты зелий — все то, чему Моран обучал ее. Шеймус полагал, что Марисе не следует знать основы темной магии, он яростно оберегал дочь от этого. Забавно, и так думал владелец лавки в Лютном?       А Моран считал иначе. В такие мрачные времена беззащитная девушка могла стать легкой мишенью. Мариса должна уметь постоять за себя в минуту опасности. И потому втайне от отца он рассказывал младшей сестре обо всем, что узнавал от Шеймуса, от Шайверетча, к которому отец частенько направлял сына для того, чтобы тот набрался знаний в области зельеварения. Порой он пересказывал ей страницы из книг, которые с дозволения преподавателей Хогвартса брал из запретной секции. Моран жадно впитывал любые знания, а потом делился ими с Марисой. Брат лелеял мечту однажды заполучить экземпляр книги «Тайны наитемнейшего искусства». Этот фолиант Министерство стало изымать и уничтожать с началом активных действий Темного Лорда.       Мариса быстро пролистала блокнот до нужной страницы. Итак, вот оно. Нахмурившись, она принялась бормотать под нос слова на латыни и водить пальцем по аккуратно выведенным девичьим почерком строкам. Более сложного заклинания она еще не встречала. И никогда прежде ей не доводилось применять столь изощренную магию. Темную. В правую руку Мариса взяла волшебную палочку, в левой продолжала держать открытый на нужной странице блокнот. С каждым произнесенным словом, с каждым новым серебристым свечением кончика волшебной палочки Мариса чувствовала, как силы покидали ее. Сначала закружилась голова. Острая пульсирующая боль била в затылок. Стало невыносимо трудно стоять на ногах. А потом…       — Какого черта?! — завизжала Мариса.       Она не завершила заклинание. Вместо этого перед глазами все потемнело, тело как будто сдавили со всех сторон. Это было как… Как при трансгрессии. Она оказалась в небольшом закоулке между гостиницей старика Грэхэма и лавкой косметических средств Элеанор Лавуан. А перед ней стояли трое тучных мужчин, облаченные в темные мантии.       — Вы еще кто такие? — надменно фыркнула она. Голова по-прежнему кружилась.       — Ты же сестра Коффина, так? — один из незнакомцев вышел вперед, выпятив объемную грудь. Голос его — грубый, хриплый. А правая щека была рассечена красным воспаленным шрамом.       — Допустим, и что? — Мариса постаралась сильнее стиснуть волшебную палочку в правой руке. Черт, а где же блокнот? Неужели он выпал из рук при трансгрессии?       — Твой братец убил моего дядю, — сплюнул он, сделав еще шаг вперед. — Вот что.       Племянник Альберта Салли. Толстяк-Джереми, как его все называли в Лютном. Три года назад этот придурковатый тип все заглядывался на Марису, порой даже поджидал за углом лавки Коффинов. Вот только Моран быстро объяснил ему, что к чему. Когда они виделись последний раз, на лице Джереми не было этого отвратительного уродливого шрама.       — Это не смогли доказать даже псы из Министерства, — Мариса инстинктивно отступила на пару шагов. — От меня что вы хотите?       — Возмездия, — гаркнул его дружок, поравнявшись с Джереми. Третий, тот, что был поменьше ростом, стоял в стороне, все время как-то испуганно выглядывая за угол. Видимо, всего лишь пешка в руках этих двух остолопов.       И почему, спрашивается, второй день подряд Мариса попадает в какие-то глупые ситуации? Что за злой рок? Девушка хотела наколдовать невербальный Остолбеней, но бесполезно. Она истратила слишком много магических сил на попытки снять заклинание печати с двери лавки Коффинов. Палочка не слушалась. В таком состоянии она едва бы смогла наколдовать Левиосу. Засада. Волшебница, временно оставшаяся без магии, в западне. Неужели придется отбиваться от этих головорезов грязным магловским способом? Или натравить на них Джоя?       — Экспеллиармус.       Прозвучал уверенный голос, когда Мариса потянулась к карману плаща, чтобы достать питомца. Голос, который не принадлежал ни Марисе, ни ее обидчикам.       Это был он. Аврор с совершенно идиотской фамилией. В левой руке мужчина держал только что выбитую палочку коротышки, что до этого выглядывал за угол, а теперь начал трусливо пятиться назад. Хорошего же себе Джереми отыскал прихвостня. Не сумел разглядеть в проходящем мимо волшебнике министерского пса.       — А ты еще кто такой? — хрипло произнес Джереми и грубо отпихнул от себя того третьего, который умудрился натолкнуться на него. — Дэвин, какой же ты остолоп.       — Господа, я бы советовал вам поскорее убраться, — усмехнулся аврор, блеснув золотым значком. Джереми и его шайка не произнесли ни слова. Три хлопка трансгрессии, и словно бы их и вовсе не было. Растворились в воздухе. — Мисс Коффин, с вами все в порядке? — учтиво поинтересовался он.       — Как вас там… Что вы наделали? — недовольно проворчала Мариса, прислонившись плечом к холодной каменной стене. Лучше не становилось.       — Гейбриел Силверсливз, — напомнил аврор. — И полагаю, я спас вашу жизнь, — тягучим голосом произнес мужчина.       — Я об этом не просила, — она горделиво вздернула подбородок. Голова продолжала кружиться. Черт бы побрал этого Джереми. Не дал завершить заклинание. А теперь что? — В помощи вашей не нуждаюсь, — фыркнув, добавила девушка.       На самом деле Мариса не собиралась грубить ему. Ведь еще утром она хотела обратиться к этому аврору за помощью. Но все произошло так спонтанно. На нее и без того косо посматривали соседи. Узнай они от Толстяка-Джереми, что девушка поддерживает отношения с псами Министерства, ее просто с позором выдворят из Лютного. И продать магазин получится лишь за бесценок. А уж Шайверетч точно этого не упустит. А как на эти гроши она будет существовать всю оставшуюся жизнь?       Прекрасно понимая, что сил на трансгрессию не хватит, Мариса решила вернуться к лавке Коффинов пешком. Тут всего лишь четыре дома пройти. Мелочь. Но, как оказалось, даже идти она могла с большим трудом. Сделав всего два шага, она вдруг покачнулась и начала заваливаться набок. Перед глазами все поплыло. И в следующее мгновение Гейбриел оказался слишком близко. Он подхватил Марису под локоть и, нахмурившись, окинул ее беглым взглядом. Он был настолько близко, что девушка явственно ощутила тонкий аромат его одеколона. Дожили вот. Не хватало, чтобы кто-нибудь увидел, как она обнимается с аврором в закоулках Лютного. Мариса резко отпихнула Силверсливза от себя.       — Я же сказала, что не нуждаюсь в вашей помощи, — процедила она сквозь зубы.       — Как скажете, мисс Коффин, — все так же спокойно отозвался аврор. Но он не ушел, не оставил ее. Нет. Лишь отступил на полшага назад. — Это не было похоже на дружескую беседу. Кто эти люди?       — Это просто Толстяк-Джереми с двумя придурками, — Мариса встряхнула головой. — Вы можете идти по своим делам, сэр, — неуверенной поступью она двинулась вперед.       — Вы позволите вас проводить?       Что за напасть? Какой надоедливый тип. А ведь на допросе он показался ей абсолютно адекватным.       Остановившись, Мариса нахмурилась и бросила недоверчивый взгляд в его сторону. Доведись им встретиться в другой жизни, она бы, вероятно, сочла его симпатичным. Высокий, крепко сложенный и, вне всяких сомнений, уверенный в себе молодой мужчина. Волосы — темные и чуть вьющиеся. Глаза холодного серого цвета. Лицо же Гейбриела Силверсливза — воплощение идеального греческого профиля. Четко очерченные скулы, подбородок. Точеный прямой нос. У Морана вот, наоборот, он был большим и с горбинкой. Оттого Мариса частенько подшучивала над старшим братом, сравнивая его с каргой. Разве что зеленым он не был. Да, Гейбриел определенно был красив. И лишь один недостаток портил все впечатление — значок аврора.       Но в этой жизни они стояли по разные стороны. Пока Силверсливз вылавливал сторонников Волан-де-Морта, отправлял Пожирателей смерти в сырые камеры Азкабана, семья Марисы поддерживала Темного Лорда, разделяла его великие замыслы. Но лишь поначалу. Он искал способы обрести бессмертие и могущество и прибегал к любым методам. Некромантия — одна из тех до конца не изученных ветвей магии, а потому опаснее прочих. Так кто, если не Шеймус Коффин смог бы оказать содействие Темному Лорду в его честолюбивом и абсолютно диком стремлении подчинить себе время и жизнь?       Тем летом, перед последним годом обучения в Хогвартсе, этот страшный волшебник нередко бывал в доме Коффинов. В такие вечера отец запрещал Марисе спускаться вниз. Но разве может что-то остановить любопытство, присущее почти каждому человеку ее возраста? Всякий раз, прячась в тени мрачного коридора, она подглядывала за происходящим на первом этаже через тонкие резные балясины. Она не понимала практически ничего из того, что обсуждали мужчины. Но ее поражало, что с каждым новым появлением Темный Лорд все больше утрачивал человеческие черты, медленно превращаясь в змееподобное чудовище. Это было дико.       А один из таких вечеров закончился смертью Шеймуса. Темный Лорд, снова придя в их дом, без капли сожаления или сострадания пронзил отца смертоносным зеленым лучом. Авада Кедавра. Страшное заклинание. Непростительное. Раздирающее душу волшебника ядовитыми когтями огромных невидимых животных…       — Мисс Коффин? — Гейбриел коснулся ее плеча. — С вами все в порядке?       — Да, — сдержанно кивнула Мариса. Она снова встряхнула головой, словно отбрасывала прочь воспоминания об отце и том страшном вечере.       — У вас болезненный вид, — он окинул ее хмурым взглядом.       — Я просто не завтракала, — отмахнулась она. Надо было как можно скорее отвязаться от этого типа, пока их беседа не стала достоянием всего Лютного.       — Тогда, быть может, позволите вас угостить? — на лице аврора появилась тень улыбки.       — Что вы от меня хотите? — хмыкнула девушка, скрестив руки на груди. — Вы ведь не просто так оказались в Лютном, — подозрительно сощурив глаза, она ткнула указательным пальцем Гейбриела в грудь. — Вы за мной следите?       — Я готов ответить на все ваши вопросы, если вы позволите угостить вас, мисс Коффин, — безапелляционно заявил он и протянул ей ладонь. — Вам хватит сил, чтобы трансгрессировать?       — Вы же не отстанете от меня? — с тяжелым вздохом поинтересовалась Мариса.       — Я не уверен, что вашим соседям понравится, если авроры будут так часто наведываться к вам. Это вызовет много неприятных слухов. Уверен, вы не хотите этого допустить.       — Мерлин, — полушепотом произнесла она. — И как слизеринца занесло в Министерство?       — С чего вы взяли, что я выпускник Слизерина? — хмыкнул Гейбриел.       — Такой изощренный шантажист точно должен был носить семь лет серебристо-зеленый галстук, — усмехнулась Мариса.       — Вы ошибаетесь, — он склонил голову набок. — Так что?       — Ваша взяла, — она недовольно цокнула языком и вложила руку в его ладонь.       В то же мгновение закоулок между гостиницей Грэхэма и лавкой косметических средств Элеанор Лавуан растворился в темной дымке. Буквально через секунду они оказались в тупиковом узком переулке между двумя высокими кирпичными зданиями. Мариса, нахмурившись, начала размышлять о том, не совершила ли она глупость, ввязавшись в эту непонятного рода авантюру. Да еще и с аврором. А вдруг этот тип задумал упрятать ее в Азкабан? Хотя эти красные кирпичные стены совершенно не напоминали каменную треугольную башню в Северном океане.       Гейбриел уверенно двинулся по узкому проулку, девушка молчаливо проследовала за ним. Судя по шуму и непонятному гулу, они находились совсем недалеко от Каркитского рынка. Но как же она ошибалась. Стоило им только выйти на улицу, Мариса поняла: Силверсливз притащил ее в магловскую часть Лондона. На ее лице застыло удивительное выражение: смесь ужаса и презрения.       — Куда вы меня притащили? — чуть ли не прошипела Мариса, вцепившись в предплечье Силверсливза.       — Мисс Коффин, я не могу появиться в вашем обществе в каком-нибудь заведении Косой аллеи. И в «Белую виверну» нам не прийти вместе. Так где же мы можем спокойно обсудить все вопросы без любопытных и удивленных взглядов?       Мариса изумленно уставилась на него. Мордред. Ну и безумец. А ведь еще позавчера казался вполне адекватным.       — Вы еще и маглолюб, — проворчала она в ответ. — Надеюсь, они хоть вкусно готовят.       — Поверьте, мисс Коффин, вам понравится, — усмехнувшись, заверил ее Гейбриел и начал переходить дорогу.       — Сильно сомневаюсь, — буркнула Мариса, но все же быстрым шагом последовала за аврором.       Они остановились у заведения с невероятно нелепым названием — «У матушки Джо». Скептически изогнув бровь, Мариса начала разглядывать вывеску. И зачем она только согласилась за ним пойти? Гейбриел стоял на пороге, вежливо распахнув перед ней дверь.       — Мисс Коффин? — позвал он.       — Вы абсолютно ненормальный, — отозвалась Мариса, проходя внутрь.       На самом деле, кофейня оказалась довольно-таки милой. Это было заведение с небольшим, но весьма уютным залом: круглые столы, накрытые белоснежными скатертями, стояли рядами; стулья простенькие; обои салатового цвета; на стенах же висели различные картины, полные нежных, пастельных оттенков. Здесь царила теплая, деревенская атмосфера. Было тихо и спокойно. В такой ранний час кофейня почти пустовала, лишь два стола у окна занимали две пары. Но даже гул их приглушенных разговоров не нарушал эту тишину.       — Добрый день, — вежливо произнесла миловидная девчушка. Судя по ослепительно белому переднику, официантка. — Предпочитаете сесть у окна или в центре зала?       — А можем мы занять вон тот столик? — кивком головы Гейбриел указал на тот, что стоял в углу зала. В отдалении от остальных.       — Если желаете, — все с той же улыбкой отозвалась она.       Официантка и гости двинулись к нужному столу. Гейбриел, как истинный джентльмен, отодвинул перед Марисой стул, чем заслужил мимолетный недоверчивый взгляд. Девушка положила перед гостями какие-то цветные картонки и упорхнула к посетителям у окна.       Мариса с ужасом пробегала глазами по строкам. Половина из этих названий ей были неизвестны. Никогда прежде ей не доводилось бывать в магловском кафе, а уж тем более завтракать. Даже сбежав в Шотландию, она поселилась в Айрондейле, небольшом поселении к югу от Фелдкрофта, населенном исключительно магами. Наверное, сейчас со стороны Мариса выглядела чудаковато.       — Может, начнете уже задавать ваши вопросы? — как-то неуверенно спросила она, отложив в сторону картонку.       — Это было бы крайне неприлично с моей стороны, — усмехнулся Гейбриел. — Сначала вам следует позавтракать.       — Начинайте, — Мариса махнула рукой и откинулась на спинку стула.       — Вы что-нибудь выбрали? — он не отрывал взгляда от своей картонки.       — Вы меня сюда притащили, вам и выбирать.       Словно из ниоткуда появилась официантка. Вооружившись блокнотом и ручкой, она уставилась на них.       — Пожалуй, мы остановимся на вафлях с шоколадом, — задумчиво произнес Гейбриел, все еще разглядывая картонку. — И, будьте любезны, принесите нам чай. — Девчушка старательно записывала все за ним.       Желудок Марисы снова свело от неприятного спазма. Она вспомнила тот запах, который царил этим утром в «Дырявом котле». Что же, и все-таки ей доведется сегодня отведать вафли с шоколадом. И не придется потратить на это ни одного кната. Везение ли?       — Спасибо, сэр, — кивнула официантка, закончив записывать. Она забрала со стола цветные картонки. Мариса подозрительно нахмурилась. Интересно, зачем она их убирает, если сама же дала при входе? — Мадам, — девчушка бросила беглый взгляд на гостью и снова упорхнула.       — И частенько вы бываете в таких заведениях? — поинтересовалась Мариса, любопытно оглядевшись по сторонам.       — Мне нравится порой приходить в эту часть Лондона. Здесь нет всех тех ужасов нашего мира.       — А зачем вы заявились в Лютный сегодня? — не унималась она.       — Искал вас, мисс Коффин. Я видел, как эти люди схватили вас на пороге лавки. Но я не предполагал, что они додумаются трансгрессировать всего за четыре дома.       — Это же Толстяк-Джереми, — усмехнулась Мариса. — Обделен даже умом, — она замолчала на мгновение. — А зачем вы искали меня?       — Хотел поговорить, — пожал плечами Гейбриел.       — И о чем же?       — Вы не хотите сначала позавтракать, а уже затем задавать вопросы? — он внимательно посмотрел на Марису.       — Предпочитаю вести беседы до завтрака.       — А я после.       Они снова замолчали, потому как в этот момент официантка принесла на круглом подносе две большие тарелки с, судя по запаху, аппетитными вафлями, небольшой пузатый чайник цвета какао с молоком и в тон ему ему две чашки.       — Благодарю, — кивнул Гейбриел. — Приятного аппетита, мисс Коффин, — улыбнулся он, когда официантка ушла.       Аврор налил чай спутнице и себе. Мариса так и сидела сложив руки на груди. И хотя соблазнительный запах горячих вафель искушал ее, она продолжала смотреть на Гейбриела.       — Неужели вы полагаете, что я задумал вас отравить в заведении под названием «У матушки Джо»? — снова усмехнулся мужчина.       — Я не понимаю, зачем я здесь, — фыркнула Мариса.       — Я пригласил вас разделить вместе завтрак.       — Зачем?       — Есть несколько вопросов.       — Так вызвали бы к себе в Министерство, — издала надменный смешок девушка.       — Думал, что в иной обстановке вы будете более сговорчивой, — пожал плечами Гейбриел.       — И какие у вас вопросы?       — Что вы знаете о некроманте?       — Мы уже обсуждали это с вами, — вздохнула Мариса. — Помните? Аврорат, наручники на моих руках? — она подняла руки вверх. Как он и обещал, на запястьях не осталось и следа от сдерживающей магии этих оков. — Я ничего не знаю об этом треклятом некроманте.       — Но почему-то все в этом деле ведет к вашему брату.       — На что вы намекаете? — взвилась Мариса.       — Ритуалы прекратились с его смертью. Вам не кажется это странным?       — Вы притащились в Лютный, утянули меня в эту прогнившую магловскую дыру, чтобы оскорбить мою семью? — от злости она подскочила на ноги. Другие посетители с интересом уставились на них.       — Сядьте, мисс Коффин, — устало вздохнул Гейбриел. — На нас же смотрят.       Воспользовавшись случаем и тем, что Мариса закрывала спиной Силверсливза от других столов, он вытащил волшебную палочку и, несколько раз рассекая воздух, наложил заглушающие чары. Теперь маглы будут думать, что они просто шепчутся. Им ничего не услышать, даже если они будут сидеть за соседним столом.       — Я хочу понять, почему все ведет к Морану Коффину, — продолжил Гейбриел, когда Мариса вернулась на место. — Вы утверждаете, что ваш брат не делал этого. Тогда кто? Кто, по-вашему, мог подставить его?       — После смерти отца отношение окружающих к нам резко изменилось, — немного погодя, ответила она. — Никто не хотел быть уличенным в дружбе с теми, кого Темный Лорд проклял, — Мариса горько усмехнулась. — Он посчитал отца лжецом и убил его, — девушка поджала губы, стараясь не заплакать. Вот еще. Не станет она так унижаться перед этим псом из Министерства. — Нас с Мораном никто не поддержал, нас презирали. Поверьте, после смерти отца количество врагов нашей семьи только увеличилось вдвое.       — У вас нет даже предположений?       — Никаких, — покачала головой Мариса.       — Это плохо, — задумчиво протянул Гейбриел. — В этом деле даже не за что зацепиться.       — А с каких пор Министерство интересуется смертями в Лютном?       — Помимо Альберта Салли, Флоренс Керквуд, Лукаса Додуэлла был убит один аврор.       — В «Ежедневном пророке» об этом не писали, — задумчиво хмыкнула Мариса.       — Министерство придерживает эту информацию.       — Чтобы не посеять панику, — догадалась она. — Как и всегда.       — Наш мир еще не оправился от войны с Волан-де-Мортом.       — Называете его по имени? Не боитесь?       — Чего? — снисходительно улыбнулся Гейбриел. — Он умер. Все закончилось.       — Вы же сами не верите в это, — Мариса наклонилась вперед. В ее глазах заплясали лукавые огоньки. — Неужели думаете, что такой могущественный волшебник погиб, пытаясь убить беспомощного ребенка?       — Давайте все-таки отвлечемся от предположений того, что произошло в Годриковой Впадине, и вернемся к вопросам о некроманте.       — Мне нечего вам сказать, — Мариса пожала плечами. — Я не знаю, кто это. Не могу даже предположить. И никто в Лютном. Но всем, однозначно, страшно.       — Тогда, мисс Коффин, если у вас нет ответов на мои вопросы, предлагаю вам все-таки приступить к завтраку, пока он не заледенел, — Гейбриел кивком головы указал на тарелку перед ней.       Мариса все же решила послушаться его совета. Уж больно сильно урчал от голода ее живот. И несмотря на врожденное предубеждение перед всем магловским, вафли оказались вкусными. И были бы еще вкуснее, если бы не успели остыть к тому моменту, когда она начала завтракать.       Это было так странно. Она сидела в магловском кафе за одним столом с аврором. И завтракала вафлями. Мерлин, видели бы ее отец или брат. Они бы наверняка упекли Марису в отделение душевнобольных в Больнице Святого Мунго. Никто из Лютного никогда бы не опустился до такого. Но был ли у нее иной выбор?       Уже меньше чем через час они, закончив с завтраком, вернулись в тот проулок между двумя высокими кирпичными домами.       — Что дальше? — спросила Мариса.       — Я направлюсь в Министерство. А вы, полагаю, отправитесь домой?       — Да, — сдавленно улыбнулась девушка. Она так и не сказала аврору про заклинание печати на двери их лавки. А стоило ли?       — Если вдруг вам понадобится помощь, мисс Коффин, это мой адрес, — мужчина взмахнул палочкой, и в воздухе появился маленький листок бумаги, на котором мелким почерком были написаны номер квартиры, дом и улица.       — Не думаю, что мне это понадобится, — усмехнулась она, все же убирая листок в карман плаща. — Если вы найдете некроманта, вы сообщите мне? — спросила девушка чуть погодя.       — Только после того, как Министерство позволит обнародовать детали этого дела.       — Хотите предать этого ублюдка справедливому суду Визенгамота?       — Таков закон.       — Некромант нарушил все законы магии, не думаю, что будет справедливо отправить его в Азкабан.       — Если такое решение примет суд, — ответил Гейбриел.       Они снова замолчали. Мариса внимательно посмотрела на аврора. Нет, он точно не носил все семь лет серебристо-зеленый галстук. Слишком правильный. Такие скучные зануды учатся лишь на Гриффиндоре.       — Мне пора, мисс Коффин, — прервал затянувшееся молчание Силверсливз. — Был рад встрече, — он подал ей руку, которую девушка неуверенно пожала в ответ.       А после Гейбриел отошел на два шага назад и трансгрессировал, растворившись в воздухе. Мариса еще несколько минут задумчиво смотрела на красную кирпичную стену, у которой еще мгновение назад стоял аврор. Ну и денек. Магловское кафе и завтрак с этим чудаком. Встреча с Джереми и…       — Борода Мерлина! — воскликнула Мариса и спешно трансгрессировала.       С шумным хлопком она оказалась на пороге лавки Коффинов. Как она того и боялась, тетради с бесценными знаниями Морана нигде не было.