Потерянные крылья

Ротшильд очень устал. Хоть начинать бизнес и путь во власть приходилось не совсем с нуля, но все равно здесь было не то, что в спокойной Японии, где все и так благоговели и пресмыкались перед ним. Рот скинул пиджак, галстук. Расстегнул воротник голубой шелковой рубашки. Секретарь принес коробку с заказом и застыл в ожидании. — Ты пока свободен, через час жду отчёт по делам Голд-Син, — бросил мужчина, забрал коробку и пошел расслабляться. И вот он, подвал. Охрана встала по стойке смирно, а Стейс немного полюбовался через панорамное бронестекло на двух вытянувшихся по струнке молодых мужчин. Ястреб прикрыл глаза и дышал тяжело. Его подлечили, выглядел бандит весьма неплохо. Второй был внешне спокоен, и внимательно вглядывался в стекло, казалось, прямо в глаза Ротшильда. Стейс вытащил заказ из коробки, взял плётку и отправился к своим игрушкам. Эл сразу подобрался, когда увидел высокого, хоть и ниже его, спортивного, несмотря на возраст, миллионера. Но, что он мог? Стейс улыбнулся радостно. — Добрый вечер, ребятки. У меня подарочек для того, кто уже поработал во благо моего хорошего настроения, — миллионер направился к Ястребу, готовя ошейник, широкий, металлический, на механическом замке. «Это было неизбежно, — подумал Ястреб, поморщился, — голос этой свиньи словно наждаком по ушам! Радостный, сука». Когда же он увидел, что миллионер держит в руках, дыхание тут же перехватило. Это было явно не украшение, в нём скрывалось что-то опасное. — Что это? Где мы, Ротшильд? Но тот лишь скалил свои белоснежные зубы, укомплектованные винирами. Он наслаждался беспомощностью пленников. Он ждал, ждал долго, и не станет так быстро от них избавляться. Ястреб приготовился к худшему… Ротшильда забавляла эта непокорность, и желание Ястреба делать вид, что что-то от него зависит. Подойдя ближе, он ткнул парня в солнечное сплетение и когда тот согнулся, задыхаясь, быстро защелкнул ошейник. Просунул палец под шершавый пластик внутреннего покрытия. Ошейник сел плотно, но не так, чтобы душить. — Ну как, нравится украшение? — Ты, садист ненормальный, в курсе, что ты наделал делов на пару пожизненных? — голос Эла зазвенел металлом, а глаза излучали холодную ненависть. — Ой, такой же хочешь? — и тебе подарю, электрончик, если будешь послушным мальчиком. Но сперва, расскажу, что это за штучка. Ротшильд отошёл на безопасное расстояние и достал из кармана пульт. Нажал на кнопку, цепь Эла поползла вверх. Герой, стиснув зубы от резкой боли подтянулся, и перехватил звенья ладонями, снимая нагрузку с запястий. — О как. Ну посмотрим, сколько ты так провисишь. — ухмыльнулся Ротшильд. Снова нажал, и Ястребова цепь так же поползла вверх. Не успел Ястреб отдышаться от удара, как в глазах заблестели искры. «Мало мне было его побоев там, в лаборатории, так теперь ещё и задушить меня вздумал?!» Но не ошейник заставил Ястреба хватать ртом воздух, а резкая боль в руках. Стейс поднял парней достаточно высоко, чтобы ноги перестали касаться пола. Кейго видел, как Эл перенёс нагрузку, ухватившись руками за звенья. Но у Кейго больше не было сил. Он едва держался в сознании. Кажется ещё немного, и снова провалится в забытьё. — Что тебе надо Стейс? Пришёл полюбоваться? К чему этот маскарад, раз мы все равно здесь надолго, посвяти нас в свои коварные извращённые мысли, — снова прошипел Ястреб, находясь в воздухе на приличном расстоянии от пола. «А можно заменить руки? Эти в ахуе». — Обязательно посвящу, сладкий. На этой фразе Эл фыркнул и сузил глаза. А Стейс спустил цепь Ястреба до пола. Но близко не подходил. — Этот ошейник — двести грамм взрывчатки. Ротшильд нажал на кольцо на мизинце. На ошейнике замигали две зелёные лампочки. — Пока огни зеленые, нечего беспокоиться. Как только они станут красными, — Стейс снова нажал на кольцо, — ошейник взорвется через пятнадцать секунд. Огоньки на ошейнике стали красными. — Нет! — крикнул Эл, он не мог сдержаться от нахлынувшего ужаса, а Ротшильд улыбался. «Судя по его манере общения, он не передумал насчёт своих намерений… Это плохо» — думал Кейго, пока Ротшильд рассказывал как устроен ошейник и попеременно нажимал на кнопку в колечке на своем пальце — крылатый успел десять раз помолиться, получить три инсульта и кажется поседеть. Кажется, в этот момент пропала вся боль. Остался лишь животный страх. Парень слышал, как запищали датчики на ошейнике, видел, как ухмыляется Стейс и как Эл бьется, желая выбраться. А что мог он? Ястреб мог только ждать… Когда он мысленно отсчитал десять миганий, то зажмурился и задержал дыхание. «Возможно, это всё…» Ротшильд нажал на кольцо на тринадцатой секунде. — Сука, сука блять, чтоб ты сдох, это уже не пожизненное, это высшая мера! — прошипел Эл, перехватывая цепь, — что тебе надо?! — А вот это, милый, ты и сам понял, думаю. Ротшильд направился к Элу. Тот снова подобрался. В голове созрел план. Сейчас Стейс подойдёт, Эл подтянется, обхватит ногами его шею, крутанёт, и когда тот потеряет сознание (а может и жизнь) сильно пнёт его в сторону Ястреба, тот деактивирует кольцо, нашарит пульт в штанах, а дальше по обстоятельствам, главное, убить суку миллионера. Стейс ухмыльнулся. Вторая игрушка опаснее первой. Но это интереснее. Остановившись на безопасном расстоянии, миллионер сказал. — Сейчас ты перестанешь строить планы, и будешь слушаться, как овечка пастуха. Эл сдержался и промолчал. — Вот, молодец. Уже начал понимать? — Что? — ехидно поинтересовался Эл. Руки уже начали уставать, и скоро наступит момент, когда он повиснет на цепи. А наручники врежутся в кожу так, что мало не покажется. — А то, что вон за той стеной, сидит мой человек, который тоже может нажать на кнопку. Давай, Ленни. Огоньки на шее Яса снова замигали красным. Он замер. Эл забыл дышать и закаменел весь. — И у тебя будет уже одиннадцать секунд прочитать молитву о его душе, понял теперь? Итак. Обещаешь быть послушным? — Ссука. Какая же ты сука, — прошипел Эл сквозь сжатые зубы, — выруби ошейник, тварь! — От тебя зависит, милый. Шесть, пять, четыре… — Обещаю! — крикнул Эл, и зажмурился, в ожидании самого страшного. Но, было тихо. А потом он открыл глаза, Стейс стоял совсем близко. Так, что дыхание ощущалось на обнаженной коже. — Наконец до нас дошло… Ротшильд улыбнулся, глядя в потемневшие глаза героя. Он положил ладонь на голую грудь парня, покрутил проколотый сосок. Потом принялся оглаживать все тело, по-хозяйски, словно у боевого пса мышцы проверял. Эл дрожал от ненависти и отвращения, от ощущения чужих рук на коже, нагло щупавших везде, возникало ощущение, что его мажут вонючей грязью. В его голове Ротшильд уже раз сто сдох сотней разных способов. Но Шторм молчал. Только перехватил ещё раз цепь ослабевшими от недостатка крови и усталости пальцами. Рот, заметив это, обнял героя за пояс и с силой дёрнул вниз. Элу показалось, что руки оторвались. Боль ослепила, он закричал и посмотрел наверх, все было на месте, но, из-под железок потекла кровь. — Какая же ты тварь, чтоб ты сдох! — Все там будем, — философски заявил миллионер и вытащил из-за пояса плётку. — А теперь, я накажу тебя. А-то что, дружок твой битый, а ты ещё нет. Ротшильд размахнулся и красная полоса перечеркнула грудь. — А ты, Ястреб, будешь считать. Ровно тридцать, пока. Если собьешься, плюс пять ударов. Если откажешься, плюс пять ударов. А это был нулевой. Начинай. Эл глубоко вздохнул, и попытался расслабиться. Он читал где-то, что так менее больно. Но как расслабиться, когда руки горят так, что он едва сдерживался чтобы не кричать и не просить прекратить мучения… Сердце Ястреба тоже бешено колотилось, воздуха не хватало, словно они попали в открытый космос. Поднялись на ту высоту, с которой видимо уже не спустятся. Кровь, стекавшая по предплечьям, откинула все обиды на Эла. Теперь он хотел разорвать тварь Стейса на мелкие части, задушить его же игрушками, разрушить его жизнь, как он поступает с ними сейчас. «Но если я хочу по-настоящему помочь Элу…» — Раз! Эл услышал голос Ястреба через шум крови в ушах, и новая боль обожгла спину, потом ещё и ещё. Он смотрел в яркий квадрат светильника на потолке и хотел потерять сознание. В чертовых фильмах все теряют сознание! Почему же?.. — Десять… — Ааааааа! — как ни старался Эл не доставлять палачу ни капли лишнего удовольствия, но одна боль наслаивалась на другую, и каждый следующий удар был все невыносимее. — Попросишь пощады, прекращу… — сказал Ротшильд, но Эл не слышал, он закусил губу, чтобы отвлечься, шептал про себя отвлекающие фразы… — Гордый… Отлично! — размахнувшись ещё сильнее, Стейс рассёк кожу на груди героя. Эл снова вскрикнул, и уже не мог молча переносить новые удары. Когда удар пришелся точно в пах, он закричал так, что захлебнулся криком, закашлялся, его едва не вырвало, а перед глазами заплясали искры, предвестники беспамятства. — Тридцать! — Что? Уже? Я ещё не запыхался даже. — сказал миллионер прищурившись, — Молодец, хорошо считал. Стейс подошёл к Ястребу, всматриваясь в жёлтые глаза. Ему было интересно, насколько тесная связь у этой парочки, и на что они ещё пойдут, чтобы «спасти» друг друга. — Так и быть, пока оставлю вас. Эй, Электрон, кончай стонать, благодари своего друга, что так хорошо считал. И да, он начинал орать на двадцать пятом, не раньше. Ротшильд вышел, кратко проинструктировал охрану и умиротворенный, пошёл отдыхать. «Он не человек. Он даже не монстр. Он само воплощение зла!» — у Кейго не хватало ни слов ни эмоций, чтобы описать все чувства происходящие с ним в тот момент. Он видел, как его друга рассекала плеть, как кровь стекала по обнажённому телу, на коже расцветали всё новые и новые следы побоев. Его голос дрожал от каждой цифры, а последняя стала роковой. Но, Стейс ушёл. Оставил их в покое. Не успел Кейго подумать, как цепи ослабли и парни рухнули вниз. Кейго больно ударился боком об пол, но и не думал ныть. Тут же подорвался к Элу. В этот раз ему везло, герой упал близко. Парень подтянул его к себе, что бы тот не валялся на полу как тряпка и стал держать так. С рук стекала кровь, по всему исхлестанному торсу расцветали сине-багровые полосы. Полный ужаса и и гнева, Кейго зыркнул в зеркальную стену их новой тюрьмы и проорал куда-то в пустоту. — ТЫ УБЛЮДОК СТЕЙС! СЛЫШИШЬ? ЧЁРТОВА ТЫ ТВАРЬ! Выплеснув наружу гнев, он снова повернулся к Элу. Боль уже не была такой оглушающей, Эл уже мог соображать. Он слышал, как кричал Ястреб, и это было и хорошо и грустно одновременно. — Он это специально, Яс. Специально так с нами, потому что… знает, что я… не могу убить. Не знаю, что делать. Эл не выдержал напряжения, к такому он точно не был готов, этот чёртов ошейник! Лучше бы просто Рот его замучал без вот этого всего, но мерзавец точно знал, как сделать по-настоящему больно. Эл уткнулся в ноги Ястребу и расплакался, как бывало, плакал Хёку, от бессилия и непонимания как дальше быть. — Боюсь, мы сейчас ничего не можем сделать… — не было смысла таить от Шторма правду или постараться поддержать, успокоить, сказать, что они выберутся. Правда и так была очевидна. Она резала глаза. Больше они не проронили ни слова. Кейго положил голову на голову героя и просто стал смотреть на порезы. «Если Стейс хочет с нами поиграть, то он не даст умереть Элу от кровопотери или инфекции, кто-то должен его подлатать?» его мысли словно прослушивали. Потому что дверь распахнулась. В проёме стоял мужчина в халате, в руке у него был чемоданчик. «Это аптечка. Он доктор!» Перед тем как док вошёл, охранник громко крикнул через плечо врача. — Только дернетесь — я вас прикончу. На это Ястреб лишь прорычал. Док подошёл и аккуратно присел напротив. Опасаясь, словно диких зверей, он поставил перед собой руки и проговорил. — Спокойно. Я ему помогу. «Ястреб не стал возражать. Передал практически бессознательного героя в руки профессионала. Он достал спирт, намочил ватный шарик и стал проходиться по ранам. Эл шипел и вздрагивал от каждого касания. Ястреб помнил эту боль. Хотел поддержать. Но Эл решил за него, он ухватил руку Ястреба и сжимал каждый раз, когда док прикасался к ранам. — Наручники с вас не снимут. Поэтому у меня нет выбора. Извини. Он залил содержимое флакона прямо под железные оковы. Эл согнулся, как креветка, утыкаясь головой Кейго в ногу, жарко дышал, кусал губы, давя стоны. На этом доктор закончил. — Он поправится. — Док! Мужчина выдохнул и обернулся. — Я ничем не могу вам помочь, господа. Прошу меня простить. Врач ушел, аккуратно прикрыв дверь. Кейго смотрел широко распахнутыми глазами. «Он понял меня… А я понял его». Не было даже смысла просить о помощи, спрашивать почему? Зачем он работал на такого урода. Все было яснее ясного неба за стенами их тюрьмы — деньги. В этом мире все решали деньги. Боль от ран стихала и Эл поплелся к раковине. Смыть остатки крови, напиться воды. Морщась и шипя, он думал, как же он дошел до жизни такой, на цепи, в подвале, как собака. А ведь Яс так уже давно. Душевная боль пересиливала физическую, но от воды стало холодно, Эл замерз. — Эй, полотенца не полагаются в вашем отеле? — крикнул герой в зеркальную стену. Ожидаемо, ничего не произошло. Притрагиваться к поврежденной коже было больно. Эл постарался задействовать причуду, и снова не вышло. Тогда он прошлёпал к Ястребу. — Не представляю, как ты это выносил. Он также обращался с тобой… Блять. «Откуда он берёт силы? Я оклемался только через пару часов после подобного». — Бывало и хуже. — Ястреб так же поднялся и только сейчас решил рассмотреть… Ну, ощутить скорее, новое своё украшение. Снаружи оно было покрыто металлом, а внутри на шею давили мелкие шипы, упирающиеся в кожу, если сильно наклонять голову. Но в целом, не смертельно. Снять его, судя по всему, возможности не представлялось, только если вместе с головой. «А что, я слышал цыплята могут бегать без головы где-то сутки». — По крайней мере, сегодня быстро. Обычно он приходил выпустить пар и пропадал до следующего дня. Если я не потерялся во времени. Эл тяжёлым взглядом посмотрел на ошейник, подошёл к Ястребу. — Хуже? Блять. Как? Боги, как ты жив остался… Парень сел на пол, чтобы немного согреться, обхватил колени скованными руками. Ястреб не смог ответить на этот вопрос. Нет, просто не хотел. По сути, он уже умер один раз. «Ладно, сейчас не стоит винить его. Мы оба попали в неприятности. Нет, неприятности это маленькие проблемы. А мы полностью в дерьме. Значит единственная светлая полоса, это-то, что я теперь не один. Я не делал такого раньше, но мы должны поддержать друг друга. К тому же. Его я знаю достаточно долго, чтобы позволить себе подобное, по отношению к нему». Кейго сел рядом, так близко, насколько позволяли кандалы, согнул одну ногу в колене и положил на него руку. — Он не убьёт нас. Быть может, мы ещё что-нибудь придумаем. Верно, герой? — Верно… Только герой оказался неудачником. Зубы уже стучали, почему-то было так холодно, и Эл встал, хотел размяться, но первое же движение снова обожгло болью. Он судорожно вздохнул, и чтоб отвлечься, подошёл к Ястребу. Захотелось обнять его и запустить пальцы в золотистую шевелюру и на коленях просить прощения за цепочку круглых шрамов, от автоматной очереди, пересекавших грудь. Но здесь, в беспощадном свете тюрьмы, где их видели и слышали, он промолчал. Осмотрел ошейник, снова призвал причуду — глухо. Длины цепи как раз хватило, чтобы прикоснуться к ошейнику. Шторм протянул руки, чтобы потрогать застёжку, но, зазвенела цепь и вскоре Эл снова повис, не доставая ногами пола. — Блять, суки вы ебучие, садисты уебки, чтоб вас так же, твари, ааааа!!! Было ещё больнее, чем в первый раз, Эл хотел снова ухватить цепь, но руки так болели, что слезы брызнули из глаз. «Ротшильд, сука, я тебя блять, так же подвешу, тварь!» Эл закрыл глаза, по рукам снова побежала кровь, он тяжело дышал, затошнило. «Да сколько же можно!» Ястребу тоже укоротили цепь, но не подвесили, а лишь приподняли руки на уровень шеи. «Нас огородили друг от друга. Что приказал им Ротшильд? Больше помучать Эла? Держать нас поодаль?» Кейго зарычал, глядя в стекло камеры. — Какого черта, идиоты?! Хотите чтобы ему руки ампутировало? Не будьте идиотами, опустите его! Охранник видимо, не выдерживал криков и вскоре рявкнул в громкоговоритель. — Закрой клюв, недоптица. Или тоже хочешь повисеть? — а потом и сам он появился в дверях. — Если кровь не остановится, Ротшильду придется играть с бракованным героем, не думаю что твой босс будет этому рад. Охраник только рыкнул невнятно. — Опусти, придурок! Грозно захлопнув дверь, так ничего и не сказав, мужчина покинул пленников. Ястреб уже было подумал, что всё напрасно, но Эла всё же приспустили. Не так как Кейго, но пола он в итоге смог коснуться. «Это хоть что-то». — Судя по всему, спать нам придется стоя, — невесело заключил Ястреб. Ротшильд как раз закончил совещание. Посмотрел на свою «комнату отдыха», через камеру. Приятное тепло разлилось внизу живота. Может оставить их так всю ночь? Да нет, сломаются раньше времени, неинтересно будет играться. Мечты сбываются. Эти твари посмели пойти против него, и теперь он накажет их сполна. И записи сохранит, чтоб другим неповадно было! Так хотелось пойти и… Нет, рано. — Отпусти обеих, но цепь только до пола, чтоб подойти не могли друг к другу. Каждый час будите, но не вешать. Утром выдать новое белье, покормить смесью, в обед так же, ужин не давать, вечером я приду. Днём пусть отдыхают, — сказал он охраннику, включив связь. «Нужно, чтобы у них были силы сопротивляться». Ещё раз насладившись зрелищем кричащего Шторма и Ястребова бунта на повторе, Стейс вызвал секретаря. Тот вошёл, понял все без слов, по взгляду и позе босса, развалившегося в кресле. Через полчаса мужчина вышел, улыбаясь, облизнул губы и закинул в рот жвачку. «А что? — думал он, поправляя перед зеркалом воротничок рубахи и взъерошенные пальцами босса волосы. Работа есть работа. Скоро смогу погасить ипотеку! Парней спустили вниз. И дальше за весь вечер они не проронили ни слова. Да и нечего было говорить. Оба получили сегодня много эмоций, по большему счёту негативных. И нужно было взять таймаут. Парни сели друг напротив друга, упираясь спинами в стены. Яркий свет сильно давил на глаза, даже прикрытые. Скованные руки не давали нормально устроиться на сон, холодный жёсткий пол усиливал страдания избитых тел но хуже всего было отчаяние беспомощности.