Испытания и невзгоды, выпавшие на долю Драко Малфоя

      Драко падал в темноту, не в силах предпринять ничего, кроме как надеяться, что Грейнджер не погибла. Он лелеял надежду, что под ними не просто некая твердыня, хотя, казалось, этот вопрос отходил на второй план в свете текущих событий. Её крики стихли, но время от времени она выкрикивала его имя. Больше он ничего не мог разобрать.       Однако данное обстоятельство не помешало ему попытаться крикнуть ей в ответ. Прошли минуты, а может быть, и часы, пока он падал в пропасть небытия, а редкие крики Грейнджер уверяли его, что она всё ещё жива. К нему начала подкрадываться скука, поскольку ему нечем было заняться, кроме как размышлять о своём существовании. А также какой-то ужас, навеянный осмыслением своего существования.       Стоило ему подумать о том, что падение никогда не прекратится, как кромешная тьма рассеялась, и он полетел по небу к огромной, бесплодной, адской пустыне в ночной тьме, испещрённой звёздами и яркой луной. В этой пустыне, по крайней мере, виднелась тропинка, отмеченная факелами в ряд, что было ужасно любезно.       — Мётлы! — крикнула Грейнджер, находясь в нескольких метрах под ним.       Драко молниеносно призвал метлу из своего кармана, и в тот же миг уже вскочил на неё, начав выравниваться в воздухе всего лишь в десяти метрах от земли.       — Чёрт возьми! — воскликнула Грейнджер, пускаясь в путь по пустыне.       Драко снизился и полетел с ней на одной высоте, с трудом переводя дыхание, а сердце, которому полагалось бы колотиться, оставалось совершенно тихим и неподвижным в груди.       — Должно быть, это путь, проложенный для праведников, — заметила Грейнджер.       Малфой согласно кивнул, размышляя о том, как волнительно падать, едва не погибнув. Однако на размышления у него ушло лишь мгновение, прежде чем тьма явила им нового товарища.       С удивлённым вскриком Драко резко развернул метлу, ловко уклонившись от щупальца, которое рассекло воздух, покушаясь на его безупречные волосы и совершенное лицо.       Ему это не слишком понравилось.       Он усилил мощность щитов вокруг себя и крепче сжал палочку, а его глаза опустились к земле, выискивая виновника появления грубого щупальца.       — Ах, — только и смог произнести он в ответ на увиденное зрелище, и только яркий лунный свет над ними помог ему разглядеть их приятеля.       Грейнджер издала взволнованный крик, глядя на стометрового песчаного кракена, торчащего из земли внизу, вокруг которого закрутился песчаный вихрь.       Из его ужасающей пасти вырывался разъярённый, раздирающий уши рёв, а щупальца продолжали извиваться в воздухе, пытаясь сбить Драко и Грейнджер с ног. Он направил свою палочку на кракена, и только несколько проклятий вырвалось из его уст, как его очередное заклинание прервали.       — Копьё! — закричала Грейнджер, и со стороны её тела послышался свист, стремительно приближающийся к нему.       Не задумываясь, он вытянул руку перед собой, пальцы сомкнулись вокруг древка, и он выхватил из тёмного пространства копьё, которое не смог разглядеть.       На короткий миг Драко порадовался тому, что он так хорошо совместим с этой устрашающей ведьмой.       Он взглянул на копьё, отметив, что оно ему ужасно знакомо. По его мнению, оно было проклято и примерно два месяца назад побывало у него в спине.       Он перебросил копьё в другую руку, когда по тёмному вечернему небу пронеслось ещё одно, и пальцы легко перехватили оружие, переложив его на другую руку. Одно из щупалец пронзило воздух, направившись прямо к Драко и исторгнув у него весьма благородный вопль, в то время как сам кракен издал яростный рев.       Малфой метнул копья и глубоко вонзил их в щупальце. Кракену, как ни странно, это не очень понравилось. Уши заложило от яростных воплей, способных привести к необратимому повреждению слуха. Если бы Драко пришлось гадать, он бы предположил, что Грейнджер причиняет чудовищу крайне неприятные ощущения. Ночное небо было слишком тёмным, чтобы разглядеть что-то кроме тени на метле, из палочки которой вылетали вспышки разных цветов.       Его глаза уловили серебристую вспышку Грейнджер: лунный свет отразился от наконечника копья, которое она направила прямо в пасть кракена. Тот был ещё менее заинтересован в этом.       Драко последовал её примеру, задействовав свои рельефные мышцы для броска копья со всей силой, на какую только был способен. С мучительно громким визгом кракен взмахнул щупальцами, в отчаянии потянувшись к нему и Грейнджер, когда их мётлы взмыли вверх, прочь от ужасающего кошмарного чудовища.       Он опустил метлу, когда щупальца отлетели от него, и наблюдал, как конечности монстра сплетаются, обвиваются друг вокруг друга и тянутся ввысь, к Драко и Грейнджер, словно маленькие раздражающие мошки с острыми шипами.       При виде мелькнувшего проёма Малфой резко спикировал на землю с такой скоростью, что у него зарябило в глазах. Приблизившись к чудовищу, он вытянул руку вперёд, сделав рывок для увеличения расстояния. Копьё пронеслось по воздуху и попало прямо в глаз кракена.       Чудовище снова завопило, от агонии оно пришло в неистовство: щупальца корчились, тело металось из стороны в сторону, затягивая в окружающую его пропасть ещё больше песка. Оно обхватило копьё щупальцами и попыталось выдернуть его. Не слишком удачно, судя по чёрной крови, хлынувшей из раны и растекшейся по морде.       Пожалуй, кракену не повезло и в том, что копьё Грейнджер попало прямо в его второй глаз. В результате он внезапно ослеп, а вокруг него закружились две назойливые мошки.       — Копьё! — снова выкрикнула Грейнджер.       Драко услышал очередной свист и бросился вниз: его пальцы сомкнулись вокруг копья, брошенного Грейнджер на его пути. Он повертел его в руках, направив в сторону монстра, и бросил, целясь прямо в пасть кракена. Потом резко развернулся, уклоняясь от нескольких щупалец, безуспешно пытавшихся найти его.       Ещё одно копьё Грейнджер пролетело по воздуху и с противным хлюпаньем вонзилось в голову кракена, и тот взревел. Драко воспользовался случаем и метнул третье копьё, отправив его прямо в горло чудовища.       Теперь оставалось только ждать, когда проклятие достигнет сердца кракена. Конечно, Малфой мог бы сделать это с безопасного расстояния, но не стал. Он снова сиганул вниз, извергая проклятия оскорбительного характера в адрес кракена. И всё бы ничего, если бы не тот факт, что это чудовище выбрало именно этот момент, чтобы с помощью четырёх щупалец наброситься на Драко.       Ни он, ни чудовище не обрадовались этому ни в малейшей степени, учитывая, что ветер, возникший от этого движения, испортил безупречную причёску Драко и особенно жестокое «Ire in gehennam», которым он одарил кракена в ответ.       В общем, никому не понравилось происходящее. Ну, Грейнджер, возможно. Но больше никому.       Кракен предпринял вторую попытку скинуть Драко, предположительно прибегнув к какой-то эхолокации, судя по рёву, доносившемуся из его пасти, и полной слепоте. Попытка была… печальной: щупальца слабо трепыхались, когда он потянулся к нему.       Чудище попыталось снова, и эта попытка закончилась ещё хуже. Третья попытка заставила Драко почувствовать себя немного виноватым: щупальца не смогли преодолеть и половины расстояния между ними. С каждым мгновением его извивающиеся конечности двигались всё слабее и слабее.       Постепенно, словно чудовище медленно угасало, его щупальца уплывали в небо, а из пасти доносились всё более жалобные рыки, пока не превратились в вопли книзла, но никак не грозного песчаного кракена.       На последнем вздохе щупальца твари совсем исчезли с лица земли, и вихрь вокруг втянул беднягу в окружающий песок. Драко разразился особенно неспортивным «Ха!», когда чудовище полностью скрылось из виду.       И тут же, словно кармическое возмездие, из его горла вырвался совсем неволшебный вопль, когда что-то обвилось вокруг него. К счастью, этим чем-то оказалась женщина, которую он любил.       — Прекрасный вопль, придурок, — фыркнула она.       Он молча стерпел оскорбление и оглядел тёмную пустыню, во всех направлениях натыкаясь на пустоту. Ну, если не считать песка, конечно, которого, будь такое желание, можно было бы найти в несметных количествах повсюду.       — Что же нам теперь делать? — спросил он Грейнджер.       Она нахмурилась и отпустила его, усевшись прямо на метлу. Палочка постукивала по её щеке, пока она тихо напевала и оглядывалась по сторонам. И в этот момент её глаза устремились вниз, туда, куда Драко отчаянно не хотел, чтобы они глядели.       — Так. Мы отправляемся в ту пугающую пропасть, — объявила она, указывая на чёрную бездну, в которую только что упал мёртвый песчаный кракен. — Тот вспоминал, как он нырял в пещеру. И если глупость про реку и дерево имеет отношение к делу, то это тоже возможно.       — Хм. Может, не будем лезть в пугающую пропасть? — предложил Драко в качестве альтернативы.       Устрашающая ведьма закатила глаза.       — Боги, ты хуже всех: в одну минуту ты предвкушаешь смерть, а в следующую — боишься её.       — А, это потому, что я люблю держать тебя в тонусе. Никогда не знаешь, что я скажу в следующий момент.       Драко решил не добавлять, что во многом это связано с мрачной природой пропасти. В этот раз Грейнджер закатила глаза чуть сильнее.       — Мы отправляемся в пропасть. Давай-ка поторопимся.       Малфой вздохнул и направил свою метлу вниз, навстречу неизбежной гибели в непроглядной бездне. Грейнджер остановилась, когда они оказались в метре над пропастью, и вновь постучала палочкой по щеке.       — Похоже, это и есть то самое место бойни, на которое ссылалось пятидесятое заклинание. Возможно, заклинание пятьдесят один тоже имеет к нему отношение.       — Отправиться вверх тормашками в подземный мир?       Грейнджер кивнула.       И тут Драко снова воодушевился, да будет проклята тьма. Смертельная битва и путешествие вверх тормашками выглядели просто захватывающе, и ему не терпелось приступить к делу.       — Ладно. Тогда вперёд! — предложил Драко с куда большей храбростью, нежели при мысли о том, что ему придётся лететь прочь от света.       Если Грейнджер и заметила его дрожь, то, по крайней мере (в кои-то веки), не стала об этом говорить. Она направила свою метлу под углом вниз, и они понеслись вперёд, всё ниже, ниже, ниже, ниже, так ужасно глубоко вниз, что темнота с каждым мгновением всё больше смыкалась вокруг них.       — Это… огонь? — пробормотала Грейнджер.       Малфой прищурился и разглядел оранжевое пятнышко где-то далеко под ними.       — Хм. Думаю, да.       Чем ближе они подбирались к тому, что в кромешном тумане предположительно напоминало землю и труп песчаного кракена, тем больше оранжевое пятнышко превращалось в несколько больших оранжевых кругов и оранжевых ветряных линий. Эти круги и линии, как оказалось, были огненными озёрами и реками. Воображение Драко уже разбушевалось при мысли о том, сколько чудищ на месте бойни может быть сброшено в эти озёра и реки.       И тут крошечный монстр решил, что это доказывает её правоту (на самом деле это не так, и она лгунья).       — Вот видишь! Я же, мать твою, говорила тебе, что это огненный водопад!       Драко хмыкнул.       — Как я вижу, никаких водопадов здесь нет.       — Знаешь, но это подтверждает мою правоту. Здесь есть огненная вода, а значит, должны быть и огненные водопады.       Он снова хмыкнул, чуть более раздражённо, когда впереди показалась огненная вода.       — Я признаю, что ты права, как только мы увидим водопад, который имеет огненную, а не лавовую природу.       — Уф. Прекрасно… О, блин!       Драко посмотрел вниз, ища глазами то, что напугало Грейнджер. Прямо под ними он заметил огромный труп песчаного кракена. А рядом с ним, на земле в нескольких метрах от них, собралась стая, нет, орда хищных акромантулов, освещённых во тьме огненными реками и озёрами, окружавшими их.       Грейнджер бросила на него взгляд, на её губах заиграла ухмылка, а бровь изогнулась дугой.       — Пойдём?       — О, да, — подтвердил Драко, ухмыляясь.       Огненная сабля в её руке великолепно сочеталась с хопешем в его, потрескивающим маленькими разрядами энергии. Без всяких предисловий они бросились на землю, готовясь сразить сотню или около того громадных акромантулов, окруживших их в самой большой пещере, какая когда-либо существовала.       Физика, к счастью, к этому моменту вернулась в нормальное состояние, и они смогли успешно слезть с мётел без каких-либо странных происшествий. Драко решил, что это им на руку.       — Считай! — крикнула Грейнджер через плечо, клинок в её руке прорезал воздух, унося с собой половину паучьей головы.       Драко засчитал свой первый удар, когда лезвие его клинка разорвало воздух, и в мыслях его уже созрела уверенность, что он сведёт на нет её счёт. Получилось ли у него сделать это во время их первого приключения? Нет, не получилось. Но, возможно, сегодня это произойдёт, и он решил не терять надежды.       Через минуту земля покрылась смертоносной, шипящей чёрной жижей, норовящей прожечь дыры в его сапогах. Он уклонился в сторону и перекатился, уворачиваясь от паука, который попытался схватить его. Не раздумывая, он вскочил на ноги и выставил за собой щит, получив в ответ: «Ах ты, чёрт!».       Драко предположил, что это означает, что он спас Грейнджер жизнь, и ей это не понравилось. Как это обычно и бывало.       — Люблю тебя! — крикнул он в ответ, отрубая пауку лапу, а затем грациозно крутанулся и обезглавил другого.       — Отвали!       Малфой порадовался тому, с каким энтузиазмом Грейнджер признавалась ему в своей бесконечной любви.       Он собирался отпрыгнуть назад от вцепившегося в него акромантула, как вдруг Грейнджер вскрикнула. Как только рука Драко коснулась земли, из его рта вырвался испуганный писк: он понял, что стоит прямо над ямой с шипами и мало что может предпринять, чтобы не свалиться в неё.       Он, конечно, забыл, что Грейнджер раздражающе компетентна. Когда до цели оставались считанные сантиметры, земля разгладилась под действием заклинания, произнесённого женщиной, которая никак не хотела позволить ему окончательно умереть.       — Здесь повсюду ямы! — кричала она. — Будь осторожен!       Учитывая, что они попали на бойню, Драко решил, что это вполне логично, хотя и доставляет мало-мальски серьёзные неудобства. Хотя убивать было гораздо интереснее, но и утомительно проверять поверхность земли, прежде чем ступить на неё.       Он продолжил добивать акромантулов, отправляя их обратно в огненные реки и озёра с помощью заклинания изгнания, разравнивая землю и время от времени посылая щиты по пещере, всякий раз зарабатывая себе несколько отборных ругательств. К семидесяти четвёртому убийству, когда из окружавшего их мрака хлынуло ещё больше акромантулов, Драко вновь начал вспоминать их первое приключение.       — Что у тебя там? — крикнула Грейнджер через всю пещеру.       — Семьдесят четыре!       Она рассмеялась так громко, что напугала нескольких пауков, и те переключили своё внимание на неё, а не на Драко.       Ему не очень-то понравилось, как она отреагировала.       Под её заливистый смех он стал крутиться чуть быстрее, резать чуть сильнее, толкать с большей напористостью, делать более сексуальные сальто назад и вообще сосредоточился на победе над устрашающей ведьмой. Спустя двадцать минут они стояли посреди пещеры, оба пропитанные потом, но совершенно спокойные, поскольку им более не требовался кислород, и их окружали горы поверженных акромантулов.       Грейнджер посмотрела на него с ухмылкой и вздернутой бровью.       — Сколько у тебя?       Драко самодовольно улыбнулся.       — Сто двадцать семь.       Грейнджер выдержала паузу. Её бровь слегка приподнялась.       — Ах ты лжец.       — Неправда. Я весьма впечатляющий истребитель пауков, — ханжески кивнул он и вскинул бровь. — И скольких же тебе удалось уничтожить?       Она отвела взгляд и пробормотала что-то совершенно непонятное. Высокомерие Драко выросло на порядок.       — Что такое, дорогая?       Грейнджер зашипела, бросив на него взгляд. В этот раз она пробормотала свой ответ чуть громче.       — М-м-м, не смог расслышать.       — СТО ДВАДЦАТЬ ШЕСТЬ, ТЫ, ЧЁРТОВ УБЛЮДОК!       В этот раз Драко услышал её.       Дуат обрёл предсказуемую обыденность, когда здесь появились кровопролитие, а также подобие разумной физики и геометрии. Время по-прежнему… не идеально, но они уже свыклись с этим, учитывая, что довольно долгое время существовали как бы вне времени. Или, по крайней мере, им так показалось.       Малфой настроился на то, что им предстоит бесконечное побоище, поскольку они находились на месте бойни. И некоторое время продолжалась самая обычная резня. Было в меру интересно, хотя в итоге и скучновато. Встречались сфинксы, грифоны, змеи и акромантулы, сирены, перед которыми Драко выставил себя дураком, после чего Грейнджер пришлось окаменить его, а потом и самой зарезать роскошных тварей.       Из земли без лишних слов появлялись копья, со стен в воздух взвивались другие копья, в какой-то момент на них упала мантикора, а через пещеру пронёсся огненный шар, подпрыгивая на ходу и некоторое время преследуя их по пятам, пока не надоело, и они не скрылись в другом месте, чтобы вернуться чуть позже.       — Чёрт возьми, сколько ещё этого дерьма нам предстоит пережить? — ныла Грейнджер, пока они занимались убийствами… некоторое время.       Драко смерил девушку взглядом и проследил за огненным шаром, который бесцельно пронёсся по другой стороне пещеры, демонстрируя огромные размеры помещения, в котором они очутились.       — Грейнджер, ты просто обожаешь истреблять чудовищ. Я ни на секунду не поверю, что ты расстроена таким поворотом дел.       Она закатила глаза и, вздохнув, зашагала навстречу поджидавшему их смертельному мороку, лишь пламя озёр и рек огня освещало им путь. Драко небрежно подсветил путь своей палочкой, следуя за ней в темноту. Он просто проявлял осторожность, как и полагается хорошему ликвидатору заклятий.       Вздохнув, он приготовился к истреблению чудовищ.       И в этот момент место побоища, словно издеваясь, решило перевести всё на новый уровень.       — Ты слышишь это? — спросил Драко.       Грейнджер на мгновение замерла.       — Кажется, это гром?       Мгновение они оба оглядывались по сторонам, не в силах разглядеть сквозь мрак ни одного облака.       — Эликсир дневного света? — предложил он.       Грейнджер кивнула и достала средство из кармана.       — Защити глаза.       Она повертела зелье в руках и бросила его в направлении, предположительно, центра пещеры, после чего закрыла ладонью глаза. На мгновение ничего не произошло, только звук стал немного громче. А затем мир взорвался ярким светом, излучаемым на большом расстоянии от них.       Прошло несколько секунд, прежде чем они смогли проморгаться от яркого света и оценить обстановку.       — О, господи! — вздохнула Грейнджер, оглядывая пещеру размером примерно с огромный город, и обнаружила источник грохота в нескольких километрах от себя.       На краю пещеры скопились кроваво-красные облака, из которых лилась красная жидкость, и с каждым мгновением они увеличивались в размерах, несясь по небу к ним с ужасающей скоростью. Тучи занимали всю ширину пещеры, не оставляя им ни малейшего шанса обойти их, и даже не хватало пространства, чтобы пролететь над ними — пожалуй, только метр над облаками. Потолок над пещерой был твёрдым, все следы пропасти, через которую они спустились, полностью исчезли.       — Бежим! — крикнула Грейнджер и понеслась прочь от облаков, не замечая выхода, на который они могли бы ориентироваться.       Драко бежал рядом с ней, слыша, как с каждым шагом гром становится всё мощнее, а шум дождя — всё громче. Тучи быстро надвигались на них. Они никак не могли обогнать или даже проскочить их. А если бы и удалось, куда бы они направились?       Мысленно он перебирал все известные вещества, какие только могли быть, но ничего не придумал. Похоже на кровь, но откуда её столько?       — Это дело рук Осириса? — спросил Драко у Грейнджер.       — Скорее всего, — хмыкнула она. — Мелкий ублюдок злится, что мы зашли так далеко.       Прошло всего несколько секунд, прежде чем буря настигла напарников. На плечо Драко упала капелька, мгновенно прожгла рубашку и въелась в кожу, отчего из его рта вырвался болезненный вздох.       — Это жжёт, словно кровь, пропитанная кислотой, — выдавил он из себя сквозь боль.       — О, мать твою. Ты шутишь? Боги, Осирис — засранец.       Дождь продолжал накрапывать, а плечо Драко ныло от маленькой дырочки, образовавшейся в нём. У них заканчивались и варианты, и время. Он перебирал возможные планы действий и не находил ни одного подходящего. Оставался последний выход, и этот вариант его не радовал.       — Готова? — с паникой в голосе спросил он, понимая, что, если не удастся остановить субстанцию, они вскоре встретят свой конец.       — Да!       Драко отступил на шаг от Грейнджер, чтобы прикрыть спину напарницы, не отставая от неё, пока она стремительно неслась вперёд.       — Приготовься! — раздался её крик.       Малфой замер, словно приговорённый, понимая, что грядёт нечто, что превзойдёт по ужасу все его прошлые испытания, включая боль от Круцио, проклятий и меток.       Но он делал это ради Грейнджер, и это было главное.       — Сейчас!       Она разровняла землю перед ними, словно мягкое одеяло, и опустилась на колени. Драко последовал её примеру, наклонившись к ней и полностью спрятав девушку под собой. Опираясь на предплечья, он возвышался над ней, защищая от адского кошмара, который вскоре должен был обрушиться на них. Прижав колени к груди и неуклюже подложив руку, она подняла палочку над их головами, создавая хрупкий стеклянный купол.       Драко крепко обнял девушку, пока её рука выводила замысловатые узоры, выкрикивая заклинания, погружающие их в темноту, и накладывая на них всё новые и новые слои самых разных материалов — от бетона до металла — в надежде, что хоть что-то их защитит. Он создал как можно больше защитных щитов над куполом, понимая, что они лишь оттягивают неизбежное, выигрывая время, которого и так было немного.       Другая рука Грейнджер нашла его руку и крепко сжала её, выражая извинения и благодарность всей жизни в одном сжатии.       Мгновение спустя на них обрушилась буря, кровавый дождь полностью скрыл их защитный купол, яростно колотя по ним. Они оба продолжали читать заклинания в темноте, их палочки непрерывно двигались, стараясь отогнать кошмар. Во вспышке ужаса Малфой понял, что слышит звук дождя, бьющегося о металл, — это означало, что дождь прошёл прямо через его чары.       — Чёрт, кажется, это кислотная кровь мантикоры, — быстро произнесла Грейнджер между заклинаниями, гроза почти заглушила её голос.       Звук резко изменился, превратившись из металлического во что-то более глубокое, как будто дождь бил по бетону.       — О, боже… — пробормотала Грейнджер. — Кислота просто разъедает насквозь. Я не… — она сделала резкий вдох. — Я не знаю, как ей противостоять, ведь кровь мантикоры невосприимчива к магии, как и их кожа. Возможно… способа нет. Но он должен быть, — она сделала ещё один вдох, в котором слышалась нотка паники. — Этому можно противостоять.       Драко нередко демонстрировал блестящие способности, но они оба понимали, что на этот раз его вклад в команду был скорее физическим, чем умственным. Капля, попавшая ему в плечо во время бега, начала пробивать себе путь внутрь лопатки, прогрызая в кости дорожку ослепительной боли, постоянно отвлекавшей его внимание.       Его задача заключалась не в том, чтобы придумать, как выпутаться из этой неприятной ситуации, а в том, чтобы не дать Грейнджер испачкаться кровью, чтобы она могла сосредоточиться.       — Не заклинание ли это? Чёрт, ни зги не видно, — прошептала она, произнося несколько заклинаний. — Нет, не подходит… Возможно…       Она продолжала шептать, пока Драко, словно в отчаянии, накладывал всё новые и новые слои, пытаясь понять, хватит ли чего-либо, чтобы сдержать напор крови, но всё было тщетно.       Какой бы материал он ни использовал, кислота плавила его с одинаковой скоростью, быстрее, чем он создавал новый. Толщина материала также не имела значения: дождь пробивал слой за считанные секунды, независимо от того, был ли он толщиной в сантиметр или метр.       Грейнджер сосредоточилась на поиске решения, и Драко оставалось только поддерживать щит: скорости его заклинаний не хватало, чтобы сдержать кровавый дождь. Он чувствовал, как кровь просачивается всё глубже и глубже, и с каждым мгновением капли грозили прорваться внутрь. С каждым слоем, который он поднимал, кровь пробивалась через два из них, подбираясь к ним всё ближе и ближе.       Он ещё сильнее подмял Грейнджер под себя, полный решимости уберечь её.       Ради неё он готов на всё.       — Проклятье, дождь просто растапливает всё, что я наколдовываю за пределами щитов, — вздохнула она. — Если я буду колдовать внутри, это не сможет повлиять ни на что снаружи, а дождь уничтожит всё, как только прорвётся сквозь него. Я могла бы… Может быть… Нет, трансфигурация не способна… Это не… Возможно. Но тогда…       Грейнджер непрерывно бормотала и ворочалась под ним, пытаясь сделать всё возможное, чтобы избавить их от мучительной смерти, когда они уже вроде как мертвы. Драко знал, насколько бессмысленными были его попытки помешать крови, но с каждым слоем она выигрывала несколько лишних секунд.       Однако время Малфоя истекло.       Одна капля попала ему на спину, заставив вздрогнуть и стиснуть зубы, так как кровь впилась в кожу. Грейнджер крепко сжала его руку, из её рта вырвался резкий вздох, а от неё самой едва не исходило чувство вины.       Ещё одна капля приземлилась мгновение спустя, и кожа под ней разъелась в считанные секунды, а первая капля уже пробивалась в мышцы. Медленно и мучительно кровь начала спускаться по телу Драко: капли неслись ниже и ниже, сантиметр за сантиметром растворяя всё на своём пути.       Камень не замедлил движение крови, как и стекло, бетон, дерево, металл или любой другой материал, который Драко смог придумать. По мере того как кровь проникала в его тело, он понял, что есть только один способ замедлить её распространение.       — Тела замедляют кровь, — процедил Малфой сквозь стиснутые зубы.       — Слава богам, — вздохнула Грейнджер. — Акцио. Выходи.       Звук дождя затих из-за трупа, переместившегося над окружавшим их куполом. Драко с облегчением вздохнул и быстро добавил ещё несколько слоёв стекла, надеясь, что к тому моменту, как капли прорвутся через труп Пожирателя Смерти, проблема будет решена.       Не успел он закончить мысль, как звук дождя, бьющегося о стекло, снова заполнил пространство. На мгновение между Грейнджер и Драко воцарилось тягостное молчание, когда они осознали последствия.       Если раньше и возникал вопрос, была ли эта буря делом рук Осириса, то сейчас это время давно прошло. Не было нужды спрашивать, сможет ли хоть один из зверей помочь. Дождь исходил от бога, и у него было только одно намерение на то, как всё закончится.       Грейнджер понадобилось всего несколько секунд, прежде чем она резко вдохнула, понимая, что каждая секунда, потраченная не на поиск решения, — потерянная секунда. Не желая позволить богу мёртвых забрать ещё две души, она переключила своё внимание на решение проблемы.       — Итак, это кровь, значит, я могу… О, погоди, нет. Это кровь мантикоры, значит… Чёрт! Может, я…       С каждым заклинанием, с каждой неудачной идеей, с каждой безрезультатной попыткой в голосе Грейнджер нарастала паника. Прошло совсем немного времени, и кровь снова пробила себе путь вниз. С каждой каплей Драко вздрагивал, из его горла вырывался придушенный вздох, и он, зарывшись лицом в её волосы, в последний раз вдыхал свой любимый во всём мире аромат.       — Может быть, если я обработаю её как… Нет, это не поможет… — Грейнджер бормотала себе под нос, перекладывая палочку с плеча на плечо и пробуя одну идею за другой. Он слышал, как разочарование нарастает в ней с каждым мгновением, подпитывая её непокорность, так как она отказывалась сдаваться.       Драко продолжал оглядываться через плечо, стараясь сохранить хоть что-то между собой и дождём: капли падали каждые несколько секунд и растекались по его спине, а гром продолжал греметь по пещере. Он ещё больше пригнул голову, отпустив руку Грейнджер, чтобы прикрыть шею и затылок. В подземном мире, благодаря зелью, не нужны были бьющееся сердце и работающие лёгкие, но необходим функционирующий мозг.       Грейнджер всё продолжала и продолжала, пока дождь бил по стеклу, и каждый миг в её гениальную голову приходила новая идея, которая либо сразу же отбрасывалась, либо использовалась и оказывалась нерабочей.       — Это… Нет, это не сработает. Я могу… Подожди, нет. Но… Твою мать! — закричала она, страх и разочарование омрачали её голос.       Мучительный крик вырвался из груди Драко, когда капли продолжали падать, опасно приближаясь к его позвоночнику, каждая из них была способна пронзить его тело насквозь, как если бы проедала путь сквозь него. Он зажмурил глаза и стиснул зубы, понимая, что ничего не может сделать, кроме как терпеть боль.       Минута тянулась мучительно, каждый был пленником своей пытки, пока плечи Грейнджер не поникли, и от неё явственно повеяло ощущением полного смирения.       — Я не могу… — она несколько раз поперхнулась, прежде чем из её рта вырвался всхлип, который она не смогла сдержать. — У меня не получается. Не знаю, как. Не понимаю, что делать. Я так… — она снова зарыдала. — Прости, Драко. Мне так чертовски жаль.       Он резко вдохнул, в груди заныло от того, что с каждым разом всё больше и больше казалось, что его судьба решена.       — Я… Чёрт! — он зашипел сквозь зубы, когда на него упало сразу несколько капель, одна из которых попала в бедро, а остальная кровь, заливавшая его спину, разъедала мышцы и проникала в кости. — Я люблю тебя, Гермиона, — вздохнул он.       — Нет, нет. НЕТ! Я всё исправлю. Решу эту проблему. Не говори так. Я не знаю, что… Но, возможно, я могу…       Она закрутилась, не в силах сфокусироваться, так как паника захлестнула её с головой. Драко снова задыхался, из его горла вырывался короткий всхлип от десятков капель, которые оседали на его спине, растекаясь по телу. Несколько капель вскоре попадут в сердце и лёгкие — ни то, ни другое ему сейчас не требовалось, но было необходимо для возвращения к жизни.       Кровь мантикоры препятствовала любым магическим попыткам исцеления. Он прекрасно понимал, что для него уже слишком поздно. Он не сможет вернуться в мир, когда они достигнут Атлантиды, и Гермионе придётся вернуться в мир живых без него.       Тео и третья самая устрашающая ведьма позаботятся о том, чтобы она была в надёжных руках. По крайней мере, она не останется в одиночестве.       И тут ему прямо на позвоночник брызнула крупная капля, и он вскрикнул от ожога, ознаменовав момент, после которого он понял, что дальше ему не пройти даже через Дуат.       Он медленно вздохнул, осознавая, что его конец быстро приближается. Кислота разъедала его руки, а голова оставалась незащищённой, жизнь подходила к концу.       У Гермионы началась гипервентиляция, и она в панике потеряла концентрацию. Драко снова закричал, когда боль пронзила его спину: большая часть кожи, мышц и костей уже исчезла. Он напрягся, понимая, что на очереди внутренние органы.       — Гермиона.       — Я могу… могу… Но это может не…       — Гермиона.       — Я разберусь! Мне просто нужно время!       — ГЕРМИОНА!       Панические слова оборвались, и она замолчала, лишь её короткое дыхание было слышно за шумом дождя и грома.       — Глубоко взд… Чёрт! — закричал он, на миг прервавшись, пока пытался вернуть контроль над собой, борясь с болью, грозившей лишить его сознания. По спине прокатилась россыпь капель, большая часть из которых прошла через грудь, разрушая сердце и лёгкие, что дало ему возможность произнести последние слова, прежде чем повреждённые лёгкие лишат его возможности говорить. — Дыши глубже.       — Хорошо, — он почувствовал, как расширилась её грудная клетка, когда она кивнула, и кудри коснулись его щек. — Ладно. Кровь мантикоры.       Челюсти Драко стиснулись, когда он подавил рвущиеся из груди стоны, слёзы градом катились по его носу и падали в её волосы, пока он безмолвно накладывал ещё несколько слоёв защиты, понимая, как мало это будет значить, если она не найдёт ответа в ближайшее время. Он не мог думать о боли, пронизывающей его насквозь, о кислотных каплях, падающих на руку, прикрывающую затылок и шею, о крови, проникающей сквозь пальцы, о начале ускоренного отсчёта оставшегося времени.       Его мир превратился в сплошную боль, когда она снова начала что-то бормотать про себя, а её дыхание наконец-то пришло в норму. Его спина была почти полностью покрыта кровью, в ней зияли дыры, которые вот-вот доберутся до передней стороны тела и стекут на неё. Из его рта вырвался тихий всхлип: в лёгких образовались дыры, и воздух больше не мог в них удерживаться. Он едва сдерживался, чтобы не раздавить Гермиону: мышцы начали отказывать от охватившего его жжения.       Их время почти истекло.       — Подожди… Это не обычная кровь мантикоры, — выдохнула она с тревогой. — Это подкисленная кровь мантикоры! — её палочка, словно молния, взметнулась вверх. — Pluvia Inficiatque!       По пещере прокатился громкий раскат грома, а спустя мгновение звук капель дождя усилился, принеся с собой избавление.       Для Драко избавление пришло слишком поздно.       Одна капля кислоты с его руки упала на затылок, ознаменовав конец его жизни, так как Атропос, жесточайшая из судеб, всадила свои ножницы в нить его жизни.       Через несколько секунд к первой капле присоединились ещё три, впиваясь в череп. Разум Драко был затуманен, глаза зажмурены от раздирающей боли. Беззвучные рыдания вырывались из его рта, а дождь становился всё громче и громче, создавая какофонию звуков от того спасения, ценой которого стала его жертва.       — Сработало! — крикнула Гермиона. — Мы сделали это!       Драко приоткрыл глаза и увидел, что сбоку от них сияет лучик света, отчего стеклянный купол вокруг них замерцал. Кислота продолжала проникать в его тело, уничтожая всё на своём пути.       Она будет в безопасности.       Малфой, изнемогая от боли, наконец сдался. Когда будущее Гермионы было обеспечено, его рука бессильно опустилась на землю, лишившись сил творить чары. Когда она вновь зашептала слова заклинания, усиливая защитный барьер вокруг них, звук проливного дождя усилился до оглушительного грохота, смывая кровь проливным ливнем.       В этот момент Драко больше ничего не хотел, кроме как взять Гермиону за руку. Он хотел поцеловать её и навсегда заключить в свои объятия. Он хотел провести вечность, просто находясь рядом с ней.       Вместо этого по его лицу беспрепятственно текли слёзы, обжигая глаза, кислота безмолвно растворяла его кожу, мышцы и кости, смертоносная кровь опустошала всё на своём пути. Весь мир Драко погрузился в бесконечное море боли, манящее погрузиться глубже, пока он не нашёл собственное избавление в виде приглашения.       Скрюченная рука Смерти протянулась к нему сквозь глубины агонии, приглашая Драко начать путешествие, из которого нет возврата.       — У нас почти всё получилось, — сказала Гермиона. — Просто держись. Я… — она покачала головой, её волосы коснулись его носа. — Мне так жаль.       Слова, которые Драко пытался произнести, так и остались невысказанными — дыры в лёгких не позволяли ему втянуть воздух, чтобы произнести их.       Он хотел бы сказать ей, что всё обошлось. Она была в безопасности, и это было главное. Хотел бы он объяснить ей, что его смерть в обмен на её будущее — это цена, которую он готов заплатить миллион раз. Ему хотелось бы сказать ей, что она гораздо красивее, чем вейла. Сказать, что мечтает прожить с ней целую жизнь и вечность. Признаться ей в любви.       Но она и так знала.       — Мы выберемся, — произнесла Гермиона, в её голосе слышалось облегчение, и он едва улавливался за раскатами грома. — Ты спас нас. Просто оставайся со мной, Драко.       Больше всего на свете ему хотелось сказать ей, что он останется с ней навсегда.       Не прозвучало никаких фанфар, когда кислота прожгла его череп. Не случилось грандиозного момента триумфа, о котором напишут в учебнике истории. Не раздалось восклицаний о победе над Смертью.       Не было ничего, кроме раскатов грома и дождя, когда кислота окончательно просочилась в его мозг.       — Я так сильно люблю тебя, — прошептала Гермиона.       В египетском подземном мире, в пещере, лишённой счастья, любви и всего хорошего и прекрасного, Драко улыбнулся.       Тьма манила его, и он потянулся к ней, с гордостью принимая протянутую Смертью руку, зная, что уберег Гермиону. Незаметно для всего мира ножницы Атропос сомкнулись на его нити, оборвав жизнь человека, пожертвовавшего всем ради любимой женщины.