Испытания и невзгоды, выпавшие на долю Драко Малфоя

      Путешествие в Дуат началось… странно, если Драко мог так выразиться. Всё было искажено, словно вырвано из привычного порядка: ничто не следовало своему предназначению, и почти всё было так, как не следовало бы.       Через какое-то время (Малфой хотел сказать — через полминуты, но, скорее всего, ошибся бы) они сориентировались, что находятся посреди пустыни в Египте, но всё окружающее выглядело неправильно, запутанно и не совсем достоверно. Словно кто-то дал художнику-сюрреалисту расплывчатое описание пустыни и велел разгуляться, но забыл предупредить, что хотя бы часть картины должна иметь смысл.       Иногда стрелки часов текли вперёд, иногда — назад, а иногда и вовсе останавливались. Минута в Дуате могла быть минутой, но, возможно, всего лишь тремя секундами, а может быть, и целыми восемью годами.       Гравитация, видимо, не всегда была уверена в том, что ей надлежит делать, и не спешила оказывать равное воздействие на всё. Песок парил в воздухе то тут, то там, не заботясь о том, положено ли ему это делать, а если не положено, то его это не особенно волновало.       Геометрия тоже оказалась не совсем такой, как ожидал Драко. То есть дорога была нормальной, а Дуат — ненормальным. Если он не ошибался, часть горизонта пустыни загибалась кверху, в других местах горизонт располагался слишком далеко, а в некоторых местах, где должен был находиться горизонт, его просто не было.       Они оба увидели летучую мышь… какую-то тварь, пролетавшую мимо них в огромной, бесплодной, адской пустыне, где не существовало ничего, кроме них самих и поганой геометрии, гравитации и времени.       А потом мимо пронеслось другое существо, похожее на ужасающего крокодила-убийцу, появившееся, казалось бы, из ниоткуда и через несколько мгновений снова исчезнувшее в каком-то другом месте: о его существовании свидетельствовал лишь кровавый след, оставленный им.       Первое существо оказалось не столь уж выразительным представителем своего рода, а второе, напротив, превзошло все рамки представления о том, каким оно должно быть.       В довершение всего Драко во второй раз за последние месяцы смог насладиться тем, что он хоть чуть-чуть жив. Его сердце не билось, а тело больше не нуждалось в кислороде. Однако дышать оказалось не так-то просто, даже если в этом не было особой необходимости.       Грейнджер, судя по всему, страдала от той же привычки: её грудь то поднималась, то опускалась. Разумеется, Драко не смотрел на её великолепные сиськи или ключицы.       — Что ж, весьма тревожно, — заметил Малфой, оглядывая неправильный окружающий мир.       Грейнджер огляделась по сторонам и лишь кивнула в пустоту.       — Не совсем то, чего я ожидала.       На мгновение в пустыне, залитой жарким солнцем, и безоблачном голубом небе, окружавшем их со всех сторон, воцарилась тишина. Или почти со всех, по крайней мере. А может, и ни с какой. Трудно было сказать.       Грейнджер резко кивнула.       — Ну что ж. Пошли дальше.       — Куда именно?       — В Атлантиду.       И, не говоря больше ни слова, Грейнджер двинулась вперёд, к горизонту (потенциально), с палочкой в каждой руке, с достаточно прочным защитным щитом, который ощущал Драко, шагая рядом с ней.       — Итак, первый раздел заклинаний был связан со смертью, — отметила Грейнджер, — второй — с погребением и прочим, а третий — с подземным миром. Значит, мы начнём видеть вещи, связанные с заклинаниями «защиты от опасности».       — Заклинания страшных змей.       Она кивнула.       — Да, страшные змеиные заклинания.       — Может, мы встретим Апопа?       Грейнджер покачала головой.       — Нет, только во время путешествия с Ра. Мы должны быть…       Драко на мгновение поразился своей способностью силой слова вызвать к жизни столь огромную змею.       Не успел померкнуть свет, как откуда-то появилась змея, судя по всему, не Апоп, но пугающего размера рептилия, очень заинтересованная в том, чтобы их съесть.       Если бы кто-то спросил его, откуда она взялась, он не смог бы дать удовлетворительный ответ. Точнее, ответить-то он мог, хотя и не совсем корректно или с пользой для дела.       Бросив взгляд на Грейнджер, он понял, как она восприняла эту случайную встречу. И если Драко мог выразить эти чувства словами, то это было восхищение.       Голова змеи метнулась вперёд, массивное тело задвигалось с чудовищной скоростью, а огромные клыки вознамерились пронзить одного из них или обоих. Драко полагал, что если его проткнёт клык, то пугающей магии устрашающей ведьмы не хватит, чтобы сохранить ему жизнь. Вернее, вернуть его к жизни.       Они перешли к своему обычному стилю боя, обходя друг друга, блокируя и применяя заклинания, в сочетании друг с другом обладающие смертоносным действием: заклинанием Агуаменти залило змею, а через мгновение последовало Fulgur Percutiens, вызвавшее удар молнии точно в то место, где лежала змея, залитая водой.       Ноги Грейнджер оторвались от земли из-за внезапного ослабления гравитации, и она удивлённо вскрикнула, когда на неё обрушилось заклинание Инсендио, и поток пламени рванулся ввысь при её попытке отразить движение. Драко пришлось уклониться в сторону, чтобы увернуться от змеи, набросившейся на него, и схватить Грейнджер за лодыжку.       — Брось меня!       Не раздумывая ни мгновения, Драко бросился вперёд и, словно копьё, метнул ведьму в сторону головы змеи, которая, вздыбившись, готовилась к новой атаке. И тут события развернулись так, что Малфой не должен был удивляться: палочки в руках Грейнджер выпустили перед ней мечи, которые она выхватила, пролетая мимо. Собрав воедино всю свою силу, она, словно молния, пронзила небеса, устремляясь к голове змеи, которая вновь бросилась вниз, разверзая свою пасть.       По мнению Драко, змея поступила неразумно, учитывая ведьму, мечи и брызги крови, вылетевшие из головы рептилии мгновение спустя.       Во всяком случае, Малфой был почти уверен, что именно это и произошло. Отсутствие гравитации, геометрии, логичной физики и времени немного сбивало с толку.       Вторая змея ужасающих размеров встретила такой же конец, как и первая, но с гораздо большим количеством огня. В третью вонзилось множество копий. Четвёртая пролила много крови. Очень много крови. Драко не подозревал, что существует заклинание, способное взорвать сердце, но благодаря Грейнджер он узнал об этом, когда на них обрушился кровавый дождь из змеи длиной в пятнадцать метров.       Змеи появлялись одна за другой, иногда по несколько штук одновременно, что вынуждало их метаться между четырьмя и более тварями. Казалось, что они сражаются несколько дней (а может, и минут), но солнце начало садиться, и стало ясно, что прошло уже несколько часов.       Однако Драко не совсем верил небу.       После сорока трёх змей Малфой перестал считать, скольких чудовищ они уничтожили. Через какое-то время, а он был уверен, что прошло не меньше двух полных недель — судя по тому, что движение солнца по небосводу не влияло на ход времени, — пустыня снова успокоилась (кроме плавающего песка и чертового горизонта), и они погрузились в молчание под уходящим солнцем.       Драко хотел бы притвориться, что совсем не измотан, не голоден и готов жаловаться и на усталость, и на голод, но он бы солгал по всем пунктам.       — Я устал и проголодался, — простонал он.       Грейнджер вздохнула и кивнула.       — Я даже не могу отчитать тебя за то, что ты хочешь есть, ведь мы потенциально не ели уже два дня, — она бросила на него пристальный взгляд. — И нет, мы не будем трахаться.       Драко скривился в ответ на это заявление.       — Хватит ныть, — сказала она, закатив глаза. — Не хочется заниматься сексом, когда вдруг появится гигантская змея.       Лицо Драко озарилось ухмылкой, а рот приоткрылся, прежде чем палочка Грейнджер уткнулась ему в подбородок.       — Не смей говорить эти слова, которые, я знаю, сейчас у тебя на языке.       На миг его охватили сомнения, стоит ли бросать вызов судьбе, но предчувствие проклятия этой устрашающей ведьмы заставило его отступить.       Наевшись и выспавшись (но не трахнувшись — чёрт бы побрал эту устрашающую ведьму), Грейнджер убрала припасы в карман и оглядела пустошь.       — Как нам теперь преодолеть смертельную ловушку? — поинтересовался Драко.       — Хм… — Грейнджер постучала палочкой по щеке. — Может, попробуем полетать? Тот сказал, что в начале странствия нужно просто «продолжать путь», и я полагаю, что речь идёт об этом. Он также говорил, что праведникам уготован особый путь, но, боги, к нам это не относится, — она на мгновение окинула взглядом пустыню, прежде чем добавить: — И это не смертельная ловушка.       Тотчас же после этого смелого заявления на песке, на небольшом расстоянии от них, появился плавник. Он скользнул вперёд, а затем снова исчез.       Малфой сузил глаза и медленно повернул голову в сторону Грейнджер, поджав губы.       — Не передумаешь?       Она хмыкнула.       — Это всего лишь песчаная акула. Покажи мне песчаного кракена, и тогда я соглашусь, что это смертельная ловушка.       — Грейнджер, — назидательно произнёс он. — Тот упоминал о «чудовищном звере, преграждающем путь неправедным в долине смерти», — он окинул девушку долгим пристальным взглядом. — Ты прекрасно знаешь, что там будет песчаный кракен.       — Остаётся только надеяться, — вздохнула она. — Мётлы.       Драко был вынужден согласиться с ней, вытащив из глубин кармана свою метлу.       Они оттолкнулись от земли и поднялись так высоко, что песчаные акулы не смогли бы их достать. Драко сомневался, что существует достаточно большая высота, но решил, что пяти метров вполне хватит.       К несчастью, как выяснилось, песчаные акулы умели высоко подпрыгивать. Очевидно, пяти метров оказалось недостаточно. А вот десяти метров, по крайней мере, почти достаточно.       Когда ему в четвёртый раз чуть не оторвало ногу, он решил сразу подняться на пятнадцать метров и рванул вперёд, понадеявшись, что сумеет опередить этих маленьких засранцев. Грейнджер, как всегда, выбрала более опасный путь и, пригнувшись к земле, продиралась сквозь кровожадных, кусачих зверюшек. Она, естественно, веселилась от души, когда какая-нибудь тварь пыталась её убить или бесчеловечно покалечить.       Они неслись вдаль, осыпая проклятиями акул, которые выпрыгивали из песка, а солнце опускалось всё ниже и ниже в небе. Пустыня проносилась мимо в мгновение ока, а они летели по бесплодной пустоши, лишённой всякой жизни, кроме песчаных акул.       Драко посмотрел на лицо Грейнджер в нескольких метрах под ним, озарённое улыбкой, её волосы развевались за спиной, пока они неслись навстречу солнцу, заходящему за горизонт.       Какой восхитительный способ провести вечер.       Он порадовался, что у него с собой метла, так как они летели всё дальше и дальше, не замечая никаких изменений ни в одном направлении довольно долгое время. В какой-то момент вдалеке показалась извилистая река, подсвеченная последними лучами солнца, которое, наконец, начало опускаться за горизонт, а на его месте появилась луна. Если Драко не ошибся — а он, скорее всего, не ошибся, поскольку Дуат не признавал необходимости в физике, — река во многих местах шла как в гору, так и под уклон.       Из того, что он помнил о том, как в реальном мире устроены водные потоки, у него возникли подозрения, что такое невозможно физически. Впрочем, Дуат не подчинялся правилам реального мира, а значит, не нуждался в соблюдении тех законов, которые обычно считаются непреложными.       Время от времени рядом с рекой вырастало жутко большое дерево, заметное благодаря своей массивности. Оно медленно увеличивалось в размерах, а затем исчезало на горизонте, когда они пролетали мимо. После восьмого раза Малфой начал подозревать, что это одно и то же дерево.       Их полёт продолжался, по словам Драко, не менее семи жизней. К счастью, для обоих это не было проблемой, так как они были в некотором роде мертвы. Однако Драко уже начал скучать и подумывать о том, чтобы присоединиться к Грейнджер в попытке окончательно погибнуть от плавников песчаных акул, когда она подскочила и поравнялась с ним.       — Кажется, мы кое-что упустили, — заявила она.       Метла Драко легко скользнула ближе, пока его бедро не коснулось её.       — Хм. Вынужден согласиться с тобой. У тебя есть предположения, что это может быть?       Она выпрямилась на метле, постучала палочкой по щеке и окинула взглядом пустыню.       — Дерево снова появилось, — отметила девушка, поведя подбородком вправо от них. — Кажется, то же самое дерево?       Драко кивнул.       — Я тоже так думаю, — он на мгновение задумался, наблюдая за тем, как дерево с каждым мгновением увеличивается в размерах, а его глаза то и дело останавливались на нём. — О, — воскликнул он, когда ему в голову пришла идея.       — О?       — Кажется, я знаю, в чём наша проблема. По-моему, подземный мир приобрёл форму ленты Мёбиуса. Или, возможно, мы просто считаем, что находимся на ней. Возможно, всё это происходит в наших собственных головах.       Палочка Грейнджер перестала постукивать, а её глаза остались прикованными к дереву, постепенно увеличиваясь от понимания.       — О, чёрт! — она издала негодующий вздох, когда её взгляд вернулся к Драко. — Вот же мелкий засранец!       Глаза Драко расширились, когда он понял, к чему клонит Грейнджер.       — А. И правда, мелкий засранец. Дерево и река были существенной информацией, не так ли?       — У-х-х-х, — Грейнджер откинула голову с мучительным стоном. — Чёрт возьми, что он вообще писал об этом проклятом дереве? Шесть страниц, а я даже не помню.       — Хм. Кажется, он упоминал, что медитирует возле него из-за «расслабляющей силы» как воздуха, так и дерева. Предположительно, он также считал реку успокаивающей.       Грейнджер закатила глаза.       — Отлично. Значит, мы должны идти медитировать?       Малфой подозревал, что Грейнджер не была экспертом в медитации.       — Возможно, он просто пытался привлечь наше внимание к дереву и реке, чтобы мы исследовали их подробнее.       — Лучше бы, мать твою, так и было. Я не медитирую. Убивать всякую дрянь — единственный способ расслабиться.       Драко решил, что устрашающей ведьме не понравится, если он укажет ей на то, что можно расслабиться и другим способом, ведь он ценит свою неживую жизнь, не подвергаясь ни сглазам, ни проклятиям. Возможно, ему стоит наколдовать ящик для предложений, чтобы она направила на него свой гнев.       Раздражённо вздохнув, она направила метлу к дереву, и Драко сделал то же самое. С каждым мгновением оно увеличивалось в размерах, демонстрируя точный рост. В ширину оно было около двухсот метров, если учитывать ветви, каждая из которых отходила от него на расстояние, примерно равное стандартному дереву. Листья на нём были сочного зелёного цвета, что резко контрастировало с засушливой и тёмной пустыней вокруг. Драко не преминул бы назвать это дерево Древом Жизни, если бы, конечно, не то, что оно росло в Стране Смерти.       Воды реки, что лежали пред ним, преступили границы синего, уйдя за пределы возможного, и взору предстало некое водное полотно, сбивающее с толку своим цветом и тем фактом, что оно, нарушая законы природы, текло одновременно и вниз, и вверх. Драко двинулся вдоль воды, следуя по её пути к чёртовому горизонту. Он практически не сомневался, что в некоторых местах река текла вбок, а в других — вверх тормашками.       Он твёрдо решил, что больше в Дуат он не попадёт, если это возможно. Грейнджер опустилась на землю первой, Драко отстал от неё всего на мгновение.       — Чертовски большое дерево, — пробормотала она.       Малфой не мог не согласиться с такой оценкой, глядя на сучья над головой: каждое из них было размером с дерево, прожившее тысячи лет, а ствол основного дерева был шириной с несколько василисков, уложенных впритык друг к другу. Дерево выглядело слишком большим, чтобы существовать. Даже слишком большим, чтобы его можно было понять.       — Точно, — проговорил Драко, когда они двинулись дальше, его глаза блуждали по стволу в поисках возможных проходов. — Полагаю, можно угрозами заставить дерево подсказать нам, что делать. Теоретически это похоже на запугивание пирамиды.       Грейнджер фыркнула.       — Думаешь, ты можешь запугать дерево? Оно раздавит тебя за дерзость.       Он бросил на неё встревоженный взгляд.       — Тогда как мы получим необходимую информацию?       Она пожала плечами.       — Это уже твоя работа — разбираться.       Драко вздохнул и поднял палочку, водя ею по спирали, сопровождаемой щелчками, и чётко сосредоточился на намерении всё разузнать. Потребовалось две попытки, прежде чем он почувствовал вибрацию в воздухе.       — А, кажется, рядом со стволом что-то есть. Может быть, дверь?       — Возможно, портал, — пожав плечами, предположила Грейнджер.       Он продолжал колдовать, с каждой секундой приближаясь к дереву и следуя за пульсациями к стволу, а затем начал обходить его по кругу. Драко бормотал про себя заклинание, а Грейнджер шла позади него, всячески пытаясь отвлечь его, держась в непосредственной близости от него.       Оказавшись в метре от дерева, Малфой снова вытянул палочку вперёд, но тут же встретил сопротивление, как будто ударился ею о край котла.       — Что это, во имя Мерлина, такое?       Грейнджер нахмурилась, повторив движение своей палочкой и встретив то же сопротивление.       — Здесь что-то есть, — пробормотала она, произнося несколько заклинаний, в результате чего показалась мерцающая паутина — под несколькими очень коварными проклятиями что-то скрывалось. — Смелее, — приказала она, взмахнув рукой.       Драко надеялся, что в его жизни наступит день, когда эта устрашающая ведьма поверит, что он способен успешно справляться с нумерологией без её участия.       — Почему ты не применяешь стандартное многообразие с неограниченным количеством входов?       Он поднял взгляд от пергамента и сузил глаза.       — Осмелюсь тебя заверить, я не настолько глуп. Вырожденное многообразие подойдёт наилучшим образом, благодарю за беспокойство.       Грейнджер фыркнула и закатила глаза.       — Ну что ж, наслаждайся дифференцированием этого частично упорядоченного множества. Это сработает, но ты зря потратишь время.       Драко подумал, не послать ли эту грубую ведьму к чёрту, но в конце концов решил, что ему нравится оставаться живым.       Успешно, хоть и с неохотой, продифференцировав частично упорядоченное множество (что ж, на этот раз пришлось признать правоту той грубиянки), он перешёл к остальным защитным чарам. Когда последний из них исчез, луна уже возвышалась в небе, отбрасывая тень от могучего дерева, что скрывало их от её яркого света.       Драко несколько раз моргнул, глядя на обнаруженный им объект, и Грейнджер повторила то же самое, и на мгновение между ними воцарилось молчание.       — Это… скелет нунду? — спросил он.       — Да.       — А зачем?       — Да хрен его знает.       — Хм…       Они оба на долгую минуту замолчали, похлопывая себя по щекам и уставившись в пустоту.       — Смотри, здесь карта! — воскликнула Грейнджер.       Драко, в отчаянном поиске ответа, торопливо призвал её, но та, застыв в воздухе, лишь подтвердила их горькую участь: они блуждали в лабиринтах полосы Мёбиуса.       — А. Кажется, я знаю, что делать, — заявил Драко.       — О? И что же?       — Кое-что мерзкое.       Не объясняя, какую пакость он задумал сотворить, Драко бросил карту на землю и наложил на скелет несколько дополнительных заклинаний обнаружения, чтобы убедиться, что в нём не спрятаны проклятия. Убедившись, что смертельных травм не предвидится, он присел и отломал три ребра, вырвал берцовую кость и череп зверя. Он хмыкнул, глядя на кости и решая, как лучше поступить.       — Ты не собираешься использовать карту? — поинтересовалась Грейнджер.       — Конечно, нет, — усмехнулся Драко. — Нужно быть полным дураком, чтобы поверить в то, что карта — не более чем ложная надежда. Ты же сама говорила, что египтяне были хитрыми пройдохами и нередко вводили людей в заблуждение.       Грейнджер пожала плечами, не находя возражений против его безупречного умозаключения.       Драко с минуту разглядывал кости. С решительным кивком он наколдовал кинжал и начал вырезать на них иероглифы, используя свои обширные знания. Чуть погодя устрашающая ведьма вынесла свой вердикт: по тону голоса было видно, что она скорее заинтригована, чем разочарована.       — О. Чёрт. Это… грубо, — заметила она. — Боги. Надеюсь, Тот на это не обидится.       Драко хмыкнул.       — Не думаю, что меня особенно волнует мнение этого засранца-бога о чём бы то ни было. Но раз уж он считает здешний воздух таким чертовски расслабляющим, я хочу изменить его мнение.       Потратив минуту на резьбу, Малфой начертал послание, извещающее Тота о том, что именно произойдет с ним, если он сейчас же не сообщит им о дальнейших действиях.       Драко вернул кости на место, пробормотал несколько заклинаний, а затем принялся за грубое и не слишком благородное занятие: зарубил четырёх змей. Он надеялся, что не только угроза Тоту, но и убийство змей убедит Дуат в том, что они с Грейнджер не просто дурачатся и готовы пойти на всё, лишь бы продолжить свой весёлый путь через кошмарный адский мир испорченной геометрии.       Кровью змей он инкрустировал вырезанные руны, а затем обмазал остальную часть скелета. Затем он сел на землю, скрестив ноги и положив руки на колени, и сосредоточился на своих смертоносных мыслях в подземном мире.       — Что ты делаешь? — вздохнула Грейнджер.       — Медитирую. Потише.       Она насмешливо хмыкнула.       — Затыкаешь мне рот, — пробормотала она. — Невежливо, чёрт возьми.       Драко решил не обращать внимания на её бурчание, отрешившись от всех мыслей и сосредоточившись на единственной цели:       — Я найду Тота и убью его чудовищным образом, если он не откроет эту чёртову дверь.       — О, — произнесла Грейнджер.       Приоткрыв глаза, Малфой обнаружил, что скелет обратился в груду костей и крови. Он уставился на это место, ожидая, что вот-вот что-то произойдёт. Драко надеялся, что случится что-то опасное или, по крайней мере, интересное, ведь до этого момента они не встречали опасных или удивительных вещей.       Прошёл долгий миг, затем ещё один. И ещё.       — Кажется, ничего не вышло, — пробормотала Грейнджер.       И тут Драко продемонстрировал беспредельное высокомерие: лужа крови и костей исчезла, оставив после себя небольшую дверцу-люк в земле.       — Ха, — протянул Драко, заставив устрашающую ведьму сузить глаза.       — Удачная попытка.       Он хмыкнул в ответ.       — Гениальность и удача — это не одно и то же, любовь моя.       Грейнджер ехидно хмыкнула.       — Как я терпела твою раздражающую тупую задницу целых три месяца?       Драко решил проигнорировать невоспитанную ведьму и, наклонившись вперёд, потянул за кольцо на двери, открыв её и явив взору непроглядную черноту, а также лестницу, расположенную в пространстве шириной в человеческий рост. К счастью, она была достаточно широкой для Драко, но только едва-едва.       — Не могла бы ты… — он невозмутимо прочистил горло. — Не хочешь спуститься по лестнице первой?       Она фыркнула и закатила глаза.       — Не то чтобы ты боялся темноты, конечно.       Драко кивнул, довольный тем, что Грейнджер не стала часто подшучивать над его боязнью темноты.       Э-э. Неприязнью к темноте. Не страхом. Он сам был слишком грозным волшебником, чтобы чего-то бояться.       Грейнджер вздохнула и села на край лестницы, свесив ноги над тёмной пустотой.       — Если я умру из-за того, что пошла первой, я буду вечно преследовать твою задницу.       Он беззаботно кивнул, его не волновала перспектива умереть в темноте.       — Данные условия меня вполне устраивают.       Закатив глаза, она поставила ноги на лестницу и начала спускаться, а Драко последовал за ней, лишь на мгновение задержавшись. Они спускались. И спускались. И спускались. И спускались. Ниже и ниже, ниже и ниже, ниже и ниже, и, о боги, куда ещё дальше?       — Как ты думаешь, спуск когда-нибудь прекратится? — поинтересовался Малфой.       Грейнджер вздохнула.       — Если это предложил Тот, то, наверное, не… — из её уст вырвался вопль, становившийся всё тише по мере того, как она падала вниз.       — Грейнджер! — закричал он.       Не тратя ни секунды на ненужные размышления, Драко рывком оторвал пальцы и ноги от перекладин и, крепко обхватив себя руками, бросился в темноту вслед за ней.