Испытания и невзгоды, выпавшие на долю Драко Малфоя

      — И… измельчённый корень златоцветника, — про себя отметила Грейнджер, доставая из шкафа с зельями очередную баночку.       — Но я не хочу умирать, — ныл Драко, когда она опустила на стол многочисленные флаконы.       Грейнджер закатила глаза, разжигая огонь под оловянным котлом.       — Мы оба умрём. Какая жалость, — пробормотала она.       — Но я слишком хорош собой, чтобы умереть.       — А я нет?       Глаза Драко расширились, а в груди поселилась паника.       — Конечно, ты прекрасна, любовь моя. Самая прекрасная из всех, что когда-либо существовали в истории человечества, — поспешно добавил он, надеясь, что самая прекрасная (и самая пугающая) из всех людей, что когда-либо существовали, не заколдует его.       Она закатила глаза и запустила Агуаменти в котёл, к счастью, не став его проклинать.       — Ты уверена, что это сработает? — поинтересовался Драко, нарезая корни валерианы.       — Да. По сути, это просто сверхмощный Напиток Живой Смерти с зельем, останавливающим сердце и задерживающим дыхание, чтобы мы превратились в мертвецов, которых Дуат примет. Тот не предоставил нам почти никакой информации из скольких? Из двухсот страниц? — она опустила в котёл головку цветка и стала тыкать в неё палочкой, пока растение не погрузилось под воду. — Если он выдал нам целых два зелья и подсказал, куда их отнести, то я полагаю, что это сработает.       Драко тихо рассмеялся.       — Или он хотел нас убить.       — Именно так и действует это зелье, идиот.       К счастью, она не заметила, как Драко показал ей язык.       — Но если примем Напиток Живой Смерти, разве мы не потеряем сознание? — спросил он.       Она покачала головой.       — Нет, мёртвые оживают, когда попадают в Дуат. Так что мы только на мгновение станем как бы мёртвыми, прежде чем напиток вернёт нас к жизни. Насколько я могу судить, наши сердца не будут биться из-за остановки, и нам не понадобится кислород из-за прекращения дыхания, но мы всё равно будем испытывать голод и боль.       — Значит, нам нужно принять зелье, умереть, пройти через все злоключения Дуата, проплыть на солнечной барке Ра через какое-то количество ворот, пережить огненный водопад, успешно пройти через церемонию Взвешивания Сердец, добраться до Полей Иалу, пройти через Врата Истины в Атлантиду, украсть орихалк, а затем принять второе зелье, чтобы вернуться к жизни. И при этом не погибнуть, пока всё вокруг пытается нас убить. Должно быть легко.       Драко не совсем разделял её мнение о степени лёгкости их приключения.       — И ты уверена, что зелье воскрешения вернёт нас к жизни?       — Да, в сороковой раз. При условии, что мы не получим тяжёлых травм, оно нас оживит. Если Аммит съест наши сердца или что-то в этом роде, мы продолжим жить в подземном мире, поскольку зелье нам не понадобится, но вернуться к полноценной жизни не сможем, иначе сразу же умрём, покинув Дуат. Зелье воскрешения мощнее обычного Рябинового отвара, так что оно должно сработать, чтобы вернуть нас обратно.       — Должно сработать, — пробормотал он.       Грейнджер снова закатила глаза и взяла разделочную доску с корнем валерианы, чтобы медленно высыпать его в котёл, помешивая.       — Боги, ты сводишь меня с ума.       Драко ухмыльнулся и встал, остановившись позади девушки, его руки скользнули по её бедрам и нырнули в брюки.       — Думаю, я могу свести тебя с ума совсем другим способом, — пробормотал он ей на ухо.       — Драко, чёртов Малфой, — прорычала она, поворачиваясь к нему лицом, и подняла свою палочку, чтобы воткнуть ему в горло. — Если ты вздумаешь помешать мне сварить это чрезвычайно сложное зелье, я буду проклинать тебя до тех пор, пока ты не перестанешь быть похожим на человека.       Драко решил, что будет мудрым решением раздавить дремоносные бобы вместо того, чтобы продолжать попытки соблазнить эту проклятую ведьму, которая в данный момент варила зелье, способное убить их в случае неудачи.       Он прочистил горло и беззаботно вернулся на своё место в конце стола.       — Боги, перестань отвлекать меня, придурок, — прошипела она.       Драко лишь слегка надулся, пока она продолжала бормотать нелицеприятные слова себе под нос, вливая всё новые и новые ингредиенты, которые Малфой усердно подготавливал, чередуя палочки и режимы помешивания и ежеминутно регулируя температуру огня. Он даже не мог заняться одним из своих любимых занятий — раздевать Грейнджер глазами (что было гораздо сложнее, чем раздевать руками), поскольку предпочёл бы не умирать, и поэтому ему было важно точно отмерить и подготовить ингредиенты.       — И каким же образом нам избежать приговора Оценщиков Маат? — поинтересовался Драко. — Из сорока двух грехов, по-моему, три четверти мы совершили вдвоём.       Грейнджер пожала плечами и ухмыльнулась.       — О, у меня есть план на этот случай. Пока мы оба знаем их имена и грехи, у нас не будет проблем.       — И в чем же заключается твой гениальный план?       — Придётся подождать и посмотреть.       Драко нахмурился: ему не нравилось, когда его оставляли в неведении (разумеется, не из-за его страха темноты).       — Это ужасно невежливо с твоей стороны — держать меня в неведении.       — Безусловно. Но если я скажу тебе заранее, ты будешь слишком много думать.       — А сейчас я не буду?       Грейнджер кивнула.       — Верно. У тебя не будет возможности.       — Хм… — Драко долго размышлял над разгадкой, отрывая лепестки с цветочных головок. Может быть, его попросят совершить убийство? Ему ещё не доводилось убивать людей. Он не был уверен, что ему это понравится, если только перед ним не Пожиратель Смерти. Может быть, ублюдки. Или любой, кто подвергал Грейнджер опасности. На свете не существовало ни одного существа, которое он не пожелал бы уничтожить во имя её безопасности.       Однако он надеялся, что ни Тео, ни Блейз никогда не совершат поступков, из-за которых окажутся в этой группе людей. Драко вообще любил огненный виски, который они приносили, и разочаровался бы, если бы его больше не было.       Кроме того, они были его друзьями.       Драко нахмурился, глядя на ведьму.       — Меня оскорбляет твоё решение не сообщать мне о твоём гениальном плане, поскольку я считаю, что он и в самом деле гениален.       Она ухмыльнулась, её высокомерие, возможно, достигло небывалого для неё уровня.       — Это невероятно крутой план.       Он нахмурился ещё сильнее.       — Не соблаговолишь ли ты хотя бы сообщить мне, связан ли этот план с Анубисом и нашим бессмертным оружием?       Грейнджер нахмурилась, двигая медной мешалкой против часовой стрелки.       — Я думала об этом, но не уверена, что Анубис — тот, кого имел в виду Тот. Его точная формулировка: «Существо, несущее суд над всеми, и его невозможно убить смертным способом, охраняет путь, позволяя пройти только праведникам». Но дело в том, что Анубис на самом деле не вершит суд. Он просто приводит нас на суд. Сорок два Оценщика Маат выносят приговор, но формулировка Тота относится только к одному существу. А во время церемонии Взвешивания Сердца наши сердца сравнивают с пёрышком.       Драко нахмурился в ответ, раздавливая жала билливига.       — Хм. Верное замечание. Конечно, не Аммит. Она также не судья, а просто пожиратель сердец, если нас сочтут недостойными.       — Верно. Осирис тоже появляется, но не выносит приговора. Ну, он, наверное, осуждающий мудак. Но не официальный судья.       — Как ты думаешь, существует ли ещё одно существо? — поинтересовался Драко.       Грейнджер покачала головой.       — Нет, там не должно быть никого другого. Ну, Тот принимает участие, но он просто записывает результаты, — она снова нахмурилась, отведя глаза к стене, а затем переключилась на стальную палочку и начала помешивать по часовой стрелке. — Если бы мне пришлось гадать, то это, скорее всего, Осирис. За всю историю Дуата никто не выдержал оба испытания, не будучи достойным, поэтому о нём никогда не говорили. Не знаю, есть ли у него вообще право помешать нам, но мне кажется, что он будет осуждающим хреном и постарается не дать нам продолжить путь.       Драко кивнул, сочтя её логику здравой, пусть и заканчивающейся пугающим выводом. Бог мёртвых, скорее всего, окажется грозным противником, даже если у них будет оружие, способное убить его.       — Но, — продолжила она, — именно он пропускает в Поля Иалу, поэтому мы не можем убить его раньше времени, но он, скорее всего, не даст нам пройти, поэтому нужно расправиться с ним, но… — она долго всматривалась в котёл, а потом простонала. — Уф, я не знаю. Разберёмся, когда доберёмся до места.       — Я уверен, что мы найдём решение этой проблемы благодаря твоей бесконечной гениальности, любовь моя, — с улыбкой заметил Драко.       Она закатила глаза, на её лице появилась ухмылка.       — Подлиза, — пробормотала она.       — Может, ты просто воспользуешься одной из своих антимагических бомб? — предложил Драко.       Грейнджер покачала головой.       — Не думаю, что она подействует на магию божества. Было бы невероятно глупо использовать такую бомбу, а потом обнаружить, что она уничтожает только нашу магию.       Драко принял это как должное. Он, хоть и был преисполнен гордыни и знаний, понимал, что не стоит бросать вызов существу, чья воля подчиняет себе магию.       Закинув в котёл мозги ленивца и помешав одиннадцать раз, Грейнджер вытащила мешалку и, глубоко вздохнув, отложила прибор в сторону.       — Ну, на этом всё, — объявила она. — Если я ничего не запорола, то через неделю оно убьёт нас столь же эффективно, как и Напиток Живой Смерти, но, к счастью, не так бесповоротно, как настоящая смерть. Или, если я всё-таки облажалась, оно просто прикончит нас.       Драко недолго размышлял о том, почему решил стать ликвидатором заклятий.       Грейнджер вернулась к шкафу, чтобы достать ещё одну пригоршню ингредиентов, и принялась за работу, варя зелье, которое (хотелось бы надеяться) позволит им воскреснуть, когда они будут готовы покинуть египетский подземный мир. Зелье, которое, к счастью, не действовало нигде, кроме очень конкретного места в самой Атлантиде.       — Как ты думаешь, насколько актуально заклинание, защищающее от поедания змеями? — поинтересовался Драко.       Грейнджер пожала плечами, наливая лунную росу.       — Ну, там было шесть заклинаний для защиты от змей. Так что, может, нас и не съест ни одна, но, скорее всего, придётся убить их много.       Драко хмыкнул.       — Полагаю, это твоя вина.       Она подняла голову, сузив глаза.       — И почему, чёрт возьми, это моя вина?       — Из-за безумного ритуала с целью запугать пирамиду, чтобы та открыла дверь, — напомнил ей Драко. — Там было довольно много убитых змей. А потом ты нагло бросила одну в копья. Ужасно грубо, — проворчал он.       Грейнджер закатила глаза.       — Да, и кто-то, очевидно, вернулся на тысячи лет назад после того, как я перебила кучу змей, чтобы добавить это в список заклинаний.       Драко ханжески кивнул.       — Мне так приятно, что ты со мной согласна.       Она снова решила заняться своим любимым видом физических упражнений, закатив глаза.       — Я не исключаю, что оставлю тебя умирать в Дуате.       Он посмеялся над этим абсурдным заявлением.       — А кто ещё способен испарить твои трусики? Тодд, маггл?       — Он может их разорвать, — огрызнулась она.       — Но разве он стал бы кромсать их с любовью?       — Ну... Нет, — призналась Грейнджер.       Драко дерзко усмехнулся, взвешивая кровь саламандры.       — Видишь? Никто другой не способен разорвать твои трусики с такой любовью, как я, и поэтому тебе нельзя оставлять меня умирать.       Она не смогла скрыть ухмылку, расплывшуюся по лицу.       — Почему ты такой чертовски высокомерный?       Драко хмыкнул.       — Думаю, это от того, что ты любишь меня, моя дорогая.       Грейнджер, будучи отъявленной грубиянкой, закатила глаза.       — А как же церемония Взвешивания сердец? — спросил он у неё. — Я сильно привязан к своему сердцу. Как в переносном, так и в прямом смысле.       — А, у меня есть решение и на этот счёт. Ты станешь новым гордым обладателем сдерживающих чар.       Драко несколько раз моргнул, пока она взмахом палочки усиливала жар огня под котлом.       — И как это поможет?       — Мы немного схитрим. Чтобы не пришлось вырезать сердца и всё остальное. Ну, ты понимаешь. Мы не праведники, — добавила она, пренебрежительно махнув рукой, что, вероятно, означало, что она предпочитает пренебречь убийствами, пытками, воровством и вообще морально развращёнными деяниями, в которых они оба участвовали на протяжении всей своей жизни. — Мы наложим на сердца сдерживающие чары, как на моих зверей, чтобы они технически были частью нас. Этого будет достаточно, чтобы следовать букве закона.       Глаза Драко расширились, а волнение нарастало.       — Я обрету способность сдерживать зверей?       Грейнджер кивнула и влила взвешенную Драко кровь саламандры.       — Однако тебе придётся обзавестись каким-нибудь зверем, что для тебя довольно сложно.       — Я ужасно компетентен, спасибо тебе большое, — насмешливо ответил он. — Полагаю, я смогу заманить в ловушку страшного льва, не менее свирепого, чем твой. И жуткую змею тоже, почти наверняка.       Она фыркнула и закатила глаза.       — Поверю, когда увижу. Я подарю тебе акромантула, и не более того.       Драко на мгновение нахмурился, но она проигнорировала его и добавила в зелье шипы рыбы-собаки.       — И где же мы найдём два сердца? — поинтересовался он.       — Отличный вопрос, — она с улыбкой посмотрела на него, намекая на то, что вот-вот предложит совершенно безнравственное, а то и вовсе незаконное занятие. — Надеюсь, ты всегда мечтал ограбить морг.

***

      — О, этот парень выглядит многообещающе, — заметила Грейнджер. — Он всю свою взрослую жизнь ухаживал за собаками, волонтерил в детских учреждениях, он… О, погоди. Неважно. Он работал в сфере маркетинга.       Она вздохнула и перевернула страницу газеты, переходя к следующему некрологу.       — Может, тогда эта женщина? — предложил Драко. — Она доставляла еду и медикаменты людям в охваченные войной районы. Очень любезно с её стороны. Вроде бы она хорошая.       — Посмотрим, — сказала Грейнджер, подавшись вперёд и выхватывая газету из рук Драко. Она взглянула на некролог и фыркнула. — Ни единого шанса. Её любимый фильм — «Магнолия». Человек, которому нравится «Магнолия», вряд ли может быть кем-то ещё, кроме претенциозной, заносчивой суки.       — Тогда, может быть, этот? — спросил Драко. — Они… А. Они ограбили банк, когда были молодыми.       — Эта женщина кажется хорошей, но если читать между строк, то она была настоящей стервой, и все её ненавидели.       — И откуда ты это знаешь?       Грейнджер пожала плечами.       — Люди называли её «милой женщиной». Так никто не говорит о человеке и при этом искренне.       — Хм… — Драко продолжал листать газету, читая некролог за некрологом в поисках самого праведного человека, которого мог найти. Этому сердцу предстояло проделать немалую работу, чтобы Малфой выглядел достойным и порядочным человеком.       — Этот парень, кажется, подходит, — сказала Грейнджер. — Нашла хирурга-травматолога. Он открыл детскую больницу. Любимая книга… О. «Атлант расправил плечи». Забей.       — Ах! Кажется, нашёл! — заявил Драко. — Очень образованная женщина, на долю которой выпало немало предрассудков и невзгод. Она посвятила себя науке, но потом ей это наскучило, и она стала искать острых ощущений. Погибла во время… прыжка с парашютом?       — О, этим занимаются магглы. Они выпрыгивают из самолётов с парашютом, — пояснила Грейнджер, как будто это что-то объясняло.       После нескольких секунд молчания, в течение которых Драко не сводил с неё взгляда, она закатила глаза.       — Самолёты — это большие металлические штуки, которые летают в воздухе. Они… — она осеклась, увидев на его лице выражение замешательства, и вздохнула. — Знаешь что? Не бери в голову.       Драко подумал, что теперь, узнав, что у магглов в ходу металлические штуки, летающие по воздуху, он уже собирался сказать об этом, как вдруг Грейнджер прервала его.       — По-моему, она тебе идеально подходит. Думаю, твой жаждущий острых ощущений внутренний академик был бы счастлив, если бы мы вырезали её сердце и отдали египетскому божеству, чтобы ты попал в загробную жизнь, которую не заслуживаешь, ведь ты воруешь у людей.       Драко одобрительно кивнул, поддерживая эту разумную оценку.       — Конечно. Похоже, она из таких. И чьё же сердце ты выбрала?       На секунду она снова заглянула в свою газету и пробежала глазами до самого низа страницы.       — А вот это, кажется, подходит. Какой-то богатый хрен, который осознал «ошибочность своего пути», полагаю, после знакомства с женщиной. Пожертвовал все свои деньги и изменил всю свою жизнь, чтобы стать образцом добродетели благодаря ей.       — Похоже, он идеально подходит тебе, моя дорогая, — усмехнулся Драко.       Грейнджер закатила глаза.       — О, иди ты. Моя святость столь велика, что я могу совратить даже праведника. Уверена, он будет польщён тем, что его сердце будет служить столь благородным целям, как грабежи и убийства.       Драко откинулся в кресле и нахмурился, обдумывая это заявление.       — Неужели ты думаешь, что есть хоть малейший шанс, что Оценщики и перо Маат поверят в нашу доброту?       Она высокомерно ухмыльнулась.       — О, я могу это гарантировать. Если все будут соблюдать правила, то и мы тоже. Пусть и по букве, но не по духу.       — У меня возникли подозрения, что ты весьма коварна.       Она слегка ухмыльнулась и стала похожа на надутого какаду.       — Если они не хотели пускать двух гнусных людишек, то не должны были оставлять никаких лазеек, — она пожала плечами. — Честно говоря, это на их совести.       Но Драко не был уверен, что это верное предположение, и решил не поднимать этот вопрос.       Грейнджер взглянула на часы.       — Ну что ж. Сейчас три часа ночи, — она подняла голову, вскинув бровь, и в её глазах мелькнуло желание совершить преступление. — Хочешь вломиться в морг, разрезать пару трупов и украсть их сердца?       Драко усмехнулся в ответ.       — Гермиона Грейнджер, ни о чём другом я и не мечтаю.

***

      Подготовка к приключению шла полным ходом, они заканчивали перевод и чтение древнеегипетских текстов, что давало им вполне приемлемое представление о том, с чем им предстоит столкнуться. В основном, ничего хорошего. На самом деле, они узнали довольно много неприятного. Более того, большая часть этих знаний была просто ужасной.       То есть всё очень хорошо и прекрасно, поскольку почти гарантированно привело бы к их смерти самым жутким образом.       Драко просто не мог дождаться начала работы, чтобы узнать, согласится ли Смерть по-дружески угостить его выпивкой.       В течение следующей недели они варили зелья, которые могут понадобиться (пока Драко отвлекал Грейнджер), проводили дополнительные исследования потенциальных препятствий, с которыми они могут столкнуться (пока Драко отвлекал Грейнджер), и готовили пышки со стазисными чарами (то есть Грейнджер готовила пышки, пока Драко отвлекал её).       Он также позаботился о том, чтобы она взяла с собой побольше трусиков, дабы продолжать сокращать их ряды в Великой войне за одежду, которой не видно конца.       В день рождения Грейнджер они, конечно же, устроили каникулы, чтобы раздобыть экземпляр «Пророка» и вырезать из него одиннадцать букв и два знака препинания. С помощью заклинания прилипания у них получилось приятное, дружелюбное послание «Иди на хрен, Тодд». Они отправили письмо через Ллевеллина с очень подробным описанием и указанием «Доставить Тодду». Грейнджер почему-то заявила, что Тодда так не зовут, и она понятия не имеет, как и сможет ли Ллевеллин его найти.       Но письмо они всё же отправили.       Как только сова выпорхнула в окно, Драко не мог больше ни секунды смотреть на то, как в их ряды проникает враг (да ещё и в день рождения Грейнджер — неужели не стыдно?). Он незамедлительно изгнал брюки и трусики Грейнджер в никуда и приступил к целой цепочке действий, о которых не принято говорить в приличном обществе.       Драко был совершенно уверен, что пока Грейнджер жива, он никогда не прикажет себе прекратить борьбу со злом, которое представляет собой одежда.       День рождения прошёл на славу: всего сто тридцать две книги, три часа во «Флориш и Блоттс», восемь порций вафель, полдня полётов и вечер поедания пирожных с Блейзом, Тео и самой младшей из Уизли (Тео, Грейнджер и ужасная рыжая ведьма стали раздражающе хорошими друзьями, высмеивающими любовь Драко к его идеальным волосам).       После короткой и приятной пытки Малфой заполучил свои собственные сдерживающие чары. Хотя Драко с нетерпением ждал возможности поймать своих собственных зверей, ему не очень понравилось создание чар, которые Грейнджер наложила на его шею, что сопровождалось сдавленными криками, и не очень пришлось по душе то, что его первым заточённым существом стало сердце трупа, помещённое прямо в центр его груди.       И вот, наконец, настал день отъезда, и они стали попеременно бывать то в библиотеке, то в квартире Грейнджер, постоянно напоминая о том, что им нужно взять с собой.       Блейз и Тео вернулись в поместье вместе с лучшей из Уизли-Поттер, чтобы пожелать им удачи в их приключении, в то время как они садились на Авичи. Посыпались вопросы о том, откуда у них взялся дрессированный дракон. Ответов не нашлось.       Тогда Забини поинтересовался, не значится ли он в завещании Драко как наследник его непомерно дорогого огненного виски. На что Драко сообщил ему, что он — мудак (но да, он вписал это в завещание три года назад).       Как только они оторвались от земли, сквозь шум хлопающих крыльев он различил крик Блейза: «Целую!».       А потом, крепко обняв Грейнджер, он пустился в очередное приключение, чтобы найти город, которого не видели уже тысячи лет.       Страшная птица-рептилия мчалась по ночному небу, казалось, двигая саму землю, а звёзды над головой неуклонно проплывали мимо. Драко смотрел на проносящуюся под ними землю, обнимая любимую женщину. Ему нравилось, как они начали своё новое путешествие.       Он ощутил вершину блаженства, не сравнимую ни с чем, что прежде дарила ему жизнь. Никогда его душа не была столь полна.       В тот день Грейнджер снова участвовала в матче по квиддичу, и всё прошло как по маслу. Ей удалось продержаться целых пять минут, прежде чем она, похоже, собралась проклинать людей, но Тео спас девушку и предложил посидеть на краю поля. Ей даже удалось перекинуться с ребятами парой слов, не ограничившись лишь отрывистыми кивками и словами: «Всё в порядке».       После матча самая грозная Уизли два часа с упоением болтала с Грейнджер, чем изрядно её утомила. Выпитый стакан огневиски помог Гермионе успокоиться, и она наконец-то смогла поговорить с подругой, на лице её засияла улыбка после часа громких, восторженных разговоров с Уизли.       Навыки общения Грейнджер в отсутствие Драко, находящегося в непосредственной близости, оставляли желать лучшего. Но под влиянием алкоголя она расцвела и стала более раскованной.       Тео и Блейз тоже были очень рады новой компании, за исключением тех случаев, когда они обламывали его. А это случалось… гораздо чаще, чем ему хотелось бы. Он взял за правило не приставать к Грейнджер, когда эти двое появлялись.       Это значительно сократило количество нападок.       Малфой стал первоклассным мастером по ликвидации заклятий, что признавала и сама Грейнджер. Хотя в последнее время она замечала за Драко много приятных вещей. Она много раз отмечала его изящную задницу.       Грейнджер смеялась, улыбалась и смотрела на Драко так, словно он — центр её мира. Он же знал, что она была центром его вселенной.       И, если говорить прямо, за последний месяц у него не было ни единой возможности затосковать. Вся причина была в неизменном присутствии Грейнджер в его жизни.       В общем, жизнь Драко складывалась великолепно. Всё шло как по маслу (если не считать его отвратительной матери), и он очень надеялся, что так будет продолжаться и впредь.       И вот они мчались по небу, Грейнджер в его объятиях заснула уже через двадцать минут после взлёта (боги, неужели эта женщина страдала нарколепсией?), а через пять часов на горизонте забрезжили яркие огни Рима.       Когда огни засветились ярче, а город всё больше приближался, Авичи опустился на опушку леса, в котором они останавливались во время предыдущего путешествия, и Драко ткнул Грейнджер, пока она не проснулась с немного раздражённым видом. Видимо, пяти часов дремоты оказалось недостаточно, чтобы побороть её сварливость.       Ещё немного поворчав, она вытащила палатку, забралась внутрь и тут же скрылась в спальне, собираясь заняться самым благородным из занятий — сном.       Ну, вторым по благородству. Самым благородным, конечно, было воровство чужого имущества и истребление чудовищ.       Драко, будучи воплощением джентльменства, проводил её, чтобы его напарница-вейла укрылась в его объятиях, пока он будет пытаться уснуть сам. Она лишь раз пригрозила ему проклятием, прежде чем он решил, что лучше не мешать ей спать, нежели непринуждённо опускать руки к её брюкам.       Проснувшись, они несколько часов спорили о нумерологии, потом час трахались, а потом ещё несколько часов валялись на диване, пересматривали планы и читали книги (с ногами Грейнджер на его коленях). С наступлением ночи они закончили работу и приготовились ко второму этапу путешествия. Несколько взмахов палочкой, чтобы собрать палатку, и вот они уже снова в седле и направляются в Египет, чтобы повторить всё сначала, только вместо струффоли и джелато они решили отведать та’мею.       Они с Грейнджер дожидались наступления темноты и коротали часы за чтением, лёжа на диване. Крошечная ведьма была поистине идеального размера.       В назначенный час Грейнджер, убрав палатку, подняла на него глаза и протянула руку.       — Готов?       Драко усмехнулся в ответ.       — Конечно.       Она резко крутанулась, увлекая их в небытие, и они вновь появились на краю Некрополя Саккары, вернувшись к месту их первого приключения. Пирамида Джосера, как ни странно, по-прежнему возвышалась вдали.       — Хм, — протянула Грейнджер. — Могу предположить, что разрушился только магический участок, а остальная часть осталась нетронутой. За исключением дыры, которую я в ней проделала, — она разразилась смехом. — У археологов, наверное, случился приступ аневризмы, как только они обнаружили это новое украшение.       — Археологи? — поинтересовался Драко.       — Люди, которые исследуют старое дерьмо, — пояснила Грейнджер. — Точно. Итак, — она огляделась по сторонам, слегка нахмурившись. — Направь меня, — произнесла она, держа палочку в руке.       Палочка крутанулась влево, что заставило Грейнджер повернуться в ту сторону.       — Мастаба должна быть вон там, — сообщила она Драко, шагая в темноту ночи. — Самая старая в Египте. Вполне логично, что мы можем пройти только через это место, поскольку оно имеет самую сильную связь с Дуатом, — она особенно раздраженно фыркнула. — Как же здорово, что Тот выдал нам целых восемнадцать страниц чепухи о красивой реке, которую он видел однажды, но всего одно предложение о том, как найти этот чертов Дуат. Козёл, — пробормотала она себе под нос.       Вытянув палочки и наколдовав защитные щиты, они подошли к сооружению из глинобитных кирпичей с плоской вершиной. Драко почувствовал, как усилилась защита, когда они перешагнули через границу и оказались в нескольких метрах от строения. Удивительно, но, учитывая неизменную склонность Грейнджер всегда рваться напролом, она некоторое время разглядывала сооружение, прежде чем сделать глубокий вдох.       — Боги. Вот оно. Я даже не была уверена, что эта книга существует, не говоря уже об Атлантиде. И не думала, что когда-нибудь найду её, — она с улыбкой взглянула на него. — Ладно, мы нашли её вместе.       Драко усмехнулся, осознавая всю безграничную важность своих заслуг перед командой (в основном уничтожение трусиков и нумерологии).       — Конечно, вместе, — кивнул он.       — Ладно, пойдём дальше, — она жестом указала на здание. — Давай, напыщенный дракон-дурень.       Малфой сузил глаза.       — Мне особенно нравились те времена, пока ты не решила, что это очаровательное прозвище нужно вернуть с пенсии.       Грейнджер ухмыльнулась.       — Не будь напыщенным, болваном или драконом-дурнем, и я перестану. А теперь найди дверь, — приказала она, снова жестикулируя.       Драко, со свойственной ему наглостью, жестом указал на маячившую перед ними дверь.       — Я её нашёл.       Она закатила глаза от раздражения.       — Вот придурок. Найди настоящую дверь, идиот.       Вздохнув и ни капли не сомневаясь в том, что ему предстоит сделать то, на что никто, кроме Грейнджер, не был способен, Драко направил палочку на здание и начал бормотать, применяя сложные заклинания обнаружения, которым она его научила, обходя строение по краю. Как только они обогнули восточный угол, он почувствовал заметную пульсацию.       — А, кажется, я нашёл её, — объявил Малфой, надувшись наподобие какаду.       — Вот это напыщенность, — заметила Грейнджер. — Кроме того, ты её не обнаружил. Покажи мне, где именно она находится.       Он в очередной раз вздохнул от изнурительной работы, которую она заставила его проделать. Найти целую дверь? Уф.       Драко продолжал накладывать заклинание обнаружения, чувствуя, как в воздухе нарастает пульсация, пока она не достигла пика. Он с гордостью, как подобает какаду, указал жестом на стену.       — Дверь, — провозгласил он.       Грейнджер ухмыльнулась.       — Я не вижу двери.       Он закатил глаза и простонал. Маленькое чудовище.       Он пробормотал несколько слов под нос. Наколдовав чашу и кинжал, пронзил свою ладонь и протянул правую руку над чашей, чтобы наполнить её кровью, а левой начал вырезать иероглифы весьма угрожающего содержания.       Хотя он запугивал мастабу, а не пирамиду, он полагал, что принцип должен быть примерно таким же.       Пригрозив зданию, чтобы оно показало дверь, он залечил разрез, выпил зелье и обратился к Грейнджер с обычным, банальным, повседневным вопросом.       — Не могла бы ты предоставить мне три пальца?       Она изогнула бровь.       — Три?       Драко взглянул на мастабу, осознав серьёзную ошибку в своих действиях.       — Два с половиной.       Грейнджер оскалилась, доставая из шкатулки по меньшей мере один труп (Драко не был уверен, что хочет знать точное количество тел), и взяла у него кинжал. Послышалось несколько неприятных режущих звуков.       — Три пальца, — пробормотала она. — Чёртов дилетант.       Драко слегка надулся, когда наколдовал другую чашу, чтобы опустить в неё пальцы. Он начал произносить заклинание, но потом понял, что допустил грубую ошибку, и вместо этого использовал заклинание, которое скорее измельчит, чем раздавит их.       Грейнджер фыркнула.       — Ты собирался их раздавить?       — Нет, — проворчал Драко, выливая в чашу с собственной кровью отрезанные пальцы трупа, которые любовь всей его жизни случайно положила в карман, и пуская клубы оранжевого дыма.       Обычное занятие для вечера вторника.       Он выложил кровью иероглифы и начал размахивать палочкой, пока не спохватился в третий раз.       Грейнджер вздохнула.       — Ты ведь хотел наколдовать тайпанов, не так ли?       — …Нет… Мне было совершенно ясно, что нужны рогатые гадюки, — возразил Драко, несколько раз взмахнув палочкой и наколдовав небольшую стаю змей.       Жертвоприношение змей понравилось ему ещё меньше, чем в первый раз, когда они угрожали пирамиде. Как только змей принесли в жертву дверным богам, Драко направил палочку на стену, надеясь, что произойдёт что-нибудь нехорошее. Заклинание уже наполовину вылетело из его рта, когда палочка исчезла из его рук, и он обнаружил, что жестикулирует несуществующим предметом в сторону стены, испещрённой символами.       Он некоторое время в замешательстве рассматривал свою пустую руку, а затем перевёл взгляд на Грейнджер, которая смотрела на него расширенными глазами, с открытым ртом и его волшебной палочкой в руке.       — Там Бомбарда Максима, идиот! — закричала она.       — Ах… — Драко прочистил горло. — Точно. Я, конечно, заметил это. Просто проверял, заметила ли ты.       — О ЧЁМ ТЫ, МАТЬ ТВОЮ, ДУМАЛ? ТЫ ДАЖЕ НЕ ПРОВЕРИЛ, ВЫСТАВЛЕНЫ ЛИ ТАМ ОХРАННЫЕ ЩИТЫ? ТЫ МОГ УБИТЬ НАС ОБОИХ, ТЫ, ГРЕБАНЫЙ ПРИДУРОК!       — Мы наколдовали защитные щиты. Ты слишком драматизируешь, — проворчал он.       — Я СЛИШКОМ ДРАМАТИЗИРУЮ ИЗ-ЗА ТОГО, ЧТО ТЫ ЧУТЬ НЕ ПОДОРВАЛ НАС, ПОТОМУ ЧТО, МАТЬ ТВОЮ, НЕ ПРОВЕРИЛ НАЛИЧИЕ ЛОВУШЕК? — она вскинула руку, едва не задев его грудь. — Я ИЗЛИШНЕ ДРАМАТИЗИРОВАЛА, КОГДА ОТТО…       Грейнджер резко оборвала себя, слова затихли на полуслове при напоминании о смерти её предыдущего напарника. Драко почувствовал себя полным кретином, потому что не догадался, почему девушка так резко отреагировала на это проклятие.       Она на мгновение замолчала, а затем сжала челюсти и бросила взгляд на стену.       — Я… — она опустила глаза, и на её лице промелькнуло страдание. — Я не хочу… — она сглотнула, скрестив руки.       К Драко пришло понимание, поскольку он увидел, как в крошечной, устрашающей ведьмочке, которая ничего не боялась, кроме как выражать собственные эмоции, нарастает неуверенность. Он шагнул ближе, заключая её в объятия.       — Ты боишься, что я погибну во время этой авантюры?       Она закатила глаза и насмешливо посмотрела на него, крепко сцепив руки.       — Ты, наверное, заслуживаешь смерти, раз ведёшь себя как чёртов придурок и даже не можешь сначала проверить, нет ли вокруг тебя проклятий.       Драко окинул напарницу пристальным взглядом.       — Грейнджер.       — Просто проверяй ловушки! Это не так уж и сложно, кретин.       Его взгляд стал более пронизывающим.       — Грейнджер.       — Ты…       В его взгляде появилось столько силы, что от него хотелось отвести глаза.       — Грейнджер.       — Ты просто… Ты не можешь… — замялась она, снова опустив глаза.       Драко долго молчал, ожидая, пока она выскажется, но вокруг неё витала аура страха. Он притянул её к себе чуть ближе, пока она не испустила покорный вздох и не обхватила его руками.       — Это самое опасное, что я когда-либо делала, — тихо призналась Грейнджер, прижимаясь к его груди. — Нам не обойтись без аппарации, портключей или простой Авады. И мы не сможем воскреснуть, пока не окажемся в Атлантиде. Мы будем сражаться с богами, ликвидировать проклятия, и множество тварей будут пытаться навсегда убить нас, пока мы уже вроде как мертвы. Я просто… — она замолчала, крепко обхватив его руками.       Они долго стояли в тёмной пустыне, окружённые лишь некрополем — напоминанием о смерти, с которой им вскоре придётся столкнуться.       — Пожалуйста, не умирай, — пробормотала она.       Откинувшись назад, Драко сжал пальцами её подбородок и приподнял голову, чтобы поцеловать губы устрашающей ведьмы. Она ответила ему таким же страстным поцелуем, крепко обняв, словно могла предотвратить его смерть одной лишь силой хватки.       — Гермиона Грейнджер, — произнёс он, отстраняясь, — я обещаю тебе, что не собираюсь умирать, кроме как с помощью зелья, которое убьёт нас.       Гермиона рассмеялась и кивнула, но аура страха по-прежнему окружала её.       — Хорошо. Я воскрешу тебя и убью снова, если ты погибнешь.       — Меньшего я и не ожидал, моя дорогая, — улыбнулся Драко, поцеловав её в лоб. — Ну что, приступим к самоубийству, а заодно постараемся не умереть от других причин?       Грейнджер на мгновение замешкалась, прежде чем сделать глубокий вдох и кивнуть. Он знал, что дело действительно серьёзное, раз ей требуется хоть какое-то подобие времени, прежде чем приступить к работе.       Драко, всецело контролируя себя, когда речь заходила об устрашающей ведьме, наклонился и поцеловал её в третий раз.       Она ухмыльнулась.       — А вот и дракончик, — она передала ему палочку и жестом указала на стену. — Так. Снимай проклятие. И постарайся не убить нас обоих на этот раз.       Он переключил внимание и двумя взмахами палочки избавился от Бомбарды. Несколько заклинаний обнаружения показали, что больше ничего поганого не предвидится (что не может не радовать), и он сотворил заклинание, которое должно было официально уведомить мастабу о том, что ей угрожают. Здание мудро решило, что в его же интересах потворствовать грозному волшебнику, и открыло дверь, залитую ярким фиолетовым светом.       Драко взглянул на Грейнджер, на его лице застыла высокомерная улыбка, а она уже смотрела на него с выражением, которое он с большим искушением назвал бы впечатлением.       — Молодец, что не убил нас, идиот, — сказала она, закатив глаза.       Он воспринял её слова как комплимент высшего порядка, учитывая, что на самом деле эти слова были весьма лестными, когда исходили от Грейнджер.       Взяв себя в руки, он несколько раз чиркнул волшебной палочкой по двери, фиксируя все заклятия.       — Хм… Ужасно некрасиво. Они наложили на дверь Ad itteram hucatque illuc. И Iten alium. Очень грубо. Ire in gehennam, — Драко хмыкнул. — Я считаю, что они предпочли бы, чтобы мы не проникали в здание.       Грейнджер насмешливо хмыкнула.       — Они могут посоветовать нам отправиться «в другое место», «буквально куда угодно» и «в ад», но мы войдём в эту чёртову дверь.       Драко самодовольно кивнул.       — Конечно, учитывая, что я весьма компетентен в ликвидации заклятий.       Он не совсем оценил первое замечание, и уж точно не заслужил второе. Тем не менее, ему было радостно видеть, что Грейнджер достаточно оправилась от охватившего её страха и вернулась к обычному для неё пренебрежительному отношению, даже если это означало, что пренебрегают им. Однако она по-прежнему считала его красивым, так что, по крайней мере, это было ему на руку.       Он слегка нахмурился, продолжая изучать заклятия и подбирать контрпроклятия, обнаруживая проклятие за проклятием. К двадцатому проклятию, которое он нейтрализовал, у него в голове крутились несколько особенно ёмких слов, которыми он хотел бы поделиться с египтянами. Драко надеялся, что где-нибудь найдётся ящик для предложений, где он сможет подробнее изложить эти мысли.       К тридцать первому проклятию Драко Малфой уже не был уверен, что ему по-прежнему весело. А потом они дошли до нумерологических загадок, и его приподнятое настроение сразу же вернулось. Вплоть до того момента, когда Грейнджер сама приблизилась к тому, чтобы расправиться с ним.       — Ты что, мать твою, шутишь? Неужели ты, имея дело с замкнутыми многообразиями, остановишься на банальном метрическом пространстве? Ты что, впервые, блин, изучаешь нумерологию?       Драко нахмурился, глядя на грубую, маленькую, устрашающую ведьму.       — Я очень компетентный нумеролог, как ты сама признала, спасибо тебе большое.       — Уф, — простонала она. — Ненавижу себя за то, что вообще это сказала. Просто… — она махнула рукой. — Ради всего святого, ограничься простым полем с дифференцируемым моноидом!       — Ограничься простым полем с дифференцируемым моноидом, — повторил Драко насмешливым, плаксивым тоном, который Грейнджер не оценила.       Потребовалось всего полчаса споров о нумерологии и несколько слов о классах вычетов, прежде чем последние защитные щиты рухнули.       Драко пробормотал ещё несколько слов, толкая дверь, и из его уст вырвался тревожный вопль, когда он совершил потрясающе сексуальный кувырок назад, уворачиваясь от хопеша, пронзившего воздух прямо в том месте, где мгновение назад находилась его голова.       Он не знал, какой будет его реакция на то, что, открыв потайную дверь мастабы, ведущую в подземный мир Египта, его встретит гибрид человека-бегемота с мечом, но в тот вечер он это понял. Грейнджер закатила глаза, причём так сильно, что это можно было почувствовать.       С двумя невнятными Диффиндо, гибрид человека-бегемота и гибрид человека-льва, стоявшие прямо за ним, вскоре оказались без голов.       — Боги, Малфой. Мы только что это обсуждали. Не умирай, идиот.       Драко поморщился от такого заявления и последовал за ней в мрачное здание, пока она не продолжила говорить.       — Никто другой не умеет так красиво кромсать мои трусики, как ты.       И снова его высокомерие.       Их встретил тридцатиметровый, тускло светящийся, пыльный коридор, по бокам которого стояли пятьдесят массивных статуй с жаровнями у ног каждой, заливавшими зал золотисто-красным светом. Внешне все они напоминали Скричера, бога-хранителя, с которым они сражались в пирамиде Джосера.       Драко откинул голову назад, вглядываясь в их лица на восьми метрах над собой, надеясь, что они не все боги.       — Хм. Тот не упоминал об этом. Не подскажешь, придётся ли нам с ними сражаться? — пробормотал он.       — Если нет, то я сниму с тебя по меньшей мере двенадцать очков ещё до того, как мы начнём, — насмешливо ответила она.       Боги, он любил эту женщину.       Глаза Драко блуждали по статуям, он крепче сжимал свои палочки, усиливая до предела защитные щиты.       — Ну что ж, тогда продолжим, — провозгласила Грейнджер, выходя вперёд.       Удача улыбнулась египтянам, и они избежали потери очков. Стоило сделать всего один шаг, как все статуи ожили и сошли с пьедесталов, и по коридору прокатился гул шагов, не терпящий присутствия смертных.       — СТОЯТЬ! — приказал им первый стражник на арабском языке.       Пугающая, маниакальная улыбка искривила губы Грейнджер.       — Знаешь, вряд ли я это сделаю, — с криком «Редукто!» она вытянула вперёд обе свои палочки.       И битва началась.       Драко вытащил из кармана верёвку, пропитанную шкурой мантикоры, и помчался вперёд, прокладывая себе путь через ноги уже не особо величественных статуй. Его палочка, неустанно взмывая вверх, ткала магическую защиту, отводя от него руки, жаждущие насилия.       Очень громкий взрыв сотряс зал, грозя повалить Малфоя на пол. Он споткнулся и ловко перекувырнулся через руку, перевернувшись в воздухе, но затем снова встал на ноги.       — Obstringerius! — крикнул он, вскидывая руку в том направлении, откуда пришёл.       По проходу пронеслись десятки разъярённых воплей, когда стражники оказались без одной или обеих ног. Драко не стал задерживаться, чтобы оценить результаты проделанной работы, и продолжил бежать, обматывая верёвку вокруг оставшихся в строю стражников.       С помощью дополнительных заклинаний Obstringerius и Протего, отбивающих цепкие руки, и существенного количества витков (при этом у него слегка кружилась голова), ему удалось сократить рой разгневанных стражников до кучи крайне недовольных бывших статуй.       Он надеялся, что в Дуате предусмотрена страховка от травм на рабочем месте.       Драко начал пятиться назад, на ходу перерезая верёвку, приблизился к Грейнджер и обнаружил, что она не уступает ему в своих затеях (то есть добилась гораздо большего успеха). Перед ней лежали десятки изваяний, разбитых вдребезги: её склонность к насилию разрушила существа, простоявшие тысячи лет.       Все его силы ушли на то, чтобы не приостановить их приключение и не устроить на месте настоящую сексуальную оргию.       — Уходим! — крикнула она.       С последним криком «Obstringerius!» он откатился в сторону, когда Грейнджер едва не взорвала весь зал Бомбардой, способной сравнять здание с землёй. Зал, впрочем, оказался полностью магического происхождения и был невосприимчив к её пугающему количеству магической силы.       А вот статуи были не защищены, и она превратила их в груду обломков.       Грейнджер, вся в пыли, проворчала.       — Немного грустно. Я надеялась, что они будут богами, но всё равно было весело, — пожав плечами, признала она.       — Ты одновременно пугающая и очень сексуальная, — сообщил ей Драко, приближаясь к идеальной ведьме, лицо которой, по всей видимости, покрылось пылью.       Она одарила его особой ухмылкой: любовь к Драко (и его идеальным волосам) и возможность сражаться с десятиметровыми статуями слишком сильно возбудили девушку. Он снова поцеловал свою великолепную напарницу, после чего они продолжили путь по жуткому коридору навстречу своей смерти.       Коридор разверзся, вдоль стен зажглись факелы, открывая взору просторную комнату, в которой почти ничего не было. Драко и Грейнджер нахмурились и огляделись по сторонам, а его взгляд зацепился за символ на полу.       — Возможно, нам нужно идти именно туда? — заметил он, указывая жестом на метровый круг, вырезанный на полу прямо в центре комнаты, с выбитой на нём звездой, похожей на иероглифический символ Дуата.       — Я бы забеспокоилась, если бы это было не так, — ответила Грейнджер.       Пульс Драко немного участился, когда они прошли вперёд и вошли в круг, собираясь извлечь из своего сердца дополнительную пользу, прежде чем оно станет бесполезным.       Грейнджер подняла на него глаза, и по её лицу расплылась улыбка.       — Готов? — спросила она.       Он усмехнулся в ответ, его волнение достигло апогея.       — Готов, — подтвердил он кивком.       Притянув Драко к себе, она положила руки по обе стороны его челюсти и подарила ему поцелуй, который войдёт в историю. В первую очередь потому, что этот поцелуй непосредственно предшествовал тому, как двое ещё живых смертных отправились в египетский подземный мир. По мнению Драко, случай был беспрецедентным.       Она достала из кармана два пузырька и протянула один ему с блеском приключений в глазах.       — Давай сразимся с богами.