Испытания и невзгоды, выпавшие на долю Драко Малфоя

      Драко и Грейнджер просидели у амбара ещё час. Последние следы ночи исчезли, и над океаном взошло солнце, заливая остров светом и освещая дым вулкана. Драко по-прежнему обнимал Грейнджер, а её голова лежала у него на плече: им обоим требовалось время, чтобы оправиться от пережитого во время встречи с боггартом.       Хотя Малфой сомневался, что когда-нибудь сможет полностью оправиться. Эта встреча убедила его в том, что он должен сделать всё возможное для спасения Грейнджер, но в то же время потрясла его до глубины души. Его страх утратить её жизнь оказался гораздо глубже, чем он предполагал, настолько сильным, что превзошёл даже страх перед Тёмным Лордом.       Они потерялись в своих собственных мыслях, и вокруг них царила приятная тишина. Когда он находился рядом с Грейнджер, справляться со своими страхами было легче. В первую очередь, потому что она была в полной безопасности, но также и потому, что она обычно успокаивала его.       Драко было интересно, единственный ли он человек на планете, которому в присутствии Грейнджер было уютно.       Когда рассвело, они решили, что пора отправляться в путь, отложив поход к вулкану на четверть часа, чтобы сначала восстановить амбар и маггловские приспособления. К концу работы всё было приведено в рабочее состояние, хотя Драко не был до конца уверен, какие именно маггловские инструменты он отремонтировал и для чего они были нужны. Все они казались довольно причудливыми и странными.       Малфой и Грейнджер призвали свои мётлы и понеслись через деревню к вулкану. Пальцы их ног скользили по траве и грязи, пока они держались ниже к земле, наслаждаясь великолепными видами острова, открывающимися с каждым метром высоты, а воздух становился всё жарче. Они приземлились на вершине вулкана, ощущая, как оттуда поднимается жгучее тепло, настолько интенсивное, что, ступив в самое нутро этого огнедышащего гиганта, они немедленно сгорели бы заживо.       Даже в ранние утренние часы воздух здесь был настолько жарким, что при почти нечеловеческой влажности волосы Драко выглядели до ужаса растрёпанными. Впрочем, пока что он пожаловался на это всего семь раз.       В глазах Грейнджер мелькнуло облегчение.       — Похоже, сегодня Панганорон обнимает Магайон.       Драко несколько раз моргнул.       — Тебя огрели Конфундусом?       Она подняла на него взгляд и закатила глаза.       — Нет, так гласит миф о вулкане Майон.       — О, продолжай, — побудил её Драко.       Глаза Грейнджер засияли, и она сделала глубокий вдох, приготовившись к уроку профессора Грейнджер.       — Так вот, существует миф о женщине по имени Магайон, которую любили двое разных мужчин, но один из них, Пагтуга, был тот ещё тип. Он добивался её, а она его не хотела, — она махнула рукой. — Ты знаешь, как это бывает.       — Да, я знаком с МакЛаггеном, — кивком подтвердил Драко.       Грейнджер долго смеялась, но потом успокоилась и продолжила.       — Боги, как же я ненавижу этого маленького засранца. В общем, Магайон любила Панганорона, но Пагтуга угрозами заставил её выйти за него замуж.       Драко снова кивнул.       — МакЛагген поступил бы именно так.       Грейнджер закатила глаза, на её губах появилась улыбка, которую она не смогла скрыть.       — Панганорон явился, чтобы сорвать свадьбу, все погибли от разных смертей, а потом его и Магайон похоронили там, где сейчас расположен вулкан.       Драко никогда не слышал, чтобы история развивалась от нуля до максимальной скорости Молнии так стремительно.       Она неопределённо махнула рукой.       — Люди верят, что когда вулкан активен, Пагтуга (Драко пробормотал имя МакЛаггена) изводит Магайон. А когда он спокоен, Панганорон обнимает Магайон.       Драко с легкостью мог заменить персонажей на себя, Грейнджер и МакЛаггена. Правда, без части про смерть. Помимо МакЛаггена.       — А когда на вершине сходятся облака, — продолжала Грейнджер, — это значит, что Панганорон целует Магайон.       Драко жалел, что она не ограничилась одним предложением, ведь теперь он предавался неуместным мыслям.       — Спасибо, что поделилась со мной этими знаниями, — любезно наклонил он голову, решив оставить опасные мысли при себе.       Она кивнула в ответ.       — У меня есть моральная обязанность помочь тебе стать более культурным и воспитанным человеком.       Малфой сузил глаза.       — Грубиянка.       Грейнджер закатила глаза в ответ.       — Хватит ныть, — она потянулась в карман, достала огнезащитные зелья и протянула одно ему. — Готов подстричь парочку крыс?       — Да, — кивнул он.       — До дна.       Они выпили по глотку зелья, и по телу сразу же разлился ледяной холод, ослабляя ужасную жару и влажность, царившие этим утром.       — В путь, — скомандовала Грейнджер.       Они направили свои мётлы вниз и начали спуск в жерло вулкана, сканируя взглядом стены в поисках выступов, на которых могут притаиться огненные крысы.       Они спускались всё ниже и ниже, и только сила зелий помогала им выжить. Зелье варилось целую неделю, так как после выписки Грейнджер из больницы им пришлось отдохнуть. Скорее всего, они смогли бы окунуться в лаву и выбраться невредимыми.       Однако Драко не захотел проверять эту теорию.       Когда они начали приближаться ко дну, то обнаружили небольшой изъян в своём плане. Как оказалось, мётлы были сделаны из дерева, а значит, легко воспламенялись.       Почему-то ни у кого из них не хватило ума учесть эту совершенно революционную информацию.       Грейнджер в тревоге вскрикнула, когда загорелся кончик метлы Драко.       — Вон там выступ! — она указала на стену напротив них, где торчал уступ шириной около метра, на котором виднелось несколько белых комочков.       Они оба пригнулись и понеслись через вулкан, а их мётлы охватило пламя, не причиняя им вреда. С каждым мгновением мётлы разваливались на части. Когда они оказались в десяти метрах от уступа, Драко заметил, что его метла замедляется, а последние силы и энергия угасают.       Оставалось всего пять метров, его метла окончательно рассыпалась в прах. Малфой поспешно направил свою палочку на выступ, стремясь расширить его, пока падал навстречу возможной безвременной кончине.       Невероятно впечатляющий бросок сработал, и они с Грейнджер опустились на расширившийся уступ, перекатываясь по нему, чтобы не сломать лодыжки при падении. Драко порадовало, что их волшебные палочки оказались невосприимчивы к огню, вероятно, учитывая количество магии, заключённой в них.       К счастью, зелье также сделало их одежду неуязвимой для огня. Драко вздохнул, сожалея о том, что одежда Грейнджер не разорвалась.       Белые комочки, обитавшие на выступе, с неодобрением отнеслись как к изменениям в их жилище, так и к появлению двух людей, и тут же удрали в небольшие отверстия в стене, по сути, напоминавшие очень большие мышиные норы. Всего в стене насчитывалось около десяти отверстий, расположенных от одного конца уступа до другого на расстоянии метра друг от друга.       — Уф, — простонала Грейнджер. — Как, во имя Годрика, нам вытащить этих маленьких ублюдков оттуда?       Драко бросил на неё назидательный взгляд.       — Грейнджер. Ты не можешь быть настолько глупой.       На мгновение она ошарашенно уставилась на него, а затем тихо произнесла:       — О. Точно, — взмах палочки — и в её руках появилась обитающая в огне саламандра. — Иди и напугай их, Мерлин.       Зверёк вертелся в её руках, по-видимому, в восторге от того, что ему предстоит распугивать крыс. Драко полностью понимал его чувства.       Мерлин вырвался из рук Грейнджер и рванул по выступу, нырнув в первую попавшуюся дыру. До них доносился лишь звук топающих лап, Драко и Грейнджер замерли в ожидании, готовые заняться парикмахерским искусством.       И тут послышались многочисленные звуки, сотня крыс вывалились из отверстий вдоль уступа, испуганно пища, когда Мерлин выскочил вслед за ними, страшно довольный тем, как великолепно он справился со своей работой.       Крысам совершенно не нравились ни люди, ни саламандры, ни сложившаяся ситуация в целом. Драко не мог их в этом упрекнуть. Они беспокойно метались по выступу, отчаянно стараясь избежать всех трёх факторов, вызывающих их недовольство. Малфой и Грейнджер также усложнили себе задачу, расширив выступ, что дало крысам достаточно много места для передвижения.       Они перемещались слишком быстро, чтобы можно было просто использовать режущее заклинание, а Драко не очень-то хотелось случайно убить кучу грызунов без всякой причины. В конце концов, он не был монстром.       — Заблокируй отверстия! — крикнула Грейнджер, когда крысы попытались вернуться обратно, спасаясь от страшных тварей.       Первая крыса уже почти добралась до дыры, когда Драко взмахнул палочкой, запечатывая вход. Грызуны бросились к следующему отверстию, издавая звуки, подозрительно похожие на раздражённый писк, и Грейнджер запечатала и его. Волшебники еле успевали за ними, а те торопливо перебегали от одной норы к другой, надеясь избежать стрижки шерсти.       Драко рассудил, что не стоит их слишком осуждать, ведь как бы он сам отнёсся к появлению в поместье людей, громогласно объявивших, что собираются отрезать ему волосы, и грозно набросившихся на него с ножницами? На самом деле, он заавадит этих людей раньше, чем они подойдут к нему на расстояние вытянутой руки.       Стоило Грейнджер перекрыть последний лаз, как они столкнулись в неминуемой схватке с сотней огненных крыс, весьма недовольных сложившейся ситуацией. Исчерпав возможность бежать, крысы решили, что пора драться.       Драко был не в восторге от этого.       Грейнджер поспешно вернула саламандру обратно, когда крысы, поняв, что именно он источник их бед, начали на него надвигаться и угрожающе обступать.       Когда саламандра скрылась, Драко и Грейнджер остались стоять у края уступа — между ними и лавой оставалось всего пять метров и сотня крыс у стены, их стрекотание звучало как-то особенно грозно.       — Кажется, мы сейчас погибнем, — пробормотал Драко, обращаясь к Грейнджер.       Грейнджер хмыкнула, согласившись с ним, но при этом сделала вид, что её это совершенно не беспокоит.       — С нами всё будет хорошо, нытик.       Ни одна из сторон пока не сделала ни шага, продолжая пристально смотреть друг на друга.       — Что же нам делать? — шёпотом спросил Драко.       — Оглушить их?       — Их слишком много.       — Хм… — Грейнджер на мгновение замолчала. — Их можно быстро оглушить?       — Я не совсем уверен, что мы с тобой сможем обездвижить или оглушить сотню крыс за раз, прежде чем они набросятся на нас и сожрут наши трупы, — пробормотал он уголком рта.       — Хм-м…       Противостояние продолжалось, обе стороны оценивали слабые места, прежде чем нанести удар.       — Иммобулюс можно использовать сразу на нескольких, — пробормотала в ответ Грейнджер.       — Скорее всего, это лучший план, который мы можем разработать на данный момент, так что полный вперёд, — он на мгновение замешкался. — Э-э, из любопытства, в твоих исследованиях говорилось о том, насколько… кровожадные огненные крысы?       — О, нет. Но если бы мне пришлось поспорить, я бы сказала, что очень.       — Хм, — это, по мнению Драко, было весьма прискорбно. — Ну что, продолжим?       — Да?       Несмотря на неуверенность, Грейнджер решила, что пора действовать, и без лишних предупреждений начала с ужасающей поспешностью размахивать палочкой, поражая по две крысы за раз.       Крысы, что неудивительно, не испытывали особого восторга по этому поводу. Они бросились напролом, их стрекотание и писк переросли в пугающие шипящие звуки. Они ринулись вперёд, навстречу своим противникам.       Драко начал колдовать почти так же быстро, как и Грейнджер, тем самым пытаясь проредить передние ряды бегущих белых пушистиков, которые приближались с пугающей скоростью. Оказавшись в метре от противника, крысы подпрыгнули, с шипением и визгом взмывая в воздух, решив, что Малфою и Грейнджер нужно преподать урок.       А урок, разумеется, заключался в том, что врываться в чужой дом и пытаться подстричь хозяев — весьма невежливо, и подобные деяния будут встречены попытками укусить за лицо и все видимые (и невидимые) участки кожи.       Драко пригнулся, обменявшись неловким взглядом с крысой, которая пронеслась мимо того места, где мгновение назад была его голова, и с убийственным выражением в глазах рухнула в лаву. Драко надеялся, что крысы умеют плавать.       Долго размышлять над этим не пришлось: очередная шеренга кинулась на него, и он вдруг обнаружил, что отдирает крыс от своего тела, пока они впиваются в его кожу своими острыми зубами-кинжалами. Впрочем, это оказалось совершенно бесполезным занятием, так как они только глубже вонзали свои зубы.       — Оглуши их, идиот! — крикнула Грейнджер, ловко обездвижив небольшую стаю крыс, бросившуюся на неё.       Малфой послушно выполнил указание и выяснил, что пушистики-убийцы ослабляют свою смертельную хватку, когда теряют сознание.       Совершенно дикая идея, о которой Грейнджер даже не догадывалась.       В то время как Драко покрывался мелкими отметинами от зубов-бритв, время от времени издавая болезненные стоны, его начали одолевать многочисленные зверушки. Хотя крыс осталось чуть больше половины, остальные всё равно не унимались, напирая вперёд, стремясь загнать Драко и Грейнджер к краю, чтобы столкнуть их в лаву.       Таким образом, схватка превратилась в битву характеров. Кто кого пересилит.       Лично Драко считал, что крысы, скорее всего, победят, если они будут противостоять только ему. Однако на его стороне была устрашающая ведьма, а она была, пожалуй, самым упрямым человеком из всех, кого он когда-либо встречал. Казалось, нет никакой разницы, бросаются ли на неё две или десять крыс, она метала заклинания так молниеносно, что ни одна из них не попадала в цель.       Уворачиваясь, используя Депульсо, чтобы отбросить их назад (Драко досадовал, что ему не пришла в голову эта гениальная идея), и обездвиживая, Грейнджер пока что удавалось избегать укусов.       Учитывая, что Драко уже схлопотал двадцать четыре укуса, его это слегка раздражало. Однако он также надеялся, что после драки Грейнджер сжалится над ним и вотрёт настойку растопырника в его кожу своими идеальными руками, и тогда боль будет стоить того.       Утешаясь этой мыслью, Драко умудрился позволить укусить себя ещё восьми крысам. Разумеется, абсолютно намеренно. Дело, конечно, не в том, что он попросту не так хорош в магии, как Грейнджер. А если он и прослезился, то только от жара лавы, а не от боли. Ясное дело.       Они с Грейнджер продолжили сражаться со своими грозными противниками, сокращая их численность, пока не осталась лишь горстка, которую они тут же обездвижили, когда крысы бросились в атаку.       Драко и Грейнджер принялись за работу: они перемещались среди крыс и срезали с них лишнюю шерсть, но не снимали весь покров с кожи, чтобы те могли и дальше оставаться огнеупорными, живя в вулкане. На то, чтобы пройти через всю армаду обездвиженных и оглушённых крыс, ушло около двадцати минут. С шеи и рук Драко стекали мелкие капельки крови из-за многочисленных укусов. Его брюки и футболка были испещрены дырами, одежда прилипала к телу от крови, стекавшей по груди и ногам.       Малфой надеялся, что Грейнджер привлекала некомпетентность.       — Сколько ты добыл? — крикнула она с другого конца уступа.       — Очень много! — отозвался Драко.       Кивнув и проведя палочкой по стене, Грейнджер снова открыла отверстия, чтобы крысы могли вернуться в свои дома.       — Готов? — прокричала она.       — Нет! — крикнул Драко. — Только не это!       Взмахнув палочкой, она сняла обездвиживающее действие, оживив крыс и побудив их поспешно ретироваться в дыры в стене, не удостоив ни её, ни Драко ни малейшим взглядом.       Очевидно, они предпочитали прятаться, а не сражаться, если только у них не было другого выхода. Это порадовало Драко. Он надеялся, что ему больше никогда в жизни не доведётся сражаться с огненными крысами. Да и вообще с крысами.       — Портключ? — спросил Драко у Грейнджер, когда она трусцой преодолела расстояние между ними.       Она покачала головой.       — Я хотела побывать в Ангкор-Вате в Камбодже, прежде чем мы отправимся домой. Давно собиралась его увидеть, но всё никак не решалась. Знаю, мы можем добраться туда с помощью портключа, но я предпочитаю полёты.       — А почему мы не заглянули туда прошлой ночью, когда были в Камбодже?       Она пожала плечами.       — Я хотела сначала закончить работу.       Драко кивнул в знак согласия.       — Как же мы тогда улетим без мётел? Жуткая птица и большая лошадь погибнут, если ты их призовёшь.       Грейнджер усмехнулась.       — Думаю, пришло время познакомить тебя с Авичи.       Его глаза слегка расширились в предвкушении и ужасе.       Грейнджер расширила площадку, на которой они стояли, так, что та охватила почти весь вулкан. Она повернулась, откинув волосы в сторону, и направила палочку на свои плечи.       — Veni ad vitam, — произнесла его напарница.       Мгновение спустя перед Драко предстал огромный дракон, из его морды вырывались дым и искры, когда он дышал. Грейнджер с улыбкой повернулась к нему и протянула руку к дракону, который тут же опустил голову и прижался к ней.       — Малфой, Авичи. Авичи, Малфой, — произнесла Грейнджер. Она устремила на него пристальный взгляд. — Полагаю, мне не нужно объяснять тебе, что ты должен быть вежлив с ней, иначе она тебя съест.       Драко судорожно сглотнул.       — Конечно, — выдавил он из себя, когда сузившиеся глаза плотоядного дракона обратились к нему.       — Прекрасно. Тогда в путь.       Два раза пробормотав «Вингардиум Левиоса», они уселись на дракона прямо у его крыльев. Грейнджер взяла на себя дезиллюминационные чары, поскольку они летели днём, и им нужно было скрыться от любопытных маггловских глаз. Драко плохо владел этим заклинанием.       Это, конечно, его не беспокоило. Он и так постоянно чувствовал себя неполноценным.       Массивные крылья дракона захлопали, отрываясь от земли, и Грейнджер уменьшила платформу до состояния небольшого уступа, как только лапы страшной птицы-рептилии перестали с ней соприкасаться. Они продолжали подниматься всё выше и выше, приближаясь к вершине вулкана.       Драко поднял голову и вскрикнул, заметив на вершине вулкана два недоразумения.       — Вот уроды!       — Фу, — простонала Грейнджер, увидев Уинстона и Хэмиша, стоящих на краю с вытянутыми палочками. Они смотрели вниз, слыша дракона, но не видя его.       Драко с восторгом отметил, что из левого рукава Хэмиша торчит серебряная кисть той самой конечности, которую Грейнджер с такой любовью оторвала от него во время вампирского аукциона.       — Авичи, сожги их дотла! — крикнула Грейнджер.       Дракон с энтузиазмом подчинился. Она повернула свою массивную голову и выпустила мощный поток огня, который заставил негодяев в панике воскликнуть и броситься в бегство. Голова дракона вращалась вперёд-назад, извергая пламя, и с каждым взмахом её крыльев пламя взвивалось всё выше. Ублюдки, к сожалению, оказались довольно компетентными, чтобы воздвигнуть над собой стены, защищающие их отвратительные задницы от уничтожения пламенем.       Драко и Грейнджер помогали дракону, выпуская Авады, но не попадали в цель из-за большого расстояния.       — Всех не победить, — со вздохом констатировала Грейнджер, когда они поднялись слишком высоко, чтобы можно было продолжать атаковать Авадой.       Августовское палящее солнце настигло их, когда они поднялись ввысь, и дракон устремился вперёд. Страшная птица-рептилия мощно хлопала крыльями, рассекая небо, и преодолевала расстояние гораздо быстрее, чем большая лошадь.       Поскольку ранее утром Грейнджер поделилась с ним информацией о всей своей жизни, Драко решил попытать счастья ещё раз.       — Откуда у тебя появились четыре пальца, когда ты проводила этот зловещий ритуал, чтобы разрушить пирамиду? — любопытно спросил он.       — Это Селвин. Я выследила его несколько месяцев назад. Он очень не хотел умирать, — она пожала плечами. — Но мне больше всего нравятся такие. С ними немного сложнее.       Драко издал придушенный звук, похожий на испуг. Он решил напомнить Грейнджер о том, что он бывший Пожиратель Смерти, спустя всего две секунды после того, как она вскользь упомянула о том, что убила бывшего Пожирателя Смерти.       — И почему ты пощадила меня, ведь я тоже был Пожирателем Смерти?       Грейнджер покачала головой.       — На самом деле ты не был Пожирателем Смерти. Ты был ребёнком. Не в том месте, не в той семье, не в то время. Я ни в чём не винила тебя во время войны. Мы все были просто кучкой детей.       Это особенно удивило Драко.       — Разве даже моя обаятельная тётя не производит на тебя приятное впечатление?       Она покачала головой.       — Как ты собирался противостоять Беллатрисе? Она не была бы любимицей Волдеморта, если бы с ней расправился подросток.       — Хм…       — А ты думал, я на тебя за это злюсь?       — Да.       Грейнджер фыркнула.       — Поверь мне, Малфой, ты и сам был таким же болваном. Моя ненависть порождена тем, что ты вёл себя со мной как скотина, а не тем, что меня пытала женщина, с которой ты случайно породнился. Или потому, что ты ремонтировал шкаф. Тебе угрожали, а Снейп всё равно должен был убить Дамблдора, — она пожала плечами. — Война для меня в прошлом, как и её участники, кроме выбравших стать Пожирателями Смерти.       Драко решил, что это разумно и одновременно удивительно. Он прекрасно осознавал, что Грейнджер испытывала к нему ненависть за его отвратительное поведение (и была абсолютно права), но всегда подозревал, что её мнение о нём также оставляет желать лучшего из-за его участия в войне, особенно с учётом той роли, которую он там сыграл.       Он продолжал размышлять над её словами, пока они неслись по небу. Мимо них проплывал океан, а на волнах далеко внизу поблескивало солнце. Как обычно, Грейнджер, в силу своей благословенной способности засыпать, вскоре после их разговора задремала, привалившись спиной к груди Драко. Ему в какой-то мере (то есть совсем нет) удавалось держать свои руки подальше от неё.       Но только потому, что она упала бы с дракона, если бы он её не держал. Трудно сказать, наложила ли она на себя чары. Незачем рисковать.       Несколько часов спустя дракон начал снижаться, доставив их на опушку леса. При приземлении крылья дракона неустанно били по деревьям, и казалось, что на лес налетел штормовой ветер.       Драко и Грейнджер спешились, и она вернула дракона на плечи, после чего направилась в лес, чтобы найти поляну и поставить палатку. Малфой забрался в палатку вслед за ней, сильно вымотавшись, так как ему не удалось поспать ни во время последнего полёта, ни предыдущей ночью, а всё из-за того, что ему не хотелось упускать ни одного мгновения, когда к нему прижималась вейла.       Грейнджер повернулась, чтобы что-то сказать ему, открыла рот, но тут же закрыла его и скорчила гримасу.       — Дать тебе немного настойки растопырника от укусов?       Ах. Да. Укусы. Мелкие прикольные штучки, которые болели даже спустя несколько часов после того, как он их получил.       Драко кивнул.       — Да, пожалуйста. Крысы устроили из моего тела настоящий пир.       Грейнджер ухмыльнулась, доставая из кармана банку.       — Если ты научишься колдовать, у тебя не будет проблем.       Драко слишком устал, поэтому не смог ничего сделать, кроме как вяло поморщиться. Так он понял, что дело нешуточное.       Он плюхнулся на один из кухонных стульев и даже не попытался взять баночку, надеясь, что Грейнджер соблаговолит погладить его своими руками.       По невероятному, удивительному, крайне удачному стечению обстоятельств Грейнджер так и поступила. Драко слегка раздвинул колени, и она встала между его ног.       В голове Малфоя пронеслась только одна мысль: «Веди себя хорошо». Но он не знал, как охотно тело будет слушаться его. Грейнджер была лишь немного выше него, когда он сидел, напоминая ему о том, какой у неё идеальный рост (очень).       Она зачерпнула немного лекарства из баночки и нежно помассировала ему челюсть, не сводя с него восхитительно красивых глаз, целиком сосредоточенных на задаче. А потом её идеальные руки пробежались по его шее и верхней части груди, вызвав у Драко сдавленный звук.       Он напрягся гораздо сильнее, чем требовалось, когда её руки прошлись по нему. Хотя, судя по выражению лица Грейнджер, это было как раз то, что нужно. Она, словно забыв, что Драко прекрасно видит её лицо, слегка изогнула бровь, пробежавшись ладошкой по его рельефному бицепсу.       Малфой возблагодарил все существующие божества за то, что он не так хорош в магии, как Грейнджер, благодаря чему руки богини добрались до многих частей его тела.       И тут она прочистила горло.       — Эм, мне нужно…       Поскольку она уже обработала настойкой все открытые участки кожи, Драко в полной мере осознавал, о чем идет речь. Однако он с настойчивостью не позволял Грейнджер отмалчиваться и уклоняться от ответа.       — Прошу прощения, я не до конца уловил суть, — сказал он ей, сдерживая улыбку, которая пыталась проявиться на его лице.       Грейнджер отвела взгляд, и её лицо стало розовым, когда она что-то пробормотала.       — Говори громче, Грейнджер, — нагло сказал Драко.       Она закатила глаза и надула губы.       — Снимай рубашку, придурок.       Ухмылка расплылась по его лицу.       — Знаешь, Грейнджер. Я мог бы и сам нанести мазь. Тебе почему-то захотелось залезть ко мне под рубашку?       Её глаза сузились, а лицо стало краснее.       — Нет. Пошёл ты. Если и дальше будешь вести себя как идиот, я заставлю тебя сделать это самому. Я всего лишь старалась помочь, раз уж ты, очевидно, слишком некомпетентен, чтобы не быть укушенным сотней крыс.       Драко — поскольку он был взрослым человеком, способным в полной мере контролировать свои эмоции — не стал обижаться на это заявление.       И тогда все мысли пропали из его головы, едва он стянул с себя рубашку, а брови Грейнджер снова взметнулись вверх от удивления. У Драко не осталось ни малейших сомнений в том, что сегодня — самый лучший момент за всю его жизнь, ведь её ладони скользили по его идеальному прессу, идеальной груди и идеальным плечам, с любовью обрабатывая крысиные укусы.       Как ужасно романтично.       Драко с трудом сдержал множество звуков, рвущихся из его горла из-за прикосновения богини-вейлы. К счастью, ему это почти удалось.       Когда глаза Грейнджер потемнели, а движения рук стали более медленными (можно даже сказать, затяжными), самообладание Драко достигло предела.       Безусловно, если бы Грейнджер испытывала к нему симпатию, то сейчас она бы его поцеловала. Её руки были повсюду, он явно привлекал её физически, и, судя по всему, нравился ей как человек, учитывая их крепкую дружбу.       С каждым мгновением уверенность Драко всё больше и больше ослабевала, так как Грейнджер продолжала просто смотреть на него и ощупывать, не проявляя ни малейшего интереса к поцелую.       Возможно, в Гринготтсе существовали правила, запрещающие напарникам по ликвидации заклятий заводить любовные связи, а не просто работать. Возможно, для Грейнджер важна была лишь дружба, и она не испытывала к нему никакого интереса, кроме восхищения его идеальным телом. А может, Драко настолько привык к тому, что все ведьмы на свете норовят его трахнуть, что перестал понимать, когда ведьма не заинтересована в сексе.       Казалось, Грейнджер опомнилась, когда затянула с нанесением настойки растопырника гораздо на дольше, чем это было необходимо (или даже отдалённо необходимо). Её лицо приобрело оттенок волос Уизли, когда она осознала, как долго притворялась, что занимается лечением и не хочет отходить от него.       Драко решил, что если и наступит момент, когда он выскажет ужасающую мысль о поцелуе, то только сейчас. Но секунды тянулись, и его слишком пугала возможность того, что Грейнджер откажется, а он сам развалится на части от смущения и разочарования.       Она, как ему показалось, тоже замерла в ожидании, а когда ничего не последовало, отошла в сторону, её лицо всё ещё было ярко-красным. Сердце Драко слегка дрогнуло.       — Так, — произнесла она. — Что ж, скоро всё заживет. И нам нужно поспать несколько часов. А вечером мы отправимся в Ангкор-Ват, он будет закрыт, чтобы нам не мешали туристы.       Драко решил не заострять внимание на том, что они туристы. Сдержанно кивнув, он встал и направился в свою комнату, испытывая немалое разочарование. Сняв брюки, он намазал ноги ещё большим количеством настойки растопырника, на его роскошных бёдрах и выдающихся голенях проступило множество укусов.       Откинувшись на кровать, задернув шторы и погасив свет одним движением руки, он задумался о случившемся и о том, как можно исправить ситуацию. Тёмный потолок, в который он уставился, не подсказал никаких идей, что показалось Драко особенно грубым, но он пришёл к выводу самостоятельно.       Он просто спросит Грейнджер, когда проснётся. Он наберётся храбрости, присущей каждому человеку на протяжении всей истории человечества, а потом скажет: «Почему ты не хочешь меня поцеловать?».       Драко не сомневался, что это беспроигрышный план. С этой утешительной мыслью он погрузился в сон.

***

      Драко проснулся в тёмной комнате, совершенно не понимая, как здесь очутился. Осмотревшись, он обнаружил, что лежит в очень удобной кровати. Он окинул взглядом комнату, отметив привычный декор и планировку.       Если бы он рискнул предположить, то решил бы, что лежит на своей кровати в поместье.       Это было удивительно, если учесть, что в Камбодже он заснул в палатке Грейнджер.       Не успел он поразмыслить над этим, как мать распахнула дверь в его комнату, на её лице отразились паника, страх и, возможно, доля облегчения.       — Драко, — прошипела она. — Немедленно спускайся вниз.       Придя в полную боевую готовность, Драко схватил со стула брюки и рубашку, надел их и поспешил вслед за матерью вниз по лестнице и через всё поместье, с каждым шагом испытывая всё большее любопытство и тревогу. Подойдя к вестибюлю, она открыла дверь сбоку и провела их в комнату с тёмно-фиолетовыми стенами и камином, в котором мерцал огонь. В комнате собралось несколько человек, и, резко вздохнув, он понял, что стряслось.       Из-за раздумий перед сном он напрочь забыл о прелестях зелья Сна без сновидений и теперь застрял в кошмаре навечно, без возможности сбежать.       Четыре егеря расположились по комнате, среди них был и Сивый. Его отец-монстр поднялся с кресла возле камина, мать опережала Драко на несколько шагов, а тётя-психопатка возвышалась над группкой связанных вместе людей.       Сон продолжался как обычно: отец настойчиво требовал, чтобы Драко опознал Поттера, тётя ударилась в панику, увидев меч, других пленников отправили в подземелье, а тётка оставила Грейнджер. Глаза девушки были расширены от страха, пальцы дрожали, когда она пыталась держать голову поднятой, не желая дать им понять, насколько она напугана.       И тут, впервые за двенадцать лет, сон изменился.       В дверь шагнул огромный светловолосый мужчина, на его губах заиграла насмешливая ухмылка.       — Что у нас тут, Люциус? — поинтересовался он.       Глаза Люциуса вспыхнули от волнения.       — Мы схватили Поттера и его друзей, — он жестом указал на Грейнджер, чьи глаза в ужасе уставились на мужчину. — И его грязнокровную сучку тоже поймали, — добавил он.       Драко сжал палочку в кулаке и с ужасом уставился на Роули.       — Нужна помощь, Беллатриса? — спросил Роули, изогнув бровь.       — Катись к чёрту, — прорычала она. — Грязнокровка моя.       Роули хмыкнул.       — Не нужно грубить. Можем поделиться, — он злорадно улыбнулся. — На самом деле, я могу тебя кое-чему научить.       Мужчина направил свою палочку на Грейнджер.       — Нет! — закричал Драко. — Не подходи к ней!       Все собравшиеся в зале повернулись и посмотрели на него.       — Драко, замолчи, — зашипела его мать.       — Нет, — прорычал он в ответ. — Держись подальше от Грейнджер, — повторил он, направив палочку на Роули.       Губы Роули скривились в издевательской ухмылке.       — Я так не думаю, — не сводя глаз с Драко, он взмахнул палочкой. — Demergat Sanguine.       Грейнджер упала на пол с тихим вздохом, её глаза выпучились, а дыхание перехватило.       — Нет! — закричал Драко, пробегая через весь зал к ней, и едва успел направить волшебную палочку на Роули. Мелькнула вспышка зелёного света, и мужчина замертво упал на пол. — Грейнджер!       Он опустился перед ней на колени, наблюдая за тем, как она судорожно дышит, а грудная клетка быстро движется в такт дыханию. Он одернул её рубашку и с ужасом увидел, что дым уже распространился по её торсу, из её глаз потекли слёзы, когда она в отчаянии посмотрела на него.       Драко попытался использовать заклинание сдерживания, чтобы удержать дым в районе бедра, но тот постоянно улетучивался, и никакие усилия не помогали. Он попытался вытянуть его, но дым не рассеивался, а неумолимо полз к лёгким Грейнджер.       — ТВОЮ МАТЬ!       Он пытался снова и снова, и тут на его плечо легла чья-то рука, потянув его назад.       — Нет! Грейнджер! Отвали! — зарычал он на дёргающую его руку, пытаясь вырваться. — Грейнджер! — закричал он, продолжая бороться.       Она протянула к нему пальцы, в глазах застыла безумная паника, когда дым пополз вверх, охватывая грудь и проникая в горло.       — ГРЕЙНДЖЕР!       Он боролся с чужой крепкой рукой, отчаянно пытаясь вернуться к девушке, слёзы застилали ему глаза, а из горла рвались рыдания.       — Малфой! — решительно произнесла она, её голос оказался на удивление сильным. Он снова попытался вывернуться. — Малфой! — повторила она.       — Грейнджер! — закричал он.       — Малфой, я здесь.       Ладонь на его руке болезненно сжалась, а затем чьи-то пальцы коснулись его лица, что заставило его отпрянуть и распахнуть глаза в тёмной комнате.       Грейнджер стояла рядом с кроватью, склонившись над ним, одна рука лежала на его руке, другая — на щеке, на её лице читалась глубокая озабоченность.       — Малфой, ты в порядке?       Драко слегка покачал головой, и из его рта вырвался тихий всхлип, наполовину от облегчения, что Грейнджер жива, наполовину от страха, пережитого во сне.       А затем, что было, пожалуй, не самым разумным поступком на сегодняшний день, он, одурманенный сном, потянулся к бёдрам Грейнджер, развернул её и обхватил рукой за талию. Потянув напарницу на себя, он притянул её к себе. Её спина прижалась к его груди, когда он повалил её на кровать.       Эффектно подражая смеркуту, Драко обхватил Гермиону, закинув свою ногу на её ногу, и прислонился к ней грудью. Его рука поползла к её плечу, и он прижал её к себе так крепко, как только мог.       Он цеплялся за неё всем своим существом, отчаянно желая уберечь. И Драко знал, что на свете не существует никого и ничего, кто мог бы отнять у него Грейнджер.