Испытания и невзгоды, выпавшие на долю Драко Малфоя

      Драко проснулся от того, что что-то щекотало ему нос. От этого чего-то исходил чудесный, приятный, упоительный аромат. Смело можно сказать, что это был его любимый запах в мире. Он глубоко вдохнул, наслаждаясь приятным сочетанием, и закрыл глаза.       Но его глаза тут же раскрылись от удивления, когда он осознал, что вокруг витает любимый аромат — Драко уткнулся носом в волосы Грейнджер, а воздух наполнился чарующими нотками лаванды.       Малфой постарался не паниковать. Однако ему это совершенно не удавалось.       Он по-прежнему прижимал напарницу к себе, почти всем телом навалившись на неё, чтобы никто не смог утащить её в ночи. На другой руке, вытянутой перед собой, покоилась голова Грейнджер, она глубоко дышала, продолжая крепко спать.       Драко охватила паника.       Он всецело помешал ей сбежать прошлой ночью, что само по себе выглядело сомнительным поступком. Хотя он и понимал намерения своего сонного мозга, ему было не по себе.       Прикидывая, как выпутаться из сложившейся ситуации, чтобы Грейнджер не прикончила его (при условии, что ей сильно не понравится текущая ситуация), Драко предался размышлениям. По всей видимости, одной лишь близости Грейнджер было достаточно, чтобы развеять ночные кошмары, полные её мучений. Он выдвинул эту гипотезу, пока находился с ней в больнице, и теперь она подтвердилась: после того как он заполучил в свои объятия устрашающую ведьму и пленил её, ему не снились никакие кошмары.       Что, опять же, не самый лучший план на сегодняшний день.       Малфой вновь оглядел себя и вдруг заметил, что, как ни странно, в его руке, лежащей в непосредственной близости к плечу Грейнджер, была зажата и её ладонь. Он точно не знал, от кого исходила инициатива, и, честно говоря, очень боялся спрашивать об этом.       Кроме того, они оба были раздеты до неприличия: Драко — лишь в брюках, а Грейнджер — в крошечных шортах и одной из своих невыносимо обтягивающих маечек.       Драко не имел ни малейшего сомнения, что в этот миг оказался на высшей и в то же время на самой глубокой точке своего существования. Теперь у него имелось два выхода.       Первый вариант: впасть в панику и не двигаться с места, надеясь, что Грейнджер заинтересована в текущей ситуации так же, как и он.       Второй вариант: впасть в панику и спасаться бегством в случае, если Грейнджер не заинтересована в текущей ситуации так же, как и он.       Он взвешивал все «за» и «против», мысленно поблагодарив Грейнджер за то, что она так крепко спит.       Разумеется, первый вариант выглядел более привлекательным, но и соотношение риска и вознаграждения у него было сложнее. Безусловно, существовала вероятность того, что вознаграждение окажется лучшим в его жизни, однако оно также могло стать самым опасным для жизни.       При втором варианте побег, скорее всего, не обернётся смертью, однако гарантировать это было нельзя, поскольку он уже удерживал её в плену, и, кроме того, не было никаких шансов, что Грейнджер преспокойно останется в его объятиях.       Одним словом, Драко мучился сомнениями.       Поразмыслив некоторое время, он пришёл к решению. Драко уже набрался смелости расспросить Грейнджер, и, пожалуй, лучше это сделать, не играя роль смеркута и не пытаясь удержать девушку в плену. И вот, в один из пяти самых непростых моментов своей жизни, о котором он будет вспоминать (и уже вспоминал), он отцепился от спящей богини, чтобы принять восхитительно холодный душ и подрочить после того, как её полуобнажённое тело несколько часов прижималось к нему.       Стоило ему перекрыть воду, как его накрыла паника: в комнате зашевелилась Грейнджер, и Драко предстояло встретиться с устрашающей ведьмой. Он натянул брюки и футболку, от него прямо-таки веяло беззаботностью (и полным отсутствием страха), когда он распахнул дверь.       Грейнджер как раз вышла из комнаты и взглянула на него, одетая в очередную пару проклятых богами, чудовищно узких, невыносимо коротких, убийственно белых шорт и только в спортивный бюстгальтер.       Драко приложил немало усилий, чтобы не подглядывать. Судя по ухмылке на лице Грейнджер, он был совершенно уверен, что ему это не удалось.       Бросались в глаза все чудовища, а также множество шрамов — от зазубренных и грубых до маленьких серебристых порезов. На левом ребре красовалась фиолетовая звездочка, частично скрытая под грозным львом. И, конечно же, великолепные ключицы, невероятный пресс и чертовски идеальные сиськи.       Несмотря на ледяной душ и дрочку, предпринятую всего за несколько минут до этого, он обнаружил, что в брюках стало очень тесно.       — Доброе утро, — прохрипел он, прочищая горло и чуть насмешливо отводя взгляд, как будто потрясающий вид, открывшийся перед ним, вовсе не волновал его.       — Доброе, — ответила Грейнджер с крайне самодовольной ухмылкой на лице, после чего повернулась и направилась по коридору на кухню.       Грейнджер, как ни странно, до сих пор не упомянула о… ситуации, когда Драко держал её в плену своих рук. Для Малфоя это был либо крайне обнадеживающий, либо, наоборот, тревожный знак, и трудно однозначно решить, и нельзя однозначно сказать, какой из этих двух вариантов предпочтительнее.       Он следовал за ней, подыскивая слова и смелость, чтобы поинтересоваться, не привлекает ли её такое занятие, как поцелуи. Или секс. Или свидание.       На самом деле ему было всё равно. За исключением, конечно, того, что он хотел все три. Боги, да он бы, чёрт возьми, женился на этой ведьме, если бы она попросила его.       А потом Грейнджер воскликнула: «Упс!» и, подойдя к концу коридора, нагнулась, чтобы подобрать что-то с пола, а Драко, пытаясь не столкнуться с ней, протянул руку и ухватился за ближайший дверной проём.       Она наклонилась… очень низко. В самом деле, очень низко. Так, что открывался вид, не оставляющий простора для воображения.       Всё, с чем Драко когда-либо сталкивался в своей жизни, меркло по сравнению с этим моментом, включая предшествующие дни, проведённые в библиотеке с её невыносимыми шортами. Это было… бесподобно. Увы, зрелище было настолько притягательным, что оторвать взгляд было просто невозможно.       Рука Драко машинально потянулась к её бедру, и, как он полагал, ему захотелось прикоснуться к ней. Он зарычал на неё, заставив девушку отпрянуть и встревоженно обернуться, когда он поспешно отдёрнул руку, не успев толком прикоснуться к ней.       Он не мог винить её за испуг. Рык прозвучал по-звериному гортанно, дико. Драко и сам бы испугался, если бы кто-то обратился к нему с подобным звуком, особенно человек, вдвое превосходящий его по размерам.       Глаза Грейнджер, в которых читались испуг и тревога, на мгновение округлились, после чего она, не говоря ни слова, развернулась и скрылась на кухне. В течение долгого времени Драко стоял на месте, с ужасом осознавая, что он только что зарычал на свою напарницу по ликвидации заклятий.       Зарычал.       О, боги.       Драко резко выдохнул и убрал руку с дверного проёма, попутно заметив то, а это совсем неудивительно, что он слегка помял дерево под своей ладонью. Быстро взмахнув палочкой, он починил его и с позором проследовал на кухню, чтобы помочь Грейнджер с завтраком.       — Прошу прощения, — сказал он, прочищая горло. — У меня ужасная аллергия. Уверен, ты меня понимаешь.       Она посмотрела на него, приподняв бровь.       — Конечно, учитывая, что раньше у тебя не было ни малейших признаков аллергии.       Драко допускал, что это правда, хотя и довольно неприятная. Лучше отложить расспросы о её заинтересованности в занятиях сексом до следующего раза, если уж на то пошло. Он также решил не обсуждать ту ситуацию, которая произошла раньше, пока она сама не затронет эту тему. Особенно не хотелось начинать разговор со следующей фразы: «Возможно, нам стоит обсудить ту ночь, когда я случайно захватил тебя в плен».       Похоже, Грейнджер не желала поднимать эту тему, что, по мнению Драко, означало, что ей также не хотелось её обсуждать. Он мысленно вздохнул, будучи уверенным, что умрёт, если продолжит изображать не влюблённость по уши в свою напарницу. Прошло всего два месяца, а он едва не скончался от мучений.       Они приготовили завтрак и ели в неловком молчании, которое оба предпочли игнорировать, погрузившись в книги, вместо того чтобы зацикливаться на напряжённой тишине в комнате. Драко надолго задумался о том, что им обоим уже по тридцать, а они, очевидно, все никак не могут обсудить свой интерес или его отсутствие друг к другу.       После завтрака Грейнджер переоделась в привычный для себя наряд — чёрную майку и обтягивающие чёрные брюки. Однако на этот раз брюки превратились в шорты, обнажив большую часть бёдер. Драко в очередной раз возжелал прикоснуться к самым роскошным бёдрам, какие он когда-либо видел в своей жизни.       Только они собрались, а Малфой обхватил её руку, Грейнджер сразу закружила их на месте, и они с тихим хлопком перенеслись в тёмный лес. Она вывела его из-под деревьев и ахнула от вида раскинувшейся перед ними причудливой стены по ту сторону того, что Драко мог принять только за ров.       Яркая луна освещала стену и мерцала на воде, а со всех сторон доносилось стрекотание сверчков. Грейнджер зашагала по мосту, перекинутому через ров и ведущему к внушительной и вычурно выглядящей стене.       Грейнджер, никогда не упускавшая возможности провести уроки профессора Грейнджер (и, видимо, оправившаяся от того, что на неё набросились), начала пространно рассказывать об истории Ангкор-Вата, начиная с его строительства в двенадцатом веке и заканчивая реставрационными работами в двадцатом.       Драко узнал об архитектуре, о используемых строительных технологиях, о мероприятиях по консервации, а также о том, что он строился как индуистский храм, а затем на трон взошёл новый король, который решил, что он должен стать буддийским храмом, и заменил большинство скульптур.       Малфой сомневался, что ему когда-либо в жизни надоедят уроки профессора Грейнджер, каким бы ни был материал. Видя, как лицо напарницы загорается от восторга, когда она бурно жестикулирует, он чувствовал в душе такой прилив тепла, что в её присутствии просто сам светился.       Когда они добрались до противоположной стены, Грейнджер задохнулась от восторга, глядя на стоящий вдалеке массивный храм и осматривая его вершины, освещенные лунным светом. Когда они подошли к главному входу, она снова восторженно ахнула и указала на четыре похожие на кошек статуи перед ними.       — Это же Син-Ю! — воскликнула она с таким восхищением, на которое была способна только Грейнджер, когда речь заходила о чём-то академическом.       — И что такое Син-Ю? — поинтересовался Драко.       — Они — воплощение справедливости. Если кто-то лжет в их присутствии, то будет пронзен в сердце их рогом, — она нахмурилась, глядя на статуи. — Похоже, у этих нет рогов, но, полагаю, что они точно так же способны бить головой.       Драко подумал, что в присутствии Грейнджер эти существа будут очень опасны. Ему и так было нелегко справиться со своей ужасной привычкой выпаливать вопросы, которые не следовало озвучивать. А уж когда от него требуют честности, он наверняка не сдержится.       Напарники прошли мимо статуй и поднялись по ступеням, пересекли платформу и вошли в храм. Грейнджер всё время оживлённо болтала, подсвечивая себе палочкой, чтобы поближе рассмотреть статуи и замысловатые узоры, вырезанные на стенах.       Они отправились в путь около часа ночи, но вокруг не было ни души, и храм был полностью в их распоряжении. Грейнджер вела его через комнату за комнатой, её знания о храме в Камбодже казались безграничными, поскольку она почти без остановки рассказывала о странных деталях. Если кто-то спросит, Драко теперь с гордостью знал, что Ангкор-Ват обращён на запад, а не на восток, что противоречит большинству других кхмерских храмов.       Он был уверен, что когда-нибудь в будущем эта информация станет жизненно важной, поэтому решил бережно сохранить её.       Малфой ходил за Грейнджер по кругу, как ему казалось, не менее двух часов, наслаждаясь тем, как она с упоением исследует древний храм и делится знаниями.       Внезапно Драко озарила одна мысль. Идея была совершенно безумной. Она была настолько странной, абсурдной и смелой, что сам Драко не мог поверить, что снова о ней размышляет, хотя раньше с лёгкостью отверг её как полное безумие.       — Может быть, вернёмся ко входу? — спросил он.       Грейнджер кивнула.       — Конечно. Ты хотел что-то посмотреть?       — Да. Уж больно интересная архитектура.       Технически это было правдой, но не совсем поэтому он хотел вернуться.       Когда они дошли до главного входа и начали спускаться по ступенькам, Драко незаметно взмахнул палочкой.       — Грейнджер, из чистого любопытства, как тебе моя причёска? — с изрядной долей беззаботности спросил он.       Она неубедительно рассмеялась.       — Малфой, мы это уже проходили. Твои волосы — идиотские. Я…       Что бы она ни собиралась сказать дальше, слова поглотил её пронзительный крик, когда она отпрыгнула от ступенек, чтобы увернуться от ожившей статуи Син-Ю, бросившейся на неё.       Драко хмыкнул.       — Что-то я не верю тебе, Грейнджер.       — Чтоб тебя, Малфой! — крикнула она в ответ, убегая от преследующего её Син-Ю, и упала на землю, когда статуя снова бросилась за ней.       Драко сидел на ступеньках и неприлично громко хихикал, наблюдая за тем, как статуя гонится за Грейнджер по территории.       — Скажи правду, и она перестанет тебя преследовать! — обратился к ней Драко, когда она снова нырнула в сторону.       — НЕТ! ИДИ НАХРЕН!       Драко облокотился локтями на лестницу, с восхищением наблюдая за тем, как Грейнджер упрямится. Она метнулась в сторону, когда статуя вновь бросилась на неё, и продолжала упорно сопротивляться. Целую минуту она обливалась пóтом в лунном свете, постоянно уклоняясь от статуи и совершая удивительные акробатические движения по траве вокруг храма.       — Ух! Отлично! — кричала она. — Твои волосы чертовски великолепны, а я всё время думаю о том, как бы запустить в них руки!       При этих словах Син-Ю резко сел и уставился на неё.       Драко целиком и полностью уверился в том, что никогда в жизни не сталкивался с таким уровнем собственного высокомерия.       И тогда маленький монстр решил, что будет справедливо, если он расплатится за свои проступки.       — Что ты думаешь о моих волосах, Малфой? — обратилась к нему Грейнджер.       Это, по мнению Драко, было очень грубо. Он считал, что только он вправе добиваться своего.       Малфой сверкнул на неё глазами.       — Иди к чёрту.       — Нет. Отвечай на вопрос, — потребовала она, поднимаясь по ступенькам, слегка запыхавшись от интенсивных занятий аэробикой.       — Уф. Они… — его взгляд метнулся к статуе. — Они чудовищны, — наконец кивнул он.       Неудивительно, но Син-Ю вскочил на ноги и, повернувшись, устремился по траве к нему.       — Ой! — крикнул Драко, скатываясь с лестницы и едва не угодив в каменную голову статуи. — Мне нравятся твои волосы! — крикнул он откуда-то с земли. — Когда я прихожу в себя после тяжёлой травмы, я на мгновение представляю, что ты — вейла.       Вокруг воцарилась тишина. Он опомнился и высунул голову из-за лестницы, увидев на лице Грейнджер, сидящей в траве напротив него, крайне самодовольную улыбку — яркая луна над головой делала это самодовольство до боли знакомым.       — Вот как, Малфой? Куда делось то мнение, что они чудовищны?       Он посмотрел на неё.       — Ты — монстр.       И тут раздался топот бегущих ног, и он бросился на землю, дабы избежать верной смерти.       — Ты не монстр! — возразил он.       Син-Ю снова сел.       Грейнджер всё ещё ухмылялась, а он снова оглянулся на лестницу.       — Это была твоя идея, напыщенный дракон-дурень, — напомнила она ему. Драко не нуждался в напоминании.       — Мне просто необходимо было удостовериться, что мои волосы действительно так идеальны, как мне всегда говорили, — произнёс он с притворным согласием.       Грейнджер закатила глаза.       — Не забивай себе голову.       — Слишком поздно, — сказал он певучим голосом.       — Отлично. Значит, ты считаешь меня красивой? — Грейнджер вскинула бровь.       Драко даже не пытался лгать. Он решил, что если такой момент и наступит, то только сейчас. Поэтому, как почётный гриффиндорец, он сделал глубокий вдох и, отбросив всякую осторожность, устремился навстречу тому, что, как он надеялся, не станет его безвременной кончиной.       — «Великолепная» было бы гораздо более точным описанием, — поправил её Драко. — Красивая, наверное. Идеальная. Ты похожа на вейлу. Напоминаешь богиню.       С каждым словом брови Грейнджер поднимались всё выше, а губы удивлённо подрагивали.       Он нахально ухмыльнулся, прежде чем она успела вымолвить хоть слово.       — Ты считаешь меня красивым, не правда ли?       В ней сработал врождённый инстинкт, и она тут же насмешливо ответила:       — Нет.       Неудивительно, что Син-Ю бросился наперерез, одним махом преодолев ступеньки, и Драко снова свалился на траву, пытаясь убраться с его пути.       Грейнджер вскрикнула и, судя по раздавшемуся стуку, упала на землю. Драко выпрямился и оглядел лестницу, обойдя её по краю, пока снова не сел на ступени и не откинулся на спину, наблюдая за её бегом.       — Да! — крикнула она через плечо, преодолев довольно большое расстояние. — Я думаю, что ты чертовски великолепен!       Драко дерзко ухмыльнулся своему успеху, когда Син-Ю снова уселся на землю.       — Чистота крови имеет для тебя значение? — спросила Грейнджер.       — Боги, нет! — крикнул Драко в ответ.       — Тогда какого хрена я тебе не нравлюсь?       Наступило долгое молчание, и Драко уставился на неё в полном недоумении.       — Что? — сумел вымолвить он.       Грейнджер трусцой побежала обратно, на ходу переводя дыхание.       — Почему я тебе неинтересна? — повторила она. — Я тебя привлекаю, я нравлюсь тебе как человек, ты хочешь проводить со мной каждую чёртову секунду. Я не понимаю, почему я тебе неинтересна.       Драко не понял её слов.       — Грейнджер, во имя Мерлина, почему ты так решила?       — О, — она пожала плечами, пока добиралась до подножия лестницы, её лицо быстро окрасилось в цвет волос Уизли. — Каждый раз, когда мы попадали в… такую ситуацию, ты ничего не предпринимал. Я думала, что это связано с твоей приверженностью к чистоте крови, но если это не так, то я не могу понять, в чём же истинная причина.       Малфой уставился на неё в полном ужасе.       — Я ждал, когда ты проявишь инициативу. Я не хотел рисковать нашей прекрасной дружбой, если ты не разделяешь моих чувств, — он растерянно покачал головой. — Боги, Грейнджер, не верю, что на свете существует ведьма, которая могла бы заинтересовать меня больше, чем ты.       Она смотрела на него расширенными глазами, её брови были сведены к переносице, а рот приоткрыт в неверии.       — Тогда почему, чёрт возьми, ты ничего не сделал, когда я практически набросилась на тебя? У нас постоянно случались такие моменты, а ты ничего не делал. Я подумала, может, ты такой дурачок, что у тебя сложилось впечатление, будто мне это неинтересно, и начала носить те грёбаные шорты в надежде соблазнить тебя, чёрт побери. А ты, мать твою, не замечал меня!       Испытывая всё больший ужас, Драко уставился на неё.       — Ты это нарочно?       — О, чёрт побери, Малфой! Шутишь? — Грейнджер застонала. — Боги, как такое вообще возможно? Почему ты такой идиот? Белые, до смешного узкие спортивные шорты, Малфой! Они были настолько короткими, что можно было увидеть мою задницу! Я наклонялась над долбанным столом, ОНИ ПРАКТИЧЕСКИ ПРОЗРАЧНЫЕ! Я четыре раза намекала тебе! ЧЕТЫРЕ! КАК? КАК? Как ты мог не понять, чего я хочу? Единственное, что я могла бы сказать прямо, так это если бы, блин, села на тебя и потребовала, чтобы ты меня трахнул!       Глаз Драко дёрнулся.       — А как же… Тодд, — как-то с трудом выдавил он из себя.       Грейнджер громко рассмеялась, на её лице застыла гримаса отвращения.       — Мы, чёрт возьми, чуть не поцеловались в этой грёбаной лаборатории, когда работали над огнезащитным зельем. Я думала, что ты заинтересован во мне, а ты бросил меня. Я думала, тебя пугало то, что я магглорождённая. Боже, я была настолько смущена и сексуально неудовлетворена.       Малфой понимал её чувства… слишком хорошо.       — Тогда я пошла и подцепила в баре какого-то маггла, — продолжала она, распаляясь всё сильнее и сильнее. — Идея трахнуть его была… — она издала звук, похожий на рвотные позывы. — Но, боги, мне нужно было что-то. А потом ты, чёрт возьми, появился из ниоткуда на пороге моего дома — слава грёбаным богам — и убедил Тодда убраться восвояси ещё до того, как всё случилось, и вместо этого я провела всю свою чёртову ночь с тобой! Я ни с кем не трахалась с тех пор, как появилась твоя бесподобная задница. Мысль о том, чтобы трахнуть кого-то, кроме тебя, была… Уф-ф. Господи, какой ужас.       Из горла Драко вырвался болезненный стон.       — Проклятье, Малфой! Всё это время ты изображал идиота? Сколько раз я прижималась к тебе во время перелётов? Неужели ты думал, что Артемида устала? Я просто, мать твою, ждала, пока ты что-нибудь сделаешь! Я, в принципе, ясно обозначила свои намерения, поэтому подумала, что тебе это неинтересно. Если бы я попыталась поцеловать тебя, а тебе стало бы противно, я бы умерла внутри. А может, и снаружи. А потом ты возомнил себя чёртовым смеркутом, — продолжила она. — И я полагала, что ты наконец-то взялся за ум, но потом ты сбежал утром. И я снова попыталась соблазнить тебя шортами, которые выставляют напоказ всё, что только можно, а ты только зарычал на меня! Что было чертовски страшно, во-первых. А во-вторых, ты рычал, но всё равно ничего не предпринял!       Глаз Драко снова дёрнулся.       Грейнджер двинулась по лестнице, перешагивая через ноги Драко, а затем опустилась на его бёдра и наклонилась вперёд. Зажав в кулак его рубашку, она прильнула к нему и сузила глаза.       Сердце Драко остановилось. Он не мог винить его за это. Он также не винил свой член за возникшую у него эрекцию.       — Раз уж ты неспособен уловить суть, позволь мне объяснить всё подробно и ясно. Я хочу, чтобы ты меня трахнул, — она покачала головой. — Нет, к чёрту. Я требую, чтобы ты трахнул меня. Целых два грёбаных месяца ты был до боли великолепен и раздражающе красив со своими идеальными волосами, безупречным лицом и, о боги, чёртовыми фантастическими бёдрами. И дурацкой изящной задницей, — она ещё больше сузила глаза, а второй палец ткнулся ему в грудь. — Так что трахни меня или убирайся.       Если учесть, что к началу её речи лёгкие Драко перестали втягивать кислород, ему удалось выдохнуть.       — С удовольствием, — и, воспользовавшись оставшимся кислородом, он добавил: — библиотечный стол.       Боже, как он мечтал трахнуть её на этом чёртовом столе. Он буквально готов был испепелить его, лишь бы прекратить издевательства при каждом удобном случае.       Грейнджер расплылась в ухмылке, в которой явно сквозило облегчение, и направила палочку на свою руку.       — Veni ad vitam.       Рывок за пупок — и они оказались в её квартире, причём Грейнджер по-прежнему лежала на нём. Она поспешно встала, бросив портключ на пол, и схватила его за руку, чтобы подтянуть к себе, при этом её великолепные мышцы непроизвольно напряглись. Драко закружил их на месте, и мгновение позже они оказались в библиотеке, где, он был уверен, их ждёт самый прекрасный момент в его жизни.       Ладони Драко скользнули вниз по её спине и сомкнулись на заднице, подняв девушку в воздух, а её ноги обхватили его бёдра и притянули вплотную к себе. Он нащупал голую кожу на её талии, когда задрал футболку. Её пальцы сжались в кулаки, и она потянула его за собой, быстро положив конец последней секунде его жизни, когда он не знал, каково это — целовать Грейнджер.       Когда их губы встретились, в сердце Малфоя словно ударила молния, и он едва не задохнулся. Никакие дневные и… другие виды грёз не шли ни в какое сравнение с тем великолепием, которое являла собой Грейнджер. Её губы были идеальными и мягкими, восхитительно аппетитными и вообще всем, чего он когда-либо желал в своей жизни. Тихий стон вырвался из её рта, поглощённый его губами.       А потом его рука скользнула в её волосы, и он наконец-то смог коснуться пальцами роскошных кудрей, оказавшихся даже прекраснее, чем в его фантазиях. Откровенно говоря, каждая частичка Грейнджер оказалась прекраснее, чем в его фантазиях.       Она прижалась к нему, отпустив его рубашку, чтобы скользнуть под неё руками и подняться ими по груди, её пальцы пробежались по его шрамам, ощупывая каждый сантиметр кожи, прежде чем скользнуть по его спине и вернуться к плечам. Её невероятные бёдра плотно обхватывали его таз, плотно прижимаясь каждым миллиметром.       Он не хотел ничего на свете больше, чем сорвать с неё одежду и трахать до тех пор, пока она не закричит, но у них будет только один первый раз, и ему хотелось, чтобы он был самым лучшим. Грейнджер не заслуживала ничего, кроме самого лучшего.       Именно поэтому её и привлекал Драко.       Малфой с трудом заставил себя убрать руки. Он хотел провести остаток жизни, зарывшись пальцами в её волосы, положив руку ей на талию, прижимая к себе и пробуя Грейнджер на вкус.       Со временем его потребность в ней возросла до такой степени, что каждая секунда без неё казалась потерянной, и он не мог представить себе жизнь, в которой он не принадлежит ей всецело.       В руке Драко тотчас появилась палочка, чтобы подчиниться. Он не мог вспомнить, когда в последний раз (если вообще когда-либо) позволял ведьме указывать ему, что делать, предаваясь любовным утехам. Грейнджер могла приказать ему сделать что угодно, а он подчинился бы без малейших колебаний.       И когда он рассеянно взмахнул палочкой, то был почти уверен, что случайно уничтожил брюки, а не просто снял их. Впрочем, ему не было до этого никакого дела.       Успешно отправив брюки в небытие, Драко отбросил палочку куда-то в глубину комнаты. Чёрт его знает куда.       Как ни странно, Грейнджер была такой же мягкой, как и десять секунд назад, когда он прикоснулся к ней. Мышцы напряглись под его пальцами, но кожа была нежной, как у карликового пушистика. Он хотел провести остаток жизни, гладя и ощущая каждый её сантиметр.       Если Вселенная проявит к нему благосклонность, у него впереди целая жизнь, чтобы изучить каждую её частичку.       Её руки скользнули ниже, ладонь нащупала член через брюки, вырвав из его горла придушенный стон.       — Чёрт, Малфой. Неудивительно, что ты всегда был таким высокомерным, — пробормотала она, продолжая свои исследования.       Ещё один болезненный стон вырвался у Драко, и он уткнулся лбом в её плечо. Казалось, не хватало кислорода, чтобы дышать полной грудью, но он всё же глубоко вздохнул и обхватил руками её талию.       — Я не знал, что вейлы бывают брюнетками, — пробормотал он ей в плечо.       Вторую руку она запустила в его волосы, привлекая к себе. Её пальцы добрались до кромки его брюк и грозили опуститься пониже, к потенциальному взрыву сердца.       Драко услышал усмешку в её голосе.       — Не знала, что вейлы могут быть мужчинами.       Она укусила его за плечо, и Драко едва не кончил раньше времени.       — Может быть, ты сирена? — предположил Малфой, вновь обретя контроль над собой, и скользнул рукой по футболке Грейнджер, с каждым сантиметром приближаясь к её безупречным сиськам. Его дыхание слегка участилось.       — Или, может быть, я хочу, чтобы ты снял свои ботинки, психопат, — пробормотала она ему под ухом.       Драко издал нетерпеливый стон, когда её пальцы пробрались к нему в штаны, провели по бедру и оставили без внимания член. Настоящая лисица.       — Подумай о последствиях, Грейнджер, — проворчал он, возвращаясь к её горлу, чтобы покрыть поцелуями челюсть и снова найти губы. Они были столь же изысканны и восхитительны, как он помнил.       Ему было приятно отметить, что Грейнджер не переставала блистать, несмотря на то, что он на мгновение отстранился от её губ.       Её ладони продолжали свой тернистый путь, оставаясь всего в нескольких сантиметрах от того места, где он с отчаянием мечтал их почувствовать.       — Представь, что я оставлю тебя в таком состоянии, — довольно грубо возразила она, вынимая руку из его брюк и снова поднимаясь по груди.       В ответ на эту страшную угрозу ботинки и носки Драко исчезли мгновением позже благодаря силе беспалочковой магии. Драко пожалел, что его ботинки по ошибке канули в Лету. Они были довольно дорогими. Носки стоили дешевле, но это всё равно стало ударом для его внушительной коллекции носков.       Проблемы для будущего Драко, рассудил он.       Его руки обхватили её колени и скользнули вниз по икрам, затем он зацепил пальцами носки и одним махом снял с неё их вместе с обувью.       — Теперь мне будет их не хватать, — промурлыкала она, проводя языком по его шее.       По мнению Драко, это было довольно грубо, и его пальцы переместились к подолу её футболки.       — Через мгновение ты потеряешь гораздо больше, чем сейчас, — сообщил он, стягивая с неё футболку.       Отстранившись на секунду, он окинул взглядом усеянный шрамами торс и провёл большими пальцами по коже, ощупывая порезы и пятна.       — Мне очень хочется узнать историю всех этих шрамов, — заявил он.       Она ухмыльнулась и кивнула.       — Возможно, немного позже.       — Боги, да.       Её пальцы снова запутались в его волосах, и она притянула его к себе, а он с готовностью подчинился. На её губах заиграла улыбка, которую Драко с жадностью поглотил, когда его язык встретился с её.       Каждый миг мучительного многомесячного ожидания стоил того, стоил сегодняшнего дня. Кроме того, на этом пути ему удалось обрести дружбу и партнёрство, что было очень важно. Ему вообще казалось, что последние два месяца подарили ему все самые лучшие моменты в жизни.       Предвкушая одно из самых ожидаемых событий, он подцепил пальцами краешек спортивного бюстгальтера, который скрывал от посторонних глаз идеальные сиськи, и потянул за него, готовясь увидеть истинное совершенство.       И боги, они были совершенны. Его руки снова сомкнулись на её талии, он откровенно залюбовался каждым сантиметром великолепных сисек Грейнджер. Поглазеть удалось лишь пять секунд, после чего срочно потребовалось приникнуть ртом к вышеупомянутым великолепным сиськам.       Язык и зубы тоже не остались в стороне, и уже через несколько мгновений Грейнджер откинула голову назад, вцепившись другой рукой в волосы Драко. Он скользнул языком по соску, слегка задевая зубами грудь, и вырвал из её уст несколько восхитительных стонов.       Она с радостью позволила ему остаться там на долгую минуту, его рот поочередно переключался с одной сиськи на другую, чтобы определить, какая из них лучше (на данный момент он не решил, потребуются дополнительные исследования), в то время как его другая рука блуждала по незанятой груди.       Он с трудом оторвался от её сисек, его пальцы опустились ниже и принялись за застёжки кобур для палочек на её бедрах. В голове промелькнула мысль о том, что сейчас он занимается тем, что отстёгивает кобуры с палочками от самой охренительной и блистательной женщины, какую он когда-либо встречал в своей жизни, чтобы заняться с ней сексом.       И вот настал решающий момент. Его руки потянулись к верхней части её проклятых богами шорт, и с позволения девушки он провёл языком по её великолепным бёдрам. Все джентльменские приличия сошли на нет, когда он разорвал этот треклятый предмет гардероба, неустанно издевавшийся над ним, полностью обнажив её ноги.       Боги, какие мышцы! Они словно созданы для того, чтобы ласкать их языком. Точнее, языком Драко.       Взмах руки — и остатки шорт исчезли, а её потрясающие кружевные трусики (разумеется, чёрные) предстали перед ним во всей красе.       Как и полагалось согласно моральным принципам, Драко в мгновение ока опустился на колени, чтобы впиться языком, ртом и зубами в каждый миллиметр её бёдер. Он всегда считал, что нужно поступать правильно, и решил, что оральный трюк — самый верный способ побаловать ведьму.       Она откинулась на одну из рук, пока он оставлял на её ногах синяки, его пальцы тоже оставляли их, но он оттягивал немедленную потребность проникнуть пальцами глубоко в неё, где им было самое место.       — Ты, блин, гном? — пробормотала она, сжимая пальцами его волосы.       — Только для тебя, Грейнджер, — с ухмылкой ответил Драко, глядя в её прекрасные глаза и оставляя очередной укус на внутренней стороне бедра, в опасной близости от того места, где ему отчаянно хотелось оказаться.       Его руки скользнули под её ноги и ухватили за задницу, притянув к краю стола (с испуганным «О!»), и устроили её бёдра на его мускулистых бицепсах. Он прошёлся языком по мучительно тонкой ткани, вызвав симфонию стонов из её рта и ощутив вкус Грейнджер на языке.       И боги, до чего же восхитительна она на вкус. Вряд ли он когда-либо в своей жизни пробовал что-то настолько потрясающее, кроме, пожалуй, прекрасного рта Грейнджер.       Она до неприличия промокла (в точности так, как Драко хотел бы), а вполне съедобное возбуждение почти капало на стол. Малфой страшился того момента, когда ему придётся применить к ней чистящие чары и убрать свидетельство беспрецедентного интереса Грейнджер к нему.       Пожалуй, это первая женщина (или человек) в его жизни, заинтересовавшаяся им благодаря его знаниям в нумерологии.       — Твою мать, ты что, ходил на курсы, чтобы научиться делать это языком? — задыхаясь, спросила она между впечатляюще громкими стонами.       Драко каким-то образом удалось оторвать рот от её соблазнительной киски, и он ответил:       — Научился этому ради тебя.       В ответ Грейнджер издала взволнованный смешок, вызвавший улыбку на губах Драко, и его язык заскользил по её трусикам, приблизившись к абсолютному совершенству, коим была Грейнджер. Одним движением пальцев её нижнее бельё исчезло из виду вместе с шортами, брюками, туфлями и носками Драко.       Он не предполагал, что секс с Грейнджер закончится массовым уничтожением нарядов, но вот они здесь. Печальный день для любой одежды.       Его язык тут же оказался внутри неё, а рот утонул в безграничном возбуждении. Драко старался не пачкать стол, забирая себе как можно больше.       Естественно, он стремился соответствовать своему тёзке.       Благополучно вытащив из неё язык, он слегка сомкнул зубы на клиторе, вызвав у Грейнджер восхитительный трепет бёдер и стон, похожий на крик. Из горла Драко вырвался придушенный звук: он не переставал бороться с непреодолимой потребностью засунуть в неё как можно больше себя.       Он наслаждался ещё несколько минут и мог бы остаться между её ног на всю оставшуюся вечность, греясь в совершенстве и величии Грейнджер, но она, видимо, решила, что пора переходить к другим забавам.       — Снимай штаны, — потребовала она.       Драко никогда в жизни не выполнял требование так быстро, как сейчас.       Очередная жертва в Великой войне за одежду.       И тут настала очередь Грейнджер поглазеть.       — Боги, Малфой, — пробормотала она, не сводя глаз с его члена.       Не желая, чтобы она занималась этим в одиночестве, Драко принялся разглядывать полностью обнажённое тело Грейнджер, распростёртое на столе, и её возбуждённую киску.       От высокомерия он едва не упал на колени, осознав, что она хочет его. Обнажённая Грейнджер на этом забытом богами столе. Она хотела его.       Новый лучший момент в жизни Драко наступил, когда Грейнджер соскользнула с поверхности и опустилась перед ним на колени. Он не поперхнулся, но только потому, что во рту у него не было ничего, чем бы он мог подавиться.       Когда она провела языком по губам, Малфою пришлось ухватиться за край стола, дабы устоять на ногах. Он понадеялся, правда, не до конца, что случайно не отломит кусочек от края.       Её ладони скользнули по его ногам и остановились на бёдрах. А затем этот охренительно невероятный язык прошёлся по нижней части его члена, не успел он даже вздохнуть. Руководствуясь одними лишь инстинктами, Драко запутался пальцами в её шелковистых локонах, откинул голову назад и закрыл глаза, из рта вырвался болезненный стон.       Она нежно касалась его языком, исследуя каждый сантиметр, за исключением тех участков, где его желания проявлялись особенно сильно. Одна из её рук покинула его бедро, чтобы легонько погладить длину.       Когда, во имя Салазара, Грейнджер научилась делать… какое бы это ни было колдовство?       — Может, ты чародейка? — выдавил Драко.       — Не совсем, — со смехом ответила Грейнджер и погладила член, причиняя ему ещё большую боль из-за невероятной твёрдости, которая, несомненно, превзошла все уровни твёрдости, когда-либо случавшиеся в его жизни.       Драко никогда еще не был так терпелив: то её язык не попадал в нужное место, то рука не желала как следует обхватить его болезненно напряжённую длину.       — Она — дьяволица? — со стоном предположил Драко.       — М-м-м, — не согласилась Грейнджер.       Его глаза кое-как приоткрылись, и он посмотрел на Грейнджер, а она уже смотрела на него снизу вверх. Он снова чуть не задохнулся.       А потом её язык вновь скользнул по члену и продолжил движение, пока не обхватил головку.       Очевидно, Грейнджер решила прикончить его, заставив подавиться на пустом месте.       А когда её губы раздвинулись, и она взяла его в рот, медленно продвигаясь по всей длине, Драко с трудом справился с такими сложными задачами, как дыхание. Или как оставаться в вертикальном положении. Не задохнуться. Не умереть. Сохранять относительно ровное сердцебиение.       Он не мог винить своё тело ни в чём.       Ему показалось, что прошла целая вечность, а потом член достиг задней стенки её рта, и затем (о боги) вошёл в горло Грейнджер.       Второй раз за день Драко зарычал. На этот раз Грейнджер лишь посмотрела на него не испуганными, а жутко довольными глазами.       Её прекрасные глаза, блестящие от слёз, его член у неё во рту и рука в волосах, несомненно, вошли в пятёрку лучших видов в его жизни. Он запечатлел в памяти каждый миг этого мгновения (и все мгновения до сих пор).       А потом она хмыкнула, и Драко снова чуть не умер.       Это мурлыканье скрывало в себе немалую опасность, и он осознавал, насколько рискованно давать этому продолжение. В противном случае он не сможет в полной мере доставить Грейнджер то безграничное удовольствие, которое она действительно заслуживала.       — Мне бы очень хотелось увидеть, как ты перегибаешься через этот забытый богами стол, — прохрипел он, нежно поглаживая её по кудрям.       Грейнджер отстранилась от него с непристойным хлюпающим звуком, способным заставить всех предков Драко перевернуться в могиле. Хотя, подумалось ему, скорее всего, они уже сделали это, как только он начал предаваться утехам с магглорождённой в прославленной библиотеке Малфоев.       Возможно, их трупы успели перевернуться дважды.       Драко решил выбросить из головы мысли о переворачивающихся трупах Малфоев, когда роскошное, полностью обнажённое тело Грейнджер выпрямилось и, ухмыльнувшись, развернулось, а её предплечья опустились на стол.       Драко снова задохнулся.       И тут он заметил одну маленькую проблему: в сравнении с его внушительными размерами, она была очень крошечной. С помощью второй палочки, которая до сих пор была закреплена у него на предплечье, он наколдовал табуретку, что, пожалуй, стало одним из самых странных поступков в его жизни.       Швырнув её чёрт знает куда, так же как и первую, он подхватил Грейнджер за бёдра и опустил на табурет, где та принялась вилять попой, раздвигая ноги.       Драко едва не умер.       Сегодняшний день оказался одним из самых опасных в его жизни, и он смело брал в расчёт то время, когда Поттер сбежал незадолго до возвращения Тёмного Лорда в поместье.       А также день проклятых копий. Невозможно было забыть о том эпизоде, когда он всеми силами пытался умереть.       Он боролся с желанием снова упасть перед ней на колени, но понимал, что уже подлетел совсем близко к солнцу и долго не выдержит. В будущем представится множество возможностей опуститься на колени.       Одна его рука переместилась на талию, а другая скользнула по передней поверхности бедра и провела пальцем по её влажным складкам.       Раздавшийся в ответ стон Грейнджер явился одним из самых прекрасных звуков, когда-либо слышанных Драко. Прошло всего несколько мгновений, и он не смог удержаться и ввёл в неё палец, почувствовав, как она крепко сжимает его. К первому пальцу вскоре присоединился второй, а затем Грейнджер повела себя как лисица и потрясла своей восхитительной попкой о его член, чтобы добиться трения, а Драко решительно (и, честно говоря, довольно невежливо) не давал ей этого сделать.       — Ты ужасно нетерпелива, — напутствовал он девушку.       — Ты ужасный придурок, раз не трахаешь меня, — сообщила она ему после особенно громкого стона.       Драко, никогда не подчинявшийся ничьим требованиям во взрослой, уже сознательной жизни, подался вперёд, зажав Грейнджер между собой и столом, так что она больше не вела себя подобно лисице.       Она застонала, когда его пальцы продолжили сексуальную пытку, избегая клитора.       У него, по крайней мере, хватило порядочности признать, сколь поразительно грубо он себя ведёт, но это не могло помочь остановиться. Грейнджер корчилась от удовольствия, а он не хотел заканчивать.       Когда он добавил третий палец, она с такой силой прижалась к нему, что пришлось откинуть одну из ног назад, чтобы удержаться в вертикальном положении.       Вот если бы у него ещё была противоскользящая обувь.       — Малфой, — прохрипела она самым плаксивым тоном.       — Да, Грейнджер? — осведомился он, совершенно не понимая, чего она может хотеть.       — Боже правый, трахни меня, — потребовала она.       Он недовольно хмыкнул.       — Довольно грубо требовать…       Драко надавил ладонью на клитор, и из её горла вырвался сдавленный стон.       Очевидно, после этого её возражения были забыты.       Когда Драко убедился, что Грейнджер сможет принять его член (хоть он и был высокомерен, но умел позаботиться о другом человеке), то отдёрнул руку, вызвав у неё самый тоскливый звук, который он когда-либо слышал.       — Малфой, — снова заскулила она, а её задница в очередной раз предприняла грандиозную попытку опрокинуть его на пол.       Его пальцы, покрытые влагой, скользнули по всей длине, и он глупо улыбнулся. Последний момент в его жизни перед тем, как он узнает, каково это — быть в Грейнджер.       Драко вошёл в неё, толкаясь так сильно, что она вскрикнула. Она повернула голову, чтобы лучше видеть его, и тут он одним толчком полностью заполнил её.       Вырвавшийся из её уст стон звучал бесподобно — именно так он представлял себе этот момент, когда за три дня зашёл в библиотеку и обнаружил Грейнджер, склонившуюся над этим самым столом. А его громкое рычание, сорвавшееся с губ, опять-таки граничило с дикостью (Драко опасался, что в какой-то момент превратился в оборотня, и никто ему об этом не сообщил).       Удивительно, но его сердце до сих пор не разорвалось. Время ещё оставалось, но на душе всё равно стало легче.       Его руки легли ей на бёдра, когда он почти полностью выскользнул из неё, а затем с безжалостной силой ворвался обратно, притянув её к себе в один миг. Единственное, о чём он жалел в этот момент, — это то, что не видел, как красиво подпрыгивают сиськи Грейнджер.       С мучительным осознанием, что его время ограничено, Драко скользнул левой рукой по её бедру, выводя неровные круги на клиторе. Откровенно говоря, его поражало, что у него до сих пор хватало выносливости. Это объяснялось исключительно упрямством.       Оставалось только надеяться, что Грейнджер не осудит его за то, что он продержался так недолго.       — Я точно знаю, кто ты, — выдавил он сквозь стиснутые зубы.       — Кто? — задохнулась Грейнджер.       — Ведьма, — заявил Драко.       Она разразилась смехом, вскоре заглушённым стонами. Стонами, которые, надо заметить, быстро перерастали в хныканье. Он чувствовал, как трепещет её безупречная киска, безжалостно зажав его в тисках.       С невиданным доселе упрямством и самоконтролем Драко держал себя в руках, не позволяя себе кончить раньше Грейнджер. Он продолжал вколачиваться в неё бёдрами, оттягивая её назад с потрясающе громкими звуками. А потом крики Грейнджер сменились всхлипами, её стенки болезненно сжались вокруг него. Драко позволил себе последовать за ней, и из его уст раздался нечленораздельный звук.       Его предплечье упёрлось в стол, и он склонился над ней, обдавая её спину горячим дыханием. Он откинул волосы Гермионы набок и впился в шею тягучим поцелуем, его губы скользнули по её лицу и поднялись к виску.       Вот и всё. Он достиг высшей точки. Ничто и никогда не сможет сравниться с этим. Грейнджер хотела его. Она была счастлива быть его напарницей, она была его лучшим другом, считала, что у него шикарные волосы и восхитительная задница.       Драко мог умереть от счастья в любой момент.       Эту теорию он решил немедленно проверить. И тогда, совершив новый, самый безумный на сегодняшний день поступок, Драко взялся за свою неизбывную привычку. Но вместо вопроса он сделал заявление. Весьма опасное заявление, надо заметить.       Толком не обдумав это крайне опасное заявление, Драко смело выпалил:       — Я люблю тебя.       Грейнджер замерла под ним, осмысливая сорвавшиеся с его губ слова. А он гадал, возможно ли отказаться от сказанного.       По ощущениям, минуло восемь жизней (но, скорее, две секунды), и в комнате воцарилась тишина, никто из них не дышал.       А потом рука Грейнджер потянулась к его ладони, лежавшей на столе, и крепко сжала её. Она повернула голову, чтобы взглянуть на него.       Улыбка расплылась по её лицу. Лучезарная улыбка, на фоне которой солнце казалось удручающе тусклым. Улыбка, подобающая богине. Или, возможно, вейле. Или сирене, или лисице, или чародейке, или дьяволице, или ведьме.       Улыбка, подобающая Грейнджер.       И Грейнджер, глядя в глаза Драко с этой самой яркой улыбкой, вознесла его на новую вершину его жизни, заявив:       — Я тоже тебя люблю.