Испытания и невзгоды, выпавшие на долю Драко Малфоя

      Проснувшись в воскресенье, Драко ощутил восхитительный аромат пышек — самое лучшее утро после приключений. С тяжёлым вздохом он огляделся и обнаружил, что лежит в собственной спальне. Его мысли вернулись к той восхитительной ночи, которую он провёл с Грейнджер. Ложь, воровство и божественные… танцы.       Он издал очередной драматический, жизненно важный вздох, жалея, что не может приобрести Маховик времени, чтобы вернуться назад и проклясть свои часы, а также поинтересоваться, нельзя ли вместо ограбления целоваться.       Накануне ночью (если быть педантичным, то ранним утром) Грейнджер предупредила его, что у неё запланированы дела, и её не будет. За последние два месяца это был единственный день, когда он не видел Грейнджер.       Кроме того, по вполне понятным причинам, это один из худших дней за последние два месяца. Отсутствие Грейнджер, как и отсутствие защитных чар против скуки, привело жизнь Драко в самое ужасное состояние. Он готовился к дню абсолютной и полной скуки.       Кошмарное состояние переросло в совершенно отвратительное, когда в его комнату явилась Ирис и сообщила, что мать ждёт его на завтрак в столовой.       С губ Драко сорвался весьма грубый громкий стон, и он с облегчением отметил, что в комнате не было матери, чтобы отчитать его. Снова застонав, он поднялся с кровати и облачился в мантию, которая наверняка не понравилась бы ей.       Когда он появился в столовой, мать, естественно, сочла его наряд неприемлемым.       — Мама, — поприветствовал он её, стараясь не сузить глаза.       — Драко, — резко ответила женщина, поджав губы.       Малфой решил не ссориться и сел в кресло. Его радовало то, как хорошо они ладили с матерью с тех пор, как она решила, что ему давно пора жениться.       — Я слышала, ты был… очень занят, — произнесла она с таким видом, будто её это нисколько не волновало, то есть волновало очень сильно. — Ходили… — её глаза сузились, — слухи, что ты покинул званый вечер у Гринграссов с какой-то неизвестной француженкой в неподобающем платье. По всей видимости, я находилась на другом конце зала и не видела тебя.       — Я действительно ушёл с ведьмой, — кивнул Драко. — Она из высшего общества. Ты же знаешь, как французы любят наряжаться.       Он отмёл мысли о том, что далеко не все французы облачаются в короткие обтягивающие чёрные платья, когда посещают званые вечера.       Глаза его матери сузились ещё сильнее.       — Неужели? По-моему, Рейн никогда не одевается таким непристойным образом. Как и Солен или Осеана, — её глаза сузились до маленьких щелочек. — Я понимаю, что тебе тридцать, и времени почти не осталось, но мне и в голову не приходило, что ты подцепишь первую попавшуюся блудницу. Ты — Малфой, и тебе следует остановить свой выбор на достойной ведьме, — заключила она с впечатляюще сжатыми губами.       Драко поборол желание закатить глаза. Мать могла бы разорвать его на куски одним лишь взглядом, но у неё не было возможности распоряжаться жизнью Драко. После смерти отца поместье, хранилище и все их владения перешли на его имя.       Даже если бы у неё хватило власти лишить его наследства, он бы с радостью отказался от него, лишь бы не вступать в брачные узы с ведьмой, не знающей нумерологии и не любящей спорить о ней. У него не было ни малейшего желания заморачиваться такой ерундой, как выбор ведьмы по чистоте крови или заинтересованностью в рождении наследников (если она не Грейнджер).       Остаток завтрака прошёл в крайне враждебной обстановке: мать пыталась угрозами заставить его вступить в брак, а он старался донести до неё, что скорее умрёт, чем выберет любую из достойных ведьм, которых она пыталась ему навязать только потому, что они не Грейнджер. Про Грейнджер он почему-то решил не упоминать.       Завтрак закончился так же, как и всегда: в полной неразберихе, ни одна из сторон не желала уступать неразумным требованиям другой.       Драко расправился с завтраком так быстро, как только мог, дабы удалиться в библиотеку и скрыться от назойливой матери. В ожидании начала квиддича он начал читать первую из множества книг Агаты Кристи, которые немного отвлекали его от скуки. Но только немного.       Боги, почему в столь трудные времена Грейнджер решила бросить его?       Как только Ирис сообщила ему, что игроки в квиддич начинают собираться, он со вздохом облачился в свою экипировку и направился к полю, чтобы поприветствовать гостей. Блейз, по какой-то богом забытой причине, держал в одной руке метлу, а в другой — стакан огненного виски.       — Неужели Тео больше не хочет быть высокомерной задницей? — вежливо поинтересовался Малфой. Блейз пожал плечами и сделал глоток, раскрыв предназначение стакана.       После того как команды полностью сформировались, Томас и Финниган сообщили о своей недавней помолвке. Драко всеми силами старался не завидовать их готовности вступить в ужасы брака (или любых других отношений) с человеком, которого они очень любили.       Ему это не слишком удалось.       Матч закончился довольно быстро. Спустя всего двадцать минут Драко поймал снитч и, глубоко вздохнув, осознал, что вскоре ему предстоит вернуться к монотонной скуке. Он подумывал выпустить его, никому не говоря, лишь бы матч продолжался подольше.       К сожалению, он этого не сделал.       Пока он поглощал печенье и пил непомерно дорогой огневиски, к нему подошла самая младшая Уизел, в то время как он беседовал с Блейзом, Гойлом и Белл.       — Малфой, можно с тобой поговорить?       Малфой кивнул и последовал за ней в дальний от всех угол гостиной, совершенно не смущаясь. Он никогда не разговаривал с Уизлеттой наедине.       Она повернулась к нему лицом, глубоко вздохнув.       — Ты ведь видел Гермиону, да?       — Э-э-э… — замешкался Драко. Он поспешно выглянул в окно, надеясь увидеть павлина, которого можно было бы использовать в качестве оправдания. — А, Лисандр выглядит чрезвычайно нездоровым…       Она сузила глаза.       — Малфой. В отличие от моего брата и мужа, я не идиотка. Я знаю, что ты с ней встречался.       Драко снова замешкался, но потом смерил её настороженным взглядом.       — Ты передашь маппетам информацию, которую я тебе сообщу?       Уизлетта покачала головой.       — Нет. Я же знаю, что она не желает их видеть.       Он коротко кивнул, решая, как много рассказать, прежде чем говорить.       — Грейнджер очень даже жива. Она — моя напарница по ликвидации заклятий.       Брови Уизли едва не полезли на лоб.       — Правда? С ней всё хорошо?       Драко кивнул.       — Да. Она вполне счастлива.       — Счастлива? — младшая Уизел потрясённо уставилась вдаль, обдумывая его слова.       — Если быть честным, то изначально она была довольно несчастна, когда мы впервые стали напарниками, но теперь, на мой взгляд, она вполне счастлива своей жизнью.       Она снова подняла брови и посмотрела на него.       — Что изменилось?       Малфой пожал плечами, стараясь выглядеть как можно более безразличным.       — Она стала моей напарницей, и я очень этим доволен.       Уизли фыркнула.       — Ты сделал Гермиону снова счастливой?       — Да, — подтвердил Драко с немалой долей высокомерия.       Она долго оценивающе смотрела на него, а потом, видимо, решив, что он не лжёт, произнесла «Хм» и, кажется, одобрительно кивнула.       Драко решил, что если ему и суждено получить больше информации о Грейнджер, то сейчас самое время.       — Что произошло между Грейнджер и маппетами, что вызвало у неё такое недовольство?       — О, — Уизли передернуло от неловкости. — Мы… Ну, с ней плохо обошлись. Как обычно.       К сожалению, эта информация его ничуть не удивила.       — Продолжай.       — Ладно. Она… ну, она рассталась с Роном по… очевидным причинам. И Гарри вроде как встал на сторону Рона, а Гермиона снова осталась одна, как всегда, — пояснил Уизлетта.       Эта информация его ничуть не удивила.       — Я пыталась быть ей другом, но оказалась… Ну, я оказалась никудышной подругой, честно говоря, — она вздохнула. — А потом, примерно через месяц после того, как они расстались, между ними произошла… крупная ссора. Она напомнила, что они постоянно бросали её, и, конечно, Гарри и Рон повели себя по отношению к ней как сволочи. Кричали на неё, мол, это её вина, ведь это она порвала с Роном, — Уизли насмешливо хмыкнула. — Как будто у них вообще есть будущее. А потом… — она на мгновение замолчала, скрестив руки на груди. — Гермиона отметила, что на самом деле её никто и никогда не ценил. Всем нравилась только идея о ней, а мы всегда пытались превратить её в ту, кем она не являлась. Парни требовали, чтобы она была менее замкнутой и менее… ну, Гермионой. А я вечно пыталась заставить её ходить на тусовки.       Она тяжело сглотнула, на её лице было написано сожаление.       — Я была уверена, что её просто нужно растормошить, но я ошибалась и не хотела сдаваться. Гермиона не любит вечеринки и большие компании. А мы продолжали давить на неё, чтобы она стала человеком, которым не была.       Уизли печально вздохнула.       — Она, конечно, была права, но мальчики не хотели этого признавать, поэтому обвинили её в том, что она не столь предана их дружбе. А Рон заявил, что у неё никогда не получалось заводить полноценные связи с людьми, так как у неё не было друзей, и что она… ну. Он решил затронуть тему её родителей, и это… не прошло даром.       Драко изогнул бровь.       — Родители?       Уизли кивнула.       — Когда они отправились на поиски крестражей, она подвергла их Обливиэйту и отправила в Австралию.       — Обливиэйт? — повторил он.       Она снова кивнула и на мгновение стиснула челюсти, прежде чем заговорить.       — Она лишила их всех воспоминаний о себе. Они не знают, что она существует.       Драко уставился на неё, охваченный ужасом, и не понимал, что сказать.       — А Рон просто… бросил ей в лицо тот факт, что она отказалась от своих родителей, — продолжила Уизли. — И он привёл это как доказательство того, что она не умеет строить отношения с людьми. Тогда Гермиона влепила ему пощёчину, прокляла его и заявила, не стесняясь в выражениях, что наложит на него Круцио, если ещё раз его увидит.       Вряд ли кто-то из людей заслуживал такой пощечины в своей жизни, и Драко причислял себя к этой группе.       — Она исчезла на следующее утро после ссоры. Я так и не смогла извиниться за… — Уизли прервалась, в её глазах заблестели слёзы, и она отвела взгляд. — Я очень сожалею о том, как я с ней обошлась. Теперь я понимаю её гораздо лучше и хотела бы извиниться перед Гермионой, — она снова подняла взгляд на Малфоя. — Я знаю, что она, скорее всего, не хочет меня видеть, но ты скажешь ей, что я сожалею обо всём?       Драко ненадолго задумался, случалось ли с Грейнджер что-то по-настоящему хорошее.       Он кивнул.       — Я обязательно передам.       По лицу Уизли пробежала волна облегчения, и она улыбнулась.       — Спасибо. Я очень ценю это, — она на мгновение замешкалась, прежде чем похлопать его по плечу. — И спасибо, что сделал Гермиону счастливой. Она… боги, она заслуживает счастья.       Драко не смог сдержать ухмылку, проступившую на его лице, но тут же нахмурился, когда ему в голову пришла одна мысль.       — Но если это произошло десять лет назад, а Грейнджер работает ликвидатором заклятий всего восемь лет, то что же произошло за эти два года? И как она превратилась в устрашающую женщину-убийцу?       Брови Уизлетты сошлись на переносице.       — Женщина-убийца?       — Похоже, она расправилась по крайней мере с одним человеком, в результате чего у неё остался впечатляющий шрам на лице, и у неё есть склонность убивать чудищ чрезвычайно изощрёнными способами.       Её глаза расширились.       — Что? Гермиона убивает? Ты уверен?       Драко фыркнул.       — Совершенно точно. Вряд ли я провёл последние два месяца с кем-то, кто притворялся Грейнджер.       Она в шоке отпрянула назад.       — Хм. Это… неожиданно, — Уизли на мгновение призадумалась, прежде чем пожать плечами. — Всё возможно. Я ничего не слышала о ней с тех пор, как она ушла.       Хотя новым любимым хобби Драко стало смешить Грейнджер, он не переставал размышлять о её судьбе. В его голове накопилось немало вопросов, которые так и остались без ответа, и несколько новых, составивших им компанию.       — Что ж, спасибо, что передашь ей мои извинения, — сказала она, привлекая его внимание. Он кивнул.       — Конечно…       Драко резко поднял голову, услышав в коридоре гулкие шаги.       — Мистер Малфой! — закричал мужчина в лаймово-зелёной мантии, вбегая с расширенными от безумной паники глазами, осматривая комнату и сразу же находя Драко. — За мной! — крикнул он, поворачиваясь и выбегая из комнаты.       Если в комнату вбегает ведьма или волшебник в мантии Святого Мунго, выкрикивая имя человека, обычно не приходится долго раздумывать между криком и выбором бежать за ним.       Малфой рванул по коридору, его сердце заколотилось в горле, когда он последовал за мужчиной в зал с камином. Целитель подождал лишь мгновение, пока Драко присоединится к нему, после чего крикнул:       — Больница Святого Мунго!       Едва появившись в камине больницы, они помчались по коридорам и лестницам.       — Что случилось? — наконец сообразил спросить Драко.       — Грейнджер, — ответил мужчина. — Проклята до смерти.       Драко на мгновение засомневался, не принял ли он ещё одно зелье, останавливающее сердце.       — Как вы догадались позвать меня? — выдавил он из себя.       — Она сказала нам, что Вы — её напарник по ликвидации заклятий, когда вы вдвоём были здесь раньше. И Вы — её экстренный контакт, — пояснил он, с грохотом останавливаясь перед дверью с надписью «Г. Г.» и распахивая её. Шесть целителей столпились вокруг крошечной ведьмы, их палочки двигались в замысловатых узорах.       Если Драко и думал, что его сердце остановилось, то это ничто по сравнению с тем ужасом, который он испытал, увидев Гермиону без сознания на кровати: её торс, лицо и волосы покрывала чья-то кровь, руки были почти все в крови, а изо рта вытекало ещё больше крови. Дыхание было поверхностным и булькающим, грудь едва поднималась, пока неизвестное проклятие убивало её.       Ни о чём другом не думая, Малфой несколько раз взмахнул палочкой, вызывая все возможные способы диагностики, связанные с проклятиями, которые выходили далеко за рамки возможностей целителей Святого Мунго с их недостаточным знанием проклятий.       — Кровь продолжает скапливаться в левом лёгком, — поспешно пояснила ведьма, размахивая палочкой в спиралевидных узорах на груди Грейнджер. — Мы не знаем, что это за проклятие.       Драко понадобилось лишь мгновение, чтобы ознакомиться с результатами диагностики, после чего его глаза расширились, и он испустил вздох, узнав проклятие.       — Все уходите! — крикнул он, не удосужившись проверить, выполнили ли они его указания. Любой, кто решил проявить смелость и остаться, будет искренне сожалеть о том, что подвергся воздействию одного из видов самой тёмной магии, с которым Драко когда-либо сталкивался в своей жизни.       За три секунды он наложил на себя множество защитных чар, чтобы предотвратить собственную смерть, прежде чем успеет применить контрпроклятие к Грейнджер. Он старался не заострять внимание на том, как тяжело она дышит, как захлёбывается кровью.       Драко избавился от её рубашки, обнажив зверей и многочисленные шрамы на её торсе, которые он оставил без внимания, поскольку его взгляд упал на медленно распространяющуюся чёрную тень на её левом бедре, доходившую до середины груди. Он выхватил вторую палочку из кобуры на бедре, бесконечно благодарный за то, что теперь всегда носит с собой запасную.       Взмахнув палочкой в правой руке, он вернул проклятие на её бедро, удерживая его в одной области. Левой рукой он наколдовал шкатулку и окутал её заклинанием, созданным самой Грейнджер: сдерживающими чарами, которые позволяли магии проникать внутрь, но оставаться заключённой внутри. Он направил на девушку обратное заклинание, выпуская магию наружу и не давая ей вернуться.       По мере того как Драко вытягивал дым, дыхание девушки понемногу облегчалось, а из лёгких уходила кровь. Он прочертил палочкой в левой руке круг по чёрному пятну на её бедре, а затем отдёрнул руку и направил дым в запечатанную шкатулку, парящую в воздухе рядом с ним. Он повторял эту процедуру снова и снова, а правой рукой постоянно смахивал дым на бедро, не давая ему неумолимо ползти к лёгким.       Несколько минут подряд Драко вытягивал проклятие, но с каждым разом ему удавалось удалить лишь часть дыма. За те несколько секунд, что уходили на сложные движения палочкой, кровь снова скапливалась в лёгких, дыхание становилось всё слабее и слабее, прежде чем он успевал вытащить проклятие и уничтожить его одним взмахом палочки.       Малфой с трудом сдерживал окклюменцию и дрожь в руках, чтобы справиться с дымом. Один промах — и проклятие найдёт нового носителя-человека. У него не хватало времени наложить на палату сдерживающие чары, чтобы избежать утечки.       Каждый раз, когда его охватывала паника, он заставлял себя переключить внимание на Грейнджер. Она нуждалась в нём, он должен контролировать себя, чтобы сохранить ей жизнь.       Снова и снова он выпускал дым, почти не моргая и не смея дышать, зная, что одно мгновение промедления может привести к её гибели. Шли минуты, дыхание Грейнджер становилось глубже, грудь вздымалась и опускалась с большей силой, по мере того как проклятие разжимало свою смертельную хватку.       В сотый раз вытянув дым и заметив, что чёрная тень на её бедре наконец полностью рассеялась, он решил проверить остальные части тела на наличие других проклятий. В лёгких наконец перестала скапливаться кровь, она больше не захлёбывалась.       Драко несколько минут сканировал результаты диагностики, прежде чем спокойно выдохнуть. Он наложил на шкатулку несколько защитных заклинаний и убрал её в карман, сделав пометку, что уничтожит её с помощью Адского пламени.       По взмаху палочки он распахнул дверь, и целители спешно вернулись в палату, чтобы привести Гермиону в чувство, привычное для Малфоя.       Выполнив свою работу и не мешая целителям, он, пошатываясь, отошёл в дальний угол комнаты и опустился на пол, подтянув колени к груди, глядя на бессознательное тело Грейнджер и диагностические чары вокруг неё.       Драко уронил голову на руки, так как окклюменция окончательно подвела его, заставив взглянуть в лицо страху, охватившему его с того самого момента, как целитель произнёс имя Грейнджер.

***

      Драко не отрывал взгляда от диагностических данных, сидя в кресле рядом с кроватью Грейнджер. Жизнерадостные цвета, свидетельствующие о том, что дела обстоят как нельзя лучше, не могли убедить его в том, что Грейнджер выживет. Ничто, кроме её сознания, не могло уверить его в её дальнейшем существовании.       Он не отпускал её запястье, прижимая пальцы к точке пульса, пытаясь успокоить себя, что она в самом деле жива.       Тишина в палате, которая, как ему казалось, принесёт успокоение, когда целители наконец-то закончат исцелять Грейнджер, угнетала до такой степени, что казалась громоподобно оглушительной. Или, возможно, это из-за стука крови в ушах, не прекращавшегося и через пять часов после первых криков в поместье. Возможно, виной тому стали буйные мысли, пытавшиеся подстегнуть его панический страх, что его напарница в любой момент может упасть замертво.       Что бы это ни было, оно было громким, и Драко мечтал, чтобы всё это поскорее заткнулось.       В ответ на эту просьбу Вселенная решила ему услужить. Но было ли это сделано для пользы дела или для того, чтобы поиметь его, оставалось только догадываться.       Тут дверь распахнулась, явив взору высокомерного придурка и бабника. Тео выглядел весьма смущённым (и вполне заслуженно), когда появился в дверном проёме, Блейз — на шаг позади него, причём в руках у него не было стакана с огненным виски.       Их взгляды обратились к Грейнджер, лежащей без сознания на кровати. Смущение Тео усилилось.       И тут они одновременно уставились на Драко, приподняв брови из-за его руки на её запястье и красных глаз.       — Как… — Драко прочистил горло, чтобы подавить эмоции, решившие, что с ним ещё не покончено. — Как вы нас нашли?       — Блейз выяснил, что произошло после твоего исчезновения. Он угрожал целителям, чтобы выведать информацию, — объяснил Тео.       Долгую минуту он колебался, затем развернулся, явно намереваясь сбежать. Блейз опустил руку на плечо Тео и, строго сверкнув глазами, развернул его обратно.       Оглядевшись по сторонам, Нотт на мгновение остолбенел: его попытка сбежать была пресечена.       — Так… Мы можем присесть? — спросил он, возвращая внимание к Драко.       Малфой кивнул, крайне озадаченный их присутствием.       Они оба наколдовали стулья (разумеется, непомерно дорогие кожаные кресла со спинками) и уселись по другую сторону кровати от Драко со всем аристократизмом, присущим им всегда.       — Что вы двое здесь делаете? — спросил Драко.       — Блейз сообщил мне о случившемся, и я… — Тео чувствовал себя очень неуютно, обводя взглядом комнату, словно зачарованный самым очаровательным из всех мест — больничной палатой.       — Тео, — с раздражением произнёс Блейз.       — Ах, точно, — он прочистил горло. — Я хотел извиниться.       Драко постарался не сузить глаза. Возможно, ему это удалось. Время покажет.       — Извинись перед Грейнджер, а не передо мной, — огрызнулся он.       Тео кивнул, демонстрируя прежнее смущение.       — Я и собирался. Я не знал, что она без сознания.       — Оу, — Драко это удивило. — Что ж, я сообщу тебе, когда она очнётся.       Тео покачал головой.       — Мы останемся.       Брови Драко сошлись на переносице.       — Останетесь? Уже… — он посмотрел на часы. — Половина восьмого. Думаю, она не проснётся до утра.       Нотт пожал плечами и откинулся в кресле.       — Мы останемся, — повторил он.       Драко взглянул на Блейза, который, что удивительно, а может быть и неудивительно, не высказал никакого мнения по этому поводу, очевидно, не беспокоясь о том, что следующие несколько, боги знают сколько, часов он просидит у постели Грейнджер.       Малфой кивнул, сглотнув, и впервые за долгое время поблагодарил своих друзей.       Наступило долгое молчание, он вновь перевёл взгляд на Грейнджер, и в его груди всколыхнулась очередная волна эмоций, которую ему пришлось подавить.       — Думаю, в данный момент тебя не получится вытащить из ужасов трудоустройства? — спросил Тео.       Драко поднял глаза и увидел, что его друг нахально улыбается ему. Сжав пальцы на запястье Грейнджер, он издал тихий смешок.       — Не верю, что на планете существует что-то, способное отговорить меня от работы.       Тео недоверчиво покачал головой.       — Не думал, что доживу до того дня, когда Драко Малфой попытается завоевать Грейнджер.       Драко вздохнул, понимая тщетность попыток отрицать это.       — К сожалению, всё застряло на стадии «попыток».       Друг насмешливо хмыкнул и махнул рукой.       — Ты — Драко Малфой. Ты преуспеешь в своей авантюре, и тебя будут продолжать ненавидеть за твою раздражающую способность добиваться любой ведьмы, которая тебе приглянется.       Драко понадеялся, что его друг прав. Он знал, что его надежды не оправдаются, но вряд ли он пострадает от столь дерзкого порыва, как надежда.       Не считая, конечно, постоянной сердечной боли от того, что его ожидания не оправдаются, и он зачахнет.       Прискорбно.

***

      Драко резко проснулся, испугавшись, что заснул, не приняв зелье от бессонницы. Однако, пока он спал, ему не приснился ни один кошмар.       Возможно, близость к Грейнджер избавила его от вечного страха, что она подверглась пыткам со стороны его тёти. Любопытная мысль, требующая дальнейшего изучения.       Несколько раз моргнув, он оглядел тёмную палату и наткнулся на Блейза и Тео, которые по-прежнему сидели по другую сторону кровати, крепко спящие, причём их кресла стояли так близко друг к другу, что голова Тео покоилась на плече Блейза.       Интересный и неизбежный поворот событий — их пальцы были переплетены. Драко не мог сказать, что когда-либо был менее удивлён чем-то настолько удивительным.       Окинув взглядом комнату, он встретился глазами с Грейнджер, смотрящей на него в темноте. Драко чуть не заплакал от облегчения.       Но не заплакал, в основном потому, что уже успел поплакать ранее.       — Грейнджер? — прошептал Драко.       — М-м-м?       — Ты умерла?       Она ухмыльнулась.       — Думаю, ты и сам можешь ответить на этот вопрос, — прошептала она в ответ, опустив глаза на запястье, где, как оказалось, до сих пор лежали пальцы Драко.       Стараясь не вскрикнуть от испуга, Драко отдернул руку.       — Ах, да. Точно. Это. Я, разумеется, просто хотел убедиться, что ты такая же живая, как я надеялся, — пояснил он.       Её ухмылка стала ещё шире.       — Как скажешь, дурачок.       Переведя взгляд на другую сторону, она заметила высокомерного придурка и бабника, отчего её глаза расширились от удивления и немедленного беспокойства.       — Что они здесь делают? — прошипела она.       — А. Тео увлёкся благородной идеей извинений.       Грейнджер удивлённо оглянулась на Драко.       — Неужели?       Он кивнул.       — О. Ха, — она слегка нахмурилась. — Почему?       Драко пожал плечами.       — Полагаю, тебе придётся спросить его об этом.       Тогда он передал ещё одно извинение, вспомнившееся ему после тяжёлого дня противостояния страшному проклятию.       — Младшая Уизел попросила передать её самые искренние извинения и сожаления, — прошептал он.       В глазах Грейнджер мелькнуло недоумение.       — Джинни? С чего она тебе это сказала?       — В нашем разговоре всплыло твоё имя, и Уизлетта решила, что мне известно о твоём местонахождении. Она предположила, что ты не захочешь с ней встречаться, но решила хотя бы передать свои извинения.       — Ого, — она долго не сводила с него глаз. — Она действительно так сказала?       Драко кивнул.       — Она казалась очень искренней. Боюсь, я едва не разрыдался, прежде чем меня срочно вызвали к тебе, — он наклонил голову, смерив её назидательным взглядом. — Что приводит нас к причине нашей сегодняшней встречи.       Грейнджер почувствовала дискомфорт, доселе невиданный.       — Почему, скажи на милость, ты вызвала на дуэль Роули? — поинтересовался он.       На смену дискомфорту пришло недоумение, когда она посмотрела на него, подняв брови.       — Откуда ты знаешь?       Лицо Драко помрачнело, когда он вспомнил несколько довольно неприятных воспоминаний, от которых ему хотелось бы избавиться.       — Я присутствовал при некоторых… попытках Роули создать это проклятие. Было не очень весело.       Грейнджер стиснула челюсти, кивнув и отвернувшись.       Если бы Малфою предоставили такую возможность, он бы с удовольствием избавился от всех воспоминаний о войне.       — Я… — на мгновение Грейнджер запнулась, прежде чем смогла заставить себя снова посмотреть на него. — Я хотела немного поболтать с ним.       — Поболтать? — повторил Драко, почему-то не веря, что она говорит чистую правду.       Она опустила глаза, а её руки неловко скрючились.       — Я пошла, чтобы убить его.       Драко одарил девушку, пожалуй, самым порицающим взглядом, каким он когда-либо одаривал кого-либо.       — Грейнджер.       Она посмотрела на него, на её лице отразилось беспокойство.       — Он заслужил это…       Драко хмыкнул.       — Грейнджер, мне очень обидно, что ты думаешь, будто я не одобряю убийства Пожирателей Смерти. Исключение — я сам, — поспешно добавил он. — Однако я бы хотел участвовать в подобных авантюрах. Отчасти потому, что это довольно увлекательное занятие, но в основном потому, что я не в восторге от того, что моя напарница чуть не погибла из-за того, что меня не было рядом, дабы помочь тебе.       Грейнджер прикусила губу, рассеянно оглядывая комнату: ей было очень и очень стыдно.       Отлично.       — Моя работа заключается в том, чтобы всегда быть рядом с тобой, — добавил он. — Я не смогу помочь, если ты оставишь меня.       Она снова опустила взгляд на свои руки.       — Я знаю. Мне очень жаль. Просто… — она прервалась на секунду, прежде чем сделать глубокий вдох, не в силах встретиться с ним взглядом. — Я… провела с ним несколько часов. И мне не хотелось подвергать тебя опасности.       Драко не пришлось долго гадать, как обстоят дела у Роули в данный момент.       — Грейнджер, я прекрасно понимаю, что ты устрашающая ведьма. Я убедительно прошу тебя не ввязываться в опасные авантюры без меня.       Она сглотнула и кивнула.       — Просто… — наконец её глаза встретились с его глазами. — Пожалуйста, не думай обо мне плохо из-за этого.       Он хмыкнул и отмахнулся от этой нелепой мысли.       — Я считаю, что они заслуживают самой жестокой смерти, которую только можно придумать. Чем жёстче, тем лучше, по моему скромному мнению, — Драко изогнул бровь. — Даёшь ли ты мне слово, что не будешь драться с Пожирателями Смерти в одиночку?       Она колебалась, прикусила губу и снова кивнула, в результате чего её смущение сравнялось с тем, что испытывал Тео.       Драко отрывисто кивнул.       — Хорошо. Очень хочется, чтобы ты оставалась в живых.       Грейнджер со значительным интересом уставилась на свои руки, пока Драко боролся с желанием обвить пальцами её запястье. Вместо того, чтобы сделать это и потерять как минимум один палец, Малфой снова изогнул бровь.       — Какие сведения о Грейнджер я получу сегодня в благодарность за спасение жизни?       — Верно. Хм… — она на мгновение задумалась, устремив взгляд в тёмный потолок, прежде чем снова посмотреть на него. — Я не покупала книжный магазин, поскольку он достался мне от человека, который больше не справлялся с управлением. Я наняла Ирму, чтобы она заведовала им вместо меня, поскольку меня очень часто не бывает дома.       Боже правый, как же Драко любил информацию о Грейнджер.       — Кто тебе его подарил?       Она сжала челюсти и отвела взгляд.       — На этот раз обойдёмся без дополнительных вопросов.       Драко хорошо знал Грейнджер и понимал, что разговор окончен. В первую очередь потому, что Грейнджер будет недовольна, а Драко этого очень не хотелось.       — Ясно. А как обстоят дела у тебя? — поинтересовался он.       Она пожала плечами, оглянувшись на него.       — На удивление хорошо. Когда он поразил меня тем проклятием, я была уверена, что умру. По крайней мере, мне удалось выпустить в него Аваду, прежде чем я переместилась с помощью портключа и потеряла сознание. Так что, думаю, у меня всё отлично, учитывая, что я должна быть мертва.       Драко резко кивнул, довольный тем, что она хотя бы выполнила свою миссию.       — И где же ты нашла Роули?       — В Польше. Я разгромила его особняк. К несчастью для него, он успел выбраться вовремя, и я стала его Приветственным комитетом.       — Надеюсь, это был очень радушный Приветственный комитет.       Грейнджер ухмыльнулась.       — Если ему понравились ножи, то я бы сказала, что это был самый радушный Приветственный комитет из всех, что когда-либо существовали.       На Драко накатило такое тревожное состояние, в какое, казалось, способна вогнать его только Грейнджер.       Он резко кивнул.       — Рад это слышать, — его брови сошлись, когда в голову пришёл совершенно несвязный вопрос, побудивший его резко сменить тему разговора. Грейнджер уже почти наверняка привыкла к этому. — Как те черти нас нашли?       Грейнджер вздохнула.       — Честно говоря, я не совсем уверена. Я проверила кучу различных вариантов, но так и не смогла разобраться. Существует некая очень поганая тёмная магия, которой можно воспользоваться, но с её помощью нельзя отслеживать людей постоянно, поэтому им приходится бесконечно прибегать к ней, а она, в свою очередь, уродует их души.       — Хм-м, — повторил Драко. — И как мы их остановим?       Грейнджер пожала плечами.       — Убьём их.       По мнению Драко, это был довольно очевидный ответ.       — А как они выбрались из разваливающейся пирамиды?       Она раздражённо вздохнула и закатила глаза.       — Они похожи на ожившего Вайлда Койота. Такое впечатление, что они не способны умереть, отчаянно пытаются убить меня и ужасно глупы. Я всё жду, что они устроят какую-нибудь идиотскую ловушку из валунов и нарисованной стены, а потом попытаются воспользоваться зонтиком, чтобы не разбиться насмерть.       Она на мгновение задумалась, пока Драко притворялся, что понял хоть одно её слово.       — Скорее всего, у них был свой собственный портключ. Если бы они наложили на себя защиту и подождали, то смогли бы воспользоваться портключом, как и мы.       Драко вскинул бровь, испытывая волнение из-за возможности получить ответы на свои вопросы.       — А как переместились мы?       — Ох, точно, — Грейнджер на мгновение окинула его изучающим взглядом, после чего отрывисто кивнула. — Я абсолютно уверена, что ты не наделаешь глупостей с этой информацией.       — И что это за информация? — поинтересовался Драко, надувшись, но при этом излишне невозмутимо: его высокомерие требовало, чтобы он надулся до неприличия, как какаду, раз уж Грейнджер считает его высококвалифицированным специалистом по ликвидации заклятий.       Грейнджер закатила глаза, затем сделала паузу и слегка нахмурилась, глядя на него. Её палец переместился к щеке, чтобы слегка постучать по ней, прежде чем она снова кивнула.       — Верно. Итак. Бомбы.       Глаза Драко расширились.       — Pardon? — поперхнулся он, но еле слышно, стараясь не разбудить высокомерного придурка и бабника.       — Бомбы, — повторила она. — Я их сделала. Вот как мы переместились с помощью портключа. Я использовала бомбу, чтобы уничтожить антипортключи. Я всегда ношу их с собой.       Драко пристально глядел на неё с пугающе выпученными глазами.       — Так вот, есть такие штуки, как электромагнитные импульсы, — продолжила Грейнджер. — Сокращенно их называют ЭМИ. Они выводят из строя электронику. То, чем пользуются магглы: телефоны, электричество, телевизоры, — добавила она в пояснение. — Вот я и смастерила такую штуку, только для магии.       Драко безучастно смотрел на неё.       — Гм, это типа Фините Инкантатем? — уточнила Грейнджер, на самом деле задаваясь вопросом, хватит ли Драко ума, чтобы понять, что такое Фините Инкантатем.       К счастью, он был достаточно сообразителен.       — Понятно, — ответил он. Естественно, на этом его знания ограничились.       Почему бы женщине, по которой он сохнет, не создавать бомбы, способные уничтожить магию? Почему бы ей не придумывать подобные устройства? Разве она не способна на такое?       Драко улучил момент, чтобы порадоваться тому, что Грейнджер на его стороне.       — По сути, это очень, очень, очень мощный Фините Инкантатем, — продолжила она. — Он временный. Действует одну минуту и обладает достаточно большим радиусом. Правда, мне приходится быть очень осторожной с бомбами, потому что они могут уничтожить и мою магию, если я окажусь в эпицентре взрыва.       — Понятно, — повторил Драко, испытывая страх.       Он пришёл к выводу, что Идиот, Не Способный Понять, Что Должен Умереть, погиб бы ещё два десятилетия назад, если бы не Грейнджер.       — А как же мы тогда перенеслись по портключу, если твои бомбы нарушают магию? — ухитрился спросить Драко.       — Ах, да. Я заклинанием защитила нас, чтобы не раздавило обломками, а затем просверлила дыру в пирамиде, применив, по сути, концентрированную Бомбарду. Я и забыла, что не научила тебя этому, — добавила она на всякий случай. — Когда удалось пробить тоннель через всю пирамиду, я левитировала бомбу повыше и активировала её. Мы переместились с помощью портключа сразу же, как только опустилась защита, прежде чем взрыв бомбы достиг нас, что привело бы к деактивации портключа, разрушению моей защиты и нашей гибели.       Драко снова уставился в пустоту. На некоторое время. Даже не знал, что спросить.       — Ты… всё понял? — спросила Грейнджер, поскольку он так и не смог сформулировать ни одного вопроса.       — Понял, — повторил Драко, словно впервые услышал это слово. — Бомбы, уничтожающие магию. И ты использовала одну, которая убила бы нас, если бы ты просчиталась, и она находилась достаточно близко к нам, чтобы разрушить защиту, которую ты наложила, прежде чем уничтожить чары против портключей.       Он был почти уверен, что если повторить все факты, то они обретут смысл. Они и в самом деле технически имели смысл. Но это не сделало их более понятными.       Грейнджер кивнула.       — Верно по всем пунктам.       — Хм, — только и смог вымолвить Драко.       — Так что бомбы не являются бесплатным пропуском из тюрьмы, поскольку они уничтожают и нашу магию, — добавила она.       — Хм, — повторил он, не совсем понимая, что такое «бесплатный пропуск из тюрьмы».       — Но именно поэтому я держу свою расширенную сумку в шкуре мантикоры, поскольку она невосприимчива к магии. Так что бомба ничего с ней не сделает. У меня найдётся парочка для тебя.       — Хм, — в третий раз произнёс Драко.       Исчерпав все возможные варианты ответа на только что состоявшийся тревожный разговор, он замолчал.       — Итак… — наконец произнесла Грейнджер, нарушив тишину еле слышимым голосом в тёмной комнате. — У тебя остались… вопросы?       — Нет? — Драко ответил единственным вопросом, пришедшим ему в голову. У него точно были вопросы, просто было не совсем понятно, какие именно. С минуту он смотрел в пустоту, не в силах осмыслить ни одного слова, сказанного Грейнджер. Чтобы выиграть время, он строго приказал ей: — Хватит болтать. Ложись спать.       Она кивнула, её глаза на долгую минуту устремились к потолку, прежде чем она снова посмотрела на него.       — Спасибо. За всё.       Драко изо всех сил старался не обращать внимания на внезапную тяжесть в груди при мысли о том, что она не была бы сейчас в таком бодром состоянии, если бы он не подоспел вовремя. Или если бы он не знал контрпроклятия. У него не оставалось времени на нумерологию и гадания. Что, если в следующий раз он окажется недостаточно быстрым?       Что, если он подведёт её?       Вместо того чтобы высказать все эти мысли вслух, Драко улыбнулся, пряча неизбывный страх.       — Что угодно ради моей напарницы, — ответил он.

***

      В целом, кампания «Извинения Тео» прошла довольно успешно. Возникло всего восемь неловких молчаний. Но Грейнджер даже не попыталась применить Круцио или Аваду к Тео, так что Драко счёл, что их разговор прошёл по наилучшему сценарию.       Через несколько часов, когда они с Блейзом ушли, Драко даже смог бы сказать, что между ними наступил вынужденный мир. Как ни странно, когда ребята отошли от извинений и завязали нормальный разговор, Грейнджер несколько раз фыркнула в ответ на заявления Тео и Блейза. Но, что самое удивительное, это были смешки, а не насмешки.       Её смех, конечно же, предназначался только Драко. Что его совершенно не расстраивало.       На данный момент Малфою казалось, что всё идёт как по маслу. Грейнджер ладила с его друзьями, его друзья ладили с Грейнджер, а его друзья ладили… друг с другом (подмигнул).       Оставалось лишь надеяться, что его мать перестанет быть постоянным источником тревог, и всё наконец наладится.       Не считая, конечно, того факта, что Грейнджер на самом деле никто не добивался. Драко, по крайней мере, проложил себе путь к статусу лучшего друга, так что он смирился с тем, что получил. Дружеские отношения с Грейнджер были для него крайне важны, поэтому попытки ухаживания казались довольно опасной затеей, если вдруг ей не понравится, и она прекратит их дружбу.       Возможно, когда-нибудь такой шанс представится.       Следующие три дня они провели в больнице, Грейнджер исправно принимала кроверазжижающие зелья и проходила диагностику у целителей, которые следили за её здоровьем.       Драко часто осматривал её бедро, проверяя, не появился ли чёрный дым. За эти три дня он один раз покинул больницу, чтобы с помощью Адского пламени уничтожить шкатулку, хранящую разрушительную тёмную магию.       В остальном он не отходил от Грейнджер ни на шаг, дни с ней рядом пролетали незаметно, как и всегда. Споры о нумерологии, разумеется, возникали неоднократно. Она чуть не наслала на него Круцио от ярости, когда он заикнулся о том, что рациональная полугруппа непрерывных направленных ациклических графов имеет нелинейную структуру.       Он понадеялся, что у неё не осталось ножей Приветственного комитета.       Они читали книги, он подливал ей кофе, приготовленный Ирис (Грейнджер пригрозила проклясть его, если он вздумает приготовить его собственноручно), и печенье, испечённое Шарлоттой. И впервые за всё время знакомства Грейнджер рассказала ему о своих успехах в ликвидации заклятий.       Сердце Драко едва не остановилось, когда Грейнджер поделилась с ним информацией о том, сколько раз она чуть не умерла.       — Пятиног? — встревоженно воскликнул Малфой.       Грейнджер закатила глаза.       — Их было всего шесть. Не драматизируй.       — Шесть?       Она снова закатила глаза. Драко подумал, что из них двоих именно у него была адекватная реакция.       — Я была в полном порядке, — насмешливо сказала она. — Хотя именно так я получила этот шрам.       Она сдвинула одеяла в сторону, обнажив татуировки химеры и абраксана и зазубренный шрам длиной в несколько сантиметров на бедре.       — Один из них застал меня врасплох и умудрился сломать бедро. Вспорол кожу. Мне пришлось отбиваться от них, не имея возможности увернуться, так как у меня не было времени на исцеление, — Драко в немом ужасе уставился на неё с открытым ртом. — Боги, весёлое выдалось приключение.       Грейнджер указала на другой шрам на голени.       — Я получила этот шрам на том же задании и усвоила, как важно иметь запасную палочку на случай, если основная сломается. Пришлось прыгать со скалы, спасаясь от орды пиратов, и я сломала голень, когда приземлилась, — она ухмыльнулась, наблюдая за неподдельным ужасом Драко. — Если бы только у меня был напарник с целой палочкой, чтобы левитировать меня.       При мысли о том, что Грейнджер признала его полезным напарником, высокомерие Драко возросло как минимум на три уровня. Он в очередной раз поклялся, что не оставит благородное занятие — истреблять чудовищ, ликвидировать заклятия, спасать жизнь Грейнджер и красть чужие вещи.       В ночь перед её выпиской Малфой проснулся посреди ночи, его пальцы обвились вокруг её запястья, как всегда, пока она спала. Глубоко укоренившийся страх её смерти охватывал его каждый раз, стоило ей только закрыть глаза.       Дверь тихо открылась, в комнату проскользнул Тео, без лишних предисловий наколдовал стул и опустился в него рядом с Драко.       — Что ты забыл здесь в три часа ночи? — тихо поинтересовался Малфой.       Теодор пожал плечами.       — Я подумал, что ты будешь рад компании.       Драко показалось, что это было весьма заботливо с его стороны.       — Я благодарен, — сказал он, склонив голову. — Грейнджер ещё не восстановилась полностью, и меня это беспокоит.       Тео кивнул, не сводя глаз с Грейнджер.       — Я так и предполагал.       Драко снова заговорил.       — В какой момент вы с Блейзом начали познавать все ужасы моногамии?       — Ах, — Тео тихонько прочистил горло, оглядывая комнату: в воздухе витал дискомфорт. — Полагаю, это случилось, когда вы были в Египте. Мы проводили много времени вместе и без тебя, ну и… Одно привело к другому. И вот теперь мы здесь, — он рассеянно махнул рукой, — вовлечены в ужасы моногамии.       Драко кивнул и взглянул на друга, изогнув бровь.       — Может, ты прекратишь изводить меня, ведь тебе должно быть известно, как неприятно, когда заставляют пытаться ухаживать за ведьмами, которые не вызывают у тебя интереса?       В темноте комнаты Тео оглянулся на него, и на его лице промелькнула улыбка.       — Да. Как бы ненавистно мне ни было поощрять твой интерес к ведьме, которая лишь заводит тебя всё дальше в ужасы трудоустройства, я буду никудышным другом, если стану удерживать тебя от ведьмы, которую ты любишь.       От неожиданности Драко отшатнулся в сторону, вскинув брови.       — Я не люблю Грейнджер.       Тео тихо фыркнул и бросил на него недоверчивый взгляд.       — Драко, это, без сомнения, самая большая ложь, которую ты когда-либо говорил. Всю свою жизнь я наблюдал, как ты общаешься с ведьмами. Тебя всегда интересовали только связи на одну ночь, а потом и они тебе наскучили. Грейнджер — единственная ведьма, которая за всю твою проклятую жизнь привлекала тебя больше, чем секс.       Драко допускал, что это правда. Но любовь? Это, пожалуй, слишком громкое слово.       А потом он перевёл взгляд на свою напарницу, крепко спящую, и его пальцы вцепились в её запястье, потому что он ужасно боялся, что женщина, которой он дорожил больше, чем кем-либо другим, может умереть.       Женщина, которая разбиралась в нумерологии и любила спорить об этом. Женщина, с которой он проводил почти всё свободное время в течение двух месяцев, а её отсутствие превращало всё его существование в царство нескончаемого мрака — пока она не вернулась и не наполнила его мир яркими красками. Женщина, о которой он знал всё, включая её любимое печенье. Женщина, ради которой он надел на палец фальшивое обручальное кольцо, а позже испытал болезненное разочарование, сняв его после ограбления.       Женщина, ради которой он убил бога, с которой сражался с сотнями акромантулов, о которой думал каждую свободную минуту, ради которой без раздумий подставлял себя под копья.       Женщина, ради которой он готов умереть.       Женщина, ради которой он готов на всё.       И в этот момент Драко без малейшей тени сомнения понял, что любит Грейнджер.