Испытания и невзгоды, выпавшие на долю Драко Малфоя

      Драко пожалел о своём решении выпить кофе в тот самый момент, когда Грейнджер вошла в библиотеку в субботу вечером. Он поперхнулся половиной напитка, а вторую половину опрокинул на весь стол при виде представшего перед ним зрелища.       Грейнджер нанесла макияж, пожалуй, впервые за то время, что он её знал. Она оставила свои локоны распущенными, но более укрощёнными, чем обычно, и надела для вечернего аукциона чёрное платье в пол и туфли на шпильках. Платье выглядело бы вполне скромным с длинными рукавами, если бы не декольте, доходившее почти до пупка, и разрез на бедре… довольно высокий.       Очень, очень высокий.       О боги.       Драко обрадовался, что уже сидит. В противном случае ему вряд ли удалось бы удержаться на ногах. Он даже не заметил, что на ней не осталось шрамов и татуировок.       От одного этого зрелища он потерял дар речи и убедился в этом, поскольку не менее восьми раз пытался вымолвить хоть слово. На всех языках, существующих, существовавших и будущих существовать, не нашлось бы ни одного предложения, способного передать, насколько невероятно чертовски сексуальной была Грейнджер.       Она обеспокоенно вскинула брови.       — Всё хорошо?       Самое внятное, что он смог произнести, — сдавленный звук из глубины горла. Ему показалось, что он умирает. В каком-то смысле так оно и было.       Большая часть ноги Грейнджер была на виду, и ему не разрешалось прикасаться к ней, что приносило настоящую физическую боль. Прежде всего мучительную боль из-за твёрдого члена в штанах.       Он готов убить кого угодно, лишь бы прикоснуться к её ноге. Он бы снова в одиночку расчистил пирамиду, взобрался на гору, сразился с другим богом, продал душу демону и месяц провёл взаперти в комнате, где не было бы никого, кроме подозрительного аврора и Уизела, лишь бы ему разрешили десять секунд беспрепятственно трогать её ногу.       Вместо того, чтобы сделать хоть что-то из этого, он каким-то образом умудрился выдавить из себя слово «платье». И на этом его способности к произношению слогов исчерпались.       Грейнджер бросила на него озадаченный взгляд и посмотрела вниз, туда, откуда его глаза физически не могли оторваться.       — Платье?       Драко издал ещё один звук, который, возможно, служил согласием. Возможно, этот звук лишний раз доказывал, что он умирает. В любом случае, он прозвучал почти наверняка.       Она снова подняла на него глаза, сведя брови на переносице.       — Что-то не так? Я думала, оно подойдёт для мероприятия с богатыми ублюдками. Может, мне переодеться?       Из его горла вырвался ещё один звук. Судя по всему, Грейнджер истолковала его как неодобрение, что… мягко говоря, радовало. Если бы она решила, что ей нужно переодеться, ему пришлось бы помешать этому, подбирая слова. Он сомневался, что сможет это сделать. Вообще никогда.       Если бы он мог говорить, то признал вслух, какая она красивая. Или, возможно, роскошная. Идеальная. А может, даже самая потрясающая из всех когда-либо живших женщин, затмившая вейлу до неприличия.       Она сердито вздохнула.       — Если оно годится для мероприятия, то в чём, собственно, проблема?       В четвёртый раз Драко дал красноречивый ответ, не содержащий ни одного слова, только страдания.       Грейнджер закатила глаза.       — Боги, ты хуже всех. Ну же, пойдём. Зелье будет готово через несколько минут, и нам нужно отправляться в путь, как только оно настоится.       Драко потребовался глубокий вдох и несколько быстрых манипуляций под столом (а также немного окклюменции), чтобы успешно встать на ноги. А затем, в момент наивысшего совершенства, брови Грейнджер приподнялись, рассматривая его идеально сшитый костюм-тройку с воротничком до самого подбородка и парчовый жилет с аккуратно завязанным аскотом, украшенным тонкими серебряными деталями, которые переливались на свету, когда он двигался.       Драко не преминул попросить, чтобы безупречный покрой костюма достойно демонстрировал его рельефные бицепсы и аппетитные бёдра. К сожалению, его изящная задница скрывалась под пиджаком, но, если заглянуть под него, она выглядела просто превосходно.       С высокомерной ухмылкой он вышел вслед за Грейнджер из библиотеки, не сводя глаз с её задницы.       Боже, как же ему хотелось прикоснуться к ней. Он засунул руки в карманы, чтобы не натворить глупостей. Ему едва удавалось сосредоточиться, пока Грейнджер разливала зелье по флакончикам и прятала их в потайной карман своего платья.       — Ну что, начнём? — спросила она.       К сожалению, как предположил Драко, она имела в виду не секс на столе.       Поскольку речь по-прежнему не давалась, он лишь согласно кивнул.       Ему очень повезло, что Грейнджер не заавадила его, поскольку он не мог смотреть ни на что, кроме неё. Лишь иногда задерживал взгляд на её лице. В основном он смотрел на её бедра. И на эти проклятые ключицы. Как, во имя Мерлина, ключицы оказались привлекательнее сисек?       Неужели она заключила сделку с демоном, чтобы заполучить ключицы, способные довести до обморока человека сильнее Драко? Наверняка.       В полном оцепенении он последовал за ней из поместья к месту, где их ждали жуткая птица и большая лошадь. Каким-то чудом он успел запечатлеть, как его левитировали на лошадь, прежде чем звери рванули с места и взвились в небо, отчего платье Грейнджер развевалось за её спиной, пока она не дезиллюминировала себя и страшную птицу, напомнив Малфою, что ему следует проделать то же самое.       И вот, в один из самых счастливых моментов в жизни, Драко спустился на землю спустя всего час из трёхчасового полёта.       — Что-то случилось? — поинтересовался он, когда они приземлились в открытом поле, и Грейнджер развеяла дезиллюминационные чары.             Драко испытал огромное облегчение, что наконец-то может снова произносить слова.       — Артемида устала, — ответила она, когда жуткая птица опустилась на колени, чтобы высадить её. Грейнджер потянулась к ней, чтобы погладить по голове, и слегка нахмурилась, когда та снова опустилась на землю. — Окками так далеко не летают. Хм… — продолжая гладить птицу, она коснулась пальцем щеки. — Громовая птица может, но с ней возникают другие проблемы. Как и с драконом.       Она перевела взгляд на Драко.       — У нас небольшая проблема. Я могу использовать метлу, но мы будем лететь через облака, а у меня плохо с навигацией, не то что у Персефоны или Артемиды.       Драко бесстрастно пожал плечами.       — Ты можешь полететь со мной. Ты довольно миниатюрная, поэтому лишний вес не будет помехой.       Грейнджер засомневалась.       — Ты уверен? До места ещё пара часов.       Он кивнул, используя ту же бесконечную беззаботность, что и раньше.       — Конечно. А как же жуткая птица? — поинтересовался он.       — Ах, — отозвалась Грейнджер. — Точно. Она… — её глаза долго перемещались между жуткой птицей и Драко. — Ты бы разозлился, если бы я наложила на тебя Обливиэйт, верно?       Драко сузил глаза.       — Я был бы очень недоволен.       Она вздохнула.       — Ладно. Я бы тебе в любом случае рассказала.       Грейнджер потянула платье в сторону, чтобы достать палочку, прикреплённую к бедру и спрятанную под тканью, пока Драко упражнялся в окклюменции (а также проклинал и благодарил всех существующих божеств).       Она направила палочку на себя.       — Фините Инкантатем.       Чары рассеялись, обнажив её привычные татуировки: феникс на груди и ревун на икре, а остальные остались спрятанными под платьем.       Грейнджер направила палочку на жуткую птицу.       — Redi ad me.       После этих слов жуткая птица исчезла, а на бедре Грейнджер появилась татуировка в виде чёрного гиппогрифа.       Глаза Драко расширились от шока и внезапного понимания.       Грейнджер указала на левое бедро.       — Томас — нюхлер, — она показала пальцем на правое бедро. — Шишуга — Калипсо.       На рёбрах справа красовались громовая птица и Мерлин — огнедышащая саламандра, а слева — нунду по кличке Дэмиен.       После этого заявления наступило очень, очень, очень долгое молчание.       Он и не подозревал, что Грейнджер может нравиться ему ещё больше. Каждый раз, как только он убеждался, что чувства достигают апогея, она открывала что-то новое, что поднимало планку на новый немыслимый уровень.       — Теперь у меня появились новые вопросы, — как-то сумел произнести Драко в состоянии бесконечного шока.       — Понимаю. Я отвечу на них, когда мы поднимемся в воздух. Левитируй меня, — велела она.       Драко послушно выполнил приказ, в голове у него всё завертелось, пока Грейнджер поднималась в воздух и садилась на лошадь перед ним. Он проследил, чтобы она села впереди, но при этом не касалась его. Ему едва не пришлось влепить себе пощёчину, но всё же удалось усадить Грейнджер на расстоянии вытянутой руки.       А потом вейла сдвинулась назад, и её бёдра прижались к ногам Драко по обе стороны.       В голове у него больше не шумело. Более того, его разум перестал функционировать.       Чтобы подготовиться к приёму зелья, его сердце тоже решило перестать биться. Драко всегда предпочитал быть готовым ко всему, поэтому посчитал, что это вполне разумное решение для кровеносной системы.       По команде Грейнджер лошадь рванулась с места и устремилась в небо, заставив её прильнуть к его груди.       В этот момент его лёгкие тоже перестали работать.       Все мысли, посещавшие его до того, как Грейнджер взобралась на круп лошади, исчезли. Ему не хотелось беспокоиться ни о чём другом, что существовало на просторах Вселенной, кроме богини, прижавшейся к его груди. Потребовалось всё самообладание, накопленное им за всю жизнь, чтобы не обхватить её руками и больше никогда не отпускать.       Грейнджер взмахнула палочкой, и вокруг них воцарилась тишина: рёв ветра стих, и они смогли поговорить.       Ну, она говорила. Драко сомневался, что сможет вымолвить хоть слово.       — Итак. Татуировки, — произнесла Грейнджер, сидя к нему спиной. Она откинула волосы в сторону, открывая формулу из нумерологии на своей идеальной шее.       Драко чуть не упал в обморок от близости одного из лучших анатомических образов шеи Грейнджер у его рта. Он сообразил, что она что-то рассказывает, спустя примерно тридцать секунд, погрузивших его в мечты о том, чтобы провести языком по формуле.       — Это своего рода сдерживающие чары.       Грейнджер замолчала. Драко решил, что ему следовало быть внимательным.       Потребовалось три попытки, чтобы вымолвить слова.       — Формула — это сдерживающие чары? — уточнил он, глядя на нее и стараясь держать руки (и язык) при себе.       Грейнджер кивнула.       — Это одна из тех хреновых магических штучек, которые я придумала. Мощная защита, которую я накладываю на зверей, чтобы держать их в стазисе и приковывать к себе, пока не освобожу. Я выпускаю их так часто, как только могу. Мне удалось найти очень малонаселенный район, где Авичи может свободно летать. Дракон, — добавила она в качестве пояснения.       — Понятно, — ответил Драко немного сдавленным голосом.       Учитывая невероятность сложившейся ситуации, он не был до конца уверен, что понимает, но всё равно решил сказать, что понимает.       — А вот Хари, признаться, выпустить немного сложнее. Это василиск.       — А почему звери не убивают тебя? — поинтересовался Драко.       Грейнджер пожала плечами.       — Что-то в чарах заставляет их любить меня. Они меня слушают.       О, боже. Грейнджер прежде не была такой пугающей. Здорово, что у неё есть василиск, который подчиняется её приказам.       — Скажи, а они не получают травм, когда ты ранена? Например, когда режешь руку для страшного и безумного ритуала, чтобы угрохать пирамиду?       — Они чем-то похожи на призраков. Они видимы, но существуют в плоскости, создаваемой чарами на моей шее. В физическом плане они существуют отдельно.       — А-а-а. Ясно.       Драко замолчал на долгий миг, не совсем понимая (то есть абсолютно ничего не понимая), как осознать масштаб того безумия, с которым он только что столкнулся.       — У тебя есть нунду наготове, — бесстрастно констатировал он, как будто это было обычным явлением.       Она кивнула.       — Я очень нравлюсь Дэмиену. За свою жизнь он съел немало чудовищ. Как оказалось, нунду очень нравятся акромантулы.       — Хм. Почему бы тогда просто не обращаться к зверям? Зачем самой сражаться?       Когда Драко поднял на неё глаза, Грейнджер с отвращением уставилась на него.       Он что, уже несколько минут подряд пялится на её шею? Возможно.       — И где в этом смысл? Я использую их в крайнем случае.       На удивление, Драко понял, что она имела в виду. В детстве он и представить себе не мог, что когда-нибудь будет добровольно трудиться, когда за него это может сделать кто-то другой. Но теперь, став взрослым, он жаждал смерти и использовал любую возможность, чтобы справиться со всем самому. В том числе и потому, что он искал смерти вместе с Грейнджер.       — И ты был прав, — продолжила она. — Ключи на моей левой ладони — это портключи, на которые я также наложила сдерживающие чары, — она подняла руку, демонстрируя два витиеватых чёрных ключа. — Тот, на котором изображена кость, ведёт в мою палату в больнице Святого Мунго, а тот, на котором изображена палочка, — в мою квартиру.       Драко постарался выглядеть не слишком самоуверенным от того, что ему удалось выяснить, что это портключи. Он также старался не слишком волноваться из-за того, что у Грейнджер в больнице имелась своя палата.       После того, как она всё объяснила, между ними воцарилось молчание, а Драко испытал чувство тревоги от вновь полученной информации. Некоторое время он пытался смириться со всем этим, но у него ни разу не получилось.       После ещё одного часа полёта (и без всяких попыток смириться) Грейнджер заснула, уронив голову на его плечо, отчего сердце Драко снова забыло, как биться. Она начала крениться, и он милостиво соизволил обхватить её руками и поддерживать в вертикальном положении.       Просто потому что он — отличный напарник.       Малфой прекрасно понимал, насколько это опасная затея, ведь в какой-то момент устрашающая ведьма проснётся, и ему будет физически не под силу оторвать руки.       Он рассудил, что это проблема будущего Драко. Сейчас же он собирался наслаждаться моментом в полной мере, насколько это возможно.       И он наслаждался ею ещё целый час, вплоть до того момента, когда Грейнджер слегка пошевелилась, проснувшись, и его руки оторвались от неё, словно обжёгшись. Возможно, так оно и было. А может, она произнесла невербальное заклинание. С такой своенравной Грейнджер предугадать это невозможно.       Они начали снижаться: земля быстро приближалась к ним, они пролетели мимо огней города и приземлились на тёмном островке у самой воды. Грейнджер развеяла дезиллюминационные чары, и они левитировали друг друга с лошади, после чего она перенесла животное на другое бедро.       Драко старался не смотреть на её безумную магию и идеальное бедро. Ему это не удалось.       — Дай мне минутку, чтобы наложить на себя чары гламура. А потом я займусь тобой, — предложила Грейнджер.       Несколько взмахов палочкой — и её шрамы и звери снова исчезли, волосы стали светло-каштановыми, а черты лица слегка заострились, сделав её неузнаваемой, если только кто-то не попытается выяснить, кто она такая. Драко решил не спрашивать, какие чары она накладывает на него. Он и так был совершенен, а уж другой ужасный цвет волос и представить себе не мог.       — Открой рот, — приказала она.       Драко выполнил просьбу, и она пробормотала заклинание, вызвавшее странное ощущение: его клыки удлинились и напоминали кинжалы.       — Пожалуйста, не колдуй для меня зеркало, — попросил он, борясь с желанием провести языком по острым зубам, которые почти наверняка его порежут.       Ухмыльнувшись, она покачала головой.       — Не планировала. Я уверена, что тебе понравятся фиолетовые тени под глазами или чёрные волосы.       Драко хмыкнул.       — Боги, женщина. Зачем ты так жестоко издеваешься надо мной?       Ухмылка Грейнджер стала ещё шире.       — Это весело.       Он оскалился.       — У меня был для тебя подарок, но теперь мне уже не очень хочется его дарить.       У неё округлились глаза, и она резко вдохнула.       — Что за подарок? Я получу его сейчас?       Боги, как же ему нравилась любовь Грейнджер к подаркам.       В ответ Малфой довольно ухмыльнулся.       — Конечно, — он потянулся к карману и достал аквамариновый чокер, браслет и серьги, инкрустированные бриллиантами.       Глаза Грейнджер увеличились при виде драгоценностей в его руке.       — Они для меня?       Он кивнул.       — Мы идём на мероприятие, где будут представлены высокомерные богачи. Ты должна выглядеть на все сто, иначе им не понравится, что мы существуем в радиусе ста километров от них.       Она протянула руку, но замешкалась, задержав пальцы на его руке.       — Ты… купил их? Выглядят очень дорого.       Драко покачал головой.       — Я взял их из своего хранилища. Они не прокляты. Я проверил их с помощью множества заклинаний обнаружения.       — О, — она встретилась с ним взглядом и вскинула брови.       — Хочешь, чтобы я их надела? Твоя мать сочтёт их заражёнными, если я прикоснусь к ним.       Он нахмурился.       — Меня не особенно волнует мнение моей матери по поводу чего бы то ни было. Кроме того, я дарю их тебе, а не одалживаю, — добавил он, фыркнув.       Губы Грейнджер приоткрылись от удивления.       — Ты… даришь мне украшения, которые стоят чёрт знает сколько галлеонов?       — Да, Грейнджер, — он закатил глаза. — У меня рука устала держать эти неоправданно тяжёлые украшения. Нам нужно идти на аукцион. Давай уже поторопимся.       — Ты ведь понимаешь, что в этом нет ничего смешного? — надавила на него Грейнджер. — Это ненормально, когда кто-то просто так отдаёт драгоценности на тысячу галлеонов.       — Пятьдесят тысяч, — поправил Драко.       — Пятьдесят тысяч?       Драко безразлично кивнул, поскольку это была вполне разумная цена подарка, не требующая чрезмерной реакции.       — Сама королева сочла бы моё хранилище оскорбительным. В нём осталось драгоценностей по меньшей мере ещё на пятьдесят миллионов галлеонов. В будущем, надеюсь, или даже уверен, нам предстоит участвовать в других мероприятиях с богатыми людьми, чтобы обворовать их, и драгоценности тебе ещё пригодятся.       Она несколько раз моргнула, а затем перевела взгляд на сверкающее украшение в его руке.       — Ты уверен?       Он снова кивнул, испытывая небывалое удовольствие от счастливой Грейнджер.       — Вполне.       Грейнджер ещё мгновение колебалась, а затем, словно нюхлер, с возбуждённым блеском в глазах надела браслет на запястье и застегнула его взмахом палочки. Следом надела серьги, а затем замешкалась с ожерельем.       — Поможешь? Мне очень мешают волосы.       — Конечно, — ответил он так непринуждённо, словно мысль о том, что ему придётся держать в руках вейлу, вовсе не казалась ему ужасающей.       Драко заставил свои лёгкие, сердце и мозг продолжать работать, пока он брал у неё ожерелье и надевал его на шею, а она убирала волосы в сторону. Он напомнил себе, что является профессионалом, умеющим качественно выполнять свою работу, и целых десять секунд проверял, хорошо ли держится застёжка, и, возможно, его пальцы при этом касались шеи Грейнджер.       Хотя, возможно, и нет.       Драко мысленно вздохнул, сдаваясь. Обмануть себя и всех, живущих с ним на одной планете, он не мог.       Когда он трогал свою напарницу дольше, чем следовало бы (а следовало бы совсем не трогать), он снова полез в карман, а Грейнджер обернулась. Обратившись с молитвой ко всем божествам на свете, он взмолился, чтобы на него не наслали Аваду, и раскрыл ладонь, показав на ней два кольца.       — Поскольку мы собираемся пожениться, я решил, что нам нужны кольца.       При виде его руки глаза Грейнджер округлились. Даже если она не сочла его забавный сюрприз забавным, то, по крайней мере, сочла его сюрпризом, исполнившим предсказанное им пророчество.       — Я просто предположила, что мы представимся как парень с девушкой, — сказала она, поднимая голову и глядя на него своими огромными потрясающими глазами.       Драко и полюбил, и проклял это предложение.       — А. Ну, это было бы довольно странно, если бы я раздумывал о том, чтобы обратить свою партнёршу в вампира. С женой всё гораздо логичнее, — Драко поднял серебряное кольцо, усыпанное бирюзовыми драгоценными камнями, и протянул Грейнджер. — Поздравляю с неожиданным бракосочетанием, миссис Малфой, — сказал он с наглой ухмылкой.       Он одновременно и обожал, и проклинал эту фразу.       Грейнджер зашипела так громко, что он даже испугался.       — Думаешь, я возьму твою фамилию? Я Гермиона Грейнджер, я всегда была Гермионой Грейнджер и всегда буду Гермионой Грейнджер, — она выхватила у него кольцо и, сузив глаза, надела его на палец. — Я оставляю себе свою фамилию, — кровожадно пробормотала она.       Надевая на палец чёрное кольцо с бирюзовыми драгоценными камнями, Драко невольно задумался, можно ли умереть просто от тоски.       — Зелье, — с хмурым видом объявила Грейнджер, доставая его из кармана. Малфой с опаской покосился на студенистое, серое, жидкое снадобье.       — Жуть.       — Хватит ныть, пей, — огрызнулась она.       — Ну и ладно.       Он зажал нос и опрокинул пузырёк в рот, одиннадцать раз поперхнувшись, прежде чем успешно проглотить жидкость. Мозги ленивца действительно придавали зельям тот самый пикантный вкус, благодаря которому они шли на ура.       — Как ты себя чувствуешь? — спросила Грейнджер через мгновение, хмурость исчезла, а на лице сияли волнение и любопытство.       — Как будто умер.       Она закатила глаза.       — Да что ты, Шерлок. Чувствуешь, что сердце не бьётся? — её глаза снова засияли от восторга, но раздражение из-за него не пересилило её энтузиазма.       Драко прижал пальцы к месту соединения челюсти и горла, не почувствовав абсолютно ничего.       — Хм. Похоже, у меня действительно больше нет сердцебиения.       — А я могу пощупать? — спросила она, чуть ли не подпрыгивая от волнения.       Драко никогда в жизни не отказался бы от прикосновения Грейнджер.       — Пожалуйста, не стесняйся, — он предпочёл не упоминать фразу «не стесняйся оседлать меня».       Пальцы Грейнджер на её маленькой идеальной руке нащупали ту же самую точку на его горле. Он испытал огромное облегчение от того, что его сердце больше не билось, пока она прикасалась к нему. Его смущало и то, как быстро оно билось, и новообретённая неспособность заставлять кровь стремительно приливать к члену.       — Поразительно! — воскликнула она.       Её роскошные глаза лани не отрывались от его горла, она смотрела на него с беспредельным интересом. Казалось, даже не замечала, что её рот приоткрылся от волнения. Драко не знал, видел ли он в своей жизни что-то более привлекательное, чем Грейнджер, поглощённая исследовательской работой. Саму Грейнджер — безусловно. Но кроме неё — ничего.       — Грейнджер, нам нужно поторопиться, — с сожалением напомнил он ей. — Осталось всего полчаса.       Она покачала головой и несколько раз моргнула.       — Точно. Идём. Давай сделаем это.       Он обвил её руку своей, и она крутанулась на месте, закрутив их в небытие, пока они не очутились за воротами довольно большого особняка. Конечно, по сравнению с Малфой-мэнором, он был ничтожным, но… вполне приемлемым, подумал Драко.       Они двинулись к воротам, распахнувшимся настежь и позволившим им войти во владения. Когда они перешагнули порог и двинулись по дороге, он почувствовал пульсацию охранных чар.       — Антиаппартационные и защитные щиты против портключей. Прискорбно, — пробормотала Грейнджер. — Похоже, придётся прибегнуть к запасному плану.       Драко это не понравилось.       Мужчина во фраке приветствовал их, когда они подошли к входной двери. Он был подозрительно бледен, имел светлые волосы и выглядел довольно нездоровым. Он поклонился при их приближении к нему.       — Доброй ночи, Herre. Fru, — поприветствовал он их по-датски, оскалив клыки.       — Доброй ночи, — ответила Грейнджер, наклонив голову.       — Могу я взглянуть на ваши пригласительные? — спросил мужчина.       Она кивнула, потянулась в карман и достала открытку.       — Конечно.       Драко удивлённо приподнял брови, сообразив, что она каким-то образом раздобыла приглашение. И тут он увидел, как шевельнулась её рука, когда дворецкий в замешательстве посмотрел на карточку.       — Fru, мне кажется, вы ошиблись…       — Конфундус.       — Ах, похоже, всё в полном порядке, — ошеломлённо улыбнулся мужчина. — Приятного вечера.       Она ухмыльнулась, проходя через открытую дверь.       — О, обязательно!       Они двинулись по коридору на звуки музыки и веселья (немного иронично), когда Драко пробормотал:       — По-моему, ты совершила первое преступление этого вечера ещё до того, как мы переступили порог.       Ухмыльнувшись, Грейнджер подняла на него глаза.       — Я хочу побить свой рекорд по самому короткому времени до совершения первого преступления.       Драко попытался выдать своё фырканье за кашель, когда мимо них по коридору прошла пара, одарив его растерянным взглядом. Мужчина и женщина были одеты в вечерние наряды (почти наверняка из разряда невероятно дорогих) и выглядели довольно бледными и истощёнными.       По мнению Драко, все вокруг выглядели довольно бледными и истощёнными.       — С богатыми ублюдками разговаривать будешь ты, — пробормотала Грейнджер, когда они подошли к дверям. Он поддержал её кивком.       — В этом я, пожалуй, разбираюсь.       Они прошли через массивные двери в большой бальный зал, отчего Грейнджер ахнула. В зале собралось около двухсот человек, вдоль стен стояли столы со всевозможными экспонатами, в основном из мифологии, которые люди приобретали ради приобретения и не более того.       Путь богача.       Стены были выкрашены в аляповатый красный цвет, сочетающийся с красными нарядами практически всех гостей, и увешаны безвкусными картинами, статуэтками на полках и бра вдоль стен. Он и не подозревал, что канделябры — дизайнерский приём, но в тот день он убедился в этом, увидев не менее тридцати двух роскошных золотых канделябров, расставленных на высоких чёрных столах по всей комнате, за которыми собрались люди, потягивающие (что неудивительно) кроваво-красные коктейли и беседующие между собой.       Основными цветами вечера, как на людях, так и в декоре, являлись чёрный и красный с вкраплениями золота. Безвкусица, привлекательная только для богачей.       На танцполе собралось несколько десятков человек, вальсирующих под прекрасный струнный квартет вампиров на сцене. Остальные столпились за столиками у барной стойки, расположенной у дальней стены, в кучках по всему залу, а некоторые из них разглядывали расставленные вдоль стен столы, оценивая выставленные на аукционе предметы.       Если не считать всеобщей истощённости, полночи и кровавых коктейлей, это была самая обычная вечеринка для состоятельных людей.       Понаблюдав за собравшимися, он вдруг понял, что они с Грейнджер — диковинки в этом зале. Он был выше всех остальных (как и положено) и, по крайней мере, вдвое крупнее каждого из присутствующих. И хотя сам он был бледен и немного полноват благодаря чарам Грейнджер, при взгляде на Драко никто не мог назвать его исхудавшим.       Грейнджер, разумеется, не была ни бледной, ни истощённой. Малфой заметил, как несколько голов (то есть все двести) повернулись в их сторону, устремив взгляды на неё и её сильно бьющееся сердце, слышимое вампирам в другом конце зала.       Драко придвинулся к ней поближе, когда они прошли дальше в бальный зал, и почти сразу же их встретил мужчина ростом примерно с Грейнджер, одетый в смокинг и красный галстук-бабочку. У него были большие закрученные усы, уродующие его лицо, аккуратно разделённые на пробор и расчёсанные каштановые волосы, заявляющие о его принадлежности к респектабельным богачам. Он также был довольно бледным и нездоровым (хотя сейчас казалось излишним обращать на это внимание).       Он широко улыбнулся, обнажив пугающие зубы, способные разорвать Грейнджер на куски или высосать из неё кровь.       — Добро пожаловать, добро пожаловать! — воскликнул он. — Я — верховный виконт, — мужчина широко раскинул руки в стороны. — Добро пожаловать в мой дом!       Драко и Грейнджер слегка напряглись и натянули на лицах улыбки. Грабить пирамиду было в разы проще, чем грабить чей-то дом, в который их пригласили.       — Моё имя — Аксель, — представился мужчина, протягивая руку Драко.       — Фабиан, — ответил Малфой с той жизнерадостностью, на которую только был способен, дабы не выдать своих крамольных мыслей. Драко жестом подозвал к себе Грейнджер, слегка пошатнувшись от её попытки улыбнуться. Создавалось впечатление, что она когда-то читала об умении улыбаться в какой-то книге, но описание было не слишком удачным, и она не очень-то преуспела в его исполнении. Получилось что-то вроде улыбки серийного убийцы. К миру богатеньких Грейнджер оказалась не подготовлена.       — А это моя жена, Присцилла, — оправившись от волнения, сказал он.       Драко надеялся, что взгляд, брошенный на него Грейнджер, остался незамеченным. Возможно, ему следовало позволить ей самой выбрать себе имя.       — Как приятно с вами познакомиться! — воскликнул Аксель, схватив её руку и поднеся к ней свои оскаленные зубы для поцелуя.       По выражению лица Грейнджер было видно, что она не оценила этот жест, но ей удалось не выхватить палочку, нож или не ударить мужчину, так что это было хорошим началом.       Отпустив руку Грейнджер, верховный виконт выпрямился и вскинул бровь.       — Кажется, мы не встречались ранее. Моя жена прислала вам приглашение?       Грейнджер ответила «нет» в тот же момент, когда Драко сказал «да».       Он с трудом подавил стон от того, как Грейнджер нравится усложнять ему жизнь.       — Видите ли, являясь частью британской колонии, — объяснял Драко, — я получил приглашение от друга, которому его передала ваша жена.       — Превосходно, — с лучезарной улыбкой принял их ответ верховный виконт. — А из какой вы семьи?       Грейнджер начала говорить «Гре-», в то время как Драко произнёс «Мал-», и только потом они оба поняли, что, возможно, им следовало бы обсудить свою предысторию, а не выяснять, знают ли они любимые цвета и заклинания друг друга.       Он обнял её за плечи и нахально ухмыльнулся.       — Моя любимая жена всегда пытается произнести вторую половину нашей фамилии раньше первой. Мы — Мальграны.       Грейнджер незаметно наступила на ногу Драко под своим платьем, что, видимо, показалось мужчине слишком добродушным, чтобы счесть всё это странным.       — Как чудесно! — провозгласил Аксель. — Моя прекрасная жена… — он протянул руку и выхватил женщину, казалось бы, из ниоткуда. — Это Фрейя.       Его супругу их компания интересовала меньше, чем её мужа. Она была выше его на целую голову и одета в струящееся ярко-красное бальное платье, полностью скрывавшее хрупкую фигуру. На её худом лице застыло столько скуки, сколько не бывает у человека (или вампира).       — Прелестно, — сухо произнесла она, отцепившись и отойдя в сторону.       Аксель усмехнулся.       — Не обращайте на неё внимание. Она очень сварлива последние двести с лишним лет, — он оглядел Драко с ног до головы. — Полагаю, недавно обращённый?       — Да, — подтвердил Малфой. — Довольно успешно, как я убедился, — добавил он с ухмылкой.       Аксель разразился громким смехом.       — Хороший парень! Быть вампиром — лучший образ жизни, — он заговорщически наклонился к нему. — Или, скорее, смерти, — подмигнул виконт.       Драко пришлось сжать плечо Грейнджер, чтобы она не закатила глаза. В ответ он лишь усмехнулся, глядя на безумца.       — А что здесь делает живая? — поинтересовался Аксель, обращаясь к Грейнджер.       — Ах, после моего недавнего обращения мы обсуждали, стоит ли обращать и её, — пояснил Драко. — Решили, что будет разумно прийти сегодня вечером и разобраться на месте. Так сказать, познакомиться с остальным обществом.       — Великолепно! — воскликнул Аксель, после чего окинул их более серьёзным взглядом. — А теперь расскажите мне о себе побольше. Где вы познакомились?       Грейнджер ответила «в школе» в то же время, как Драко сказал «на работе». Очевидно, их совместимость в снятии проклятий не распространялась на ложь.       — Мы работаем вместе в школе, видите ли, — спокойно пояснил Драко, сжав плечо Грейнджер, чтобы она замолчала.       — Превосходно, превосходно! Полагаю, в британской школе?       — Нет.       — Да.       Драко порывался проклясть Грейнджер.       — Мы работаем в британской школе в Южной Африке, а не в Великобритании, — уточнил Драко.       — О, как здорово! Изольда вернулась оттуда несколько месяцев назад. По-моему, какое-то время она работала в школе.       Аксель, видимо, обладал какой-то прискорбной способностью выхватывать людей из воздуха.       Он представил (что неудивительно) бледную женщину с длинными тёмно-каштановыми волосами. У неё были глаза-бусинки и вызывающе красная помада, которая подходила к красным цветам, украшавшим её чёрное бальное платье.       Женщина сдержанно улыбнулась им обоим.       — Здравствуйте, мои дорогие.       Аксель жестом указал на Драко и Грейнджер.       — Мальграны только что вернулись из Южной Африки, где преподавали в британской школе, — пояснил он.       — О, боже, — вздохнула Изольда, устремив на Драко встревоженный взгляд своих глаз-бусинок. — Вы, должно быть, знакомы с Лойисо?       — Ах, да, конечно, — кивком подтвердил Драко.       Глаза женщины наполнились слезами.       — Он что-нибудь говорил обо мне? — она прижала платок, зажатый в пальцах, ко рту, пытаясь сдержать волнение, возникшее из-за слов Драко.       — Да, конечно. Почти каждый день, — кивнул он.       Она приложила одну руку ко лбу, а другой вцепилась в запястье Драко — хватка была крепкой, как у питона.       — О, боже. Спасибо, дорогой. Я была уверена, что он будет жить дальше. Мне нужно вернуться, чтобы повидать его. Когда вы поедете в школу, пожалуйста… — она запнулась на полуслове, освобождая запястье Драко из тисков и вытирая рукой слезящиеся глаза, чтобы макияж не потёк. — Пожалуйста, сообщите ему, что его зайка скоро прибудет, — задыхаясь, проговорила она.       Звук, вырвавшийся у Грейнджер, трудно было выдать за что-то иное, кроме грубого громкого фырканья.       — Ах, прошу простить мою жену, — сказал Драко. — Она очень склонна к драматичным вспышкам. Полагаю, она страшно переживает из-за вашей любви.       Грейнджер лягнула его под платьем.       Изольда испустила тихий, слишком театральный вздох.       — Конечно, дорогой. Если вы… — она снова обмахнула лицо веером, резко вдохнув, чтобы совладать с разыгравшейся драмой. — Если вы будете так добры, извините меня.       Она исчезла, оставив Драко и Грейнджер с верховным виконтом.       — Отличное дельце! — провозгласил он, наклонившись и немного понизив голос. — Изольда была очень подавлена после своего возвращения. Безумно рад слышать, что она может вернуться к своему любовнику и убраться от нас с глаз долой.       — М-м-м… — пробормотал Драко. Он окинул взглядом комнату: нужно было разойтись, пока не кончилось действие зелья. — Если позволите, мы бы хотели поучаствовать в торгах.       — Конечно, конечно. Французская колония будет благодарна за пожертвования.       — Э-э. Французская колония? — поинтересовался Малфой.       — Да. Они получат средства от сегодняшнего аукциона. Очень страшная история, — покачал головой Аксель. — Охотники на вампиров уничтожили половину их колонии. Они пытаются восстановиться, и мы предложили им посильную помощь.       — Ах, — поперхнулся Драко, когда они с Грейнджер обменялись глубокомысленным взглядом. Если даже ей было не по себе, то ситуация действительно ужасная. — Ну что ж, хорошо. Мы присоединимся прямо сейчас.       — Могу я предложить вам по коктейлю? — предложил Аксель, доставая из ниоткуда кроваво-красный напиток (буэ).       — Ах, моя жена не… ну, Вы понимаете, — он бросил взгляд на Грейнджер, и она сузила глаза, — не злоупотребляет, — шёпотом закончил Драко, бросив на Акселя многозначительный взгляд.       Тот кивнул, широко раскрыв глаза.       — О, разумеется. Что ж, по-моему, это веская причина для того, чтобы заняться обращением как можно скорее! — весело заявил он.       — Не могу не согласиться, — ответил Драко с наглой улыбкой. — Большое спасибо за гостеприимство, — сказал он, грациозно наклонив голову.       — В любое время! — виконт подмигнул Грейнджер. — Надеюсь, в будущем мы увидим Вас снова с более острыми зубами. Сейчас Вы слишком живая для нас, — усмехнулся он.       Драко надеялся, что Аксель не заметил, как у Грейнджер дёрнулся глаз, когда они повернулись к стене, чтобы отыскать цель их путешествия, при этом его рука по-прежнему лежала на её плечах. Он прижимал её к себе исключительно ради того, чтобы защитить от других вампиров.       И ещё потому, что у него была возможность держать Грейнджер рядом с собой, и он никогда бы не отказался воспользоваться этой возможностью.       Драко наклонил голову и пробормотал на корейском языке:       — Лично я чувствую себя довольно неприятным человеком.       Грейнджер издала тихий стон, но на удивление осталась прижатой к Драко, не сделав ни малейшей попытки вырваться.       — Я тоже. Но мы вынуждены это сделать, — прошептала она в ответ, решив переключиться на хинди, чтобы их тихий разговор не прослушивался вампирами, которые прекрасно слышали, как бы тихо они ни говорили.       — Я постараюсь отправить им деньги, когда мы вернёмся в Британию, — заявил Драко на мандаринском. — Иначе, полагаю, мне будет отказано в прекрасной загробной жизни.       Она фыркнула, пока они шли вдоль столов, ища «Мёд поэзии», когда она перешла на африкаанс.       — О, по-моему, тебе будет отказано в прекрасной загробной жизни по целому ряду причин, помимо этой.       Драко посчитал это грубым и правдивым.       — Грубиянка, — проворчал он по-португальски. — И, пожалуйста, хватит уже отвечать на вопросы. Тебе никто не будет начислять баллы факультета.       Грейнджер закатила глаза и ответила на болгарском:       — Вдруг начислят.       Именно в этот момент Драко столкнулся с проблемой их заметного присутствия в зале. Они стали объектом интереса для других гостей.       Не прошло и тридцати секунд, как они отошли от Акселя, и к Грейнджер обратился худощавый рыжеволосый очкарик (если что, он также был очень бледным и измождённым), протягивая руку и спрашивая, не потанцует ли она с ним. Драко не понравилось, как его пугающие зубы сверкнули в свете свечей, украшавших многочисленные безвкусные канделябры.       — Э-э, мы как раз собирались… — начал говорить Драко.       — Ерунда, — перебил его мужчина и утащил Грейнджер на танцпол, прежде чем они успели проклясть его до беспамятства, тем самым вырвав её из-под защитной хватки Драко.       Малфой остался недоволен.       Но не успел он ничего предпринять, как к нему подбежала женщина с требованием потанцевать с ней. Она была одета в чёрное платье с яркими красными и золотыми акцентами, которые также украшали её волосы.       Драко поклялся себе, что никогда не опустится до такого наглого поведения богачей, каким бы огромным ни было его хранилище.       Он нехотя позволил женщине повести себя на танцпол, чтобы потом отвязаться от неё и спасти Грейнджер. Устрашающая ведьма была способна убить любое существо в комнате, но, поскольку в данный момент ей это не разрешалось, она была совершенно неспособна совладать с текущей ситуацией. Грейнджер не для того родилась, чтобы лавировать среди богатеньких недоумков.       По мнению Драко, этому можно было только позавидовать.       Как оказалось, сила хватки вампиров была, мягко говоря, впечатляющей. Драко не смог вырваться и представил, что у Грейнджер дела обстоят ещё хуже. Хотя он надеялся, что вампир, с которым она танцевала, крепко держит её за руку, дабы она не зарезала его прежде, чем Малфой успеет её вызволить.       — Расскажите мне о себе побольше, — промурлыкала вампирша, с которой он танцевал вальс.       — А, ну я женат. Правда, очень женат. Очень, очень, очень, очень женат, — добавил он на случай, если женщина поймёт, что Драко женат понарошку. Он полагал, что нежелание смотреть в глаза вампирше также способствовало демонстрации его незаинтересованности, поскольку он не сводил глаз со своей жены.       Его глаза расширились от шока. Он подумал, что его сердце тоже замерло бы, если бы не остановилось примерно за двадцать минут до этого.       Он совершенно точно имел в виду Грейнджер, а не жену. Его напарницу. Устрашающую ведьму, с которой он работал и с которой у него не было ничего, кроме сугубо профессиональных отношений (и крепкой дружбы).       Драко пожалел, что не внял предчувствиям, которые пытались донести до него, что притворяться, что у него роман с Грейнджер — опасная затея. Он снова обвинил в этих проклятых чувствах чёртову руку Поттера и его пристальные взгляды на младшую Уизел.       Тео вряд ли одобрил бы то, что его мозг считает Грейнджер своей женой, как бы сильно Драко ни хотел приобщиться к ужасам супружеской жизни.       — И вообще, прошу меня извинить, но мне кажется, что моя жена ищет меня, — сказал Драко, пытаясь высвободиться.       Вампирша, с которой Драко танцевал, многозначительно поморщилась, но в конце концов отпустила его, и он попытался найти свою жену… э-э-э… напарницу. Он успешно прошёл три шага, прежде чем другой вампир с силой вцепился в его руку.       — Доброй ночи, — произнесла она, подняв на него глаза и хлопая ресницами. Драко решил, что она слишком бледная, нездоровая, исхудалая и мёртвая, чтобы заинтересовать его. Кроме того, она не была Грейнджер, так что это автоматически исключало её из списка.       — Я Эстрид, — добавила она.       — Фабиан, — рассеянно ответил Драко. Глаза Грейнджер постоянно встречались с его глазами, когда они сталкивались друг с другом.       Она выглядела довольно испуганной, когда пробормотала ему: «Помоги».       Ничто на свете не могло удержать его от помощи Грейнджер, особенно если учесть, что она нуждалась в нём, и это было его пятым любимым занятием в жизни.       Он посмотрел на вампиршу, стоявшую перед ним, и, указав подбородком на мужчину, державшегося у стены, пробормотал:       — Вон тот джентльмен — наследник Дэтлефсенов.       Её глаза расширились, и она довольно неожиданно решила, что Драко ей больше не подходит.       — Ах, прошу меня извинить, — поспешно произнесла женщина и бесстрастно направилась через зал к мужчине, которого Драко никогда в жизни не видел.       Малфой скользнул взглядом по танцующим и снова нашёл Грейнджер, на лице которой застыла паника. Он проскользнул через танцпол и плавно крутанулся на каблуке, когда очередной вампир попытался заключить её в свои объятия. Добравшись до мужчины и его слишком безвольной партнёрши, он встал на их пути, вынудив вампира с крайне сузившимися глазами остановиться.       — Если позволите, я бы хотел потанцевать со своей женой, — произнёс Драко с такими же сузившимися глазами, как и у мужчины, и рука Грейнджер в отчаянии потянулась, чтобы схватить Драко вместо неё.       Окинув его взглядом с ног до головы, вампир с усмешкой вынужден был отступить.       — У тебя живая жена, а ты до сих пор выглядишь так же, как до обращения? — он хмыкнул. — Странно.       Драко ухмыльнулся с невыносимой самоуверенностью.       — Или повезло. Извините нас, — бросил он, уводя Грейнджер от вампира и его пугающих клыков, которые так и норовили вонзиться в её совершенную шею.       — Спасибо, — задохнулась Грейнджер, как только они вырвались из его лап.       — Всё что угодно ради моей напарницы, — с прежним самодовольством произнёс Малфой, бросив на вампира, пытавшегося увести Грейнджер, последний взгляд.       Когда мужчина, сверкнув глазами, развернулся и ушёл, Драко снова посмотрел на Грейнджер, собираясь добавить ещё что-нибудь. И тут он встретил её взгляд — на её лице играла радостная улыбка, а он уже совсем забыл, что хотел сказать.       Драко вдруг остро осознал, что держит Грейнджер в своих объятиях, пока они вальсируют под звуки квартета, льющиеся из инструментов. Они идеально подходили друг другу, будто протанцевали друг с другом всю жизнь. Если отвлечься от реальности, то можно было подумать, что Драко пришёл на светский раут вместе с женой, и их фотография непременно украсит обложку «Пророка» на следующее утро.       Зал вокруг них исчез, вместе с ним испарился и воздух, а их глаза надолго задержались друг на друге, и казалось, что между ними прозвучал миллион слов и одновременно ни одного. Улыбка девушки постепенно исчезла, и она полностью сосредоточилась на нём, оставаясь в его объятиях. Её крохотная ладонь идеально вписалась в его руку, когда он вёл её по паркету, вторая её ладонь лежала на его напряжённом бицепсе, а его собственная — на её спине. Мир померк, их миссия отошла на второй план, и на мгновение Драко и Грейнджер просто вальсировали вместе.       На ней было это чертовски нелепое платье, а на нём — его щегольской костюм, и у обоих на пальцах красовались кольца, которые вдруг стали казаться очень увесистыми. И теперь Драко точно знал, каково это — держать руку своей спутницы.       Сейчас он не был уверен, что захочет отпускать её снова.       Прежде чем Малфой успел поступить разумно и выполнить задание, он притянул её к себе, положив руку ей на спину и прижав к себе так близко, как не следовало бы. Самая устрашающая, самая сексуальная, самая замечательная ведьма, когда-либо жившая на свете, оказалась в его объятиях, смотрела на него, а он никак не мог вспомнить, почему ему пришло в голову, что он не хочет притворяться, что у него есть отношения с Грейнджер.       Не считая, конечно, того, что ему хотелось бы, чтобы это не было притворством.       С каждой секундой, как только взгляд Драко встречался с её взглядом, ему становилось всё труднее и труднее напоминать себе, что им нельзя целоваться.       И тут его треклятые часы тихонько звякнули, сигнализируя о том, что фальшивая смерть подходит к концу. Драко и Грейнджер одновременно встрепенулись: на них нахлынули звуки, взгляды и весь остальной мир, напомнив о том, что они находятся на миссии, а он здесь не просто для того, чтобы танцевать с Грейнджер весь вечер.       Он вдруг вспомнил, почему сомневался, что сможет перестать притворяться в истинности его романа с Грейнджер.       Она несколько раз взглянула на его часы (часы, опасно близкие к тому, чтобы превратиться в расплавленный металлолом на полу), затем резко вздохнула и, похоже, вернувшись в реальность, посмотрела на него.       — У нас мало времени, — пробормотала она по-боснийски. — Ты не будешь оставаться мёртвым слишком долго.       — Ах, — пробурчал Драко, очень жалея, что у него нет Маховика времени. — Точно.       Ещё пять полных секунд он пытался заставить себя отпустить Грейнджер, и вот они уже бегут к концу комнаты вдоль столов в поисках медовухи, а его пальцы изо всех сил пытаются снова не потянуться к её руке.       Они прошли мимо стола, заставленного книгами, и одна из них особенно привлекла внимание Драко, от неё он, казалось, не мог отвести взгляд, смутно осознавая, что и другие гости тоже зациклились на этой книге.       — Малфой, — прошелестел голос.       — М-м-м, — невнятно отозвался Драко.       — Уф.       Две руки обхватили его за плечи, оттаскивая прочь, и заклинание развеялось, как только одна из рук отпустила его и закрыла ему глаза.       — Ах, — воскликнул Драко, когда Грейнджер отдернула руку. — Проклятие.       — Да что ты, Шерлок, — пробормотала она, закатив глаза, и потянула его за собой, при этом её рука по-прежнему лежала на его руке и тянула за рукав вперёд. Чтобы сосредоточиться на задании, а не на Грейнджер, потребовалось впечатляющее количество окклюменции.       Они миновали столы с оружием, книги, статуи и несколько серебряных табакерок с надписями «Не трогать. При контакте убивает вампиров». Драко подумал, что на аукционе вампиров этому предмету не место, но решил не поднимать этот вопрос.       За столиком в дальнем углу зала (ну конечно) они отыскали предмет своих поисков: большой стеклянный графин с алмазной пробкой, в котором плескалась коричневая мерзкая жидкость. Надпись на нём гласила: «Мёд поэзии: В составе кровь Квасира. Те, кто употребляет его, становятся поэтами или учёными, способными ответить на любой вопрос».       Драко взглянул на табличку под ней, где была указана текущая цена в десять тысяч галеонов. Он сделал пометку послать виконту двадцать тысяч в качестве дополнительного извинения.       — По-моему, мне должно быть позволено купить это, — проворчал Драко. — Я довольно крупный, бледный, светловолосый и люблю грабить. Разве это не делает меня скандинавом?       Грейнджер фыркнула.       — У тебя растёт борода? — парировала она.       Это, по мнению Драко, было совершенно излишним, грубым и правдивым. Он решил не реагировать на её оскорбление и окинул взглядом зал, отметив большое количество людей между ним и выходом.       — Почему ты так уверена, что это сработает? — прошипел он Грейнджер по-вьетнамски, и в его душе внезапно закипела тревога, что их план может не увенчаться успехом. — Сейчас они не пытаются тебя сожрать.       Она с насмешкой посмотрела на него и закатила глаза.       — Это не марковская цепь, Малфой, — раздражённо прошептала она по-польски. — Они и раньше любили высасывать кровь из людей. Неважно, что сейчас они не пытаются этого делать, ведь мы принимаем во внимание и их прошлые поступки.       Драко почувствовал болезненную дрожь при мысли о том, что Грейнджер разрежет себе руку в комнате с вампирами. Теперь он знал, как ощущается её идеальная рука в его, и мысль о том, что её вскроют или ведьма, связанная с ней, подвергнется нападению вампиров, не приводила его в восторг.       Он снова огляделся по сторонам, обнаружив, что на них смотрит слишком много глаз. Если бы только Грейнджер не была так чертовски красива. И сердце не билось так, что было слышно на весь зал.       — Ты точно уверена, что это единственный вариант? — пробормотал он по-самоански.       — Да. Прекрати спрашивать, напыщенный дракон-дурень.       Драко нахмурился, услышав это злополучное прозвище.       Он чуть не усмехнулся, хотя был близок к этому. В ответ Грейнджер слегка оскалилась, после чего развернулась на пятках и направилась к центру комнаты. Нахмурившись и пробормотав несколько недобрых слов в её адрес, он вынул палочку из рукава, а его глаза с трудом смотрели куда угодно, только не на неё.       Когда Грейнджер приблизилась к центру, среди разговоров и музыки раздался до боли знакомый гнусавый голос.       — О-хо-хо, что тут происходит?       — Нет, только не это, — вздохнула Грейнджер, повернувшись к двери и увидев Уинстона и Хэмиша, пробирающихся к ней сквозь толпу.       Драко издал стон, когда глаза Грейнджер встретились с его глазами.       — Иди, — пробормотала она, прежде чем снова повернуться к ублюдкам. — Как вы, уроды, всё время меня находите? — властно потребовала она, привлекая внимание всех присутствующих в зале.       Внимание многих вампиров с немалым количеством клыков, желающих вонзиться в её шею. Драко заставил себя отогнать ужас, охвативший его при виде того, как Грейнджер бросается в змеиную яму, и повернулся к графину, чтобы дезиллюминировать и бутылку, и себя.       Но не успел он сделать ни того, ни другого, как сзади раздался громкий удар, что заставило его повернуться и обратить внимание на облако дыма, клубящееся рядом с Грейнджер. Она держала в каждой руке по палочке, одна из которых была направлена на Уинстона, усатого англичанина, а другая — на Хэмиша, мужчину с усами в виде руля.       — Просто отдай книгу и предмет, за которым ты сегодня пришла, и мы отправимся в путь, — приказал рокочущий голос Хэмиша.       — Катитесь к чёрту, — усмехнулась в ответ Грейнджер, взмахнув палочкой и запустив в этих ублюдков особо мерзким проклятием.       И вот дуэль началась: Грейнджер стойко держалась против них, а остальные собравшиеся потрясённо наблюдали за происходящим. Прошло всего мгновение, и вокруг них раздались крики: вампиры попытались вмешаться.       Драко, понимая, что времени у него в обрез, быстро развернулся и направил свою палочку на голову и на верхушку графина, дезиллюминируя обоих. Он подхватил его и метнулся к выходу из комнаты как раз в тот момент, когда действие зелья закончилось.       Внезапно в его сторону повернулось множество голов, а несколько тел, к которым были прикреплены головы, переместились, преграждая ему путь.       — О, чёрт побери! — громко воскликнула Грейнджер, заметив поворачивающиеся головы. — Тьфу!       Несколько раз резко взмахнув палочкой, она метнула в них Круцио, и те были вынуждены уклоняться от непростительных, а не просто блокировать их. Пока они пытались встать на ноги, она взмахнула палочкой и с криком «Диффиндо» выпустила в сторону мужчин сверкающий розовый заряд.       Комната погрузилась в абсолютный хаос, когда заклинание достигло своей цели. Если бы Драко рискнул предположить, то один из этих ублюдков уже не владел всеми четырьмя конечностями.       Отвлекающий манёвр Грейнджер сработал, освободив Драко путь, пока обезумевшие вампиры сосредоточились на предположительно большом количестве крови, выглядевшей очень соблазнительно. Набравшись смелости, Драко вырвался из аляповатого красного бального зала и поспешил по коридору, накладывая чары на графин и запихивая его в карман.       Дворецкий до сих пор стоял у двери, и его голова взметнулась, когда к нему подбежала невидимая фигура Драко. Благодаря острому слуху вампира обнаружить Драко оказалось гораздо проще, чем ему хотелось бы.       — Ступефай! — крикнул Малфой, метя палочкой в вампира, который тут же рухнул на землю.       У него хватило приличия хотя бы немного расстроиться из-за этого. Не сильно — просто немного. Но хотя бы что-то.       Когда он приблизился к воротам, то услышал позади себя крики и увидел невысокую, весьма прыткую ведьму, несущуюся к нему на шпильках. Её платье развевалось, обнажая великолепные ноги, в обеих руках по-прежнему оставались палочки, а за ней бежали около пятнадцати вампиров. Драко бросился ей наперерез, накладывая щитовые чары, чтобы отбросить вампиров назад, когда те пустились в погоню.       — Уходим! — крикнула она, приближаясь к смутной ряби, которая была Драко.       Он наложил на неё последнее Протего и, развернувшись на пятках, проскочил через ворота, обхватив её руку.       — Veni ad vitam! — воскликнула Грейнджер, направляя палочку на левую руку. Рывок в животе — и они исчезли.