Испытания и невзгоды, выпавшие на долю Драко Малфоя

      Когда Блейз и Тео свалили, Драко предпринял нечто пугающее. Во всяком случае, это было не так страшно, как добровольно встать между Грейнджер и проклятыми неуязвимыми копьями. Но только если чуть-чуть.       Драко попросил Ирис показать ему, как варить кофе.       Он подумывал спросить, как приготовить печенье, но решил, что для человека его уровня это, пожалуй, слишком сложно. Он прекрасно понимал, что ведёт себя очень высокомерно, но знал свои границы. И в настоящий момент выпечка не входила в рамки его возможностей.       Вместо этого он попросил Шарлотту испечь печенье, и она с энтузиазмом согласилась.       Взяв печенье и кофе, приготовленные им самим, Драко отправился в нелёгкий путь до квартиры Грейнджер. То есть, он крутанулся на пятках, тут же переместился довольно далеко от своего предыдущего местоположения, а затем примерно тридцать секунд шёл до её квартиры.       Прошла долгая минута, прежде чем Грейнджер открыла дверь. Она вышла в очень коротком халате.       В чёрном.       И шёлковым.       Он не доходил даже до четверти бёдер.       Драко пожалел, что не поблагодарил свою тётку-психопатку за его обучение окклюменции.       — Что ты здесь делаешь? — прошипела она, глядя на него расширенными от удивления глазами.       Он почему-то не думал, что ей понравится честный ответ: «Каждая чёртова секунда, проведённая с тобой, — самая нескучная, интересная и лучшая секунда моей жизни, а каждая секунда, прожитая без тебя, — самая скучная, неинтересная и кошмарная секунда моей жизни», поэтому он выбрал следующий вариант ответа.       Но прежде протянул кружки.       — Я принёс кофе. А также печенье. Мне было интересно…       За спиной Грейнджер раздался голос.       — Кто…       А потом дверь приоткрылась, и Драко оказался в крайне неудобной ситуации, сравнимой, пожалуй, с худшей из всех, в которых он когда-либо оказывался. И это не считая того случая, когда в него вонзили двенадцать проклятых копий.       Мужчина, стоявший за спиной Грейнджер, был без рубашки, а еще почти так же высок, как и сам Драко (разумеется, для человека с мизерными размерами Грейнджер, сам Драко обладал слишком большими размерами, чтобы забираться на кого бы то ни было). Негодяй был брюнетом и, естественно, не таким красивым, но, судя по всему, Грейнджер была не прочь потрахаться с мужчинами, на которых можно залезть.       Такими, как Драко.       И тут его посетила неприятная мысль.       Возможно, дело не только в сексе. Хотя, даже если это просто секс, ему это тоже не очень понравилось.       Он вообще не любил негодяев, будь то тот, кто сейчас стоял перед ним, или любой другой негодяй, с которым Грейнджер столкнётся в будущем.       — Ах. Что ж, — поперхнулся Драко, вместо того чтобы сказать что-нибудь из того, что приходило ему в голову. В основном сглазы.       Ну. Проклятия.       Ладно, хорошо.       Авады.       Грейнджер прочистила горло.       — Хм, да. Это мой партнёр, Малфой, — объяснила она злодею. Его глаза округлились.       — Ты… О, чёрт. Я думал… не знал…       — Мой партнёр по работе, — уточнила она, закатив глаза.       Судя по реакции негодяя, Драко окончательно убедился в том, что на самом деле это был просто секс.       — О. Понял, — с облегчением произнёс негодяй.       Грейнджер неопределённым жестом указала через плечо.       — Это… Стив.       Она сказала это как утверждение, но Драко не сомневался, что она задала вопрос.       — Ричард, — уточнил негодяй.       Чувство облегчения, которое испытал Драко, чуть не заставило его разразиться хохотом. Но он не рассмеялся. Но только потому, что в последний момент прикусил язык.       Если бы ему пришлось выбирать между тем, чтобы это был не просто секс, а секс с негодяем, имени которого она даже не помнит, он бы выбрал последнее.       — Ясно, — пренебрежительно отозвалась Грейнджер, не удосужившись взглянуть на негодяя. — Так чего ты хотел? — спросила она Драко.       — Ах, да, — начал Малфой, решив отвадить Тодда. — Пару недель назад мы не досмотрели до конца о блистательной леди-убийце. И у меня возникла идея относительно одного особенно запутанного абзаца на восьмой странице. Я подумал, что он мог случайно приписать стервятника вместо совы.       Глаза Грейнджер на мгновение расфокусировались, после чего она медленно начала кивать.       — И это означало бы, что… И тогда… — её глаза расширились ещё больше. — Точно. О. Ха, — её взгляд вернулся к нему. — Это потрясающе.       Тодд не выглядел довольным таким поворотом событий. Драко же был очень доволен таким поворотом событий.       — Чем вы двое занимаетесь? — спросил Тодд с напускным недовольством.       — Ликвидацией заклятий, — ответил Драко, решив как можно скорее втолковать ему, что Грейнджер заинтересована в нём больше, чем в Тодде.       Глаза Грейнджер на мгновение закрылись, она выдохнула и пробормотала:       — Твою мать.       — Что такое ликвидация заклятий? — поинтересовался Тодд.       Малфой в замешательстве наклонил голову.       — Что ты имеешь в виду, говоря «Что такое ликвидация заклятий»? Мы работаем в Гринготтсе, Тодд. Не говори мне, что ты не знаешь, что такое Гринготтс.       Тодд сузил глаза.       — Ричард, — почему-то воскликнул он (Грейнджер только что сообщила ему, что его зовут «Малфой», а не «Ричард». Возможно, Тодд был просто идиотом). — А что такое Гринготтс?       Понимание пришло к Драко, и его глаза устремились на Грейнджер.       — Ты не посмела.       Она насмешливо хмыкнула.       — Не надо строить из себя великого и могучего. Когда ты в последний раз трахался с кем-то, кто хотя бы знает, что такое тривиальная орбита?       Драко насмешливо хмыкнул в ответ.       — До нашей поездки я трахал кое-кого, кто хорошо знаком с тривиальными орбитами, спасибо тебе большое.       — Правда? Сомневаюсь, — сказала она, скрестив руки на груди и закатив глаза.       — Да, — возмутился он. — Я имею в виду, она также… ну… — он кашлянул и пробормотал, — она считала, что нётерово кольцо бесполезно в контексте баррельского слияния.       Даже произнеся эти слова вслух, Драко захотелось блевать.       От ужаса глаза Грейнджер округлились.       — Она… согласна с Пемблионом? — шокировано спросила она.       Драко мрачно кивнул.       — Это было… кошмарно. Я бы предпочёл, чтобы она вообще никогда не слышала о нумерологии. Я бы отказался ввязываться в это безобразие, но Тео не оставил мне выбора.       Грейнджер в немом ужасе уставилась вдаль, но затем внезапно вернулась к реальности.       — И это не так плохо, как трахаться с магглом? — огрызнулась она.       — Что такое маггл? — озадаченно спросил Тодд.       — Отвали, Тодд, — проворчал Драко.       — Ричард! — крикнул Тодд, раздражённо вскинув руки. Драко не понимал, почему маггл так разозлился.       Тодд попытался взмолиться к Грейнджер.       — Ты не попросишь его уйти…       — Да отвали ты, Тодд, — огрызнулась она.       Тодду это не понравилось. Надувшись, он исчез в дверях.       Драко обрадовался такому повороту событий. Он протянул Грейнджер одну из кружек с кофе, которую она с благодарностью взяла.       Она пожалела об этом очень скоро, если судить по выражению её лица после того, как она сделала глоток. А также выплюнула его обратно.       — Что это за хрень? — спросила она.       — Кофе?       Она презрительно хмыкнула.       — Ни хрена подобного. Дрянь какая-то. Разве у тебя нет домовых эльфов, которые умеют варить кофе?       Драко постарался не обидеться. Ему это определенно полностью, всецело, в подавляющем большинстве случаев не удавалось.       — Ирис научила меня, — проворчал он.       — Боже, это же пойло, — с отвращением констатировала Грейнджер, глядя в кружку. Вздохнув, она вернулась в свою квартиру и жестом пригласила его войти. — Заходи. Я приготовлю нам что-нибудь вкусненькое.       Драко был уверен, что Грейнджер слишком драматизировала. Чтобы доказать это, он отпил из кружки.       Поперхнувшись, он понял, что она не так уж и драматизирует. На самом деле она не была достаточно драматичной. Очевидно, Ирис не следовало разрешать ему брать первую порцию.       Когда Драко вошёл на кухню, Тодд решил, что Грейнджер больше не заинтересована в его дальнейшем пребывании в её квартире, судя по тому, что он снова оделся и умчался прочь, не глядя ни на кого из них.       — Пока, Тодд! — Драко крикнул ему вслед. — Целую!       Встреча с этим негодяем стоила того, чтобы услышать смех, сорвавшийся с уст Грейнджер.

***

      Сидя на диване Грейнджер, Драко снова залюбовался блистательной женщиной-убийцей, и их обсуждение перевода осталось без внимания — они смотрели маггловский телевизор, пили вкусный кофе и ели восхитительные печенья.       Грейнджер развалилась на диване, её ноги практически, но не совсем, лежали у него на коленях, и Драко очень хотел бы это исправить. Она также, к большому разочарованию, сменила откровенно короткий халат на джоггеры и смехотворно обтягивающую майку. По сравнению с ней халат мог бы сойти за полноценный плащ.       Он предположил, что она также выставила Тодда, чтобы вместо этого посмотреть шоу с Драко. Он решил воспользоваться плодами своих побед.       Малфой сомневался, что когда-нибудь устанет от маггловского телевидения, хотя иногда оно и сбивало с толку. Спустя шесть серий Драко по-прежнему смущали маггловские заморочки, и он постоянно обращался к Грейнджер за разъяснениями, что доставляло ей огромное удовольствие.       — Так как именно эти маггловские гипотетики…       — Гипнотизёры, — поправила она.       — Гипнотизёры вводят людей в транс?       Грейнджер разразилась смехом, вызвав улыбку на лице Драко.       — Они не магглы, — она указала жестом на телевизор. — Этот человек — да, но он всего лишь актёр. Среди магглов есть мошенники, но единственные, кто способен на настоящий «гипноз», — это волшебники и ведьмы, одурманивающие сознание людей. Они попросту используют Конфундусы, Обливиэйт и легилименцию.       — Хм-м.       — Некоторые из них также используют Империус, — добавила она.       Для Драко это была тревожная информация.       — Тогда почему их не арестовали?       Она пожала плечами.       — Просто их очень много, и Министерству требуется время, чтобы отсеять маггловских мошенников от преступников-магов. Этим я занималась в ОММС, в отделении международного магического права. Мы работали с другими странами, пытаясь идентифицировать их и принимая соответствующие законы.       Драко задумался, можно ли стать профессиональным любителем информации о Грейнджер. Он ведь вполне богат, чтобы нанять себя.       — А какую работу ты выполняла в ОММС? — поинтересовался он.       — Я работала прокурором по расследованию преступлений, совершенных на международном уровне.       Когда Грейнджер отвернулась к телевизору, Драко пришлось слегка встряхнуть головой, чтобы прогнать мысли о том, как она в незаконно обтягивающих брюках расправляется с хулиганом, преступившим закон. Возможно ли, чтобы Грейнджер делала что-то несексуальное? На этот вопрос у Драко имелся почти уверенный ответ — «нет».       — Почему ты не женат? — промурлыкала она, снова повернувшись к нему.       Драко ненадолго задумался, не страдала ли Грейнджер от той же мучительной привычки, что и он. Он пожал плечами.       — В основном, из-за всяких препятствий.       — О, — казалось, она на мгновение задумалась. — Но ты же ни с кем не встречаешься.       — Ага, — подтвердил он кивком, слегка удивившись, что она знает об этом, не говоря уже о том, что ей не наплевать.       Это показалось Грейнджер странным.       — Почему?       Он снова пожал плечами.       — Это скучно.       Драко решил не объяснять, что подобные рассуждения имели место в прошлом, но теперь не имеют никакого значения в свете того, что он по-прежнему холост. Он скорее считал, что Грейнджер не захочет знать, что она сильно влияет на статус его отношений.       Он даже не трахался уже две недели. В данный момент безбрачие было бесконечно предпочтительнее, чем секс с ведьмой, которая не была Грейнджер.       Малфой старался не задумываться о том, сохранится ли эта тенденция до конца его жизни.       — Разве свидания с девушками не были бы менее скучными? — спросила она.       — А, это ведьмы сами по себе скучные, — объяснил он.       — Хм. И ты не нашёл ни одной нескучной девушки?       Драко подавился кусочком печенья, которое пытался проглотить.       — А. Э-э. Нет. Даже близко нет, — ответил он (солгал).       Грейнджер недоумённо нахмурила брови, услышав эту информацию. Он призадумался, почему она так заинтересовалась его личной жизнью и что заставило её хмуриться из-за его неудачных попыток окунуться в ужасы брака. Он допускал, что она будет упиваться его несчастьем.       — Хм, — отреагировала она на эту информацию (ложную). Она на минуту отвернулась к телевизору. — Ты не встречаешься с девушками из-за скуки, — сказала она в попытке прояснить ситуацию.       Он кивнул.       — Действительно. Я неравнодушен к ведьмам. Но только к нескучным. Или… — он вздрогнул, — разбирающимся в арифмантике. Какими ужасными были бы отношения, будь иначе.       Грейнджер подчеркнуто медленно кивнула, не отрывая взгляда от телевизора, хотя и слегка расфокусированного.       — Что ж, — на мгновение она замолчала, прежде чем задать другой вопрос. — А они обязательно должны хотеть детей?       Драко искренне пожалел о том, что решил выпить кофе в этот момент, если учесть, сколько жидкости вытекло из его носа.       — А-а-а… — пролепетал он, доставая волшебную палочку, чтобы убрать образовавшийся беспорядок. — Нет, я не очень люблю детей, особенно теперь, когда я познал радость ликвидации заклятий. Представляю, как моя мать отругает меня за такие слова, но я не считаю её мнение по этому поводу слишком важным.       Её брови приподнялись чуть выше, а глаза полностью расфокусировались, не отрываясь от телевизора.       — Понятно.       — Почему, спрашивается, тебе так интересна эта информация? — спросил он.       Она прочистила горло, глаза сфокусировались, а брови вернулись к нормальному состоянию.       — Да так. Просто интересно, как самый завидный холостяк до сих пор не женат и работает на невероятно опасной работе.       — Полагаю, это связано в первую очередь с кончиной моего отца и невозможностью принудить меня к отношениям или к браку, чтобы не умереть от страшных проклятий.       Грейнджер взглянула на него.       — Ты скучаешь по своему отцу?       Смех Драко был настолько громким, что она испуганно подпрыгнула.       — Тогда я буду считать, что нет, — благоразумно решила она.       Он согласно кивнул.       — Ты права. Жизнь без Люциуса Малфоя заметно улучшилась.       Грейнджер фыркнула.       — Могу себе представить.       Они на долгую минуту вернулись к телевизору, прежде чем Драко решил, что прошло уже слишком много времени с тех пор, как он в последний раз предавался своей пагубной привычке. Очевидно, Грейнджер снова соблазнила его на это безумие.       — Не хочешь завтра сходить во «Флориш и Блоттс»? — проговорил он.       Она посмотрела на него с удивлением, к которому добавилось волнение.       — Так ты решил отблагодарить меня за то, что я вытащила тебя с той ужасной вечеринки?       Драко рассудил, что будет лучше согласиться с этим, чем дать честный ответ. Разумеется, это не имело никакого отношения к его желанию купить Грейнджер книги, потому что он знал, как она будет счастлива. А это однозначно не входило в пятёрку самых любимых вещей в его жизни.       — Именно так, — подтвердил он кивком.       Она улыбнулась и кивнула.       — Ты будешь покупать мне столько книг, сколько я захочу. Если будешь хорошо себя вести, возможно, я даже куплю тебе мороженое в «Фортескью».       Драко решил, что ему нужно как можно чаще общаться с Грейнджер, учитывая, как хорошо всё складывалось для него до сих пор.       Он возмущённо вздохнул.       — Как ты смеешь, Грейнджер? Я потрясён и оскорблён тем, что ты намекаешь на то, что я плохо себя веду. Я — образ святой добродетели.       Она закатила глаза.       — Да, таков ты, Малфой. Идеал всего доброго и святого в этом мире.       Учитывая, что Драко в то утро во время дрочки в голову приходили некоторые пикантные мысли о Грейнджер, он решил, что, пожалуй, не стоит слишком спорить.       Они вернулись к просмотру телешоу, пока Грейнджер не заснула на диване в два часа ночи, ответив на сорок пять непрекращающихся маггловских вопросов Драко.       Он наблюдал за тем, как его напарница проспала чуть дольше положенного (положенного не было), и напряжение, неизменно застывшее на её лице, таяло во сне. Хотя, если поразмыслить, Драко был уверен, что в последнее время Грейнджер стала вести себя с ним гораздо более спокойно. Раньше она часто хмурилась. Теперь же рядом с ним девушка часто улыбалась. И смеялась. Его любимое зрелище и звук, сплетённые воедино.       Понаблюдав за тем, как она спит гораздо дольше, чем следовало бы (на самом деле вообще не стоило спать), он принялся за другое приятное занятие — поднял её на руки и понёс в спальню, где Драко не стал заправлять ей волосы за уши, потому что он — профессионал.       Так Малфой сам себе говорил, поскольку занимался этим довольно часто.       Собравшись с силами, он повернулся, чтобы выйти из комнаты, но тут его взгляд зацепился за вещь на тумбочке. Он поднял её, всеми фибрами своего существа чувствуя смятение от того, что ситуация оказалась крайне запутанной. Он поднёс предмет к открытому дверному проёму, откуда в комнату лился свет, чтобы удостовериться, обманывают ли его глаза, или весь мир сошёл с ума.       При свете, падавшем на предмет, он убедился, что мир окончательно сошёл с ума. В руках он держал экземпляр книги «Введение в тривиальные орбиты».       На внутренней стороне обложки он обнаружил записку.       «Самой глупой ведьме, когда-либо жившей на свете,       

      Похоже, ты не умеешь читать, поэтому я прилагаю инструкции, как это делается.

      

      1. Не будь такой идиоткой.

      2. Разберись, как устроены тривиальные орбиты.

      3. Будь не так жестока со своим напарником (я имею в виду себя, если ты не поняла).

      

      Если ты правильно следовала вышеописанным инструкциям, надеюсь, что теперь ты стала грамотной волшебницей исключительно благодаря моей услужливости.

      

      Буду надеяться, что когда-нибудь ты поумнеешь и поймёшь суть тривиальных орбит. Может быть, тогда ты станешь таким же хорошим нумерологом, как и я.

      

      Целую, Драко».

      Под этой книгой Драко нашёл вторую, которую, судя по всему, перечитывали уже несколько раз: «Обсуждение теоремы о комбинаторных моноидах».       По мнению Драко, это полное и окончательное подтверждение того, что мир сошёл с ума. Зачем, во имя Салазара, Грейнджер хранила книги, которые он прислал ей месяц назад? Первую он адресовал «Самой глупой ведьме, когда-либо жившей на свете», а затем несколько раз оскорбил её, чёрт возьми. Что могло заставить её хранить их?       Возможно, в её жизни появился ещё один негодяй, который покупал ей те же книги. А потом написал такую же записку, как и он. А потом подписал её именем Драко, используя его почерк.       В этом было больше смысла, чем в том, что Грейнджер хранила книги, которые он ей прислал. Она никак не могла оставить их у себя. Он своими глазами видел пепел.       Ах. Верно. Тут он усмотрел брешь в своей логике.       Прокрутив в голове эту путаницу, он вернул книги и направился в гостевую комнату, ставшую для него домом вдали от дома. Он впервые остался там не из-за ранения, и это было очень кстати.       Он лежал в тёмной комнате и некоторое время пялился в потолок, обдумывая неожиданный поворот событий.       Грейнджер хранила книги, которые он ей прислал, выглядела счастливой рядом с ним, выгнала негодяя, чтобы они могли посмотреть телешоу, видимо, интересовалась его жизнью и расспрашивала о семейном положении, готовила кофе и часто спасала его жизнь.       Его глаза распахнулись от удивления, и он осознал тревожный факт. Осознание было настолько шокирующим, что он едва мог в него поверить. Однако это открытие пришлось ему по душе.       Они с Грейнджер, несомненно, были друзьями. Хотел бы он стать кем-то большим? Безусловно, однозначно, всецело да. Но ей это было явно неинтересно, что разочаровывало куда больше, чем следовало.       Впрочем, Драко рассудил, что его хотелки не так уж и важны. Он подумал, что Грейнджер не помешает обзавестись другом.

***

      Драко проснулся от второго любимого аромата в мире. Первый — лаванда, конечно же. И, что интересно, именно так пахла Грейнджер. Два этих факта были связаны между собой.       Вторым любимым ароматом, который он почувствовал в то утро, был аромат выпечки. И это означало, что он был рядом с Грейнджер. А также то, что сейчас он съест вкуснейшие пышки, которые она испекла.       С улыбкой на лице он прошествовал на кухню, чтобы, как и полагалось по торжественной клятве, побеседовать с Грейнджер о книгах. Он опустился на стул за кухонным столом с самодовольной ухмылкой, когда она повернулась, чтобы поприветствовать его, и её глаза лишь мельком скользнули по его восхитительному рельефному прессу, когда он вытянул руки над головой, а рубашка слегка задралась от этого движения.       — Знаешь, Грейнджер, у меня лежит подробно аннотированная копия книги «Обсуждение теоремы о комбинаторных моноидах», если захочешь взглянуть на мои заметки, — нахально заявил он, с него прямо-таки сочилось высокомерие.       Он отметил про себя, что надо бы почистить пол очищающими чарами.       Глаза Грейнджер сузились в ответ.       — Я понятия не имею, о чём ты говоришь. Я никогда не читала эту книгу раньше.       — Да? — Драко нагло вскинул бровь. — Тогда почему она лежит у тебя на тумбочке и явно была прочитана несколько раз? И, если уж на то пошло, — продолжил он, когда Грейнджер открыла рот, — зачем тебе «Введение в тривиальные орбиты», раз уж ты так хорошо с ними знакома? И особенно с экземпляром, в котором хранится записка от твоего невероятно эффектного напарника?       Пожалуй, впервые в жизни Грейнджер, казалось, не знала, что ответить на поставленный вопрос. На самом деле она скорее напоминала хищное животное, поскольку стояла совершенно неподвижно, в надежде, что невыносимо самодовольный хищник не заметит её.       — Я… — Она обвела взглядом комнату, ища вдохновения. Но оно не приходило. — Я…       Поиски продолжались, но ничего не дали.       — Я…       Драко заметил, что с каждым разом она произносит всё меньше слов.       — Ты…? — уточнил он. Он испытывал лишь слабый страх от того, что ему довелось физически проявить высокомерие.       Грейнджер повторила попытку, испытывая всё больший дискомфорт.       — Я…       — Ты?       Грейнджер закатила глаза вместо того, чтобы попробовать снова.       — Пошёл на хрен, — её вежливый отказ сопровождался довольно сильным чувством неловкости.       — Нет, — сказал он довольно бодро. — Ты оставила себе книги, которые я тебе прислал, — он поставил локти на стол и опустил подбородок на руки. — С чего бы это? — спросил он, хлопая ресницами.       — Я…       Драко оценил её стремление придумать хоть какой-то ответ.       Он решил проявить милосердие.       — Я знаю почему, Грейнджер, — он подмигнул ей с нагловатой ухмылкой.       Её глаза расширились в ужасе от того, какие слова могут вырваться из его уст.       — Потому что мы друзья, — пояснил он.       Грейнджер с лопаточкой в руках и безучастным взглядом на лице, а Драко — с оскаленным в дерзкой ухмылке ртом.       — Мы друзья, — повторила она.       Драко кивнул.       — Хорошие друзья, если можно так смело выразиться.       — Ты думаешь, что мы друзья, — похоже, это был не вопрос, а неверие.       Наглая ухмылка немного померкла. Драко не понравился тон, которым она произнесла это заявление.       Он снова кивнул.       — Я так думаю. Однако теперь я в этом не уверен.       Грейнджер открыла рот. И снова закрыла. Затем она повторила этот процесс ещё два раза. И тут её глаза слегка заслезились. Глаза Драко распахнулись от испуга.       Оглядываясь назад, он понимал, что ничуть не должен был этому удивляться. Они были напарниками, и считать их друзьями было довольно самонадеянно с его стороны. И в перспективе непрофессионально. Кроме того, он, естественно, на протяжении шести лет учёбы в школе постоянно задирал её. И ещё оставался тот случай, когда её пытали в его доме, пока он стоял рядом.       Но, честно говоря, разве не с лёгкой психологической травмы начинаются самые лучшие дружеские отношения?       — Э-э, прости меня, — проговорил он. — Полагаю, ты бы предпочла, чтобы мы не завязывали дружбу. Приношу свои искренние извинения за то, что поднял эту тему.       Грейнджер поспешно покачала головой.       — Нет, это… — она отвернулась к плите и занялась пышками, продолжая говорить, стоя к нему спиной. — Я… у меня давно не было друзей. А книги — это первый подарок, который я получила за… долгое время.       Драко нахмурил брови.       — Сколько времени прошло?       Она замолчала на мгновение, прежде чем прочистить горло.       — Десять лет. Тогда… тогда у меня не стало друзей.       Драко стало не по себе. Если бы ему пришлось описывать это чувство, он бы назвал его ужасающим. Возможно, тревогой. Он был потрясён. Обеспокоен. В общем, всё вышеперечисленное. Он бы даже сказал, что разозлился. Как можно не хотеть дружить с Грейнджер? Он не помнил, чтобы когда-либо в своей жизни так наслаждался обществом другого человека.       От этой мысли его охватило глубокое сожаление о том, что последние девятнадцать лет ему не хватало её приятного общества. Дабы компенсировать это, а также отсутствие подарков за последние десять лет, он поклялся с этого момента покупать ей огромное количество подарков при каждом удобном случае.       — Так что я… — она снова прочистила горло, продолжая возиться с пышками, стоя спиной к нему. — Я ценю это. Книги. И… то, что ты считаешь меня другом.       Он громко рассмеялся. Да так громко, что Грейнджер слегка подпрыгнула от этого звука и обернулась, держа в руках лопаточку, чтобы защититься от того, кто вызвал столь пугающий звук.       Драко нахмурился, услышав её слова.       — Грейнджер, не благодари меня за то, что я считаю тебя своим другом. Дружба так не строится.       Она безучастно смотрела на него, моргая каждые несколько секунд — единственный признак того, что она всё ещё жива и не превратилась в статую.       — О, — просто ответила Грейнджер.       Драко слегка нахмурился.       — Маппеты внушили тебе, что ты должна быть благодарна за то, что кто-то с тобой дружит, да?       Она заколебалась, прежде чем кивнуть.       Драко насмешливо хмыкнул, но получилось даже громче, чем в прошлый раз.       — Маппеты способны на такие жестокие поступки, — пробормотал он про себя с отвращением. Неудивительно, что Уизел и Подозрительный Аврор всегда казались ему такими неприятными.       Он сцепил пальцы, окинув её серьёзным взглядом, и его голос стал ещё серьёзнее.       — Грейнджер, мы дружим, потому что мне нравится быть рядом с тобой. Ты не оказываешь мне никакой услуги. На самом деле, я чувствую себя эгоистом, монополизируя твоё время, потому что твоё общество мне очень нравится. Мне нравится наблюдать за телевизионной дамой-убийцей и дамой-убийцей из реальной жизни. И ты рассказываешь мне о магглах. Я считаю, что ты просто замечательный человек, — подытожил он, ханжески кивнув.       Грейнджер просто уставилась в пустоту, настолько обескураженная, что, казалось, разучилась моргать и дышать.       — Тебе… нравится проводить со мной время? — повторила она через мгновение.       Он кивнул.       — Да, — решительно ответил он и жестом указал на плиту. — А теперь, пожалуйста, закончи с пышками, и мы отправимся в Косой переулок, и я куплю тебе все книги в магазине, чтобы компенсировать десять лет отсутствия подарков. Такой участи я не пожелаю никому. Кроме, пожалуй, маппетов.       При словах «все книги» у неё округлились глаза. Казалось, после этого она перестала слушать.       — Все… книги… — повторила она.       Драко улыбнулся и кивнул.       — Все книги. Не берусь объяснить, насколько ужасным был тот званый вечер. Я считаю, что ты спасла мне жизнь, за что заслужила весь ассортимент «Флориш и Блоттс».       Грейнджер улыбнулась, заставив сердце Драко расправить крылья и взлететь. Повторив слова «все книги», она вернулась к пышкам, так что Драко уже не мог взять их обратно.       Драко не стал уточнять, что если кто-то пригрозит ему Авадой, он не возьмёт свои слова обратно.

***

      Драко должен был догадаться, что Грейнджер поверит ему на слово. К тому времени, когда она закончила, у неё было четыреста двадцать три новых книги. Единственная причина, по которой она так строго себя ограничивала, состояла в том, что она хотела упорядочить только что приобретённые книги, прежде чем купить ещё больше. Она заверила его, что до полного удовлетворения выберет ещё минимум пятьсот.       Честно говоря, она могла бы выбрать десять тысяч книг, и Драко решил бы, что каждый кнат стоит того.       Для их путешествия она перекрасила волосы в рыжий цвет средней длины, что очень напоминало Уизли, татуировки и шрамы исчезли, а черты лица слегка смягчились. Все изменения доставляли немало разочарований, но она была всё того же мизерного размера, у неё по-прежнему имелись аппетитные ключицы и лопатки (и бёдра), она по-прежнему носила свои незаконно обтягивающие брюки и майку, а в её глазах светился грейнджеровский блеск, который он мог узнать на расстоянии поля для квиддича.       Неважно, как она выглядела, она всё равно была Грейнджер. И он по-прежнему покупал ей каждую чёртову книгу, которая попадалась в её идеальные руки.       Когда Грейнджер попросила слегка встревоженного волшебника за прилавком списать деньги со счёта Малфоя, Драко почувствовал что-то… странное в своей груди.       Он видел улыбку, которая не сходила с её губ, и волнение в глазах, присущее ей всегда, когда речь шла о книгах. То, как слова «счёт Малфоя» сорвались с её языка, было… Боги, как же ему хотелось, чтобы она поставила эти книги в библиотеку поместья.       Когда они вышли из магазина, Драко пронзило внезапное побуждение, вынудившее его засунуть руки в карманы. Проклятое чувство, возникшее после матча по квиддичу, вновь вернулось после того, как Поттер взял руку своей жены. В тот момент он хотел лишь одного — дотянуться до крошечной, идеальной руки Грейнджер. К сожалению, Драко не сомневался, что в результате у него не останется руки.       Грейнджер решила, что Малфой вёл себя прилично, поэтому заслужил мороженое, которое он с упоением поглощал, пока они говорили (спорили) о нумерологии. В доказательство своих слов они одиннадцать раз доставали только что приобретённые Грейнджер книги, а их спор набирал обороты и перетекал с английского на шведский, арабский и японский.       А потом, когда их терпение иссякло, чтобы выслушивать очередные глупости, они решили вернуться в поместье и провести день в библиотеке. В кои-то веки они занялись чтением, не связанным с проклятиями: Драко погрузился в книгу Агаты Кристи, а Грейнджер читала ужастик.       Грейнджер, к счастью, предпочла устроиться на диване, а не в одном из кресел. К сожалению, она всё равно расположилась дальше от Драко, чем ему хотелось бы (то есть, не у него на коленях), но он имел право только на слабое нытьё, поскольку она находилась от него на расстоянии не более метра.       Порыв протянуть руку и взять её за плечо был непреодолим. Он решил снова обвинить Поттера в этой злополучной идее, которую ему не позволялось осуществить.       Когда вечер начал сходить на нет, Драко решил, что пришло время снова попробовать себя в приготовлении кофе.       Он не оценил громкость рвотных позывов Грейнджер, когда преподнёс ей свою вторую попытку. И третью. И четвёртую. И когда Грейнджер пригрозила проклясть его, если он снова попытается сварить кофе.       Однако он с радостью смирился бы со звуком её рвотных позывов (особенно если они раздавались во время занятий сексом), чем со стуком Ирис в дверь библиотеки, которая позвала его в прихожую и сообщила, что высокомерный засранец и бабник только что прибыли в помещение.       Раздражённо вздохнув, он вернулся в библиотеку и сообщил Грейнджер, что выйдет в сад, если он ей понадобится (он не добавил, что очень надеется на это). Выйдя на улицу, он задумался о том, что потребность Грейнджер в нём, пожалуй, одна из пяти его любимых вещей.       На данный момент в список пяти его любимых вещей входили следующие пункты:       1. Смех Грейнджер (и, как следствие, счастье);       2. Быть рядом с Грейнджер;       3. Ликвидация заклятий с Грейнджер;       4. Споры с Грейнджер о нумерологии;       5. Грейнджер нуждается в нём.       Составив этот список, Малфой убедился, что Грейнджер, нуждающаяся в нём, входит в пятёрку его любимых вещей. И, возможно, он также обратил внимание на то, что все пять его любимых вещей более или менее сводились к Грейнджер. Он не знал, как к этому относиться.       Вернее, он точно знал, что чувствует по этому поводу, и в этом заключалась суть проблемы.       Нехотя волоча ноги, Драко вышел в сумрачный сад, следуя за светящимися шарами по дорожке, и только обещание непомерно дорогого огненного виски заставляло его двигаться вперёд.       За поворотом стены из роз Тео встретил его с протянутым стаканом огневиски и бурным энтузиазмом. Даже с большим энтузиазмом, чем он испытывал за последнее время.       Драко насторожился.       Блейз поднял в приветствии свой стакан и больше ничего не сказал. По крайней мере, Драко не испытывал к нему никаких подозрений.       — Расскажи мне, ты нашёл ведьму, которая не заносчивая и не всезнайка, — потребовал Тео, когда Драко забрал у него стакан и резко опустился в шезлонг.       Теперь Малфой понял, чем вызвано его бурное приветствие.       — Всё прошло превосходно, спасибо, — ханжески кивнул он, будто не нашёл эту ведьму больше месяца назад. Ну, девятнадцать лет назад.       Тео и Блейз синхронно вскинули брови.       — Трахались? — поинтересовался Тео.       Драко вздохнул.       — Пока нет. Для начала я хочу поухаживать за ней.       Признаться, ухаживаний не было, если только Грейнджер не очаровывалась его способностями к переводу и интерпретации иероглифов.       Если она была похожа на Драко, это можно было расценить как навязчивое ухаживание. Ему часто приходилось отвлекаться от дневных грёз о том, как она изъясняется по поводу прочитанных отрывков, сопровождаемых частыми вздохами и стонами.       Тео наклонился вперёд, его интерес достиг апогея.       — И кто же эта таинственная женщина, требующая ухаживаний? У меня сложилось впечатление, что Малфою достаточно произнести свою фамилию, и ведьмы всего мира падают в обморок.       Драко снова вздохнул. В ход пошло немалое количество драматизма.       — Великолепная, привлекательная, не заносчивая, не всезнайка, блистательная ведьма. Она даже знает нумерологию. И, — он поднял палец, — ей нравится спорить об этом.       Тео ахнул. Драко не оценил уровень сарказма, который тот вложил в свой вздох.       — Споры о нумерологии? Ты должен немедленно сделать ей предложение, пока это золотце не сбежало.       Драко раздумывал над тем, как его сглазить.       — И как же её зовут? — Тео надавил на него.       — Это секрет, — фыркнул Драко.       Блейз закатил глаза.       — Ты не настолько интересен, чтобы заводить тайные романы, — проворчал он.       Драко счёл это довольно грубым.       — Я очень интересный, спасибо тебе большое. Ты удивишься, когда узнаешь о загадочной ведьме, которая пленила меня.       Он полагал, что это правда. Правда, сюрприз не сулил ничего хорошего, и он был совершенно уверен, что Тео и Блейз не оценят его должным образом.       И тут возникло досадное обстоятельство, которое Драко не до конца продумал.       — Малфой, я просмотрела перевод, и мне кажется, что этот символ из…       Грейнджер появилась из-за угла, держа в руках стопку пергаментов с переводами Драко, и не сводила с него глаз, пока не заметила Тео и Блейза и не отшатнулась от них с широко раскрытыми от потрясения глазами. Потребовалось лишь мгновение, чтобы шок рассеялся, и глаза поспешно сузились.       Забини полностью забыл о стакане, поднесённом ко рту. В глазах Нотта, как показалось, застыл немой ужас. А Грейнджер, если судить по выражению её лица, не впечатлилась.       Драко подумал, что не сообщать Грейнджер о том, что он побудет в саду с высокомерным засранцем и бабником, не самая лучшая идея с его стороны. Из всего, что он знал о Грейнджер — а это, признаться, не так уж много, если говорить о её прошлом, но довольно много, если речь шла о её настоящем — Драко заключил, что ей не очень интересно общаться с другими людьми.       С маггловскими продавцами джелато? Безусловно. С людьми, которые снабжали её струффоли и та’меей? Разумеется. С Драко, чтобы с ним поспорить? С радостью.       С кем-нибудь из волшебного мира, особенно из британского волшебного общества? Ни единого шанса.       Раньше он не задумывался об этом слишком серьёзно, но теперь был уверен, что знает причину, по которой их работа в хранилищах Гринготтса начиналась до открытия банка и заканчивалась после его закрытия.       — А-а-а, — протянул Драко. Похоже, он был единственным, кто в данный момент был способен произносить слова. — Точно… Что ж, полагаю, нам следует… продолжить работу, — предложил он, небрежно прочистив горло.       — Драко, — начал Тео довольно опасным тоном. — Что она делает в поместье? — с усмешкой спросил он.       Грейнджер не обратила внимания на этот вопрос (Драко не мог её винить) и решила похвастаться своей выучкой василиска, окинув его взглядом, который почти наверняка может остановить его сердце исключительно от страха.       Теодор шумно сглотнул.       — Мы с Малфоем занимаемся исследованиями для работы, грёбаная задница, — фыркнула Грейнджер.       Драко решил, что, возможно, это не лучшая идея — держать её рядом с другими людьми. Возможно, вообще.       Что, честно говоря, вполне устраивало Малфоя. Он дошёл до того, что ему было совершенно неинтересно общаться с кем-либо ещё, поскольку все они были довольно скучны и не заинтересованы в спорах о нумерологии.       Беседы с людьми, не желающими обсуждать нумерологию, вызывали у него ужас, как никогда.       Из Тео, судя по всему, пропал боевой дух: он сглотнул и опустил взгляд, словно одно присутствие Грейнджер пугало его настолько, что требовало полной капитуляции. Что, собственно, и произошло. Можно было бы поспорить на тему нумерологии, но, если Грейнджер что-то не устраивало, не стоило лишний раз раздражать её, так как она умела творчески убивать.       Блейзу явно хватило здравого смысла держать рот на замке, поскольку он вернулся в своё привычное состояние бабника, выпившего слишком много непомерно дорогого огненного виски. Он откинулся в кресле и отпил, давая понять, что текущая ситуация его больше не интересует.       Грейнджер посмотрела на Драко.       — У меня появилась кое-какая идея, так что если ты уже закончил строить из себя богатого хрена, мы можем начать работать над её решением.       Он кивнул в ответ, когда она одарила Тео особенно язвительным взглядом, а затем развернулась и скрылась в темноте вечера.       Драко остался крайне недоволен текущим положением дел. Грейнджер пребывала в весьма раздражительном настроении. Возможно, ей даже, осмелился бы он сказать, расхотелось предаваться таким восхитительным забавам, как смех.       Проклятый высокомерный засранец испортил любимое занятие Драко номер один в жизни.       Когда Грейнджер исчезла в ночи, Тео решил прикинуться настоящим мудаком.       — Какого хрена эта заносчивая магглорождённая всезнайка делает здесь? — поинтересовался он, что прозвучало подозрительно похоже на отвращение.       Драко не понравился этот вопрос. Принимая во внимание то, что Тео не нравились такие понятия, как «заносчивость» и «всезнайка», если он упомянул магглорождённую в одном предложении, то это свидетельствовало о том, как он относился к её наследию. В детстве Драко был с этим согласен, но уже будучи взрослым человеком, который не был засранцем, категорически с этим не соглашался.       Он проводил много времени с другими магглорождёнными, каждую неделю играя в квиддич, и считал, что они ничуть не хуже других людей из-за того, кем были их родители. И это, если уж на то пошло, совершенно не удивляло никого, кто не был бы фанатичной мелкой задницей.       И вот Драко решил, что с него хватит.       — Тео, мне очень любопытно, почему ты считаешь, что её наследие каким-то образом, в какой-либо форме или виде связано с её присутствием в поместье. Особенно если учесть, что ты чистокровный, а она гораздо талантливее, чем ты когда-либо будешь или даже можешь надеяться на это. Если бы не её блестящие способности, я был бы сейчас совершенно мёртв. И, — он сузил глаза, — замечу, что она обладает большей магической силой, чем ты можешь себе представить в своих самых смелых и безумных мечтах.       Драко поднялся на ноги в весьма неприветливой манере.       — Я бы посоветовал тебе пойти трахнуть мантикору, поскольку мне больше нечего тебе сказать.       С этими словами Драко повернулся и, оставив друзей в полном шоке, отправился на поиски женщины, которая в своей жизни столкнулась больше с жестокостью, чем с добротой.