Испытания и невзгоды, выпавшие на долю Драко Малфоя

      Малфой до последнего не был уверен, что не убьёт кого-нибудь.       Он угрюмо стоял в своей спальне и исподлобья следил за Блейзом, который бессовестно пил виски, развалившись на кровати Драко.       — Почему Блейзу не нужно проходить через эту ерунду? — спросил Драко у Тео.       Тот недовольно хмыкнул и достал из шкафа ворох мантий.       — Потому что он умеет одеваться и не воинственен. Я прекрасно понимаю, что если я не одену и не приведу тебя лично к Гринграссам сегодня вечером, ты сбежишь, и тогда твоя мать прибьёт меня.       — Она тебя не тронет, — закатив глаза, ответил Малфой, пока Нотт поочередно подносил мантии к груди, бормоча про себя, что он выбирает между чёрной, тёмно-серой, тёмно-зелёной и тёмно-синей мантиями.       Драко не представлял, как ему удастся выбрать из такого широкого ассортимента.       Тео едко усмехнулся.       — Я отлично помню, за кем она была замужем, Драко Люциус Малфой. Полагаю, Нарцисса переняла от него кое-какие трюки перед его «прискорбной» кончиной, — он показал пальцами кавычки к слову «прискорбной».       Драко попросту не понимал, почему его отец был таким хорошим человеком, что никто не мог пропустить жестокого засранца, который наслаждался страданиями других.       — Кроме того, — фыркнул Тео, — твоя мать пугает меня гораздо больше, чем твой очаровательный отец.       Драко считал, что в его словах есть доля правды. Его мать разорвала бы его на куски, лишь слегка прищурив глаза. Эту женщину следовало бы отнести к зверям класса ХХХХ, как минимум. Хотя он охотно привёл бы аргументы в пользу класса XXXXX, если бы Отдел регулирования магических популяций и контроля над ними его выслушал.       Драко не переставал бормотать, оплакивая своё ужасное положение и размышляя о том, чем в данный момент занята Грейнджер. Он надеялся, что она хотя бы не испытывает мучений от того, что её заставляют облачаться в мантии и общаться с коварными ведьмами.       Поразмыслив ещё минуту, Теодор остановил свой выбор на тёмно-зелёной мантии. Ему потребовалось лишь достать палочку и пригрозить другу, и Драко надел её с недовольным ворчанием.       По крайней мере, он постарается найти для себя какое-нибудь опасное занятие, от которого можно умереть. Яркое видение на горизонте, которое поможет ему пережить эти трудные времена.       Прошло совсем немного времени, и Малфой оказался в бальном зале Гринграссов. Его мысли занимали совсем другие вещи, далёкие от глупостей, которыми он был вынужден сейчас заниматься.       Матери потребовалось меньше минуты, чтобы найти его (чёрт бы побрал его неспособность слиться с толпой). Драко не оценил энтузиазма и дружелюбия, с которыми она поблагодарила Тео за то, что тот заставил его прийти, как и силы её хватки на его руке, когда Нарцисса потащила его в мир достойных ведьм. Ведьм, не обладающих, хотелось бы ему добавить, ни привлекательными лопатками, ни красивыми ключицами.       Откровенно говоря, как вообще ведьма могла называться «достойной», если не обладала должной привлекательностью плечевых костей?       А ещё недостаток знаний по нумерологии. Это, безусловно, был важный пункт. Плюс желание и умение разрушать пирамиды. Перебить сотни акромантулов. Или спасти жизнь Драко с помощью страшной магии, разрушающей проклятия.       Драко просто не мог поверить, что его мать не понимала важности этих требований.       К тому времени она уже была весьма недовольна тем, что он выпроводил Грейнджер предыдущим утром («Кое-что случилось. Ужасно жаль. Этого было не избежать», — объяснил он матери), и её недовольство выказывалось на протяжении всего вечера.       Например, Нарциссе было не до веселья, когда она поймала его на попытке улизнуть после того, как втянула его в разговор с Асторией. И уж совсем невесело ей стало, после того как он попытался притаиться за спиной Блейза, прекратив разговор с какой-то итальянской ведьмой. А когда она крепко обхватила его за запястье до синяков, после того как он попытался сбежать из бального зала, он удивился, что из её ушей не повалил пар. Казалось, она была очень близка к этому.       Затем к нему приставили назойливого друга, который следил за тем, чтобы он продолжал беседовать с достойными ведьмами.       Ему не понравилось то, с какой готовностью Тео вызвался выполнить это задание.       — Драко, — промурлыкала ведьма (он понятия не имел, как её зовут), — расскажи мне, как прошло твоё лето.       — Уныло. Очень тоскливо. Абсолютно кошмарно. Невероятно удручающе, — сухо ответил он, надеясь, что она прекратит разговор, раз уж ему, видимо, не разрешили этого сделать.       — Он начал работать в Гринготтсе… — Тео хрюкнул, когда Драко пнул его, — в июле в качестве ликвидатора заклятий, — услужливо подсказал он.       Ведьма вздохнула.       Драко снова пнул его.       Он, по крайней мере, оценил, что мантии позволяли пинать своего товарища, когда тот вёл себя как назойливая задница.       — О, расскажи мне подробнее. Меня так заинтриговала ликвидация заклятий, — выдохнула она.       Он ненадолго задумался, существует ли в словах «ликвидация заклятий» что-то такое, от чего у ведьм перехватывает дыхание.       Малфой хмыкнул.       — Я был бы рад, но, к сожалению, у Кларенса разболелась голова, и мне нужно вернуться домой, чтобы позаботиться о нём, — сказал он с таким сожалением, которое, как он надеялся, удовлетворило ведьму.       Тео пихнул его.       — Драко хотел сказать, что это очень интересно, и он будет рад рассказать тебе больше.       Сам Драко же подумал, что это преувеличение правды до неприемлемой степени. И тут, показалось ему, как дар самих богов, зажужжало его кольцо.       — Ах, если позволите, я отойду на минутку. Мне нужно выпить, и я с превеликим удовольствием угощу вас, — предложил он, чтобы и Тео, и ведьма остались довольны.       Представив масштабы его хранилища, ведьма с готовностью кивнула, а Теодор нахмурился. Он начал было идти за Драко, но его оттеснили.       — Я вернусь через минуту. Я вполне способен раздобыть выпивку и незамедлительно вернуться с ней, — закончил он с отрывистым кивком.       Тео долго хмурился, потом вздохнул.       — У тебя есть минута, иначе я притащу тебя обратно.       Он шагнул ближе, его глаза сузились, а палец угрожающе вонзился в грудь Драко.       — Я не прочь применить к тебе Империус, — прошипел он.       Драко, к сожалению, не сомневался в том, что его друг — неандерталец.       — Одну минуту, — пообещал он. Как только между ними возникли несколько тел, он достал из кармана свиток.       «Готов к сегодняшней ночи?»       Ему показалось, что Грейнджер просто скучает и надеется на разговор, чтобы скоротать время. Драко был джентльменом до мозга костей (а также бывшим Пожирателем Смерти, но в данный момент он предпочёл не придавать этому значения). Он, конечно, ничего не получал от этого обмена мнениями и просто общался с ней по доброте душевной.

      «Да, конечно. К несчастью, я на мероприятии для богатеньких, где моя мать пытается женить меня.»

      Взглянув на часы, Драко понял, что минута уже истекла, и торопливо направился к бару за напитками. Когда его кольцо снова зажужжало, он левитировал выпивку, чтобы прочитать её сообщение, и продолжил возвращаться на поле боя.              «Если ты согласишься купить мне все книги, которые я захочу, и позволишь перебраться в библиотеку, я спасу тебя.»              Он удивился, что не вскрикнул от восторга.       

      «Я принимаю твоё предложение.»

             «Где ты?»       

      «У Гринграссов.»

             «Увидимся в пять.»              Он начал беспокоиться, что может случайно сделать Грейнджер предложение прямо на месте. Драко не сомневался, что прозвучавшее «Ты выйдешь за меня?» войдёт в число тех злополучных вопросов, которые он имеет привычку озвучивать на весь мир независимо от того, насколько неуместными они могут быть.       Тео, казалось, искренне удивился, когда Малфой вернулся. Но ещё больше он удивился, когда понял, что Драко пребывает в весьма весёлом настроении, протягивая ведьме бокал.       — Итак, Вы хотели узнать о ликвидации заклятий? — в этот момент он назвал бы имя ведьмы, если бы только знал его.       Она взволнованно кивнула, и Драко целых пять минут баловал её захватывающими историями о том, как он едва не погиб. Ведьма, к несчастью, решила, что это приглашение встать неудобно близко к нему. Гораздо ближе, чем ему хотелось бы. Нотт воодушевился переменой событий. Драко предположил, что Тео не обрадуется, если он заставит ведьму отойти на несколько шагов в сторону и покинуть его личное пространство. Не хотелось, чтобы ведьмы, кроме Грейнджер, находились в такой непосредственной близости к нему.       Ровно через пять минут после последнего сообщения Грейнджер перед ним, казалось бы, из ниоткуда возникла ведьма, её глаза встретились с его глазами, и в них мелькнул огонёк.       Драко едва не захлебнулся слюной при виде её ключиц. Он бы даже сказал, что они были столь же великолепны, как у Грейнджер. К сожалению, на них не хватало татуировок и шрамов, но он решил, что возьмёт своё. У ведьмы были длинные чёрные волосы, круглое (к сожалению, без шрамов) лицо, и, что интересно, она была точно такого же телосложения, как Грейнджер. В невероятно обтягивающем, чёрном и очень коротком платье, непристойном до неприличия (боги, эти бёдра…), она была просто великолепна. В этом скандальном платье она походила на бунтующего подростка, которого заставили посетить душное мероприятие, и он с максимальной долей злости подчинился.       Драко заметил, как в её сторону поворачиваются головы, и открываются рты в недоумении: ведьмы в вполне уместных (и совершенно разочаровывающих) платьях длиной до пят с ужасом взирали на то, как она дерзнула нарядиться так, как ей захотелось.       Благодаря своему гениальному уму, сравнимому с умом Грейнджер и Шерлока, Малфой не сомневался, что перед ним стоит именно Грейнджер. Она разглядывала его с ног до головы, очень выразительно изогнув бровь.       Грейнджер сверкнула глазами на ведьму, пытавшуюся пробраться в хранилище Драко, и прижалась к нему, проводя пальцами по его груди и заглядывая ему в глаза.       — Драко, да? — Грейнджер промурлыкала с впечатляюще точным французским акцентом.       Чтобы не задохнуться, Драко пришлось применить окклюменцию. С храбростью, какой он никогда не испытывал в своей жизни (не считая того случая, когда подставил себя под проклятые копья), он заправил локон за ухо Грейнджер, надеясь, что она не ударит его Авадой.       В результате, возможно, самого удивительного события, случившегося в его жизни, Грейнджер довольно жеманно улыбнулась вместо того, чтобы достать волшебную палочку и совершить убийство.       Он лишь многозначительно приподнял бровь в ответ, но не стал делать предложение.       — Да, верно. И кто же Вы?       Тео потрясенно раскрыл рот. Драко впервые за долгое время проявил интерес к девушке. Ведьма, имени которой он не знал, выглядела недовольной, а её взгляд пугал почти так же, как взгляд ученицы василиска.       — Корали, — без запинки ответила Грейнджер, опуская глаза к его груди. — Я много слышала о тебе, Драко Малфой, — пробормотала она, продолжая пальцами выводить узоры. Узоры казались ужасно знакомыми.       О боги. Грейнджер выводила на его груди формулу Поплинфера.       В то время как каждая капля его крови решительно и с большой скоростью стремилась к члену, Драко усилием воли старался удержать каждую клеточку своего тела, чтобы не подвергнуться смертельному проклятью во время нового лучшего дня в его жизни.       Он ухмыльнулся вместо того, чтобы продемонстрировать яростный стояк.       — Я очень надеюсь, что только хорошее.       Драко задался вопросом, не больно ли Грейнджер притворяться, что он её привлекает. Она, судя по всему, ничуть не страдала. На самом деле, если бы он не знал её лучше, то подумал бы, что Грейнджер это позабавило, так как её взгляд ненадолго переключился на ведьму, и она одарила разъярённую женщину самодовольной ухмылкой.       — О, только самое лучшее. В основном… любопытные слухи, — с лукавой улыбкой подчеркнула она и сдвинулась в его сторону, встав между Малфоем и ведьмой.       Ведьма же выглядела так, будто хотела поджечь Грейнджер, но ей пришлось убраться с дороги. Казалось, её глаза сами по себе пылали. Драко следил за тем, чтобы она не схватилась за свою палочку.       Грейнджер выхватила стакан с огненным виски из его рук и одним глотком опустошила его, положив вторую ладонь Драко на грудь. Затем пальцы её слегка впились в мускулы, а стакан исчез из рук.       Из горла Драко вылетел нечленораздельный звук, который, как он надеялся, другие люди примут за приступ удушья.       — Ну что, пойдём? — с видом, граничащим с непристойностью, предложила Грейнджер.       Он протянул ей руку и ухмыльнулся так высокомерно, как никогда в жизни. Драко не сомневался, что всё высокомерие, испытанное им за тридцать лет своей жизни, всё равно не сравнится с этим моментом.       — Обязательно, — кивком подтвердил он.       Грейнджер обхватила рукой его бицепс, и Малфой неосознанно напрягся.       Ну, по большей части неосознанно. Немного… Ладно. Это было осознанно.       Драко перевёл взгляд на Тео, чей рот был широко раскрыт, а брови почти сошлись на переносице.       — Пожалуйста, будь добр, сообщи моей матери, что я не могу присутствовать на вечере.       Нотт выглядел так, словно хотел сделать Грейнджер предложение, и с энтузиазмом кивнул. И, если Драко не ошибается, Грейнджер на мгновение посмотрела на вторую ведьму с излишним злорадством, она самодовольно изогнула бровь, а на её губах заиграла ехидная ухмылка.       Вслед за ними раздались шепотки, которые, предположительно, должны были звучать тихо, но на деле получились совсем не тихими, когда они с Грейнджер покидали зал.       Драко Малфой, покинувший званый вечер с ведьмой, которая выглядела так, будто никогда в жизни не слышала слов «подходящий наряд», стал новостью десятилетия. И если прикинуть, то это была не очень хорошая новость. Кроме того, его мать наверняка собирается его убить.       Подойдя к двери, Драко опустил голову и обратился к Грейнджер.       — Ты бы согласилась, если бы я сделал тебе предложение прямо сейчас?       Ах. Вот она, его очаровательная привычка.       Она ухмыльнулась.       — Максимум — на лёгкий Круциатус.       Он откинул голову и рассмеялся, вся его сущность практически светилась в присутствии Грейнджер. Думается, Драко следовало бы почаще использовать свою привычку в общении с ней.       От осознания того, что всё это понарошку, в груди кольнуло. Он по достоинству оценил, сколько усилий она приложила к представлению, но от этого стало ещё больнее. Вселенная позволила ему увидеть, какой могла бы быть его жизнь, если бы Грейнджер разделяла его… интересы. Но она вытащила его со званого вечера, так что ему не стоило сильно ныть.       Только немного пожаловаться.       — Назови любую книгу, которую ты захочешь заполучить. И ты станешь её гордой обладательницей, — пообещал он ей, когда они приблизились к фойе.       — Не переживай, я обязательно выберу книгу. Пойдём в библиотеку, пока нам не пора в путь, — предложила она. Блеск в её глазах выглядел настолько по-грейнджеровски, что он изумился, как все остальные в особняке не заметили появления ведьмы, исчезнувшей на десять лет.       — Всё, что угодно ради моей напарницы, — кивнул он.       Грейнджер ухмыльнулась, позволяя ему вывести себя из поместья и аппарировать, и, казалось, никто из гостей не заметил, что её ладонь по-прежнему лежит на его руке, а его — на её.

***

      — Готов?       Драко кивнул Грейнджер с едва скрываемой улыбкой.       — Готов, — подтвердил он.       Его рука обвилась вокруг её руки, когда она перенесла их к зданию с надписью «Британский музей магии».       — Скрой нас дезиллюминационным заклинанием, — прошептала она, заглушая их шаги.       Он постарался не слишком обидеться на то, что она хочет, чтобы он занялся этим, чтобы от них осталась лишь смутная рябь, благодаря которой они смогут видеть друг друга. Будь она проклята со своим идеальным дезиллюминационным.       Они подошли к двери и, работая в тандеме, за полминуты сняли все защитные чары, кроме одних. Драко в очередной раз согласился с оценкой Грейнджер уровня компетентности охраны.       Конечно, они оба были весьма компетентными специалистами в области ликвидации заклятий (если можно так смело выразиться), но всё же защита была до безобразия простой. Нумерология понадобилась всего один раз.       Драко стало стыдно за музей.       — Хм. Это новое проклятие. Похоже на… — она несколько раз взмахнула палочкой. — А, похоже на режуще-взрывающееся, — пробормотала про себя Грейнджер. — По-моему, немного излишне добавлять режущее, если предполагалось, что человек взорвётся, но…       Она пожала плечами и начала молча накладывать контрпроклятия, Драко занялся тем же, но так и не смог подобрать нужное.       — Ясно, требуется нумерология, — объявил Драко через минуту.       По мере решения задачи он стал бормотать.       — Ультрафильтр на простом гильбертовом пространстве? — с недоумением вопрошала Грейнджер, глядя на парящие перед ним перо и пергамент. — Как это возможно… — она прервалась, услышав решение проблемы, предложенное Драко. — О. Хм. М-м-м… Это… не то, что я бы сделала. Это… Хм. Честно говоря, потряс… Допустимо.       Она прочистила горло.       Драко, вполне заслуженно, перевоплотился в какаду. Ему всегда нравилось, когда Грейнджер говорила ему, что он потрясный. Он полагал, что это сокращение от слова «потрясающий» и просто не понимал словечек, которыми пользовались дети в наше время.       — Я потрясающий, Грейнджер? Мне это послышалось? — спросил он с наглой ухмылкой.       — Нет. Отвянь, — огрызнулась она.       Он не отстал и предпочёл открыть ей дверь, с дезиллюминационно-улыбчивым поклоном пригласив войти, надеясь, что она сумеет оценить его наглое обаяние.       Когда они оказались внутри, она потратила всего минуту на то, чтобы сбросить защиту.       — Антиаппариционная защита, но мы можем использовать портключ, — прошептала она в качестве объяснения.       Драко последовал за Грейнджер по затемненному музею, едва успев разглядеть смутную рябь в нескольких шагах перед собой. Она двигалась быстро, пробираясь через витрины с уверенностью женщины, которая не в первый раз отправляется на дело.       Они столкнулись с четырьмя чародеями, которые совершенно не замечали их присутствия, передвигаясь по периметру комнат и применяя заклинания обнаружения, когда это было безопасно. Когда они добрались до конца музея, Грейнджер нашла в пустынном коридоре дозорного и оглушила его, чтобы забрать его палочку.       — Я наложу на него Обливиэйт, как только вернём её, — прошептала она.       Драко и Грейнджер подошли к двери, на которой красовалось несколько доброжелательных знаков, предупреждающих их о том, что им лучше отвалить, а не пытаться пройти через эту дверь. Но, как это ни удивительно, они проигнорировали надписи и прошли через дверь, просто коснувшись палочкой чародея.       Они преодолевали коридор за коридором, почти не встречая сопротивления. Несколько защитных щитов тут и там, но ничего примечательного. Ничего настолько интересного, чтобы чуть не убить их обоих.       Как досадно.       Последовав за указателями «Хранилище коллекций», они оказались в последнем коридоре с единственной дверью в конце, над которой висела табличка, сообщающая, что они попали в особо опасную комнату, наполненную особо опасными предметами, к которым ни при каких обстоятельствах нельзя прикасаться посторонним, не настроенным на попойку со Смертью.       Удивительно, что музей не вывесил табличку с надписью: «Драко Малфой и Гермиона Грейнджер могут потрогать все очень опасные предметы в этой чрезвычайно опасной комнате».       Грейнджер постучала палочкой чародея по двери. Они вошли в комнату, тихо закрыв за собой дверь, и повернулись лицом к огромному складу, заставленному полками, коробками, статуями, предметами искусства и немыслимым количеством вещей, принадлежащих музею. Если прикинуть, то в нём поместился бы Хогвартс в пять раз больше.       Драко огляделся по сторонам, отмечая выстроившиеся в комнате доспехи. Их было довольно много, выстроенных почти плечом к плечу. Судя по тому, что они занимали весь склад, их было не меньше нескольких тысяч.       — Они всегда здесь? — пробормотал он, обращаясь к Грейнджер.       Она огляделась по сторонам, слегка покачивая головой.       — Нет, — прошептала она в ответ, в её голосе слышался лёгкий интерес. — Пошли, оружие находится сзади.       Они двинулись дальше, не находя ничего с помощью заклинаний обнаружения, и шли всё дальше и дальше, потратив почти пять минут на то, чтобы добраться до конца склада. Дойдя до одного из последних проходов, они стали пробираться сквозь стеллажи, пока Грейнджер не остановилась перед ящиком.       — Готов? — прошептала она.       Он согласно кивнул, причём дезиллюминационные чары дрогнули настолько, что она смогла уловить движение. Грейнджер левитировала ящик с полки и на мгновение замешкалась, после чего быстрым движением палочки сняла крышку.       Доспехам, очевидно, это действие не понравилось.       Как только крышка отделилась от ящика, помещение взорвалось шумом и звоном металла, а доспехи ожили. Грохот бегущих доспехов пугал, и его было достаточно для того, чтобы Драко с нетерпением предвкушал попойку со Смертью.       — Восхитительно, — провозгласила Грейнджер (Драко понял, что это не сарказм), и, подхватив меч, создала его копию, чтобы бросить обратно в ящик, наложила на настоящий меч несколько чар и сунула его в карман.       — Я найду следующий! Прикрой меня, когда я схвачу его! — крикнула Грейнджер и рванула к полкам, а Драко, развернувшись, помчался за ней.       Они забежали так далеко, что почти добрались до следующего ящика, прежде чем первый доспех добрался до них. Драко решил разрушить пол, чтобы создать каменную стену перед надвигающимися доспехами, и отступил в сторону, оставаясь рядом с Грейнджер, пока она приступала к работе. Оказалось, что стены недостаточно для того, чтобы предотвратить наступление противника: доспехи просто разбили её в щепки одним ударом кулака.       Он попытался обездвижить их, надеясь, что ему удастся создать стену из числа рыцарей. Но и этого оказалось недостаточно: позади появился другой рыцарь и одним ударом меча разрубил своего товарища.       По мнению Драко, это выглядело довольно грубо.       Теперь его начало беспокоить количество рыцарей. Он принялся накладывать на них режущие чары, разрубая костюмы, когда они один за другим выстраивались в узком проходе, чтобы быть уничтоженными.       По глупости он не додумался перекрыть соседний с Грейнджер проход, и это упущение обнаружилось примерно через три секунды, когда рыцари хлынули с этого направления, образовав между ними настоящее море.       — Есть! — крикнула Грейнджер, едва слышно перекрикивая оглушительный лязг доспехов. — Поднимайся в воздух и усиливай щиты!       Драко немедленно подчинился, решив не перечить Грейнджер. Он пустил перед собой мощную ударную волну, отбросив наступающую линию доспехов, и вызвал свою метлу, прежде чем подняться в воздух. Драко почувствовал прилив энергии вокруг себя и усилил щит, окружающий его, настолько мощно, насколько это было возможно.       Звук хлопающих крыльев поблизости напугал его, и он развернул метлу, чтобы найти источник.       Его челюсть отвисла, когда он увидел Громовую птицу в непосредственной близости от себя, и от неё полетели осколки молний. От энергии его щит загудел, слабо завибрировал, а на голове зашевелились волосы.       От взмаха крыльев по помещению прокатился оглушительно громкий раскат грома, за которым последовал очередной разряд молнии.       — Громовая птица! — крикнул он в сторону Грейнджер, надеясь, что она услышит его за грохотом и треском молний.       Он направил свою метлу к дальней стене, понимая, что тем самым увеличивает расстояние между собой и Грейнджер, но рассчитывая, что она способна укрыться от грозной птицы-дракона.       С каждым взмахом крыльев Громовая птица порождала новые раскаты грома, от неё исходили мощные молнии, направленные вниз и поражающие рыцарей. Каждый доспех, задетый молнией, вспыхивал ярким белым светом, а затем обрушивался на пол. Разряд перекинулся на соседних рыцарей, создав цепной эффект, в результате которого вся армия вышла из строя максимум через полминуты.       Драко завороженно смотрел, как по складу рассыпаются искры и молнии, совершенно забыв о том, в какой невероятно опасной ситуации он сейчас оказался.       А потом Громовая птица повернула, направляясь прямо к Грейнджер, и на него обрушилась реальность. Он крикнул «Грейнджер!» и бросился к ней. Сердце его колотилось, а в голове крутилась одна мысль: «Добраться до Грейнджер».       Чем он поможет Грейнджер против Громовой птицы, он не знал. Скорее всего, он сдохнет.       С земли доносились крики, и он бросил взгляд на группу из десяти или около того чародеев, а затем ускорился и стал уворачиваться от заклинаний, посылаемых ими в его метлу без дезиллюминационных чар, одновременно накладывая дополнительные щиты, чтобы блокировать их атаки. Он обернулся к Грейнджер, когда на складе воцарилась тишина, и обнаружил, что Громовой птицы нигде нет.       — Куда она делась? — крикнул он.       — Я с ней разобралась! — крикнула в ответ Грейнджер. — Уходим!       Он сократил расстояние между ними, продолжая выставлять защитные щиты, пока чародеи яростно швырялись в них, и решил оставить свои вопросы на потом. В воздухе возникла смутная рябь, и он схватил её за запястье.       Малфой услышал, как Грейнджер начала бормотать какое-то заклинание, затем раздался чей-то воинственный крик, и в щит обрушился шквал заклинаний, моментально ослабив его. Ослепительная боль пронзила левое бедро, отчего Драко отшатнулся назад, порывисто отдернув руку, чтобы прижать её к больному месту.       По мнению Драко, это произошло не вовремя: Грейнджер исчезла и оставила его одного в тот самый момент, когда он отпустил её.       Его нога оставалась невидимой, но кровь, вытекающая из раны, — нет. К тому же, судя по количеству теряемой крови и тому, как быстро она пропитала брюки, порез оказался очень глубоким. Судя по всему, рана задела артерию.       Стараясь не паниковать, он достал вторую палочку, чтобы правой рукой блокировать атаки, а левой — обвести рану, стараясь как можно лучше зашить её. Надо отдать должное дозорным волшебникам: они не использовали Непростительных, и их заклинания можно было блокировать.       Он и сам слыл искусным волшебником, но сомневался в своей способности уклоняться от атак, одновременно зашивая порез, пробивший артерию и с каждым мгновением вытягивающий из него жизнь. Зрение, к сожалению, расплывалось, что отражалось и на его мыслях, поскольку думать становилось всё труднее из-за большой потери крови.       Решив, что так будет лучше, Драко укрепил свой щит до предела — далеко не так, как обычно в идеальных условиях — и устремился к двери, а затем растянулся на метле и обрушил перед собой ударную волну, сбившую чародеев с ног.       Расчистив себе путь, он бросился наутёк, оставляя за собой кровавый след, и распахнул дверь с помощью Бомбарды. Он прорвался сквозь дымящиеся остатки того, что раньше было дверью, и помчался по коридорам в надежде, что сумеет выбраться на свободу, просто следуя по указателям.       Надежды оправдались. Уничтожив очередную дверь, он ворвался в главный музей и помчался через огромные выставочные залы к парадному входу, от каждого удара сердца по ноге прокатывалась новая волна боли. С каждым мгновением он чувствовал, как теряет сознание, изо всех сил стараясь держать глаза открытыми.       Его охватило чувство облегчения, когда он увидел Грейнджер снаружи. Сквозь большие стеклянные окна её палочка причудливо двигалась, разрушая защитные щиты, чтобы он мог уйти. Её глаза метнулись к его всё ещё видимой метле и крови, и она подняла один палец.       На секунду Малфой замер рядом с дверью, зрение почти полностью пропало, тело безвольно опустилось на метлу, и только после этого дверь распахнулась. На него обрушился поток холодного ночного воздуха, и он, теряя остатки сознания, помчался к Грейнджер.       — Ты потеряешь сознание, — предупредила она его, когда он добрался до неё и слабо вцепился в руку.       — Действуй, — прохрипел он.       В её левой руке отчетливо показалась палочка.       — Veni ad vitam.       Он почувствовал рывок в области живота и ничего больше.