Испытания и невзгоды, выпавшие на долю Драко Малфоя

      После возвращения в поместье Драко направился в душ, и это было одно из самых приятных событий в его жизни по ряду причин.       Во-первых, в душе было потрясающе. Во-вторых, он сто лет не мылся как следует. В-третьих, боги, мать вашу, он не дрочил уже больше недели. Он не трахался уже две недели.       Проводя столько времени с этой сексуальной богиней, он испытывал себя на прочность. Находясь в непосредственной близости от её мучительно великолепного тела и не имея возможности прикоснуться к нему в течение почти двух недель, он едва не сломил свою волю к жизни.       Все ли мысли во время дрочки крутились вокруг невероятного тела Грейнджер?       Нет, на удивление.       Многие мысли вертелись вокруг их споров по нумерологии. А заодно и безумного ритуала по поиску двери, в ходе которого она разрезала себе руку, раздробила несколько загадочных пальцев, убила несколько змей и угробила пирамиду. Он думал о её рельефных мышцах, когда она открывала эту дверь. И об убийстве пауков. И о том, как она спасла ему жизнь. О её гениальности. Об общем страхе. И о том, как он был готов умереть за неё.       Правда, последняя мысль была не слишком привлекательной. И всё же этого почему-то не хватило, чтобы отговорить его от этой идеи.       Придя в чувства, Драко оглядел себя в зеркале во весь рост и обнаружил множество шрамов, украшавших его спину. Он чувствовал себя невероятно привлекательно, несмотря на то, что Тео мог с ним не согласиться.       Так ли они хороши, как зазубренный шрам на лице Грейнджер?       Нет, но начало положено. Всего несколько попыток умереть вместо Грейнджер, и когда-нибудь он станет таким же устрашающим, как она.       Мысли о напарнице не покидали его, и он принялся за покупку одежды и бездумное распитие непомерно дорогого огневиски в своём любимом кресле в саду, окружённом сверкающими лампочками, освещавшими дорожки и столик, примостившийся в одном из розариев тёмной летней ночью.       Он достал одну из книг о Шерлоке и приготовился провести за чтением как минимум несколько часов.       Драко вскоре понял, насколько это бесполезно. До поездки чтение маггловской литературы захватывало его с головой, но он уже привык к присутствию вокруг грейнджеровских чар против скуки. Теперь, когда девушки не было, он остро ощущал её отсутствие, из-за чего даже маггловская литература стала слишком скучной.       И сейчас ему предстояло провести без своей напарницы боги знают сколько дней.       Драко вдруг осознал, что переживает такой экзистенциальный ужас, какого не испытывал за последние две недели. Его охватила паника, и он не знал, как с ней совладать. Может быть, завтра он сможет встретиться с Грейнджер в книжном магазине.       Или найти мантикору, чтобы сразиться с ней. В данный момент ему было не до того. Ему просто нужно было попытаться умереть, побыть рядом с Грейнджер или снять проклятия с предметов, пытающихся его убить.       Ему казалось, что он не просит многого.

***

      Малфой долго лежал в постели, уставившись в потолок, и размышлял, какой из трёх вариантов выбрать.       Может, ему удастся найти кого-нибудь, кто подвергнет его проклятию Круциатус? Если не считать попыток Грейнджер сохранить ему жизнь, его не пытали уже целую вечность. Насколько он помнил, пытки были ничуть не скучными.       Когда Ирис появилась в его комнате и вручила письмо с почерком Грейнджер, ему захотелось заплакать от счастья. Или, по крайней мере, от облегчения.

      «На следующей неделе у нас должен был быть отпуск, так как нас не было пять дней, а ты почти неделю пролежал в больнице, но Обзог разрешила нам заняться переводами, а также приступить к тренировкам. Она выразила недовольство тем, что мы ещё не сделали этого. Я попыталась объяснить, что не хочу тратить время, если тебя вдруг сожрёт мантикора, но она велела мне идти на хрен.

      

      Она выразилась немного по-другому, но подтекст был налицо.

      

      Увидимся с твоей тупой задницей в понедельник.

      

      Целую.

      

      P.S. У тебя дурацкая причёска.»

      По крайней мере, у него никогда не возникнет вопросов, пытается ли кто-то выдать себя за Грейнджер. Если бы ему понадобилось выявить использование Оборотного зелья, он бы просто спросил её, что она думает о его безупречной причёске.       Благодаря письму Драко стало легче. Он радостно вздохнул, ведь ему предстояло провести всего два дня без Грейнджер. Его также не удивило, что… ситуация, произошедшая накануне вечером, осталась без внимания. Он и сам решил не поднимать эту тему.       Он заметил второй лист пергамента, приложенный к первому, и снова просмотрел его, обнаружив на обратной стороне записку.

      «Я прислала тебе свиток с Протеевыми чарами. В прошлый раз твоя сова показалась мне грустной после двух дней полёта. Вероятно, её назвали Уилфред или ещё как-нибудь по-дурацки, если судить по другим идиотским птичьим именам.»

      Драко едва не задохнулся от восторга при мысли о том, что ему не придётся ждать ответа по часу. Он был так взволнован, что даже не обратил внимания на оскорбление, брошенное его сове или павлину.       Он тут же достал перо, страстно желая занять Грейнджер и самому избавиться от скуки.

      «Его зовут Ллевеллин. Кроме того, утверждать, что у меня дурацкая причёска — это слишком смело с твоей стороны.»

             Грейнджер не понравилась такая реакция, и она ответила почти сразу. Драко был в экстазе.              «Ллевеллин — глупое имя, но, полагаю, ты и так это знаешь. Мне напомнить тебе, что ты не смог разобраться с контрпроклятием Glacialis Ignis Pila? Представить страшно, что ты не знаешь, как проинтегрировать его по сесквилинейному классу сложности, элементы которого являются алгоритмом градиентного спуска. Честно говоря, мне стыдно, что я живу с тобой на одной планете. Твоя мать стыдилась бы тебя.»              Драко насмешливо хмыкнул.       

      «О, моя мать очень стыдится меня, но по совершенно другим причинам.»

             «Давай, рассказывай. Мне очень интересно, что Нарциссе так не нравится в её сыне-дурачке с его дурацкой причёской.»       

      «То, что мне тридцать, и я не женат. И я работаю. Самое гнусное из всех занятий чистокровных. Тео ужасается моему жизненному выбору, но моя мать просто потрясена.»

             «И чистокровные позволяют себе глумиться над магглорожденными? Богатенькие кретины.»              Драко был вынужден признать, что она права.       

      «Больше им нечем занять своё время. Ты собираешься сегодня в книжный магазин?»

             «… Зачем?»       

      «Мне нужны книги, а ты — мой проводник.»

             «Не будь таким болваном, и проводник тебе не понадобится.»              Драко посчитал, что это было немного некрасиво со стороны женщины, сделавшей обязательным присутствие гида в книжном магазине.       

      «Не шути больше с магией, и мне не понадобится проводник.»

             «… Ладно. Да, я в книжном магазине. На том же месте.»              Это была лучшая новость за весь день Драко. А если учесть, что он только что получил от Грейнджер свиток с Протеевыми чарами, то и вовсе впечатляющей.       Он заколдовал свой перстень, связав его со свитком, чтобы тот оповещал его о сообщениях Грейнджер, и совершил, пожалуй, самый богохульный поступок в своей жизни.       Десятки Малфоев просто перевернулись в своих могилах.       Он решил пропустить завтрак (надеясь, что Ирис не станет его выслеживать) и облачился в свой сексуальный маггловский наряд (он ему очень нравился), решив вернуться в кафе, куда он заглянул во время своей первой маггловской экскурсии.       Невероятно, но Драко удалось найти кофейню. Там снова работала молодая женщина, и она улыбнулась ему, узнав его. По крайней мере, она уже не выглядела так, словно находилась на волосок от смерти.       — Вы разобрались, как работают фунты? — спросила она с улыбкой. Малфой ухмыльнулся в ответ.       — Я совершенствуюсь.       Он заказал кофе и кекс. По странному стечению обстоятельств он купил второй кофе и второй кекс для Грейнджер, даже не отдавая себе в этом отчета.       Драко не был уверен в своих чувствах. Он догадался отдать бариста купюру с десяткой, ибо общая сумма, которую она назвала, составляла восемь двадцать три. Так вот. По крайней мере, так было.       — Как Вы сдали экзамены? — спросил он девушку.       Он не знал, зачем спросил. На мгновение ему показалось, что глупо было беспокоиться об этом, ведь ему было безразлично. Но потом подумал, что ему, как ни странно, небезразличен ответ.       Девушка слегка удивлённо посмотрела на него, но потом улыбнулась и с энтузиазмом кивнула.       — Очень хорошо! Один из них я сдала на отлично, а остальные написала гораздо лучше, чем думала. Удивительно, что Вы помните.       Драко посчитал это странным, но она была первой магглой, с которой ему довелось разговаривать, а такие мелочи имеют свойство откладываться в памяти.       Он не стал допытываться, почему она его запомнила. Если не принимать во внимание его высокомерие в отношении своего совершенного лица, волос и тела, он обладал огромными размерами, был довольно бледен, с белокурыми волосами и татуировкой в виде дракона, украшавшей одну руку. Малфои вообще не сливались с толпой.       Драко с трудом научился пользоваться деньгами. В этом общении не было ни одного аспекта, который бы Драко назвал нормальным.       Он пожал плечами.       — Вы были одной из первых, с кем я поговорил после переезда из Японии. Я благодарен Вам за помощь с деньгами, поэтому хорошо помню Вас.       Она кивнула, передавая ему два кофе, упакованные вместе с кексами.       — Логично. Что ж, спасибо, что поинтересовались. И удачи Вам с деньгами.       Кивнув в знак благодарности, он направился к выходу, небрежно опустив кексы в расширенный карман и оглядевшись по сторонам, дабы удостовериться, что за ним никто не наблюдает.       А потом он попытался найти Грейнджер — задача, в теории, гораздо более простая, чем на практике. Он помнил, как добраться до книжного магазина из библиотеки, но не представлял, как попасть в библиотеку снова. В прошлый раз он сел на случайный автобус и ехал на нём неизвестно сколько времени.       Драко отыскал зазевавшуюся женщину и спросил, как найти магазин «Пергамент и бумага», с удовольствием наблюдая за тем, как та пытается сформулировать предложение, а её глаза никак не могут сфокусироваться на нём. С его стороны было немного некрасиво обращаться к незнакомцам, которых, как он знал, покорят его безупречное лицо, волосы и накачанные мускулы, но он был высокомерен, и ему нравилось убеждаться в том, что его высокомерие оправдано.       Выслушав указания, он тут же забыл о них, в результате чего ему пришлось спросить дорогу ещё у трёх человек, прежде чем он наконец нашёл магазин.       Одним движением руки он спрятал кофе, зная, что Ирма наверняка похожа на Ирму Пинс, и ей не понравится, что он может расплескать кофе на книги.       Драко по-взрослому избегал любого контакта с реинкарнацией Тёмного Лорда, пробираясь вдоль полок сбоку от магазина и всеми силами стараясь не встречаться с её гневным взглядом.       Успешно добравшись до лестницы, он быстро двинулся вверх, прекрасно понимая, что женщина видит его со своего места за прилавком. С каждым шагом он чувствовал на себе её смертоносный взгляд. Вздохнув с облегчением, он миновал первую лестничную площадку без Авады.       А потом Малфой добрался до третьего этажа, и ему пришлось в срочном порядке выяснять, где, чёрт возьми, обосновалась Грейнджер.       Он продержался три минуты, после чего достал свиток.       

      «Помоги. Я потерялся. У меня паническая атака. Спаси меня.»

             «Ты такой глупый. Где ты?»       

      «Возле книг о растениях. Книжки начали обсуждение того, как покончить со мной посредством смерти от тысячи бумажных порезов. Я боюсь.»

             «Ты разочаровываешь меня ежедневно, как минимум. Я спасу твою тупую задницу. Оставайся на месте. Постарайся не использовать Инсендио, если книги нападут.»              Драко усмехнулся, читая ответ Грейнджер на свитке. Через полминуты появилась сама вейла, недовольно закатив глаза.       — Знаешь, Грейнджер, если бы ты перестала издеваться над физикой, этой проблемы бы не было, — назидательно сказал он ей.       Она снова закатила глаза.       — Перестань вести себя как придурок, и проблем не будет.       Он негодующе вздохнул.       — Не обижай меня, иначе я не стану одаривать тебя подарками.       Этого оказалось достаточно, чтобы Грейнджер потеряла всякий интерес к оскорблениям. От волнения у неё округлились глаза.       — Подарки? Что там? Подаришь сейчас?       Судя по всему, Грейнджер очень любила подарки. Драко посчитал, что это опасная информация для него.       Взмахнув рукой, он убрал дезиллюминационные чары с кофе и вручил ей тот, что стоял сверху.       — Капучино. И кекс, — сказал он, выуживая выпечку из глубины кармана. С удивлением она взяла их у него.       — Зачем ты мне всё это принёс?       Он пожал плечами, не обращая внимания на то, что его пальцы ненадолго соприкоснулись с пальцами богини.       — Ты — мой милостивый проводник, спасающий меня от грозных книг. По-моему, это разумная сделка. А то, что ты спасла мне жизнь, было очень мило с твоей стороны.       Драко решил не упоминать о том, что купил кофе на подсознательном уровне, так как Грейнджер, очевидно, навсегда обосновалась в его мыслях.       Пугающее открытие, конечно.       — О. Спасибо, — сказала она, по-прежнему испытывая удивление. — Так куда мне тебя проводить?       — К книгам Агаты Кристи. Я хотел бы приобрести несколько экземпляров.       Она ухмыльнулась, явно забавляясь его новообретённой любовью к маггловской детективной литературе.       — Можешь просто одолжить мои.       Пожалуй, это было самое странное событие в его жизни. Грейнджер, предложившая ему взять свои книги — это совершенно невозможная для него вещь.       — Ах, но я хочу читать их в любое время. Думаю, ты не обрадуешься, если я заявлюсь к тебе в квартиру посреди ночи.       Драко очень хотелось, чтобы она решительно опровергла это и потребовала, чтобы он приходил в любое время. К сожалению, Грейнджер кивнула.       — Справедливо. Следуй за мной.       Как и в прошлый раз, она долго плутала среди стеллажей и коридоров и привела его к книгам о Шерлоке.       Наверное. Узнать наверняка было невозможно.       — Вуаля. Книги, — провозгласила она, вытянув руку.       Как оказалось, книг было довольно много. Драко искренне поблагодарил мир за магию, он левитировал по экземпляру каждой из них в стопку, уменьшенную так, чтобы её можно было держать в одной руке.       — Тебя проводить до лестницы, тупица?       Он ценил вежливость и доброту Грейнджер по отношению к нему.       — Э-э, нет. Я… — Драко сомневался, что ему когда-либо приходилось просить о том, чтобы побыть наедине с ведьмой. И уж тем более, он никогда не сомневался в том, что его просьба будет услышана. — Я подумал, можно мне…       — Выкладывай, Малфой.       — Я хотел почитать, — сумел выговорить он. Это было правдой, но не совсем тем, на что он рассчитывал.       Грейнджер посмотрела на него в замешательстве.       — Хорошо… Тогда читай?       — С тобой, — по его мнению, это звучало разумнее, чем «рядом с тобой», но всё равно… странно.       Её замешательство лишь усилилось. Драко не мог её винить.       — Со мной?       — В твоём укромном уголке, — попытался уточнить он. Отлично. Теперь это звучало так, будто он пытается с ней переспать.       Очевидно, Грейнджер услышала то же самое, так как ухмыльнулась.       — Малфой, я не собираюсь тебя трахать.       Он задохнулся от возмущения (и уж точно не от разочарования).       — Как ты смеешь, гнусная ведьма? Мне просто хочется иметь возможность поспорить о нумерологии в любой момент.       Грейнджер это, видимо, убедило, и она ещё мгновение колебалась, прежде чем уступить.       — Ну ладно. Пойдём.       Драко последовал за ней, пытаясь подавить торжествующую улыбку от осознания того, что ему удалось избавиться от скуки, по крайней мере, на ближайшие несколько часов.       Его гипотеза подтвердилась сразу же после того, как он наколдовал себе стул (разумеется, шикарный кожаный стул с мягкой спинкой). Он вытащил книгу о Шерлоке, которую пытался читать прошлой ночью, и вдруг понял, что она гораздо интереснее, чем когда он сидел в одиночестве.       Они успешно продержались двадцать минут, прежде чем разгорелся спор о нумерологии. Драко искренне недоумевал, как им удаётся так много спорить. Они всецело увлеклись чтением, пока Грейнджер не пробормотала: «Грёбаный сесквилинейный класс сложности», похоже, про себя.       Это, конечно же, не могло остаться без внимания, ведь Драко пришлось защищать свою честь.       И вот они разошлись, спор перетёк на чары, потом на трансфигурацию, потом на японский, на зелья и на итальянский.       Грейнджер оборвала себя на полуслове.       — Откуда ты знаешь столько языков?       Драко пожал плечами, удивлённый сменой темы.       — Мой отец начал обучать меня, когда я был совсем маленьким. При ведении дел часто требуется не только знание английского языка, но и знание некоторых других языков. Никогда не знаешь, на каком языке говорит тот, кого ты хочешь заполучить в услужение.       Она с силой закатила глаза.       — Конечно, единственная причина, по которой вы получаете образование, — возможность использовать знания в личных корыстных целях, — пробормотала она.       Он сверкнул глазами.       — А как же тогда твой статус полиглота? Почему ты знаешь так много языков?       — Я работала в отделе Международного магического сотрудничества. В этом и заключалась вся моя работа, придурок. На самом деле, — ухмыльнулась она, — именно из-за меня тебе приходится платить своим домовикам.       Драко на мгновение изумлённо уставился на неё и разволновался, услышав информацию от Грейнджер.       — Это ты придумала?       Она кивнула.       — В составе команды отдела Регулирования магических популяций и контроля над ними. Последнее, что я сделала перед увольнением. Хотела уйти на высокой ноте, принеся пользу миру.       Он насмешливо хмыкнул.       — Ты победила Тёмного Лорда. Я бы сказал, что ты внесла в этот мир немало добра.       Внезапно воцарилась напряжённая тишина, и оба уставились друг на друга.       — Ты… хотел этого? — неуверенно спросила она, испытывая удивление и смущение, не дававшие вопросу сорваться с губ.       Драко не понравился ход разговора. Он пожал плечами.       — Я получил метку не по своей воле.       На мгновение лицо Грейнджер стало нечитаемым, а затем она задумчиво кивнула.       — Твой шестой год выдался… не очень приятным.       Драко прочистил горло, отводя взгляд, смущение охватило его. Ему, что интересно, не слишком хотелось обсуждать то время, когда он пытался убить одного из самых могущественных волшебников, когда-либо живших на свете, вследствие чего кого-то отравил, кого-то проклял, а кого-то подверг Империусу. А затем впустил в замок Пожирателей Смерти, что повлекло за собой смерть могущественного волшебника. В общем, время было, можно сказать, не из приятных.       По крайней мере, сейчас он еженедельно играл в квиддич и с тем, кого отравил, и с тем, кого проклял. Так что, по его мнению, бывало и хуже.       — Можно и так сказать, — пробормотал он.       Он оглянулся, заметил устремлённый на его грудь взгляд и понял, что она думает о шрамах Сектумсемпры, очередном пережитке худшего года в его жизни. По крайней мере, у Поттера хватило порядочности извиниться за случившееся, что было довольно благородно с его стороны, учитывая, что он едва не убил Драко.       Грейнджер снова подняла на него глаза, поняв, что он перехватил её пристальный взгляд. Настала её очередь прочистить горло и смущённо отвернуться.       Она подтянула колени и положила книгу сверху, чтобы воздвигнуть «книжную стену», пытаясь спрятать лицо, и только красный лоб виднелся над ней.       Драко рассудил, что раз Грейнджер смутилась, значит, она с большей или меньшей охотой поделится информацией о своей жизни. По крайней мере, он морально обязан был попробовать.       — Сколько у тебя было партнёров?       Она опустила книгу, глядя на него очень сузившимися глазами.       — Не думаю, что это твоё дело, засранец.       — Напарников по ликвидации заклятий, — уточнил он.       — О. Ясно, — на лице девушки проступили красные пятна. — Всего двое. Первым был Принстон. Вторым стал Отто. Он был полным кретином.       Видимо, Драко нужно было почаще смущать Грейнджер.       — А что с ним случилось?       Она закатила глаза.       — Он продержался неделю, а потом облажался, снимая проклятие с гробницы. Я пыталась донести до него, что за Инсендио скрывалась Бомбарда Максима, но он сказал, что я вечно придираюсь, — она пожала плечами. — Он стоял прямо перед дверью. От него мало что осталось, чтобы вернуть домой.       — Ах, — протянул Драко. Ему в очередной раз показалось, что это неподобающая реакция на известие о судьбе одного из её напарников, но в книжном магазине лучше не шуметь.       — Тогда они решили больше не подбирать мне напарников. Принстон и Отто набрали приличные баллы на экзаменах, но задания, которые мне поручают, предполагают больше навыков, чем просто «приличные» баллы.       Грейнджер каким-то образом умела уничтожать его самолюбие всего несколькими словами и одновременно превращать его в самого высокомерного человека, когда-либо жившего на свете.       Он предпочитал второе.       Грейнджер продолжила говорить, что было одним из лучших моментов за сегодняшний день.       — Я была в бешенстве, когда Обзог только сообщила мне, что у меня будет другой напарник, поскольку предыдущие двое оказались некомпетентными грёбаными придурками.       Она не стала подробно останавливаться на этом моменте, но подразумевалось, что Драко не был некомпетентным грёбаным придурком. Грейнджер твёрдо придерживалась мнения, что он был грёбаным придурком, о чём неоднократно вежливо сообщала ему, но некомпетентным грёбаным придурком? Ну, это уж точно было слишком.       — Ты до сих пор злишься? — спросил он небрежно, явно выискивая комплименты. Его высокомерие практически требовало этого.       Она закатила глаза.       — Отвали.       Драко предположил, что это означает «нет». Он держался так высокомерно, как того требовала ситуация.       А требовала она многого.       — Если отвлечься от того, насколько я компетентен, что очень даже, — заметил он, когда Грейнджер снова закатила глаза, — что стало с лошадью и жуткой птицей с тех пор, как мы перенеслись с помощью портключа?       Она пожала плечами.       — Я отослала их домой.       — Ты наложила на них дезиллюминационные чары?       — Да.       — Как ты их нашла?       На мгновение воцарилось молчание.       — И, — добавил он, — куда ты их отправила? Полагаю, не в свою квартиру.       — Прекрати задавать вопросы, — огрызнулась она.       Теперь у Драко появилось ещё больше вопросов. Он предположил, что она не станет на них отвечать, и со вздохом вернулся к чтению.       А потом, в четыре часа пополудни, случилось самое худшее из возможного: Грейнджер встала и объявила, что ей нужно ещё кое о чём позаботиться.       Драко постарался не умереть от разочарования. Ему это удалось, но с трудом. Он скрыл разочарование кивком.       И тут ему в голову пришла мысль, которую он бесстрастно озвучил.       — По воскресеньям в поместье проводятся еженедельные матчи по квиддичу, если захочешь поучаствовать. Поттер и Уизли тоже придут.       Грейнджер напряглась, когда он упомянул о маппетах, и плотно сжала челюсти. Драко тут же пожалел, что заговорил об этом.       Она отвела взгляд, сглотнула и отрывисто кивнула. Без лишних слов девушка повернулась и выбежала из зала, скрывшись за углом и оставив Драко с новыми вопросами.

***

      Сидя в кресле в беседке на пруду, он безучастно смотрел на сад. Мимо проплывало семейство лебедей, пробираясь сквозь настоящее море лилий, усеявших воду, и несколько массивных карпов, размером почти с небольшую акулу.       Бокал в руке Драко оставался нетронутым, он размышлял о жизни Грейнджер.       Она исчезла десять лет назад, не смеялась уже много лет, а перспектива общения с бывшими друзьями приводила её в ужас.       Что, чёрт возьми, с ней случилось?       Как всегда, его размышления прервало появление надменного мудака и бабника.       — Тебя хорошенько напугали, и ты уволился? — осведомился Тео, вальяжно опустившись в одно из кресел напротив Драко.       Он и не подозревал, что можно так вальяжно опуститься в кресло, но Тео это каким-то образом удалось. Блейз в это время, как и подобает настоящему бабнику, разлёгся на одном из других кресел, держа в руке стакан с огненным виски.       Мир продолжал существовать, как и прежде.       Драко сузил глаза.       — Ничего подобного. Это были, возможно, лучшие две недели в моей жизни, и я с нетерпением жду следующего путешествия.       Глаза Тео недобро сузились в ответ.       — Ты…       Он осёкся, заметив руку Драко, обтянутую футболкой.       — Это… шрам? — вздохнул Тео.       Его талант драматизировать мог соперничать со способностями самого Драко. Он закатил глаза.       — Да. От крови акромантула.       Теодор снова вздохнул. Драко вновь закатил глаза.       — Тебе следует восхищаться мной, а не пугаться, — фыркнул Драко. — Я убил более двухсот акромантулов за один раз. Некоторые из них были размером с Абраксана. Поаплодируйте, пожалуйста.       — Что ты сделал? — крикнул друг вместо того, чтобы аплодировать.       Даже Блейз вскинул брови. Так Драко понял, что дело серьёзное.       — Это были всего лишь пауки, — заявил он, снова закатив глаза. — Спасибо, мы с Грейнджер отлично работаем вместе. Я даже близок не был к смерти. Это произошло позже.       Было бы лучше, если бы он не произносил последнее предложение.       — ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ?       Драко уже и забыл, как многословен этот мелкий кретин.       — Успокойся, болван, — продекламировал он. — Я был с Грейнджер. Очевидно, она не позволила мне умереть. Она прекрасно владеет магией.       Тео и Блейз выглядели сбитыми с толку. Забини даже не отреагировал, выпив. Драко понадеялся, что не погибнет от несчастного случая.       — Что ты имеешь в виду, говоря «очевидно, что она не позволила тебе умереть»? — спросил Тео, явно озадаченный.       — Я её напарник. Она заинтересована в моём дальнейшем существовании, — надменно ответил Драко, как будто желание Грейнджер сохранить ему жизнь было его главной заслугой. — И я хочу, чтобы вы знали, что она сказала, что я компетентен, — закончил он с самодовольной ухмылкой.       Оглядываясь назад, можно сказать, что это была его главная претензия на славу. Он сомневался, что Грейнджер считала кого-то компетентным. Драко, конечно, был исключением.       Тео довольно грубо усмехнулся.       — Не может быть, чтобы она сказала, что ты компетентен. Месяц назад она надеялась, что тебя прикончит мантикора.       По какой-то причине это стало для Драко неожиданной новостью. С мантикорой он был знаком. Но то, что прошел месяц, удивляло. Время действительно пролетело очень быстро.       Две недели он проводил с Грейнджер каждую минуту бодрствования (и бессознательного состояния), а ему казалось, что прошло совсем немного времени. Три дня без сознания, конечно, прошли быстро, но всё остальное время пролетело незаметно.       Не прошло и часа разлуки с ней, а он уже чувствовал, что это, возможно, самый долгий час в его жизни. Он чувствовал себя довольно… неполноценным без неё. Всё вокруг снова казалось скучным.       — Ну, я предотвратил её гибель. И теперь она считает, что я очень компетентен, — фыркнул Драко.       Он не добавил «вот так», но в голове у него точно промелькнула эта мысль. Тео насмешливо хмыкнул.       — В мире полно ведьм, считающих тебя компетентным, я в этом абсолютно уверен. Иди трахни одну из них и не зацикливайся на Грейнджер.       Драко ехидно хмыкнул в ответ на его насмешку.       — Я на ней не зациклен.       Но он помешался на ней. Очень сильно.       Тео сузил глаза, глядя на Блейза.       — Поделись с нами своим мнением.       Он пожал плечами и отпил из стакана.       — Драко — дурак. Одержимый дурак. Одержимый заносчивой сексуальной всезнайкой.       Тео ханжески кивнул.       — Спасибо, Блейз, — он посмотрел на Драко, и его глаза снова сузились. — Мы идём в «Феникс», ты подыщешь себе привлекательную ведьму и избавишься от одержимости.       — Уф, — простонал Драко, представляя, что ему придётся трахаться с ведьмой, не владеющей знаниями о нумерологии и не похожей на Грейнджер. Он откинулся в кресле и драматично закрыл лицо рукой, заставив Тео вздохнуть с излишним драматизмом.       — Что это такое? — требовательно спросил он.       Драко отдернул руку и посмотрел на него с недоумением.       — Мои накачанные мышцы?       Тео сверкнул глазами.       — Нет, то безобразное уродство на тыльной стороне твоей руки.       — А-а-а, — с пониманием произнёс Драко. — Один из двенадцати великолепных шрамов, которые я получил, спасая жизнь Грейнджер.       — Двенадцать? — воскликнул Тео.       — Верно.       — Что, во имя Мерлина, ты устроил? — потребовал он.       — Я ловко встал между Грейнджер и грубейшей западнёй, утыканной проклятыми копьями, от которых невозможно было защититься, — объяснил Драко с видом человека, рассказывающего о своём недавнем походе в магазин, а не о том, как его пронзили насквозь, и он едва не угодил в объятия Смерти.       — ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ? Ты добровольно поставил свою жизнь на кон ради этой заносчивой всезнайки?       В этот момент Драко не испытывал к Тео особой симпатии.       — Именно так, — подтвердил он, сузив глаза. — Она — моя напарница, и я готов постоянно ставить на кон свою жизнь ради спасения её жизни.       Тео и Блейз молча таращились на него в течение долгого времени. Драко раздумывал, не уйти ли ему.       Наконец Нотт насмешливо произнёс:       — Мы немедленно отправимся в «Феникс», и ты отвлечёшься от сумасбродства, порождённого всезнайкой и трудоустройством.       Его весьма задело заявление Тео о том, что Грейнджер — всезнайка. Она была весьма гениальна, и он лично не считал (ну, по крайней мере, больше не считал), что она заслуживает того, чтобы о ней говорили как о заносчивой или всезнайке. В таком случае Драко сам был бы и болваном, и всезнайкой, учитывая, что он был столь же гениален.       Ну, по крайней мере, наполовину. Как минимум.       — Будь добр, отвали, Тео, — вздохнул Драко. — Я подумываю позвать Лисандра, и я с радостью продемонстрирую, как научил его кусать людей по команде.       Он сузил глаза.       — Держи своих треклятых птиц подальше от меня.       — Нет. Не буду. Если только ты не прекратишь меня донимать.       Нотт насмешливо хмыкнул и решил не прекращать постоянные приставания, а потащил Драко из кресла к шкафу, чтобы облачить его в одежду волшебников. По дороге оба раздражённо вздыхали, Блейз молча следовал за ними, попивая непомерно дорогой виски Драко.       И когда Тео заставил его облачиться в мантию, потенциально чреватую смертью от множества различных способов, Малфой решил не соглашаться, а постоять за себя.       — А что, если меня попытается сцапать акромантул, и мне придётся делать сальто? Я могу споткнуться, — хныкал Драко.       Глаза Теодора сузились.       — И как часто это случается?       — За последний месяц это случилось дважды. Осторожность никогда не помешает, — проворчал он.       — Надень эту грёбаную мантию, — фыркнул Нотт.       Драко всё-таки решил надеть эту грёбаную мантию.       Тео погрозил ему пальцем.       — Клянусь всеми божествами, если сегодня ты начнёшь выдумывать проклятых птиц, лишь бы не трахаться с самыми сексуальными ведьмами, я расскажу твоей матери.       Драко задохнулся от ужаса.       — Но кто позаботится о Гамильтоне, если у него разовьётся кашель? Или о Телонисе? А как насчёт Перегрина? Подумай о павлинах, Тео, — умолял он его.       Блейзу хватило порядочности хотя бы фыркнуть.       Глаза Тео устремились на Малфоя.       — Тащи свою задницу к чёртовому камину.       А потом Драко наслаждался вечером, вынужденный беседовать с ведьмами, не знающими нумерологии. Они практически падали ниц, слушая его истории о ликвидации заклятий (разумеется, он не выдал ни одной сверхсекретной детали). Его невероятно впечатляющие шрамы вызвали бурное восхищение, и Тео в конце концов признал, что, возможно, шрамы вполне приемлемы при условии, что он не будет пытаться получить новые (Драко планировал получить ещё больше).       Он почти не обращал внимания на собеседников, примерно девяносто три процента его сознания было сосредоточено на Грейнджер. К счастью, семи процентов его внимания хватало на ведьм, стоявших поблизости.       А потом наступило самое страшное время ночи. Тео пригрозил, что выбьет из него всю дурь, если он не выберет себе ведьму, с которой можно было бы потрахаться, дабы перестать зацикливаться на напарнице (Драко решил не заострять внимание на том, что это бесполезное занятие).       Сам секс не был ужасающим. А вот скучать во время секса Драко не очень хотелось. Ему не доставляло удовольствия напоминание о том, что у него сейчас не лучший период в жизни.       Эта ночь стала худшей на сегодняшний день. Не прошло и двух минут, как ему надоело. Он думал только о Грейнджер.

***

      В воскресенье Драко бесцельно бродил по дому, пока мать не пригласила (под угрозой) его на завтрак в столовую, очевидно, вернувшись из очередного отпуска.       Малфой многозначительно поджал губы, когда она поинтересовалась, будет ли он продолжать работать (да), встречается ли с кем-нибудь (нет — он не думал, что она примет во внимание Грейнджер), придёт ли на званый вечер в ближайшие выходные (если придётся — он сделал себе пометку, что вместо званого вечера они с Грейнджер отправятся почти что умирать), ответил ли он мадам Генриетте, чья очень знатная дочь пожелала посетить поместье (очень даже нет), и осознаёт ли он, что время на поиски достойной ведьмы истекает, так как ему уже тридцать (трудно было не осознавать, учитывая, что она напоминала ему об этом при каждом удобном случае).       Она смотрела укоризненно, как когда-то ученица василиска, и с каждым его недовольным высказыванием всё сильнее сужала глаза. По мнению матери, таким было каждое высказывание.       Его кольцо зажужжало, сообщая, что Грейнджер прислала ему сообщение. Он как можно быстрее расправился с завтраком, чтобы отлучиться и проверить свиток, и молился, чтобы у неё нашлись дела, которые развеют скуку.              «Придёшь сегодня в книжный магазин?»              Драко ухмыльнулся.       

      «Зачем тебе это, Грейнджер?»

             «Хочу поспорить с тобой.»       

      «О чём?»

             «О нумерологии. Люблю, когда мне напоминают, что я гениальна, а собеседник, я имею в виду тебя — болван. То есть, я и так это знаю. Но мне нравится упиваться этим при любой возможности.»       

      «Может, ты просто хочешь меня увидеть?»

             «Ты слишком высокого мнения о себе.»              Драко не знал, что бы он сделал, если бы она заявила, что просто хочет его увидеть. Наверное, взорвался бы.       

      «Не паникуй, Грейнджер. Скоро буду в книжном магазине.»

             «Я уже жалею об этом.»              Он переоделся в сексуальную и повседневную маггловскую одежду и снова отправился в маггловский Лондон, заглянув в кафе, чтобы угостить жуткую ведьму, которая спасла ему жизнь. Ему всего дважды пришлось спрашивать дорогу, что на пятьдесят процентов улучшило его навигационные способности по сравнению с предыдущим днём.       После того как он спасся от устрашающего, испепеляющего взгляда Ирмы, ориентироваться в книжном магазине стало примерно так же легко, как и раньше. То есть не очень хорошо.       

      «На помо-о-о-ощь!»

             «Почему ты такой идиот?»       

      «Я много практикуюсь.»

             «Где ты, идиот?».       

      «На мировой войне. У магглов тоже была мировая война?»

             «Как чистокровные вообще выживают?»       

      «Благодаря деньгам. И домовым эльфам.»

             «Я тебя ненавижу.»       

      «Ладно. Пожалуйста, спаси меня.»

             Если бы Драко оценивал мощность закатывания глаз Грейнджер по шкале от одного до десяти, когда она его нашла, он бы поставил одиннадцать, не меньше.       — Ты просто болван.       Он грациозно наклонил голову, протягивая ей кофе.       — Как минимум, я ежедневно подумываю о том, чтобы поджечь тебя.       Она повернулась, во второй раз закатив глаза почти с такой же силой, как и в первый, и повела его обратно в их тайную комнату, не предназначенную для перепихона. Не то чтобы ему нужно было напоминать себе об этом.       — Значит, магглы и мировая война? Расскажи поподробнее.       Грейнджер вздохнула.       — Мировых войн было две, — сказала она, посмотрев на него через плечо и пробираясь по коридорам.       — Две? Со всем миром?       — Не со всем миром. Но с большей его частью, — она опустилась в кресло, когда они дошли до комнаты, и он последовал её примеру. — Ты правда хочешь знать? Это… очень сложно. И неприятно. Очень неприятно. Во время Второй магической войны Пожиратели Смерти выглядели как вежливые, достойные члены общества.       Глаза Драко расширились.       — Они были… хуже, чем Пожиратели Смерти?       Грейнджер кивнула. Не похоже, чтобы она шутила.       — Нацисты убили одиннадцать миллионов человек неописуемо ужасными способами. И это не сравнится с тем, что произошло в Китае.       Драко уставился на неё, силясь осмыслить эту странную информацию.       — Одиннадцать… миллионов? Как, во имя Мерлина, такое вообще возможно? Как вообще кто-то остался в живых?       Она растерянно склонила голову.       — Малфой, ты знаешь, сколько людей в мире?       Он покачал головой.       — Семь миллиардов.       На это заявление он ответил очередным пустым взглядом.       — Семь… миллиардов, — повторил он.       — О боги, — вздохнула Грейнджер. Она с тоской посмотрела на книгу, лежащую на самом верху стопки, затем вздохнула и снова встретилась с ним взглядом. — Ладно, проклятый чистокровный. Пора просветить твою идиотскую задницу.       Грейнджер глубоко вздохнула, и Драко понял, что она готовится к профессорскому режиму. И вот она уже начала рассказывать ему историю всего мира.       Малфой был очарован. Он цеплялся за каждое слово, словно полученная информация была самой интересной в его жизни. Что, честно говоря, так и было. А вот нацизм ему не понравился. Как и предполагалось, Грейнджер не шутила.       В мире шли войны, образовывались страны, империи, развивалось общество, и просто жили… люди. Так много людей, занимающихся множеством разных дел. Раньше Драко не представлял, как много магглов… ну, существовало. Они населяли почти весь мир, а волшебники появлялись то тут, то там.       Время уроков профессора Грейнджер стало одним из любимых занятий Драко. Он задавал вопросы, а она отвечала на них.       Чистокровные преподаватели придерживались мнения, что некоторые вопросы задавать не следует, а спрашивать, почему эти вопросы задавать нельзя, также входило в категорию «То, что задавать не следует». Теперь он начал подозревать, что эти вопросы могли поставить под сомнение утверждения о том, что чистокровные являлись высшей ступенью развития всего человечества.       С Грейнджер не существовало запретных знаний. Она рассказала бы ему обо всём на свете.       Кроме, разумеется, подробностей о себе.       Грейнджер говорила так долго, что у неё пересохло в горле, и она захотела воды, а Драко взглянул на часы.       — До квиддича остался всего час. Мне пора возвращаться в поместье, чтобы подготовиться к приходу маппетов, — неохотно сказал он.       Он бы с удовольствием провёл весь день с Грейнджер, но участие в квиддиче было таким же обязательством, как и раздражать Тео, и поэтому он был морально обязан играть. За исключением, конечно, тех случаев, когда он был занят ликвидацией заклятий или спасением Грейнджер от ужасной участи умереть.       При невероятном, замечательном повороте событий она бесстрастно спросила:       — У тебя есть поле, верно?       Он кивнул.       Грейнджер было открыла рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрыла его. Потом попыталась снова.       И ещё два раза, прежде чем слова наконец вырвались наружу.       — Могу я… Может быть, я смогу полетать немного, пока все не пришли? Мою новую «Ударную молнию» только вчера привезли, и я хочу её испытать.       Драко ухмыльнулся.       — Грейнджер, ты просто пытаешься провести со мной время?       Её глаза сузились.       — Нет, говнюк. Я хочу полетать.       — Признайся. Это из-за волос. Мы оба знаем, что это так, — подначивал он с нахальной ухмылкой. — Или из-за моих роскошных бёдер. Или изысканной задницы.       — Ты сущий кошмар, я передумала.       — Беру свои слова обратно, — поспешно сказал он.       Драко был готов на многое, лишь бы Грейнджер присоединилась к нему на поле.       Она вскинула бровь.       — Малфой, ты просто пытаешься провести со мной время?       Он громко рассмеялся.       — Нет. Ты слишком высокого мнения о себе, Грейнджер.       Драко не надеялся, что Грейнджер одурачит его насмешка или прозвучавшее «нет». Он знал, что это не так.       Она закатила глаза.       — Пойдём, засранец.       Он надеялся, что Грейнджер не заметила идиотской ухмылки, которая расплылась по его лицу, когда он встал и последовал за ней из книжного магазина (при этом он старательно избегал прямого зрительного контакта с Ирмой) к месту аппарации. Он взял её за руку и перенёс их прямо на поле.       — Мне нужно взять снаряжение для квиддича. Я скоро вернусь, — сообщил он ей.       — Хорошо… — она рассеянно кивнула, окинув взглядом поле и прилегающую территорию и отметив, насколько огромным было поместье. Не то чтобы всё это можно было увидеть с поля.       Драко аппарировал прямо в свою комнату и оделся с такой поспешностью, как никогда в жизни, после чего перенёсся к сараю для мётел на поле. Вытащив метлу, он оглядел территорию в поисках Грейнджер, но нигде её не обнаружил. Он поднял голову, осматривая небо, и заметил крошечное пятнышко далеко в воздухе.       Очень далеко. Возможно, выше, чем он когда-либо летал.       Он предположил, что это Грейнджер. Она увлекалась всем опасным, от чего сердце заходилось в бешеном ритме. Он вскочил на метлу и уже собирался отправиться к ней, как вдруг заметил, что пятнышко увеличивается в размерах.       К тому же она была без метлы.       Сердце Драко заколотилось, он резко оттолкнулся от земли. Метла взлетела в воздух, чтобы подхватить её, и он выдернул из рукава свою палочку. Она падала на землю с ужасающей скоростью.       — Грейнджер! — прокричал он, сокращая расстояние между ними.       Когда он оказался в воздухе на высоте примерно пятидесяти метров и наконец приблизился на достаточное расстояние, чтобы колдовать, он понял, что она, на самом деле, не падала.       Она просто красиво летела.       Она перевернулась в воздухе, и на её лице расплылась ухмылка, достойная её невероятной воздушной акробатики. Её глаза встретились с его глазами, и она, пролетев мимо него, вытянула руки в стороны и штопором устремилась к земле, а затем подтянулась и пикировала так резко, как только может падать человек.       Из её уст сорвался смех, лицо озарилось безудержным весельем.       Но смех не ослабил чувства безграничной паники, охватившей Драко, ведь она приближалась к земле, и ничто не могло помешать ей разбиться насмерть. Малфой направил на неё свою палочку и только успел произнести заклинание, как удивлённо вскрикнул: мимо него пронеслась метла и устремилась к её протянутой руке.       За десять метров до цели метла сомкнулась в её руке, и она выровняла своё тело, взметнув волосы. Драко с облегчением вздохнул, когда она пронеслась по полю, его сердце забилось так быстро, что причиняло боль.       Эта женщина была безумна.       Она резко развернула метлу и помчалась обратно к нему, на её лице всё ещё играла ухмылка. Боги, Драко готов на всё, лишь бы Грейнджер была счастлива.       — Гонки? — спросила она, изогнув бровь.       Он насмешливо хмыкнул.       — Это не будет похоже на гонку.       Она ухмыльнулась.       — Согласна. Ты слишком крупный, чтобы угнаться за мной. Я примерно в два раза меньше тебя.       Драко не стал напоминать, что он прекрасно осведомлён об этом факте.       — Важен навык, а не размер, Грейнджер. Хотя, если ты — это я, то ты обладаешь и тем, и другим во всех аспектах, включая намёки, которые я, возможно, делаю, — сказал он, подмигнув ей.       Она закатила глаза. Он не мог её винить.       — Тогда покажи мне, на что ты способен, напыщенный дракон-дурень.       Без лишних предисловий она стремительно понеслась по полю, и Драко устремился за ней, пока она пробиралась сквозь кольца и взлетала ввысь. Он мельком видел её лицо, озарённое восторгом. Ветер развевал её волосы.       Когда они мчались сквозь кольца, петляя по спирали и огибая столбы, Драко мечтал, чтобы Грейнджер не так отвлекала его. Впрочем, эта ситуация не была связана с тем, что он врезался в обруч, отвлекшись на Грейнджер.       Он не умер, но только потому, что она оказалась пугающе быстрой и левитировала его глупую, рассеянную персону с преувеличенным закатыванием глаз. Драко постоянно отвлекался на мысли о том, что она всё время следит за сохранностью его жизни.       И если он летел рядом с Грейнджер, а не обгонял её, сталкиваясь бёдрами и плечами, то только потому, что доказывал, насколько хорошо он умеет управлять метлой. Грейнджер, однако, восприняла это как вызов и решила слегка оттолкнуть его.       У Драко возникли подозрения относительно её способностей к физической культуре, поскольку попытки девушки убрать его с дороги имели такой же успех, как попытки заставить нунду сдвинуться с места, если его вежливо попросить. Однако он с удовольствием прижимался к ней плечом и решил оставить эти подозрения при себе.       Они потеряли счёт времени, мчась по кругу, и заметили приближение игроков только тогда, когда на поле со стороны поместья показалось крошечное пятнышко.       — Грейнджер! — крикнул ей Драко.       Она повернулась к нему лицом, бросив взгляд на приближающегося человека.       — Завтра в моей квартире, — она крутанулась в воздухе и с тихим хлопком аппарировала.       Он долго смотрел на то место, где она находилась, испытывая странное чувство, будто только что ушёл друг (может быть, он подружился с Грейнджер?), после чего опустился на землю.       Вздохнув, он перекинул метлу через плечо и принялся обмениваться приветствиями с прибывающими людьми.       — Прискорбный проигрыш на прошлой неделе, — сочувственно кивнул он Вуду.       Вуд вздохнул в ответ.       — Чёртовы норвежцы.       Белл подошла к нему и раздражённо простонала.       — Вечно эти проклятые норвежцы. Они сфолили на мне шесть раз. И это только в моём случае. Ещё три раза они достали Джинни.       К ним присоединились несколько Уизелов, причём самая младшая тоже высказала своё раздражение норвежцами.       Драко отвлёкся от разговора, его мысли, как всегда, вернулись к Грейнджер. Он окинул взглядом собравшихся игроков, но ни одно из их слов не долетело до его мозга.       И тут он заметил, что глаза Поттера прикованы к Уизлетте, на его лице играла улыбка, а сам он неотрывно смотрел на свою жену, пока та болтала. Он протянул руку на несколько сантиметров, и её пальцы бессознательно переплелись с его.       Драко почувствовал внезапный приступ зависти. Ему это не понравилось.       Заниматься сексом — вот и всё, чего он хотел от жизни. А не такие тошнотворные занятия, как пялиться на ведьму со взглядом истосковавшегося сопляка или держаться за руки.       Он отогнал эту мысль и начал матч. Его метла резко накренилась, вознося его высоко над остальными игроками, и он смутно наблюдал за ними, не отрывая глаз от поля, постоянно высматривая вспышку золотого цвета.       Уже через десять минут Драко почувствовал, как к нему подкрадывается скука, и попытался отвлечься от неё. Он отвлекал финтом Вронского Поттера (этот приём не понравился подозрительному аврору), крутился и петлял, выделывал впечатляющие кульбиты на метле, которых никто не замечал, а значит, и не удивлялся, отвлекал Уизела, пока тот пытался стать самым посредственным вратарём, когда-либо жившим на свете, и вообще просто доставлял массу неудобств.       Зато это помогало от скуки, подумал Драко, хихикая, когда Поттер показал ему очень грубый жест рукой после очередного финта Вронского. Так ли это хорошо, как быть рядом с Грейнджер? Нет, но ему пришлось довольствоваться тем, что он мог получить.       Благодаря своей безграничной изобретательности Поттер поймал снитч, не подозревая, что его команда отстала на столько очков, что команда Драко выиграла. Малфой возгордился. Поттер ворчал.       После матча, пока идеальная, превосходная команда победителей и ворчливая команда проигравших наслаждались десертами и алкоголем, Драко беседовал с ловцом снитча, Уизлеттой и самим Уизелом.       — Вы когда-нибудь пытались найти Грейнджер? — Драко по своей привычке проболтался. Он бросил попытки утопиться в огненном виски и решил выпить весь напиток одним махом. Возможно, он умрёт от алкогольного отравления.       Все трое обменялись неловкими взглядами после его вопроса.       — Нет, — ответил Поттер.       — Почему же? — уточнил Драко.       Уизлетта сокрушённо пожала плечами.       — Гермиона ясно дала понять, что не хочет, чтобы мы её искали.       — Почему? — спросил Малфой.       Но вместо этого ответил главный Уизел, и по его шее поползли красные пятна.       — Мы немного повздорили.       — Из-за чего?       Поттер отмахнулся от вопроса, словно одним движением руки мог рассеять интерес Драко. Он решил не указывать на то, что это вряд ли сработает.       — Это давняя история. Прошло десять лет. Незачем на этом заострять внимание, — заявил он, пытаясь закончить разговор.       — Хм-м, — нахмурился Драко.       — Почему ты снова заговорил о Гермионе? — поинтересовалась младшенькая Уизел.       Этот вопрос вызвал подозрительные взгляды авроров в сторону Драко.       — Ах. Кто-то упомянул её имя. Мне было просто любопытно, — пояснил Драко (солгал).       — Ты видел её недавно? — спросил Уизел.       — Не видел, — ответил он (солгал). — Простое любопытство, — заверил он их (солгал).       Он выглянул в окно в надежде спастись от разговора и заметил Игнатиуса.       — С вашего позволения, схожу к Игнатиусу. У него ужасный приступ болвантриоза, и мне нужно немедленно оказать ему помощь.       Поттер нахмурил брови.       — Что такое болвантриоз?       Драко вздохнул.       — Страшное, неизлечимое заболевание, при котором можно превратиться в отъявленного болвана. Прошу меня извинить.       Без дальнейших предисловий он повернулся на пятках и выскочил из комнаты, а его мысли вернулись к Грейнджер и тому, как с ней обошлись её друзья.