A Dragon Kissed by Sun

      Визерис Таргариен       Визерису ничего не снилось с той ночи, когда умерла его мать.       Неумолимая гроза снаружи, смешивающаяся с мучительными криками детей, работавших в соседней комнате, напугала восьмилетнего мальчика, который свернулся калачиком в ногах своей кровати, спрятав лицо в черной тунике. Ему снилось, что мать держит его на руках, надежно укрывая от неумолимых завываний ветра и сурового стука дождевых капель. В его снах она пахла так, как всегда: жасмином и теплыми летними днями, и он был в безопасности.       На следующий день Визерис остался сиротой и старшим братом.       С той ночи прошло восемь лет, и он снова обнаружил, что лежит, свернувшись калачиком и спрятав голову под тунику. На этот раз это было сделано не для того, чтобы заглушить звуки умирающей матери, а чтобы оградить его от позора спать на улице почти семь лун.       Визерис Таргариен, третий своего имени, король Андалов и Первых людей, правитель семи королевств и защитник государства, был бездомным.       Жители Вольных городов сторонились его на улицах, смеялись и называли Королем попрошайкой, когда он таскал свою юную сестру за торговцем на рыночной площади, выпрашивая объедки и сражаясь с бешеными бродягами за их ужин.       Сир Виллем Дарри забрал их с собой, когда умерла их мать, тайно переправив последнего представителя династии Таргариенов через узкое море в Браавос. Они жили с этим человеком до тех пор, пока Дени не исполнилось шесть лет, когда старый рыцарь умер, и его слуги выгнали маленьких детей на улицу. Дейенерис любила этот дом, но Визерис никогда не мог чувствовать себя в нем комфортно. Что значил скудный дом с четырьмя спальнями по сравнению с Красным Замком? Браавос по сравнению с Королевской Гаванью? Защита стареющего рыцаря по сравнению с любовью матери и мудростью отца? Визерис Таргариен был родом из древней Валирии, и его было бы не так-то легко удовлетворить.       Они нашли приют в другом месте, полагаясь на доброту других богатых чужеземцев, живших в то время в Вольных городах; но через год новизна приема у последних живых детей Безумного короля быстро иссякла. Затем в обязанности Визериса вошло выпрашивать для них еду и находить безопасные закоулки, где они могли бы переночевать.       Он продал все, что мог, за исключением одного. Корона Рейллы Таргариен оставалась у мальчика с той ночи, когда они сбежали. Он засыпал, крепко прижимая его к груди под изодранной туникой — когда-то это был его любимый предмет одежды, а теперь он висел на ниточках, и вышивка с красным трехглавым драконом давно выцвела. Визерис никогда не мечтал продать корону своей матери, он не мог. Но они не ели почти пять дней, и Дейенерис три дня плакала от голода. Она и так выглядела такой хрупкой и изможденной, что он задался вопросом, как долго еще она сможет обходиться без еды.       Крепко зажмурив глаза и еще крепче прижав к себе корону, Визерис молился о сне, который отвлек бы его от мучительных жалоб на пустой желудок. В своих снах он видел яркие воспоминания о своем детстве.       Ему снилось, что он в тронном зале, солнечный свет струится сквозь высокие окна, отбрасывая тени на колонны. На каждом окне были яркие витражи, изображающие людей верхом на драконах. Отец называл их драконьими лордами древней Валирии. Яркие краски переливались на толстых черных черепах, украшавших стены от двери до трона. Большинство драконьих черепов были достаточно большими, чтобы Визерис мог залезть внутрь, когда отца не было рядом, хотя некоторые были достаточно маленькими, чтобы мальчик мог осторожно подержать их в руках.       Его отец шел рядом с ним, и они подошли к большому железному трону. Сегодня они должны были начать с самых больших драконьих черепов. Визерис хорошо знал эту игру и любил в нее играть. Каждый вечер перед сном он повторял имена великих драконов Таргариенов и уже давно запомнил их наизусть. Мальчик дрожал от возбуждения, а его сиреневые глаза загорелись при мысли о том, что отец похвалит его и подарит сладость.       Король Эйерис небрежно скрестил руки на груди и устремил взгляд глубоко запавших глаз на своего младшего сына. — С самого начала, мальчик. — Визерис повернулся к черепам и начал.       — Баверион, Меваксес, Вхагав… — Его прервали.       — Что, во имя семи кругов ада, ты несешь? — Лицо короля исказилось от гнева.       Визерис, сбитый с толку и охваченный паникой, молчал.       — Король обратился к тебе, дитя. Говори громче! — В глазах Эйриса вспыхнуло что-то, чего малыш не мог разглядеть.       — Я..... Я не… — В его маленьких глазках появились слезы… — Прости… — Он прошептал. Но Эйрис теперь крепко держал ребенка за обе руки, его длинные ногти впивались в ткань рубашки сына и царапали кожу. Визерис почувствовал зловонное дыхание отца, когда тот закричал.       — Сколько раз я повторял тебе их имена?! Сколько раз тебе нужно было это выучить?! — Король встряхнул сына и продолжил. — Рейгар никогда не ослушивался меня таким образом! Как ты смеешь насмехаться над нашим домом?! Ты что, полоумный, что не можешь говорить?!       Визерис не смог ответить, опасаясь еще больше разозлить отца, и просто отрицательно покачал головой, а по его щекам потекли слезы. Он не понимал, что отец никогда раньше не возражал против его манеры говорить.       — Отвечай мне! — Нетерпеливо крикнул Эйрис, находясь в нескольких дюймах от лица сына.       — Нет! — Визерис продолжал качать головой. — Нет! Прости меня! — В отчаянии воскликнул он.       Громкий треск отразился от драконьих черепов и колонн по всему тронному залу, когда рука короля коснулась щеки его маленького сына. Наконец он отпустил мальчика и, повернувшись к нему спиной, поднялся по лестнице, чтобы сесть на свой трон.       Визерис упал на пол и некоторое время молча лежал, держась за щеку. Он уже чувствовал, как теплая кровь сочится из царапин, оставленных на его бледной коже острыми ногтями отца. Медленно поднявшись на ноги, он встал перед королем, опустив лицо и пристально глядя на слезы, падающие на его ноги.       — Иди и беги к своей матери! Эта несчастная женщина, должно быть, научила тебя так говорить! Чтобы посмеяться надо мной! Чтобы унизить меня! — Тон Эйриса оставался враждебным, когда он присел на краешек трона, стараясь не прикасаться к нему слишком сильно сразу.       Визерис не мог больше находиться в пустом тронном зале ни секунды. Он чувствовал на себе осуждающие взгляды впалых глазниц каждого драконьего черепа, пока мчался к двойным дверям. Пока мальчик пытался открыть одну из них, Эйрис продолжал разглагольствовать.       — Драконья кровь не течет в жилах слабоумных! — Это было последнее, что услышал Визерис, проскальзывая через двери и направляясь по длинному коридору в комнату своей матери.       Бегая по лабиринту Красного Замка, Визерис пытался понять, почему его отец был так расстроен. Это был первый раз, когда король проявил гнев по отношению к своему младшему сыну, не говоря уже о том, чтобы поднять на него руку. Эйрис упоминал о своей матери, злился ли он из-за того, что она всегда уводила мальчика от двора, когда его отец наказывал кого либо?       Всего за неделю до этого Визерис стоял на суде рядом со своей матерью, когда туда привели мужчину в кандалах. Мальчик не мог вспомнить, в чем обвиняли этого человека, и не мог понять какофонического ропота толпы вокруг тронного зала, когда этот человек умолял и плакал о пощаде.       Ребенок вспомнил, как это доставило огромную радость его отцу, и поэтому он тоже улыбнулся, особенно когда отец приказал старым пиромантам разжечь Дикий Огонь. Визерису нравилось смотреть на огонь, его красивое зеленое свечение напоминало ему о цвете чешуи, которую он хотел бы иметь у своего собственного дракона. Но Рейла резко утащила мальчика из тронного зала без разрешения короля перед наказанием заключенного, к большому протесту маленького принца.       — Однажды я стану королем! И я буду таким же, как отец! Я не узнаю, как править, если ты никогда не позволишь мне видеть! — Визерис заскулил, поджав губы.       — Если боги будут милостивы, мой маленький дракончик, ты никогда не станешь таким, как твой отец. — Сказала королева, оглядываясь на сына печальным взглядом, когда вела его в сад. Он не понял.       Малыш слишком быстро завернул за угол и со всей силы забарабанил в дверь матери, яростно стуча крошечными кулачками. Королева проводила много часов в своей комнате за запертой дверью, хотя Визерис до сих пор этого не замечал. Когда гладкая деревянная дверь наконец открылась, мальчик прижался к матери и зарылся лицом в подол ее малинового платья.       — Мой милый мальчик, что с тобой? — Голос Рейлы звучал устало, хотя в ее аметистовых глазах читалась тревога за маленького сына, когда она провела пальцами по его длинным серебристым локонам.       Визерис не ответил и продолжал рыдать, вцепившись в юбки матери.       — Кто заставил моего маленького дракончика плакать? — Бледная женщина попыталась заставить мальчика посмотреть на нее, но он не сдвинулся с места.       — О-о-о-отец. — Это было все, что Визерис смог выдавить из себя, рыдания сотрясали его маленькое тело.       — Кто? — Рейла молилась, чтобы она не ослышалась. Она нежно взяла ребенка за подбородок и заставила его посмотреть на нее. Королева ахнула, увидев пятна крови на его юном личике. Рейла хорошо знала эти порезы. На ее теле было много таких же глубоких следов, некоторые на руках и шее, где платья не могли скрыть следы владения ее мужа. На ее царственном лице появилось выражение, которое мальчик не узнал. Она выглядела… растерянной? Раскаивающейся? Виноватой?       Нахмурив темные брови, она повернулась, чтобы закрыть дверь и плотно запереть ее на задвижку. Рейла подвела сына к стулу у окна и велела ему сесть, пока она смачивала тряпку в тазу для умывания. Нежно взяв мальчика за подбородок трясущейся рукой, она повернула его лицо к свету, падавшему из окна, и начала осторожно промывать порезы.       — Больно! — Визерис поморщился, пытаясь вырваться из объятий матери.       — Я знаю, малыш, но мы должны это почистить. А теперь вытри слезы, драконы не должны плакать. — Последние слова королева произнесла тихо, словно молитву, которую читала много раз до этого.       Маленький принц грубо вытер глаза тыльной стороной ладоней, затем сжал их в кулаки, заставляя себя больше не плакать.       — Я не хотел его расстраивать. — Он говорил медленно, избегая слов, которые не мог произнести. — Он сказал, что я слабоумный.       Рейла остановилась на мгновение и положила ладони на щеки сына. Его лицо делало его похожим на Эйриса. — Ты не слабоумный, любовь моя. В тебе течет кровь древней Валирии. В твоих жилах течет кровь дракона. Никогда не позволяй никому говорить тебе, что ты ничтожество. — Она поцеловала мальчика в лоб и задержалась на мгновение, чувствуя тяжесть на сердце.       — Я не хочу снова расстраивать его. — Визерис обеспокоенно посмотрел на мать. Слезы подступили к его векам, но он стиснул зубы и сдержал их.       — Ты этого не сделаешь. Ты должен быть осторожен с ним. Твой отец любит тебя, но и ты должен быть осторожен. — Слова Рейлы оборвались, когда она перевела взгляд с лица своего маленького сына на открытое окно рядом с ними. Ее высокие скулы были подчеркнуты, а напряжение вокруг глаз почти исчезло из-за солнечного света. — Я поговорю с твоим братом, он знает, как тебе помочь      . Повернувшись к маленькому принцу, королева выдавила из себя слабую улыбку, а затем раскрыла объятия, чтобы обнять его, когда он забрался к ней на колени, как делал это много раз до этого. Визерис прижался разбитым лицом к ее плечу, когда свернулся калачиком, и она начала покачивать его взад-вперед. Рейла тихо пела своему сыну старинную валирийскую колыбельную, которую он любил в детстве, глядя на бескрайнее небо над набережной.       Позже той ночью, когда Визерис одевался ко сну, в дверь его комнаты раздался ритмичный стук. Старший брат мальчика, наследный принц Рейгар, пришел навестить его, как и обещала их мать. Когда высокий мужчина вошел в комнату, он вежливо кивнул служанке, поддерживавшей огонь в камине, отпуская ее на вечер.       — По приказу королевы, сегодня вечером я буду укладывать маленького принца спать. — Его мелодичный голос наполнил комнату, хотя говорил он тихо. Горничная сделала реверанс и вышла, закрыв за собой дверь.       Принц повернулся к мальчику и жестом указал на маленькую оттоманку в изножье кровати. — Сядь рядом со мной, брат.       Когда они уселись, а Визерис по-прежнему молчал, Рейгар убрал с глаз брата растрепанные серебристые кудри, чтобы лучше рассмотреть раны на его лице. — Что произошло?       Визерис молчал, разглядывая замысловатые узоры ковра на полу комнаты. Некоторое время они сидели в тишине, пока Рейгар решал, что сказать. В его глазах была жалость, смешанная с другими эмоциями. Несомненно, у юноши были глаза их матери. Он во многом походил на Рейллу: мягкий и вдумчивый характер, аристократические черты лица, печальные темно-фиолетовые глаза.       — Мама сказала мне, что он был зол на то, как ты говорил. — Наконец, сказал старший брат.       — Он сказал, что я не говорю… — Визерис полностью отказался от слова «как следует». — Что я плохо говорю. Он никогда не был недоволен мной, — удрученно пробормотал он. Наследный принц вздохнул.       — Наш отец в последнее время стал человеком с причудами. То радуется, то злиться, все королевство обнаружило, что ходит вокруг него по битому стеклу. — начал Рейгар, заправляя за ухо несколько выбившихся белых прядей и поворачиваясь лицом к младшему брату. — Ты должен быть внимателен рядом с ним, — его голос звучал совсем как у их матери.       — Я просто хотел, чтобы он гордился мной. — Визерис не осмеливался заплакать перед Рейгаром. Он надеялся, что глаза его не выдадут.       — Тебе всего пять, у тебя будет достаточно времени, чтобы отец тобой гордился. — Хотя его слова были ободряющими, темно-фиалковые глаза мужчины казались отсутствующими и неуверенными, совсем как у Рейлы.       Маленький принц заплакал; это был не тот ответ, которого он хотел. Его отцу нужно было знать, как сильно он сожалеет, что никогда не ослушается его и что однажды он станет великим королем.       — Я не слабоумный.       — Нет. Ты не слабоумный. — В голосе Рейегара слышался смешок, и когда мальчик поднял глаза, его брат улыбался. Насколько Визерис помнил, наследный принц почти не улыбался, хотя и не понимал почему. Это озарило его лицо, и черты его лица резко изменились по сравнению со стоическим выражением лица. Рейгар положил руку на плечо маленького принца. — Ты очень умный мальчик, тебе просто нужно попрактиковаться в риторике.       Принц встал и жестом предложил Визерису забраться под одеяло. Обычно он стонал при мысли о сне, но мальчик был измучен плачем и радовался возможности отдохнуть. Рейгар опустился на колени рядом с кроватью и натянул одеяло до подбородка младшего брата.       — Я могу помочь тебе, хотя мои дни становятся все более загруженными. Ты должен пообещать мне, что продолжишь заниматься в те дни, когда я не смогу читать с тобой.       Визерис взволнованно кивнул. — Я обещаю!       Рейгар снова мягко улыбнулся. — Приятных снов, маленький дракончик.       В ту ночь Визерису приснилось, что огромные черепа в тронном зале снова обрели плоть и превратились в драконов, которые подхватили его на свои крылья и понесли через семь королевств, которые однажды будут принадлежать ему.       Визерис проснулся с болью в шее, потому что лежал на жесткой булыжной мостовой под неправильным углом. Первые лучи рассвета начали отбрасывать тени на стены переулка, и принц услышал медленное и ровное дыхание своей младшей сестры, погруженной в глубокий сон. Ночью она пошевелилась, и теперь ее голова лежала на его боку, вероятно, из-за ночного кошмара. У него не хватило духу потревожить ее, и он остался лежать, уютно устроившись между каменной стеной и землей.       Мальчик пошевелил пальцами, сведенными судорогой от того, что так крепко держал корону. Он ощупал каждый палец, надеясь, что забыл о кольце, которое мог бы продать, но там ничего не было. Он знал, что больше ничего нет. В полдень он тащил Дейенерис на рыночную площадь и продавал фамильную реликвию своей матери тому, кто больше заплатит. Он знал, что они не заплатят ему столько, сколько на самом деле стоила корона, но на еду хватит.