Удар на добивание

      Сеул встретил их затянутым черными тучами небом и мерзким моросящим дождем — прямо под стать настроению Чонгука. Он сам не понимал, отчего хмурится, просто злился на весь свет, испытывая раздражение, которое хотелось выплеснуть хоть куда-то. Но незадача — в его окружении на данный момент был лишь Тэхён, а на того сливать плохое настроение наверняка чревато.       Живи он как раньше, прибежал бы домой, всучил матери и сестре прикупленные сувениры, а потом бы взахлеб рассказывал и о перелете, и о Штатах, и о том, как ему били татуировку, а сейчас выходило, что его родня даже не в курсе, что он вообще вылетал из страны. От этого неприятно тянуло внутри — вроде и не такой уж и секрет, но как вообще объяснить, зачем они улетали из Кореи, и на кой черт Тэхёну понадобился Чонгук рядом? Проще уж молчать, а то заврется… Хотя опять-таки, живи он как раньше, этого путешествия и вовсе не было бы.       Короче, сложно.       Тэхён же, который в целом отличался немногословностью, большую часть времени просто молчал, а если и открывал рот, то лишь для того, чтобы раздать поручения своим людям. Чонгук следовал за ним незаметной тенью, только в аэропорту США тот зачем-то взял его за руку да в самолете поинтересовался, что он хочет поесть и выпить. На этом их контакты заканчивались, будто и не было той ночи… А самый абсурд ситуации заключался в том, что именно Чонгук снова отгораживался от Тэхёна, а не наоборот, — тот всего-навсего не давил и, видя его паршивое настроение, не пытался вклиниваться в личное пространство или лезть с разговорами. По всему выходило, что подобное положение вещей должно было его устраивать, но нет — только сильнее выбешивало.       «Для начала следует решить, чего ты сам хочешь, да, Чонгук?» — спросил он мысленно у себя. Приходивший на ум ответ не нравился, и это злило еще сильнее.       — А мы можем просто разговаривать? — выдал он, когда они уже ехали от аэропорта Инчхон. Вышло внезапно и как-то уж слишком резко, а потому Чонгук поспешил продолжить, чуть сгладив тон: — Ну, то есть, знаешь, о всякой ерунде? Типа, как прошел твой день? Какие планы на вечер? Или что-то наподобие «о, ты смотрел вторую Дюну?». Понимаешь, о чем я?       В машине они находились вдвоем, если не считать водителя, от которого их скрывала перегородка. Юнги и, кстати, Намджун, прибывший в аэропорт с кучей охраны, ехали в других машинах.       Тэхён вздохнул, глядя на него задумчиво, а уголки губ тронула едва заметная улыбка. Тот достал из пачки очередную сигарету, повертел ее в пальцах, но так и не закурил, вместо этого, взявшись отвечать.       — Меня радует, что ты пытаешься стать ближе, звереныш, — протянул руку и, взявшись за запястье Чонгука, притянул его ближе к себе. Чуть наклонился, чтобы видеть его лицо, и продолжил: — Но я не лучший собеседник, поверь, — стоило ему слегка нахмуриться, как Тэхён провел большим пальцем по лбу снизу вверх, разглаживая морщинку. — Наши общие интересы заканчиваются на боксе и, возможно, сексе. И да — я с готовностью послушаю о том, как прошел твой день или еще какие-то школьные истории, если ты пожелаешь мне это рассказать. Однако ты вряд ли захочешь знать, как я провожу свое время, поверь, это не то, что будет приятно слушать.       — Ну, сомнительно, что ты каждый день купаешься в крови своих врагов, а перед завтраком рубишь чьи-то головы, — сказал и сам же вздрогнул, вспомнив первый преподнесенный ему «презент». К горлу подкатила тошнота, но Чонгук постарался не концентрироваться на этом ощущении, ему было важно продолжить разговор. Метнул взгляд на руки Тэхёна — сейчас чистые, такие ухоженные и мягкие, словно бы и не было на них крови. А самая главная ирония заключалась в том, что тогда — на кухне инспектора — ему не было противно прикасаться к испачканными алым рукам, его не волновала чужая кровь настолько, насколько должна была.       Тэхёна такой ответ явно позабавил, он четко видел, как дернулись в сдерживаемой улыбке уголки чужих губ.       — Не рублю, ты прав, — даже в голосе сквозило тщательно скрываемое веселье. — Но что мне тебе рассказывать? Действительно хочешь знать о том, как изготавливаются синтетические наркотики? О сроках доставки и размерах партий? Об условиях хранения и особенностях сбыта в разных странах?       Чонгук поёжился. Не то чтобы ему интересно что-то такое, он вообще к наркотикам относился с опаской, а к наркоманам — с презрением и жалостью. Но если это было частью жизни Тэхёна, с которым он, пускай и против воли, теперь связан, то, возможно, стоило бы вникнуть?       — А если я скажу, что интересно? — насупившись, глядя на Тэхёна из-под упавшей на лицо челки.       Тэхён смотрел в ответ как-то уж слишком цепко, вдумчиво скользил взглядом по его лицу, не торопясь отвечать. Чонгук хоть и чувствовал, что его буквально сканируют, считывают каждую эмоцию, глаз не отводил — страх к этому мужчине все еще сидел внутри, но его словно припорошило сверху каким-то нездоровым восхищением и все сильнее разгорающимся интересом. Чонгуку нравилось нравиться этому человеку, он подсознательно хотел посмотреть, насколько сильно сможет влюбить его в себя.       — Знаешь, зверёныш, — зарываясь пальцами в его взлохмаченные черные волосы и путая пряди, будто действительно какого-то зверя по голове треплет, — будь это не ты, а кто угодно другой, я бы решил, что подобные разговоры — очередная попытка выяснить подробности или собрать информацию обо мне.       — Но ты так не думаешь? — странно, но он даже не испугался. Нет, не так. Чонгук чувствовал легкие опасения просто от того, как Тэхён на него смотрел, как вкрадчиво звучал его голос, и от того, каким пронизывающим был взгляд. Но мыслей, что тот может ему сейчас навредить, не было.       — Не думаю, — чуть склоняя голову вбок и по-прежнему гипнотизируя Чонгука своими серебряными глазами, которые будто в самую душу смотрели. — Ты слишком честный, в чем-то даже наивный, но мне это нравится. Нравишься ты, Чонгук, хотя нет — куда больше, чем нравишься. Просто не обманывай, не предавай меня, и я клянусь, сделаю все, чтобы ты был счастлив. Доверься, пойди мне навстречу, дай хотя бы крошечный шанс доказать, что я достоин твоей любви.       Щеки запылали от прилившей к ним крови, и Чонгуку оставалось только радоваться, что в полумраке салона не так заметно, насколько сильно он покраснел. Сердце гулко и быстро-быстро застучало в груди, а кончики пальцев начало покалывать от необъяснимого волнения. Как, черт возьми, разговор о том, что им нужно чуть больше болтать на отвлеченные темы, пришел к этому?       — Нельзя же полюбить по собственному желанию, — хрипло ответил он, чувствуя, как в горле встал комок. — Это не так работает и…       — Откуда бы тебе знать, как это работает, Чонгук? В твои девятнадцать, — усмехнувшись, но не обидно, а как-то снисходительно. Что, впрочем, тоже раздражало. — Чувство благодарности, забота друг о друге, удовольствие от секса, а самое важное — доверие — все это вполне может перерасти во влюбленность и даже в любовь. Да, не такую, как зачастую описывают в книгах или показывают в фильмах, однако куда более крепкую.       Кажется, Тэхён решил окончательно его смутить. И Чонгук, не желая предстать перед ним краснеющим подростком, огрызнулся:       — А тебе-то откуда знать? Про любовь, — пояснил. И тут же пожалел о сказанном, потому что губы напротив поджались, а на лице, пускай только на секунду, но мелькнуло что-то болезненное — настолько, что пробивалось через прилипшую намертво маску равнодушия. — Тэхён, нет, я… — тут же произнес поспешно, но уже было поздно, момент близости упущен, атмосфера между ними поменялась, тот словно бы отстранился, закрываясь, хотя на деле не отодвинулся ни на сантиметр. — Слушай, я хуйню ляпнул, правда. Извини.              — Ты забавный, — ровно и без тени той улыбки, что была на губах совсем недавно.       — Забавный? — переспросил, удивленно поднимая брови. Ну это вот вообще не то, что он ожидал услышать, после того, как нагрубил.       — Именно. Так старательно пытаешься меня уколоть, а когда тебе все же удается это сделать — бросаешься извиняться.       Значит, все-таки задел своими словами… В груди всколыхнулось чувство вины — неприятное, тянущее, и это тоже далеко не то, на что он рассчитывал. Казалось бы — победа, пускай совсем крошечная, но даже на секунду пробить броню этого человека прежде виделось чем-то недостижимым. Только вот удовольствия никакого не принесло.       — Я не хотел, — буркнул он, отводя взгляд.       — Не обманывай, просил же, — совсем не больно, даже осторожно подцепив пальцами его подбородок, Тэхён заставил вновь посмотреть на себя. — Ты хотел, Чонгук.       Признавать собственные ошибки всегда так непросто?       — Ладно, да, — выпалил, понимая, что для Тэхёна важно услышать его честный ответ. Другое дело, что Чонгуку ох как трудно быть настолько откровенным. — Хотел. Но мне не понравилось, ясно? — куда же без капельки агрессии, обычная защитная реакция.              — Ясно, — покладисто произнес Тэхён. И, приблизившись, мягко коснулся его губ своими, совсем легонько. — Спасибо, — выпустив из хватки подбородок.       — За что? — так и тянуло скрестить руки на груди, прячась от серебра чужих глаз и собственных, таких противоречивых эмоций. Но он не делал этого, ведь сам же настаивал на том, что им стоит стать ближе.       — За честность. Я постараюсь тебе довериться, зверёныш, обещаю. И расскажу все то, что ты захочешь узнать.       А он, может, и не великий знаток человеческих душ, но интуитивно осознавал, что это даже не шаг к сближению, а самый настоящий прыжок — такой, что любой олимпийский рекорд нервно курит в сторонке. Доверие для этого человека — нечто бесценное, и Чонгук должен быть благодарен.       — Я… — заговорил было он, понимая, что это важный момент, — я не преда… — и в эту секунду слух разрезал громко-истеричный звук автомобильного клаксона, машина резко дернулась в сторону, а Чонгука просто швырнуло к Тэхёну. — Что?..       Тэхён метнул быстрый взгляд в окно, а затем внезапно вжал его спиной в сиденье, сам оказываясь сверху и прижимая своим телом совершенно ошалевшего от подобного поворота Чонгука. Он уже открыл было рот, намереваясь узнать, какого, собственно, черта, но не успел — автомобиль сотрясся от страшного удара, уши заложило, его дернуло в сторону, а затем мир перед глазами перевернулся.

***

      То, что автомобиль был бронированный, их спасло — в противном случае, после такого удара металл просто смяло бы как бумагу вместе с ними внутри. Он успел увидеть несущийся в их сторону грузовик и, насколько возможно, зафиксировать Чонгука на месте — жаль, пристегнуть ремни безопасности уже не было возможности. Его собственное тело, конечно, не ахти какая защита, но все же лучше, чем ничего. Все, на что хватило жалкой секунды, это оседлать Чонгука, сдавливая его своими бедрами… Тэхён так сильно держался за ручку, пока машину переворачивало на асфальте, что, кажется, вывихнул запястье; несколько раз приложился затылком о потолок и рассек бровь, врезавшись в пуленепробиваемое стекло левой стороной лица. Под скрежет металла их протащило еще несколько метров, и, наконец, машина остановилась, лежа на боку.       — Чонгук! — позвал Тэхён, привстав, насколько позволяло пространство вокруг, и с трудом отцепляя сведенные судорогой пальцы от дверной ручки. — Ты как? Где болит? — Тот не отвечал, только смотрел на него своими огромными оленьими глазами, очевидно, находясь в шоке и совершенно не понимая, что происходит. — Чонгук! — повторил Тэхён и тряханул того за плечо. Ноль реакции. Черт. — Да приди же ты в себя! — И от души, не особо рассчитывая силу, влепил звонкую пощечину.       Чонгук моргнул. Приложил к краснеющей щеке свою ладонь и наконец посмотрел на него более-менее осознанно.       — Нам надо выбираться, — в ушах тонко звенело, видимо, головой он ударился сильнее, чем считал поначалу. Но даже так до слуха доносились хлопки пистолетных выстрелов, что означало лишь одно — они попали в засаду, и сейчас его охрана отстреливалась от нападавших, а значит, оставаться в машине не вариант. Корпус был покорёжен, как и дверца, из-за чего между ними проглядывались немаленькие щели — выходило, что вытравить их отсюда будет несложно, хватит одной дымовой гранаты. Да и Тэхён предпочитал встречать врага с оружием в руках, а не прячась. — Чонгук, слышишь меня? Давай выходить.       — Там стреляют? — неосознанно хватаясь за его вывихнутое запястье и сжимая до вспышек резкой боли. Однако Тэхён не позволил себе даже поморщиться: он сейчас Чонгуку нужен не страдающим от боли, а точно знающим, что и как делать.       — Да, — ответил ровно. — И могут попасть в тебя, — не стал создавать иллюзии, говоря как есть. — А потому держись на земле, не смей вставать и уж тем более — бежать. Пуля все равно быстрее, понял? — Тэхён уловил носом запах гари, что-то горело, благо не в их машине, однако это означало, что оставаться внутри металлического гроба еще опаснее: неясно, как скоро огонь доберется и до них. — Не высовывайся, не паникуй, держись рядом со мной, охрана будет в первую очередь прикрывать именно нас.       Чонгук кивнул, не слишком уверенно, но и так хорошо — радует, что тот не впал в истерику, не начал спорить, да и вообще довольно быстро включил голову для того, кто впервые столкнулся с чем-то подобным.       Несколько пуль ударило о борт машины — этот звонкий звук ни с чем не спутаешь, следом автоматная очередь и голос Юнги:       — Тэхён! Живой?       — Да, — громко ответил он и, ободряюще улыбнувшись Чонгуку, произнес: — Ничего не бойся, хорошо? — Дождавшись еще одного нервного кивка, схватился за дверную ручку, которая находилась сверху из-за того, что машина лежала на боку, и крикнул: — Юнги, прикрой, мы выходим.       Если их водитель не начал действовать, значит, уже мертв, и смысла беспокоиться о нем не было уже никакого. На самом деле, ничего удивительного, учитывая, что основная масса удара пришлась именно на его сторону.       С трудом сумев открыть деформировавшуюся дверцу, Тэхён первым выбрался наружу и, убедившись, что их прикрывают очередями, протянул руку Чонгуку, помогая забраться наверх. Быстро оценив обстановку, утянул того на асфальт, так, чтобы машина прикрывала их от противников. Неподалеку стоял грузовик с развороченной кабиной, тот, который и сшиб их с дороги, несколько внедорожников поперек, из-за которых и отстреливались его ребята, еще одна машина полыхала, а на небольшом отдалении стояли автомобили противников, у которых даже навскидку было явное численное преимущество.       — Сколько их? — крикнул он Юнги.       — В душе не ебу, — ответил тот, перезаряжая обойму пистолета. — Много.       Это он и без Юнги понимал.       — Подмога?       — Вызвал, — ответил тот, поняв, о чем он говорит. — Минут десять нужно продержаться.       Напали на них уже за пределами города, значит, не так и далеко от особняка, где находились люди Тэхёна. Подобные ситуации отрабатывались не раз и не два, так что команда быстрого реагирования должна была уже выехать. Но вообще довольно странно, что кто-то при столь хреновой организации в принципе решил устроить на них засаду. Почему здесь? Куда проще было сделать это раньше, чтобы они и вовсе не дождались подкрепления. Как-то глупо все. Неправдоподобно. Только вот свист пуль был вполне реальным, и раздумывать сейчас просто некогда. Чертов дождь еще как назло усилился, мешая обзору, а уличные фонари, должные освещать трассу, не работали.       — Дальний свет зажгите, — отдал громкий приказ Тэхён. Если будут светить в лица нападавших, сильно усложнят им задачу. — Ты стрелять умеешь? — спросил, обращаясь к Чонгуку.       — Нет, — прозвучало тихое в ответ.       Черт. Надо будет это обязательно исправить.       — Намджун, — позвал громко. — Ты можешь подойти? — В ответ донеслось его зычное «прикройте», и тот, лавируя между машин под автоматные очереди своих же, не позволяющие противнику высунуться, добежал до них. — Отвечаешь за него головой, ясно?       — Понял, — кивнул Намджун.       А Тэхён взялся пробираться к Юнги, чтобы затем добраться и до следующей машины — ему нужно подойти ближе, увидеть, кто именно оказался настолько смелым, чтобы устроить им засаду: вполне возможно, что кого-то удастся узнать.

***

      Выстрелы оказались неожиданно громче, чем Чонгук предполагал. Каждый хлопок отбивался эхом, оттого ему казалось, что они звучат непрерывно. Дождь перешел в ливень, его шелест и удар капель о машины и асфальт забивался в уши вместе со вскриками людей. Чонгук промок насквозь за жалкие секунды, а потому замерз — и черт знает, от чего его колотило — от страха или от холода.       А еще тревога. О, нет, не за свою жизнь, за Тэхёна — сейчас он отчетливо понимал, что искренне волнуется за него и не желает его смерти.       Помня о запрете высовываться, Чонгук осторожно, буквально краем глаза выглянул из-за машины да так и замер, стоя на четвереньках и не обращая внимания на лужи.       Тэхён.       Тот, хоть и скрывался за машиной, стоял достаточно уверенно, сжимал в правой руке пистолет, остро глядя туда, где прятались нападавшие, и спокойно отдавал команды своим людям. До Чонгука доносились обрывки фраз — резких, не подвергающихся сомнениям приказов, сказанных низким и до жуткого твердым голосом. Темная шелковая рубашка промокла насквозь и облепляла широкие плечи и крепкую грудь, что вздымалась от частого дыхания. Волосы и левая сторона лица были выпачканы кровью, которая из-за дождя стекала по коже окрашенными в бледно-красный потеками, а отсветы огня от полыхающей неподалеку машины играли причудливыми бликами и тенями на коже.       Все вместе превращалось для Чонгука в сюрреалистичную картину, притягивающую к себе взгляд. Он не мог понять, какая эмоция сильнее — восхищение или ужас, они наваливались одновременно. Казалось, он мог бы целую вечность смотреть на такого Тэхёна — пугающего в своей жестокости, но прекрасного в ней же…       — Чонгук, — Намджун дернул его за плечо, заставляя сильнее пригнуться. — Не высовывайся.       — Я… да… — пробормотал он, сжимая заледеневшие пальцы в кулак.       А ведь Тэхён защитил его. В машине. Чонгук был практически уверен в том, что Тэхён нарочно сел сверху, чтобы закрыть своим телом. Не боялся смерти ни в машине, ни сейчас, отстреливаясь от противников. Настолько не боялся, что… может ли быть, что искал ее?       Додумать мысль Чонгук не успел. Лишь услышал громкое «ложись!» от Намджуна, ощутил резкий рывок в сторону, а затем по ушам ударило таким громким хлопком, что его дезориентировало. Он не понял, отчего именно его так сильно швырнуло в сторону, вспышка боли охватила тело, зрение поплыло и окружающее никак не желало складываться в единую картинку, а слух подводил — все звуки доносились будто из-под толщи воды.       Проморгавшись, Чонгук осознал себя лежавшим на спине, а над ним нависал Намджун, который что-то ему говорил.       — …гук! Слышишь меня? Эй! Парень! — тот смотрел взволнованно. — Цел?       А он открыл было рот, чтобы ответить, но так и не произнес ни слова, озаренный внезапным воспоминанием. Намджун! Черт, он вспомнил, откуда именно знает Ким Намджуна, и понял, почему тот показался ему таким знакомым при первой встрече!