Удар на добивание

      Переломов не было, отделался ушибами, разбитой головой и сотрясением — ему просто чертовски повезло, если говорить откровенно. Память услужливо затирала травмирующее событие, и Чонгук уже не мог вспомнить подробности того, как его — лежавшего на асфальте — запинывали толпой, однако точно помнил собственные мысли о том, что надо выжить и вернуться к семье. Что мама и сестра в нем нуждаются, и погибнуть там ему никак нельзя. Его тело привыкло получать удары, или те ребята его все же щадили по просьбе Хана? Которого, кстати, непонятно: ненавидеть надо за все произошедшее или благодарить, что он вообще остался жив?       Чонгук еще не решил.       В любом случае врач сказал, что в больнице ему лежать минимум неделю. Откуда взялись такие сроки — Чонгук не знал, но догадывался, что все дело в отдельной палате и всех тех ништяках, которые к ней полагаются. С ним вообще носились и нянчились: таскали завтраки, обеды и ужины, улыбались и вели себя преувеличенно вежливо.       А еще, хоть господин Ким и сказал, что приставит к нему охрану только в том случае, если он попытается сбежать, у палаты уже сейчас дежурили двое бугаев.       — Вам не рекомендуется выходить из палаты, — заметил один из них, стоило Чонгуку только сунуться наружу.       — Тц, я что — пленник? — возмущенно спросил он. Ему не нравилось происходящее, не нравилось быть настолько зависимым и находиться под контролем Ким Тэхёна. А больше всего бесил тот факт, что он совершенно ничего не мог с этим поделать.       — Нет, — ничуть не смутившись, ответил тот, — мы лишь заботимся о вашей безопасности.       — И что же мне угрожает в больничном парке, интересно? — уперев руки в бока. А в ответ красноречивое молчание, мол «говори, что хочешь, у нас приказ». — Так, ладно. Вы сказали «не рекомендуется выходить», это ведь не означает, что нельзя, верно? — И осторожно сделал шаг вперед, чтобы, убедившись, что обратно его никто не тащит, двинуться по коридору в сторону лифтов.       Бугаи не попытались его остановить, просто зашагали следом чуть позади. Вот же упрямые. На улице дожидался Чимин, который оглядел Чонгука с ног до головы, перевел недовольный взгляд на его охранников, а затем, подцепив под локоток, потянул за собой в сторону ближайшей лавки.       — Эти придурки не пустили меня к тебе, чтоб ты знал, — обвинительно тыча пальцем в их сторону.       — Я так и понял, — Чонгук вытянул ноги, прикидывая в голове, как лучше объясниться с Чимином. Они дружили с начальной школы. Со временем друзей становилось больше, они вливались то в одну, то в другую компанию ребят, переходя из средней школы в старшую, но всегда вместе. А по итогу, когда у Чонгука погиб отец и он переживал страшное горе, Чимин был единственным, кто остался рядом с ним.       — Ты долго молчать собрался? Меня тут от любопытства сейчас разорвет! И все по твоей вине!       — Прости-прости, — улыбнулся Чонгук, выставив руки ладонями вперед. — Просто… слишком много всего произошло в последние дни. И я сам еще в полном ахуе, если честно.       Он взялся рассказывать. Негромко, чтобы охрана не слышала — Чонгук был уверен, что те обязательно донесут Ким Тэхёну абсолютно все. Чем дальше он говорил, тем выше поднимались брови Чимина, а эмоции по мере повествования сменялись от интереса и злости до возмущения и удивления.       — Охуеть… Ну ты влип, — вынес тот в итоге вердикт.       — Думаешь, я этого не понимаю? — пробормотал Чонгук.       — И что ты будешь делать?       Знать бы… У него было немало свободного времени, чтобы подумать, но решения так и не находилось. Чонгук всю голову сломал, пытаясь придумать хоть что-то и, может, будь он один, вариант просто сбежать вполне бы прокатил.       — Может, у меня поживешь какое-то время? — сочувственно предложил друг.       — Считаешь, такого человека, как Ким Тэхён, это остановит? — ответил он сокрушенно и устало потер лицо ладонями, тут же зашипев от боли — синяки еще не зажили, да и швы на брови давали о себе знать. Голову, кстати, тоже пришлось зашивать, так что он весь заштопанный, черт.       — Не знаю, не всесильный же он. А полиция? Можно обратиться к ним?       — Ну, пока он ничего не сделал, с чем можно было бы идти в полицию, — хотя Чонгук был практически уверен, что они не помогут. — Что мне им сказать? Что Ким Тэхён оплатил мне лечение и индивидуальную палату, сделав при этом очень недвусмысленное предложение?       — Блять, чувак… — Чимин вздохнул. — Я хочу тебе помочь, но в душе не представляю, как.       — Давай я попробую сбежать? К тебе. Может, этот Ким решит, что ему нахрен не сдался такой проблемный боец и… — он запнулся, испытывая неловкость, — любовник, — выдавил из себя в итоге. — Если так подумать, нахрена тому какой-то школьник? Будто других нет! Выберет себе кого-то более покладистого. Как думаешь?       Чонгук и сам не особенно верил в то, что говорил. Потому что не поленился же Ким Тэхён приехать в больницу, оплатить все и дождаться, пока он придет в себя, чтобы поговорить. Правда, после этого лично не приезжал ни разу, но зато охрану вон приставил. Однако что-то делать было нужно! Хоть что-то! Смириться со своей судьбой и понуро идти в постель к практически незнакомцу Чонгук не был готов. А собственное бессилие и невозможность на что-то повлиять бесили до невозможности. Он должен хотя бы попробовать!       — Сегодня? — только уточнил Чимин. — Прямо сейчас?       — Сегодня, но позднее. Эти ребята, — имея в виду охранников, — с меня глаз не сводят, так как я в первый раз вышел на улицу. Вернусь в палату, чтобы они немного расслабились. Привези мне какую-то верхнюю одежду, хорошо? И обувь — бежать в больничных тапочках такое себе.       — Понял, — Чимин разблокировал телефон, чтобы посмотреть на время. — Вернусь тогда вечером. Во сколько?       — Давай часов в девять?       Чимин кивнул, на том и порешали. Сегодня вечером Чонгук попробует сбежать.

***

      Душ и туалет находились в палате, а потому выйти отсюда под предлогом помыться — не вариант. Чонгук постоянно подходил к дверям и прислушивался, чтобы понять: уходят охранники со своего поста или нет, но даже если один из них отсутствовал, то второй обязательно оставался дежурить у палаты. Причем, как он понял, завтра их должны сменить, а значит, предпочтительнее попытаться сбежать именно сегодня, пока те уставшие к вечеру. Еще он подумывал о том, чтобы дождаться ночи, однако быстро отмел эту идею: во-первых, почти все пациенты будут спать и в пустых коридорах он точно привлечет к себе внимание, а во-вторых, на ночь центральный вход больницы закрывался и оставался только приемный покой, куда поступали больные, а там так же имелась своя охрана, которая точно не проглядит бегущего в ночи на выход пациента. Естественно, в обычной ситуации его вряд ли стали удерживать силой, но Чонгук понятия не имел, насколько сильна власть Ким Тэхёна и как себя поведут работники больницы. В общем, лучше не рисковать.       Замерев у двери, он вслушивался в тихие разговоры охранников, которые порой перекидывались короткими фразами, заскучав. И, дождавшись момента, когда один из них отошел в уборную, схватился за голову, согнувшись, и дернул на себя ручку, рывком открывая дверь.       — Врача, — хрипло взмолился он, старательно изображая из себя умирающего от боли. — Позови врача…       Наличие у себя актерского таланта Чонгук никогда не замечал, но правдоподобно изобразить человека, страдающего от боли уж точно не проблема — слишком хорошо знал, как это бывает. Опыт… Однако охранник или не повелся или, что более вероятно, у того были четкие инструкции не оставлять Чонгука одного.       — У вас там кнопка есть, — входя в палату, — для вызова медперсонала. Сейчас… — и направился к его кровати, рядом с которой эта самая кнопка и находилась.       Вот черт. Раздумывать было некогда. Айщ! Была не была! Воспользовавшись тем, что охранник повернулся к нему спиной и чуть наклонился, Чонгук в два шага подлетел к нему и со всей силы ударил по ногам, подсекая и роняя на пол. Тот грузно свалился, утягивая за собой и одеяло с кровати, и, судя по грохоту, что-то еще — что именно, Чонгук не смотрел: он уже со всех ног несся на выход из палаты и дальше по коридору к лифтам. Ждать которых не стал, а сразу свернул на лестницу и по ступенькам вниз, шепотом матеря неудобную для побегов больничную обувь.       Когда он уже преодолел несколько пролетов, услышал, как сверху хлопнула дверь, а затем донесся топот ног по лестнице и голос охранника, который что-то говорил по рации.       Догонит ведь…       Тихонько, чтобы не скрипнула, он приоткрыл дверь на второй этаж и юркнул туда. Так, скорее всего, его будут искать на первом, а затем на улице. И как ему выйти? Дождаться, пока уйдут? А если нет? Если начнут обшаривать больницу? Да и его самочувствие оставляло желать лучшего, здоровья на длительные забеги и уж тем более на драку не хватало — синяки и гематомы, рассыпанные по всему телу, активно напоминали о себе.       Найдя табличку «ординаторская», сунул туда нос и, удостоверившись, что внутри никого нет, стянул с вешалки белый халат. Надеясь, что ему простят эту маленькую кражу, надел на себя, застегнув на все пуговицы — такая себе маскировка, но хоть что-то. А затем, достав телефон, набрал Чимина.       — Скажи, что ты уже здесь.       — Угу, смотрю, как утекают мои деньги по тарифу ожидания таксиста.       — Прости, — повинился Чонгук, шагая по коридору в поисках другой лестницы. — У меня тут два доебчивых охранника.       — Угу, я как раз наблюдаю, как они мечутся по парковке, — в динамике раздался смешок. — О, теперь один из них кому-то звонит.       — А далеко от выхода? — заинтересовался Чонгук, спускаясь вниз.       — Ну… нормально.       — Попроси таксиста подъехать со стороны приемного покоя, — произнес Чонгук. — Выйду оттуда.       Уже на улице, когда таксист сверкнул фарами, привлекая его внимание, из-за поворота показался один из охранников. Чонгук вздрогнул, но продолжил спокойно идти, чувствуя, как ладони мелко покалывает, а спина покрывается потом. Бугай скользнул по нему взглядом, но, видимо, не признал с такого расстояния. А потому он дошел до машины и, сев на заднее сиденье, поторопил:       — Поехали.       Машина тронулась с места, и только в тот момент, когда они выехали с территории больницы, Чонгук смог облегченно выдохнуть. У них получилось.

***

      — Ребята нашли их, — Юнги, с неизменным телефоном в руках, зашел в его кабинет. — Хана уже привезли сюда, ждет только тебя. Остальных повязали. Что с ними делать?       Тэхён оторвался от ноутбука и, откинувшись на спинку кресла, задумался.       — Хана оставь мне, хочу сам с ним побеседовать, — постукивая пальцами по подлокотнику. — Что касается остальных… Избейте их так, чтобы живого места не осталось, — помня о том, как сильно досталось Чонгуку, Тэхён испытывал злость. — Сделайте это на глазах Хана, чтобы к моему приходу тот был открыт к диалогу.       — Понял, — ответил Юнги. Что хорошо — тот не задавал вопросов, не оспаривал решения, однако, когда Тэхёна все же, бывало, заносило, мог его остановить и даже решался сделать замечание. И всегда предупреждал о возможных последствиях. — Организаторы того мелкого турнира будут явно недовольны тем, что мы выкашиваем их людей. Вряд ли решатся огрызнуться на нас, но вопросы возникнут.       — Кто там у них главный? — у Тэхёна было немало врагов, как и людей, желающих побывать на его похоронах, а еще лучше — поспособствовать им. Он давно уже не боялся с кем-то рассориться, однако, когда вопрос не был принципиальным, предпочитал вести диалог.       — Пак Минджэ, — ответил Юнги. — Владеет несколькими ночными клубами, практически законный бизнес. Бои начал организовывать лет пять назад, к нам не лез, да вообще на чужую территорию не претендует, понимает, что не осилит. Особых связей в криминальном мире нет, так — поверхностные знакомства. Мелкая сошка.       — Ясно, — Тэхён обдумал услышанное. — Договорись о встрече с ним. Хочу обсудить его методы ведения бизнеса, а заодно предупредить, чтобы сидел тихо.       — Сделаю, — Юнги разблокировал телефон, но в этот момент как раз раздался звук входящего вызова. — Да, — ответил резко. Молча выслушал собеседника и, прервав связь, обратился к Тэхёну: — Пацан сбежал из больницы.       На самом деле, чего-то такого Тэхён и ожидал. Слишком уж красноречиво читался протест в глазах Чонгука, когда они разговаривали в последнюю их встречу. Молодой еще, неопытный, горячий. И глупый. Раз не понимает, что таким способом ему от Тэхёна не избавиться.       — Ребенок, — Тэхён хохотнул, забавляясь от ситуации. Чужая непокорность ему даже нравилась, слишком давно с ней не сталкивался. И теперь испытывал азарт, желание приручить, привязать к себе, сделать так, чтобы Чонгук принадлежал ему по собственной воле. Но это придет со временем, начать все же следовало с более жестких мер. — Поехали.       — Куда?       — Навестим семью Чонгука. Отправь ребят купить что-нибудь на ужин, негоже приходить с пустыми руками.