Practical Arrangement

Тэхён обвивает своими руками крепкую шею и припадает к раскрытым в удивлении губам. Большие, горячие ладони на спине не дают упасть, когда он виснет на мужчине, чувствуя, как его тут же подхватывают в воздухе. Пальчики ног отрываются от пола, хватка на талии становится сильнее, а мягкие губы, окружённые лёгкой щетиной, жадно, но с таким трепетом мнут его собственные, что рёбра, кажется, сильнее начинают сжимать всё внутри. — Ангел мой, — ударяет в виски хрипотцой, и Тэхён едва слышно стонет в поцелуй, податливо раскрывая свой рот для горячего, влажного языка. Ноги подгибаются в коленках, пока он висит над полом, бережно зажатый в крепких руках своего мужа. И перед глазами всё плывёт, сверкает цветными пятнами прямо под зажмуренными веками. — Господин Чон… — мужчина слегка подбрасывает его, чтобы перехватиться, и Тэхён тихо ойкает, когда чувствует одну из рук под своими ягодицами. Господин Чон его не касается. Лишь придерживает, усадив на своё предплечье, и протяжный стон сам срывается с губ, когда поцелуи спускаются по шее ниже и ложатся уже в глубокую впадинку между ключиц. Тэхён запрокидывает голову. — Я люблю вас, — бормочет Чон, как в бреду. — Люблю безумно, — покрывая жадными, кусачими поцелуями молочную шею под мелодичное хныканье. Тэхён зарывается пальцами в смоляные волосы и притягивает мужчину ближе. От одних этих касаний всё тело покрывается мурашками, а там, под бельём, так быстро твердеет. Горячие, ненасытные губы прижимают буквы подвески к коже, оставляя новый поцелуй. Впечатывают то, что и слышать было тяжело. А теперь Тэхён носит это на себе. “Ангел”. За что так жестоко?.. Разве господин Чон не слышит, как внутри всё крошится от одного этого слова?.. — Как же сладко вы пахнете, — кончик носа проходится по пахучей жилке. — Выпускаете свои феромоны рядом со мной и, кажется, совсем не боитесь последствий, — и Тэхён тянет его волосы на затылке своими кулачками, когда чувствует, как его сильнее прижимают к себе крепкой ладонью на спине. А господин Чон так несдержанно, подобно зверю, втягивает в себя усилившийся аромат дикой яблони, зарываясь лицом в глубокий вырез халата. — Вы тоже, — запыхавшись, подаёт голос омега, — совсем не думаете обо мне, — он опускает взгляд и встречается с глазами господина Чона, который с восхищённым блеском смотрит на него вверх. — Говорите такие громкие слова и думаете, вам ничего за это не будет? — Тэхён склоняет голову набок и проводит своими нежными пальчиками по щеке мужчины. Касается искусанных губ. Они смотрят друг другу в глаза и слышат своё собственное сердцебиение прямо на барабанных перепонках. — Это вы меня поцеловали. — А вы меня почти раздели, — и опускает взгляд на свою грудь, открытую чуть ли не до пупка. Господин Чон тоже осматривает голую кожу, и Тэхён чувствует, как усиливается хватка его рук на талии. А затем ловит на себе виноватый взгляд взрослого мужчины, который словно котёнок сводит вместе брови и жмурит глаза. Но что-то подсказывает, что господин Чон совсем не сожалеет. Потому что в следующее же мгновение его губы нежно прижимаются к груди, вынуждая судорожно шумно вздохнуть. — Прошу простить меня, — так и не открывая глаз, господин Чон медленно опускает его на пол, а Тэхён даже расстраивается, сползая по его телу вниз. Руки невесомо скользят по рубашке, ноги не дают сделать и шага назад, а взгляд всё так же держится за нахмуренно-сосредоточенное лицо мужчины. — Я пойду готовиться ко сну. На сегодня достаточно потрясений, — и господин Чон не смотрит — сразу отворачивается, хватая с тумбочки свой телефон, перед тем как удалиться из комнаты. А сердце Тэхёна потерянно бьётся глухими ударами о грудную клетку под провожающий взгляд.

***

Тэхён чуть сильнее жмурит глаза, когда кровать рядом с ним проминается, а под одеяло проникает прохладный воздух. Старается дышать ровно, но, кажется, от этого дыхание сбивается только сильнее. — Спите? — М-м, — отрицательно мычит Тэхён и открывает глаза, уставившись в потолок. Он чувствует на себе внимательный взгляд. Чувствует, как по телу бежит дрожь от одних мыслей о том, как близко друг к другу они сейчас лежат, и левый мизинчик вольно или невольно дёргается в сторону, будто надеясь наткнуться там на чужое тепло. Тэхён поворачивается на шевеление сбоку и встречается с тем самым взглядом господина Чона, который приподнимается на локте рядом с ним. Глаза бегают по лицу, то и дело опускаясь к губам, и от них никуда не спрятаться, но за этим ничего не следует. Господин Чон просто смотрит, разглядывает, задаривает своим вниманием. — Что-то не так? — робко подаёт голос Тэхён, на что мужчина лишь мотает головой. А затем снова падает на подушки, словно физически переступает через себя, сдерживаясь от лишних действий. А Тэхён понимает, что даже как-то расстроенно отворачивается, надеясь, что его грудь не слишком заметно вздымается под одеялом от учащённого дыхания. Со спины слышится тихий смех, и господин Чон не замечает, когда на него снова направляется чужой любопытный взгляд, потому что держит ладонь поверх своих век. А Тэхён засматривается на эту улыбку. — Что вас так рассмешило? — повернув к нему голову на подушке. И тоже встречается с чужим взглядом. — Мои собственные мысли, — на улыбке продолжает Чон. — Мне, пожалуй, лучше отвернуться, — и только начинает переворачиваться, как Тэхён, сам того не обдумав, цепляет его пальчиками за подбородок, возвращая взгляд на себя. Халат спадает с одного плеча, оголяя его, и господин Чон сразу ловит это своими глазами, замечая, что под ним нет бретельки от привычной пижамы. И Тэхён тяжело дышит, когда тяжёлый взгляд снова возвращается к его лицу. — Кажется, вы забыли, с кем лежите сейчас в постели, — еле слышно бормочет себе под нос господин Чон, а у Тэхёна всё внизу сжимается от этого разрушенного голоса. — С кем же? — смотря сверху вниз. — С альфой. Который до ужаса в вас влюблён, — и брови Тэхёна жалобно ломаются, когда господин Чон котёнком трётся о его ладонь, прикрыв глаза. — Да? — на улыбке срывается с уст. — Я ложился в кровать в первую очередь со своим мужем. А он на меня даже не взглянул, — и невозможно не заметить то, как меняется в лице господин Чон. Брови приподнимаются в неверии, пока взгляд бегает по Тэхёну, который сам начинает краснеть. Но повторять этого он не станет. Не когда его рука осторожно сдвигает одеяло и тянет за пояс собственного халата. Тэхён чувствует, как сильно его сердце бьётся о грудную клетку. Чувствует на себе чужой жгучий взгляд и чувствует прохладу, когда полы халата раскрываются, являя приглушённому свету комнаты его покрытое мурашками тело и усыпанную крупным жемчугом грудь. И, кажется, он не дышит. Не дышит, когда робко, превозмогая стеснение, поднимает взгляд на господина Чона, когда борется с собой, чтобы тут же не прикрыться, и жадный, приклеенный к его телу взгляд разжигает внутри огонь, придавая смелости. Только чтобы в следующую же секунду остаться в постели совершенно одному. Господин Чон в одно мгновение покидает комнату.

***

Тэхён шлёпает тапками по полу, дрожащими от слёз руками запахивая полы халата. Он выходит из комнаты, даже не смотря по сторонам. Щёки красные, влажные и раздражённые от постоянного трения, взгляд в пол, мысли вразнобой. Что это вообще было?! Как так можно?! Уйти в такой момент! Тэхён так боялся это делать. Боялся показаться доступным. Боялся, что господин Чон его пристыдит. Боялся впервые кому-то открыться, а он взял и ушёл. Вышел из комнаты, ничего не сказав. Если он этого не хочет, то зачем тогда так целует? Зачем говорит все эти громкие слова, зачем согласился спать вместе?! Пусть спит там один. Тэхён сегодня ляжет в кровать брата, пока он на ночёвке. Сил нет видеть этого идиота… — Тэхён, — и за своим плачем он даже не слышит шаги позади. Приходит в себя, только когда уже чувствует руку на своём запястье. Гневно её выдёргивает. — Не прикасайтесь ко мне, — так и не повернувшись. Стоит, как вкопанный в коридоре. — Тэхён, куда вы?.. — Куда?! — получается громко и сорвано. — В детскую. Посплю там. Доброй ночи, — он снова делает шаг в сторону комнаты брата, но в этот раз его талию обвивают крепкие руки, обнимая со спины. — Прошу, не уходите. — Я не буду с вами спать, — и голос ломается на последнем слове, пока с ресниц срываются горькие слёзы. — Умоляю, простите меня, — шёпотом в шею. — Я только сейчас понял, как это выглядело с вашей стороны, — Тэхён недовольно фыркает себе под нос, содрогаясь от слёз, и пытается расцепить чужие руки. — Прошу, дайте мне объясниться. — Я не хочу ничего слушать, господин Чон. Идите дальше, куда хотели, — он борется с руками альфы, которые не через силу, но всё же стараются его удержать. — Тэхён, просто выслушай меня, — голос становится твёрже. — Не хочу, — но обида Тэхёна сейчас сильнее любых разумных объяснений. Он сам это понимает. Понимает, что ведёт себя, как маленький ребёнок, но больно. До щемящей в груди боли, до горечи и спазмов в горле болит там, где-то у солнечного сплетения. — Что вы?.. — взвизгивает он, когда чувствует, как земля уходит из-под ног. — Прости, малыш, но я не могу тебя отпустить, пока мы не поговорим, — Тэхён смотрит за плечо господина Чона, пряча взгляд, и несильно, но всё же продолжает отталкиваться от него, упираясь руками в грудь. Пока его несут обратно в спальню, крепко удерживая спину и под коленками. — Я не х-хочу, — всхлип, — с вами разговаривать, — и ещё один. Тэхёна опускают на кровать, и он тут же закутывается в одеяло, отворачиваясь от господина Чона. — Ангел мой, прости, — слышит он приглушённо. — Я ушёл не потому, что мне не понравилось. — Ага, — ворчит под одеялом себе под нос. — Прошу, посмотри на меня, — так жалобно и мягко. И Тэхён чувствует чужие поглаживания на своём плече поверх одеяла. — Нет. — Сам подумай, я ещё полчаса назад признавался тебе в любви. Как мне могло не понравиться? Это просто невозможно, — Тэхён хмурится и выглядывает одними глазами, строго смотря на господина Чона, стоящего на коленях с его стороны кровати. — Я не хочу пугать тебя. Не хочу, чтобы ты подумал, что я какое-то животное. Но просто представь, каково мне видеть тебя таким. В нашей постели. Мне тяжело даже просто лежать с тобой рядом, — Тэхён не замечает, как выглядывает всё больше из-под одеяла, невольно показывая свои надувшиеся губки. — А после того, как ты… — и господин Чон полностью садится на пол и отворачивается, собираясь с мыслями. — Я не хочу толкать тебя к тому, к чему ты ещё не готов, — и этот взгляд из-под заломленных бровей направляется прямо на Тэхёна. — Вы думаете, что я совсем глупый? — обеспокоенно бегает глазами по лицу мужчины. — Думаете, я купил этот халат, это бельё и показал его вам просто, чтобы похвастаться? — возмущённо прыскает Тэхён и переворачивается на спину, не желая больше смотреть в эти чёрные глаза. И продолжает, но уже тише, себе под нос: — Если я никогда не был близок с альфой, это ещё не значит, что я ничего об этом не знаю… А то, что вы сделали, — поворачивая голову на Чона, — меня глубоко обидело. Никогда не думал, что в мой первый раз альфа просто выйдет из комнаты, когда увидит меня без одежды, — и не сдерживает слезу, которая скатывается по коже. Тэхён отворачивается, обнимая себя, но тут же чувствует на своих щеках горячие ладони, которые поворачивают его обратно. Господин Чон бегает по его лицу взглядом: — Я ничего в жизни не видел красивее тебя, — и Тэхён не успевает набрать воздух в лёгкие, когда его губ касаются чужие. Смело, нагло, до безумия нежно. Господин Чон целует его так, словно с каждым плавным движением губ позволяет себе всё больше и больше. Словно наконец разрешает себе поддаться потайным желаниям. Язык скользит по нижней губе, Тэхён тяжело выдыхает и рвано набирает воздух, впуская ласки глубже. Позволяет сдвинуть одеяло ниже и касаться крепкими ладонями своих плеч. Принимает это тепло, отзывающееся в теле колючими мурашками и тяжестью в паху. Тэхён чувствует, как кровать рядом с ним проминается под коленом, и в следующее мгновение господин Чон уже нависает над ним, смотря неотрывно в глаза. — Чувствуешь? — в критической близости с его собственным пахом в него вжимается чужой. — Как сильно мне понравилось, — Тэхён прикусывает губу и боится смотреть вниз. Да, он готов. Очень готов. Но чувствовать возбуждение господина Чона своим телом… До жжения кожи вгоняет Тэхёна в краску. — Это?.. — Да, — влажный поцелуй ложится на скулу. Спускается к губам, когда господин Чон берёт его за руку и прижимает ладонь к своему твёрдому члену, согревая её между их телами. Тэхён захлёбывается воздухом и отворачивается, справляясь с возбуждением, которое тут же ударяет ему в пах. Он ещё ни разу не касался господина Чона здесь. Не думал, что его проблема и правда… настолько большая. — Стоит ещё сильнее, чем когда вы попросили меня доставить вам удовольствие прямо на кухне, — и Тэхён скулит, зажмурив глаза и сводя вместе ноги, потому что господин Чон толкается. Толкается в его ладонь, которая чувствует каждую неровность. И всю ту влагу, которая скопилась на белье… — Хотя, знаете, я думал, что тогда достиг своего предела, — горячо, даже отчасти кровожадно шепчет господин Чон прямо над ухом, вжимая хрупкое тело через одеяло в постель. — Прошу, назовите меня так снова… И всё внутри сворачивается, плавится, тает от того, как жалобно звучит эта просьба. — Как?.. — едва слышно выдыхает Тэхён, принимая беспорядочные поцелуи в свою шею. — Вы знаете как, — губы господина Чона поднимаются к челюсти и на улыбке слегка покусывают кожу под тихий стон. — Вы же видели, как я потерял дар речи. Вы точно знали, что делаете. Я больше не поверю в вашу невинность, — с рыком срывается с уст, и Тэхён выгибается в пояснице, пропуская руку господина Чона под себя. Ещё не зная, как крепкая ладонь будет поднимать его выше над кроватью, пока губы беспардонно целуют голую грудь между белым шёлком спадающего халата и вжимают жемчуг ожерелья в кожу. — Я не могу сказать это по указке, — Тэхёну неловко. Он смущается от такого пристального внимания к себе, к своему телу. От таких горячих касаний. От таких откровений… — А какой момент будет подходящим? — с искренним любопытством в глазах спрашивает господин Чон, который стягивает с него одеяло, оставляя в одном халате. Да и тот держится уже на честном слове. — Когда я буду лежать между ваших раскрытых ног и целовать вас там? Или когда буду вбиваться в вас до криков и сбивчивой мольбы касаться вас глубже и быстрее? — Господин Чон! — с круглыми глазами бормочет омега, уже даже не замечая свой алый румянец. — Я не тороплюсь, — ухмыляется тот и устраивается между его ног. Взгляд господина Чона опускается на распахнутые полы халата и виднеющееся из-под них белое кружево белья. Грубые пальцы нежно скользят по верхней резинке, и Тэхён, кажется, задерживает дыхание. Но смотрит. Следит за пальцем, который добирается до бантика в центре и ложится на выпирающий член, невесомо рисуя на нём линии и спирали. — Вы это сегодня купили? — Тэхён встречается с опасным взглядом из-под ресниц и кивает, поджав губы. — Зачем? — и господин Чон склоняет голову набок, вводя в ступор. — Думал, что вам понравится, — он отводит взгляд, а горячая ладонь спускается всё ниже и полностью накрывает его прижатый трусиками член, играясь большим пальцем с яичками. И стон срывается сам, когда Тэхён невольно дёргается от такой ласки. От врезающегося в нежную кожу кружева и жара крепкой ладони. — А это что? — продолжает выпытывать господин Чон, опуская взгляд ниже, и Тэхён даже смотреть на него не хочет. — Разве… Это не наша первая брачная ночь?.. — пальцы господина Чона скользят вниз по бедру и цепляют белую подвязку, играясь с ней. На мгновение повисает тишина, и Тэхён переводит взгляд на господина Чона. Который в свою очередь не может оторвать от него свой… Глаза гуляют по его обнажённым бёдрам. Руки гладят покрытую мурашками кожу. И господин Чон ничего не говорит. Лишь тяжело дышит… Тэхён прикусывает губу и невольно хмурит брови, гадая, о чём же тот думает. Когда крепкие, горячие руки сводят его ноги вместе, и господин Чон встаёт с постели, утягивая Тэхёна за собой. — Поможете? — господин Чон касается его ладоней и оставляет мелкие поцелуи на пальцах, снова опускаясь на колени у кровати, пока Тэхён сидит на краю. Нежные руки касаются пижамной рубашки, расстёгивают одну пуговичку за другой под пристальным взглядом мужчины, который смотрит так, как никогда прежде. И Тэхён слышит своё собственное сердце, которое вот-вот вырвется из груди от одного этого взгляда. Никогда в жизни он не чувствовал себя таким желанным… Господин Чон ласково поглаживает его запястья, пока Тэхён дрожащими руками расправляется с последней пуговицей. А в голове уже гуляют мысли: “Это правда сейчас случится? Это правда тот самый момент?..” И брови Тэхёна подскакивают в удивлении, когда голова господина Чона падает ему на колени, а крепкие руки обвивают его сзади. Он замирает и медленно опускает взгляд, несмело зарываясь пальчиками в копну чёрных волос. — В-вы чего?.. — еле слышно бормочет Тэхён, пока альфа трётся щёкой о его живот и бёдра. Так по-домашнему, по-родному. И господин Чон поднимает на него свой взгляд, ослепляя нежностью: — Я очень счастлив, — хрипит связками, — что в тот день решил поехать в ваш дом. Что встретил вас с Джэхёном. Тебя, — брови ломаются домиком под напором эмоций. — Я много о чём жалею в этой жизни. Всегда всё обдумываю по тысяче раз и всё равно жалею. Но я никогда не пожалею о том, что сделал тебе предложение, мой нежный ангел. Никогда не пожалею, что стал твоим мужем, — и губки Тэхёна надуваются, когда он видит одинокую слезу, скатившуюся по щеке мужчины. — Никогда не пожалею, что полюбил тебя… И Тэхён тоже не сдерживает слёз, когда с уст срывается: — Брак перестал меня пугать, только когда я встретил вас, господин Чон. Только вас я хочу видеть своим мужем, — и вместе с потоком слёз по щекам Тэхён опускается на кровать, пока крепкие руки придерживают его за спину. А губы целуют. Целуют так, словно до этого ни разу не знали вкуса любви. Ни разу не были обмануты и преданы. Так, словно это первый и последний раз. Рука господина Чона гуляет по его бедру. Цепляет подвязку, и Тэхён чувствует, как мужчина улыбается ему в губы, оттягивая и играясь с ней. Чувствует, как против воли выпускает из себя смазку, когда ладонь скользит по нежной коже на внутренней стороне бедра и подбирается всё ближе. А в паху уже горит. Полыхает, дрожит, ноет. Грубые пальцы подбираются к кружеву и скользят ниже к тонкой полосочке, едва скрывающей промежность. И господин Чон горячо выдыхает прямо в губы, отрываясь со звонким чмоком, и спускается ниже, смотря прямо в глаза: — Вы так постарались для меня, а я для вас так ничего и не сделал, — Тэхён смотрит вниз, когда пояс халата улетает на пол, а большие руки начинают ласкать его грудь, пальцами цепляя соски. — Надеюсь, вам будет приятно, — господин Чон отодвигает тонкую полоску ткани у входа и зарывается носом между ягодиц, припадая губами к призывно раскрытой дырочке. А Тэхёна ломает в пояснице. Тело пытается уйти от этой непривычной ласки, пока с уст один за другим срываются стоны. И Тэхён течёт ещё сильнее от того, какой крепкой хваткой его держит господин Чон, когда жадно, дико присасывается к судорожно сжимающемуся входу. Мускулистая рука давит на бёдра, прижимая их к животу, пока грубые пальцы забираются под кружевную подвязку, натягивая её сильнее. Язык гуляет вокруг дырочки: дразнит, ласкает, собирает яблочную смазку, которая густыми каплями сочится между стенок. А Тэхён не знает, куда себя деть. Особенно, когда слышит, как господин Чон глотает… Он мечется по простыням, хнычет, стонет в подушку но уже сам начинает придерживать себя под коленками. Не сопротивляется, когда сильный язык обводит по кругу его края и толкается внутрь. — Ты такой красивый, ангел, — бормочет хриплым голосом господин Чон в перерывах, и Тэхён время от времени ловит его взгляд на своём лице, каждый раз открывая для себя всё больше оттенков красного — щёки неистово горят. Какой стыд. Какая пошлость… И от этой мысли член ещё сильнее истекает смазкой под бельём, оттягивая своей мокрой головкой резинку трусиков. — Ты готовился для меня, — господин Чон снова поднимает голову, и Тэхён встречается с его поплывшим восхищённым взглядом, когда на сжатый вход давят сразу два пальца. Кивает. — Столько усилий, и всё для меня?.. — звучит как-то даже с неверием. — Чем я такое заслужил?.. — и Тэхён снова плывёт, когда губы касаются его задней стороны бедра и начинают оставлять тягучие поцелуи, а пальцы наконец толкаются внутрь, выбивая весь воздух из лёгких. Господин Чон мажет губами по коже, мыча в ответ на скромные стоны от малейшего движения внутри. Тэхён чувствует, как толстые пальцы растягивают его мягкие стеночки, и сдавленно пищит, когда ощущает влажный язык у себя под коленкой. Когда господин Чон начинает лизать его там, присасываться губами и звонко чмокать. И Тэхён не может сказать ни слова от переполняющих эмоций. Лишь накрывает это место рукой, чтобы больше так не касались. Чтобы больше не было этой щекочущей и сводящей с ума дрожи. — Вас хочется целовать везде, — губы поднимаются ещё выше, и господин Чон закидывает ногу Тэхёна себе на плечо, продолжая медленно растягивать его уже тремя. Взгляд держится за дикий господина Чона. За его губы, которые поднимаются вверх до лодыжки и мажут под круглой косточкой с внутренней стороны. — Позволите?.. — и господин Чон достаёт язык, поднося его ближе к стопе. А Тэхён забывает, как дышать. И совсем не замечает, когда с уст срывается тихое “Да”. И этого достаточно. Господин Чон лижет его под косточкой, целует, ласкает. Покусывает нежную кожу взъёма стопы, блаженно прикрывая глаза, посасывает, а Тэхён стонет. Стонет от того, с каким желанием его касаются. От того, как хорошо чувствуются пальцы внутри. От того, как до боли приятно член трётся о жёсткое кружево. И Тэхён сам насаживается на пальцы глубже, тая от того, как они держат, толкаются из раза в раз всё нетерпеливее, всё несдержаннее. Влажную кожу на стопе обдаёт горячим дыханием, когда господин Чон ведёт по ней носом, а затем берёт в рот один из пальцев, пуская вибрацию стона. Тэхён с замиранием сердца наблюдает за тем, с каким наслаждением его ласкают, целуют. И отчего-то решает коснуться господина Чона в ответ. Хочется доставить ему удовольствие. Вторая стопа несмело касается домашних штанов мужчины чуть ниже резинки, и господин Чон вздрагивает. Тэхён бегает глазами по его лицу, встречаясь с горящим взглядом, и снова на пробу касается стопой выпирающего паха. А на ладони всё ещё лёгким покалыванием фантомно ощущается твёрдость члена господина Чона. Губы снова касаются его лодыжки, а взгляд опускается вниз, и Тэхён насаживается на от удивления замершие в нём пальцы, а затем сам с них слезает, отталкиваясь носочком от твёрдого члена под пижамными штанами, и господин Чон громко шипит, жмурясь. Тэхён одёргивает ногу, но тут его хватают за лодыжку и под строгий взгляд притягивают ближе, снова укладывая стопу на промежность. — Надави посильнее, ангел, — тяжёлый выдох. — Не бойся, — и Тэхён снова чувствует, как пальцы в нём начинают толкаться. Но уже грубее. Глубже. Чаще… Он стонет, выгибаясь на кровати, и давит стопой на член господина Чона, который протяжно мычит в ответ. Он всё ещё держит Тэхёна за лодыжку. Всё ещё целует другую, и давит его ногой на свой пах. Тэхён смелеет и легко проходится пальчиками по шву вниз, ныряя под яички. А затем нежно, несильно поджимает их снизу, играется, с ранее неведанным удовольствием наблюдая за тем, как мужчина плавится от его касаний, как пластилин. Как трётся об него в ответ. Как бездумно целует лодыжку, голень, умелыми движениями растягивая Тэхёна изнутри. Господин Чон точно знает, что он делает… Тэхён готов выть от того, как он насаживает его на пальцы и словно пытается за них приподнять, мелко дёргая рукой из стороны в сторону. Как он гладит большим пальцем его шовчик и давит на него, стараясь указательным, средним и безымянным войти глубже. Как смотрит сверху вниз и так приятно душит своими тяжёлыми феромонами с приторными нотками жасмина. Тэхён готов им задохнуться. Внутри начинает возникать пустота, когда господин Чон медленно вынимает свои пальцы, и Тэхён хватается за его запястье, не давая выйти до конца. Он даже не представляет, как жалобно смотрит сейчас на мужчину, но хочется снова это почувствовать — те раскаты удовольствия, которые, как гром и молнии, поражают тело разом, когда подушечки пальцев касаются того самого места. А господин Чон как назло его избегает. Тэхён мотает головой и дуется, смотря вверх. Сам направляет руку глубже в себя и закатывает глаза, когда ноги содрогаются в воздухе от удовольствия. — Не хочешь слезать с моих пальцев? — с ухмылкой на лице шепчет господин Чон, и уже спустя мгновение Тэхён чувствует его дыхание на своей шее. Снова мотает головой. — В-вы даже ни разу не коснулись меня… там, — и глаза начинают слезиться от того, как сильно горят щёки, когда Тэхён поднимает взгляд на господина Чона. — Ангел, — и вибрация его низкого голоса раскатывается по коже вместе с поцелуем. — Ты мог просто попросить, — а колени Тэхёна всё так и дрожат, сжимая тело мужчины по бокам. — Хочешь кончить? — Очень, — скромно слетает с искусанных губ, и от самодовольной улыбки господина Чона в этот момент по головке зажатого в тисках члена стекает предсемя. Это очень горячо… Господин Чон очень горячий. — Твоё слово для меня закон, — и Тэхён выгибается, замирая в сдавленном охе, когда ненасытные губы приникают к его соску и втягивают его внутрь. Движения руки господина Чона становятся рваными, грубыми. Он сгибает пальцы внутри и из раза в раз бьёт по чувствительному месту так, что коленки хотят вжаться друг в друга, сдавливая член между бёдер. Но нет. Господин Чон лежит между ними и так нещадно трётся своим прессом о промежность бедного омеги, который дрожит, задыхается, плачет от удовольствия в его руках. И кончает, вцепившись пальчиками в крепкие плечи и вытягивая носочки на трясущихся ногах. Перед глазами вспышки ярких красок. Веки плотно зажмурены, но во всём теле и без этого органа чувств слишком много потрясений. Тэхён рвано дышит, устало открывая глаза, и смотрит на господина Чона, который с тёплой улыбкой на лице сидит на своих пятках между его ног и снова вылизывает пальцы. Те самые, которыми он ещё пару минут назад трахал Тэхёна… И руки сами лезут на глаза, чтобы спрятаться от такого позора. — Мы испачкали твоё чудесное бельё, — слышится неподалёку. — Я сниму его? И Тэхён кивает, так и прячась за ладонями. Как после такого смотреть господину Чону в глаза?.. Как на себя потом смотреть в зеркало и не краснеть?.. Умелые руки стягивают с него трусики, помогают избавиться от пропитанного потом и спермой шёлкового халата и ложатся на тазовые косточки. — Посмотри на меня, Тэхён, — он несмело раздвигает пальчики и выглядывает одним глазом. Господин Чон по-доброму усмехается. — Мы можем закончить здесь, если ты устал, — и Тэхён тут же мотает головой. Говорить, а особенно о таких откровенных вещах язык не поворачивается. — Хочешь продолжить? — кивает, и в следующую же секунду чувствует, как его берут за запястья и разводят руки в стороны, вжимая в постель. — Тогда не закрывайся от меня, хорошо? — Тэхён поджимает губы, круглыми глазами смотря на мужчину. — Хочу смотреть и видеть, что занимаюсь любовью именно с тобой, ангел. И по спине дрожь. Тэхён отворачивает голову вбок, чтобы сбежать от этого взгляда. — Зачем вы так говорите?.. — тихо бормочет себе под нос. — Что? — наклоняется ближе, чтобы услышать. А Тэхён от этого снова начинает краснеть. — Вы так открыто всё это говорите… — и слышит смешок над ухом, а затем чувствует, как на мгновение его груди касается чужой мокрый лоб. — Если не буду говорить это вслух, то сам в это не поверю, — шепчет в шею, оставляя поцелуй на челюсти. И глаза снова сами закатываются за веки. — И подумать не мог, что однажды буду вас так касаться, — Тэхён откидывает голову назад, позволяя кончику носа гулять по его шее. — Господин Чон, — и слышит мычание в ответ, пока горячие руки блуждают по его телу. — Вы правда, когда звали меня замуж, не думали, что однажды мы окажемся в одной постели? — Вы же меня сразу поставили на место, — ухмыляется мужчина. — Так что я оставил все надежды за порогом этого дома. Я умею держать себя в руках, — и Тэхён не сдерживает смешка. — Я заметил, — опускает взгляд на господина Чона и встречается с осуждением, из-за чего становится ещё тяжелее сдерживать смех. — Я не хотел, чтобы вы в этом доме чувствовали себя небезопасно, — брови мужчины сводятся вместе, а голос вдруг начинает звучать слишком серьёзно. — Не хотел, чтобы вы бегали от меня и боялись, что я начну к вам приставать. Сердце отчего-то ёкает. — И вы правда были готовы и дальше жить с омегой, возможно, никогда не разделив с ним постель? — Тэхён кладёт свои ручки на щёки господина Чона и нежно поглаживает большими пальцами медовую кожу. — Если это вы, то я готов на что угодно, — и тёплые губы касаются в нежном поцелуе. В тягучем, неспешном, тёплом. Тэхён обвивает шею мужчины руками и притягивает ближе, послушно приоткрывая рот для ласкового языка и нежно сжимая между своими пухлую нижнюю губу. Пока измученный ожиданием и ласками стояк господина Чона скромно вжимается в его мошонку. И Тэхён сам снова начинает твердеть так скоро после оргазма. — Господин Чон, — шепчет в перерыве. — Мм? — поцелуи мажут по уголку рта, подбородку. — Я хочу сегодня почувствовать не только ваши пальцы внутри себя… — не осмеливается посмотреть в глаза. И чувствует улыбку в непрекращающихся поцелуях. — Только если будешь звать меня по имени, — шепчет мужчина в самые губы, и удивлённый взгляд Тэхёна сталкивается с уверенностью в кромешно-чёрных. — У м-меня не получится, — теряется он. — В офисе сегодня получилось, — господин Чон склоняет голову вбок и отстраняется, снова устраиваясь на свои пятки. — Там было другое, — а уголки губ невольно сами тянутся в ответной улыбке. Он ведёт себя как ребёнок! Будто не понимает, что это не так просто. — Тогда придётся ограничиться пальцами, — и господин Чон падает на спину рядом с ним, явно веселясь с шока в чужих глазах. — Но так нечестно! — Почему это нечестно? Мой член — мне решать, — самодовольно дразнится. — Нет! — Нет? — смеётся господин Чон и ложится на бок, подпирая голову рукой. Тэхён смотрит на его лицо и сам не может не улыбаться. Господин Чон безумно привлекательный. И такая искренняя мальчишеская улыбка только добавляет ему шарма. Обворожительности. Тэхён дёргается от неожиданности, когда его живота касается чужая ладонь и собирает его сперму. Он смотрит круглыми глазами за действиями господина Чона и пока не особо понимает, что он делает. Но когда он оттягиваяет резинку штанов и боксеров и опускает эту руку на свой член, Тэхён закашливается воздухом. Господин Чон смотрит ему прямо в глаза и размазывает его сперму по своему члену, медленно надрачивая и явно наслаждаясь реакцией. Тэхён приподнимает брови в вопросе, но глаза так и держатся за эту картину, не способные оторваться. Крупная тёмно-розовая головка, поблёскивающая предсеменем, длинный, толстый ствол, половина которого скрывается под тканью сдвинутых ниже боксеров, и сперма Тэхёна, которую господин Чон распределяет по коже, надрачивая сжатым кулаком. И безумно хочется увидеть, как же мужчина выглядит ещё ниже… Во рту скапливается слюна от мысли, какие крупные яйца скрываются под тканью брюк. — Вы… снимете остальное? — и Тэхёну только в этот момент удаётся поднять свой взгляд, гулко сглатывая. — Ты знаешь, что нужно сказать, — на улыбке отвечает мужчина и притягивает за талию ближе, тоже перекатывая его на бок. И Тэхён прикрывает глаза, собираясь с мыслями. Делает глубокий вдох и, смотря господину Чону в глаза, своим привычным мягким, сладким голосом говорит: — Чонгук, разденься… Прошу, — последнее слово звучит уже менее смело, а взгляд так и норовит спрятаться где-то не здесь, но грубые пальцы касаются его подбородка и поворачивают лицо обратно. Чонгук прикрывает глаза, толкаясь языком в щёку, и смотрит в ответ: — Это самое горячее, что я слышал в своей жизни, — чмокает горящее лицо Тэхёна и тут же встаёт с кровати, быстро сбрасывая остатки одежды под пристальным взглядом карих глаз. Он забирается обратно, захватив по пути презерватив, снова нависает сверху и пристально рассматривает Тэхёна, как под микроскопом, одной рукой упираясь в постель, а второй гуляя по внутренней стороне бедра рядом с повязкой. Чонгук разрывает упаковку презерватива и зажимает кончик, начиная раскатывать его по члену, когда Тэхён хватается за запястье. — Что такое? — мягко спрашивает мужчина. — А мы можем… Ну… Без него? — и Тэхён неловко отводит взгляд, будто это не он только что сказал эти слова. — У меня не течка… И я в-вам доверяю, — снова смотрит в чёрные глаза. — Тебе, — исправляется. Тэхён сгорает под этим тяжёлым взглядом, съедая себя изнутри. Но, когда губы Чонгука касаются его коленки в поцелуе, выдыхает. — Хорошо, — кивает он. — Я проверялся, — Тэхён тоже кивает в ответ и неловко улыбается на нервах. Ему очень непривычно говорить такие откровенные вещи вслух… Но если не скажет, то как Чонгуку узнать, что ему хочется?.. Хочется с ним всего и сразу. Чонгук нависает над ним, оставляет поцелуй на припухших губах, и в следующее мгновение Тэхён чувствует влажную головку, мажущую между его ягодиц. — Я буду медленно входить, — поцелуй в лоб. — Если будет неприятно, говори, — и Тэхён кивает, цепляясь пальчиками за крепкие плечи. Кажется, в них он нашёл свой комфорт. Головка давит на колечко входа и осторожно, сантиметр за сантиметром пробирается глубже, плавно скользя на яблочной смазке. Пальцы скорее от страха, чем от дискомфорта сильнее вжимаются в плечи Чонгука, а в животе возникает непривычное чувство. Такое, словно начинает распирать изнутри. Чувство наполненности. И Тэхён горячо выдыхает, запрокидывая голову назад, пока член входит всё глубже, когда кажется, что глубже уже невозможно. Тёплые губы целуют, жмутся ближе, успокаивают, пока бёдра судорожно потряхивает от острых ощущений. Эта наполненность отдаёт в груди, спирает горло. Бьёт в виски и сводит спиралями низ живота, вынуждая раскрасневшийся член мило и отзывчиво подрагивать… — Ангел мой, — и этот шёпот возвращает в реальность. Чонгук мычит. Тэхён чувствует его лоб своим плечом, чувствует его горячее дыхание на своей груди и плывёт от сдавленного, гортанного стона в плотно сжатые губы. — В тебе так узко, — и Тэхён стонет вместе с ним, когда член слегка выходит и снова толкается внутрь. — Как же ты примешь мой узел?.. И Чонгук плавно ведёт бёдрами вперёд, волной заполняя Тэхёна полностью. Скользит руками по его бокам, обвивает талию. Ныряет под лопатки, цепляясь пальцами за плечи, и направляет на себя, когда в очередной раз выходит и в размеренном темпе скользит внутрь. — Ч-чонгук, — сбивчиво бормочет Тэхён, утопая в сладких покалываниях по всему телу. — Мне т-так хорошо… — и встречается глазами с поплывшим влюблённым взглядом в паре сантиметров от своего лица. — Хорошо? — тяжело дыша. — Чувствовать меня внутри, — и Чонгук припадает кусачими поцелуями к челюсти, губам. — Оче-ень, — тянет он, когда член вдруг меняет угол и давит в критической близости от простаты… — Ты так хорошо справляешься, Тэхён, — и, оказывается, по лицу тоже могут идти мурашки. Потому что Тэхёна покрывает ими от макушки до пальчиков ног. Щёки горят от таких слов. В паху жалобно ноет и просит внимания. — Слышишь? Как хлюпает твоя смазка, когда я заталкиваю её глубже? — а губы Тэхёна сжимаются в обратной улыбке, когда он мычит, не зная, куда себя деть. — Ты о-очень сильно течёшь, ангел, — они смотрят друг другу прямо в глаза, соприкасаясь лбами. Пока член Чонгука продолжает толкаться под самым правильным углом. До дрожи в ногах. До слёз у нижнего века. До влюблённого обожания в глазах. — Я такой мокрый только рядом с вами… — и Тэхён чмокает Чонгука в губы, цепляясь за нижнюю и посасывая. — Мой омега сходит от вас с ума, — толчки становятся грубее. — Просит ваш член, господин Чо-он, — и Тэхён судорожно цепляется за плечи, когда Чонгук резко наращивает темп, глуша их обоих шлепками бёдер. — Какой же ты бессовестный, — Тэхён отпускает смешок, когда его кусают в плечо, и тут же снова срывается на стон, когда Чонгук садится на пятки и за бёдра притягивает его ближе, насаживая до упора. Смотрит так властно, сверху вниз. Жадно. По-собственнически. Его альфа явно доволен. Чонгук несдержанно, рвано вбивается в молочные бёдра, и Тэхён ездит по простыням от каждого его толчка. Чувствует, как его ногу снова закидывают вверх себе на плечо, а большая ладонь приземляется прямо на член, накрывая его и поджатую мошонку, которые дёргаются от каждого движения. Хочется, чтобы он надавил посильнее… Чтобы сжал член в своих руках, пока трахал. И Тэхён сходит с ума от собственных мыслей… И от того, что ему мало. Мало и хочется ещё. — Прошу, сильнее, — стонет он, сквозь пелену слёз смотря на напряжённое лицо сверху. — Чонгук… ещё… Ещё сильнее… — и Чонгук закидывает вторую его ногу себе на плечо, обхватывая руками колени. Тэхён мечется по подушке, цепляется руками за изголовье, до побеления сжимая её пальцами, когда головка члена из раза в раз бьёт прямо по чувствительной железе. Когда растяжение становится уже настолько приятным, что без него больше жить не хочется. Когда от удовольствия, как оголённый нерв, дрожит всё тело. Чонгук целует его ноги, дёргает на себя и, отталкиваясь от кровати, остервенело вбивается, поджав губы. Горячий воздух стреляет из расширившихся ноздрей, по всему лицу течёт пот, капая на напряжённую грудь. И Тэхён чувствует, что конец намного ближе, чем ему кажется. Конец его здравомыслию. — Я хочу ваш узел, г-господин Чон, — бездумно срывается с губ, и этот взгляд горящих в темноте глаз ударяет прямо в пах. — Хочешь, чтобы я запечатал своё семя внутри тебя? — удовольствие становится невыносимым. Мучительным. Но таким до безумия приятным каждый раз, когда член, практически не выходя, вбивается в простату. Когда края входа покалывает от растяжения, и только крепкая хватка на коленях не даёт им согнуться и разъехаться в стороны. Тэхён уже не может себя сдерживать. — Хочу провести всю ночь на вашем узле. На твоём узле, Чонгук. На узле своего мужа, — он не отдаёт себе отчёт. Говорит то, что чувствует. Не думая о том, как это будет выглядеть. — Заполни меня своим семенем… И чувствует, как в него начинает изливаться горячая сперма, вновь так мучительно-сладко давя на простату, что и собственный член сокращается в оргазме. Тэхён жмурит глаза, трясётся всем телом и сам виляет попой, насаживаясь до упора, с извращённым наслаждением кайфуя от тепла альфы. От его железной хватки на ногах. От хриплого, глубокого стона, с которым Чонгук медленно толкается по инерции последние несколько раз, прежде чем оставить поцелуй сухих губ на лодыжке и аккуратно опустить дрожащие ноги. Они перекатываются набок. Тэхён закидывает ногу Чонгуку на бедро, и чувствует, как его за ягодицы притягивают ближе. Чувствует горячую крепкую руку на своей талии и поцелуи в мокрую макушку. И утыкается носом в потную грудь, жадно потираясь. Тэхён протяжно стонет и хнычет, когда узел набухает, и, несмотря на то, что у самого член уже давно обмяк, скромно, но так же бесстыдно просит господина Чона толкаться в него ещё. И ещё. Слушая, как хлюпает сперма внутри. Чувствуя, как несколько густых капель стекает по бедру. Просит прижать к себе крепче. Просит никогда не переставать целовать… А затем сам забирается на господина Чона и засыпает у него на груди, слушая колыбель родного сердца.