Practical Arrangement

— Поедете со мной на работу? — первое, что слышит Тэхён, как только макушка его брата скрывается за дверями школы. Он разворачивается и вопросительно смотрит на альфу за рулём. — Зачем? — а машина уже трогается. — Нужна ваша помощь. Думаю, вы в этом лучше разбираетесь, чем я, — на улыбке говорит Чон, переводя всё своё внимание на дорогу, а Тэхён смущается. Бросает скромное “Хорошо” и смотрит в окно, утопая в догадках. Что такое происходит у господина Чона на работе, что он решил взять Тэхёна?.. Вряд ли он может знать больше, чем этот опытный альфа и все его далеко не глупые сотрудники, но у омеги сегодня выходной, так что почему бы и нет. Дома и машины сливаются в одну смазанную линию, пока Тэхён расфокусированным взглядом скользит по пейзажу за лобовым стеклом. Из головы никак не выходит их утренний разговор с господином Чоном. Что он хотел услышать на тот свой вопрос? Что он хотел сказать в самом конце?.. Тэхён ещё не до конца верит тому, что такой мужчина, как господин Чон, может быть в него влюблён. Не может принять тот простой факт, что привлекает его как омега. И самому смешно от таких мыслей, потому что они буквально замужем. Но всё ещё каждый раз от признаний господина Чона по телу бегут мурашки, а щёки краснеют, словно испытывают такое внимание к себе впервые. Но господин Чон молчит. Тэхён уже боялся услышать те самые заветные слова сегодня утром, но альфа свёл разговор к Джэхёну. И молчание после этого только сильнее толкает на всевозможные, невозможные, разрушающие мысли. Щёки снова краснеют. Тэхён уже устал постоянно прикладывать к ним костяшки пальцев, чтобы хотя бы немного охладить, и взгляды со стороны господина Чона, который время от времени поворачивается на него, совершенно не помогают. — Не хотел смущать тебя сегодня ночью. Поэтому пришёл, когда ты уже уснул, — говорит мужчина, и Тэхён робко поворачивается на его голос. Взгляд Чона всё ещё устремлён вперёд. — Прости, если напугал с утра, — и Тэхён еле успевает отвернуться, когда господин Чон вдруг переводит на него свои чёрные глаза. — Не напугали, — быстро бросает он и невольно покусывает костяшки пальцев. — Хочешь, сегодня ляжем вместе?.. — глаза омеги вот-вот вылетят из глазниц такими темпами, и Тэхён прекрасно понимает, что господин Чон тоже это видит. Но всё равно поворачиваться на него не собирается. — Почему вы обращаетесь ко мне то на “ты”, то на “вы”? — едва слышно бормочет себе под нос Ким, полностью игнорируя вопрос, на что слышит тихий смешок. — Ты вызываешь у меня много уважения, — большая, горячая ладонь ложится на запястье и осторожно отводит руку от лица Тэхёна. — Но иногда я не сдерживаюсь и поддаюсь желаниям глупого сердца, — мужчина опускает свой взгляд на покусанные костяшки и целует розоватую кожу, задерживаясь на ней губами. — Как сейчас? — сердце, кажется, стучит уже в горле. Всё внутри кружит в урагане. — Как сейчас, — Тэхён ловит на себе взгляд господина Чона и невольно опускает свой. — Иди сюда, — и крепкие пальцы осторожно касаются подбородка, разворачивая лицо омеги к себе, пока губы так по-хозяйски ложатся на приоткрытый в удивлении рот. Тэхён редко пьёт алкоголь, но когда пьёт, больше всего наслаждается тем, как горячая жидкость медленно стекает по горлу вниз, к солнечному сплетению. И то же самое омега чувствует сейчас — как тепло расходится по всему телу от одного касания губ. От плавных движений языка, от сладкого привкуса жасмина и яблок, пропитавшего воздух. Тэхён чувствует, как рука господина Чона путешествует по его телу: от плеча вниз, по рёбрам, оглаживает бока и приобнимает за талию, пока вторая держит его за подбородок большим и указательным, притягивая ближе. И стон сам слетает с губ. Тэхён даже не заметил, что машина остановилась не просто на светофоре, а на парковке, но мыслей о том, что их поцелуй может кого-то задерживать по-прежнему как не было, так и нет. Как можно прервать такое?.. Господин Чон отрывается первый, и Тэхён тихо скулит, продолжая тянуться за новыми и новыми касаниями губ, когда слышит: — Вы зря позволяете мне так вас целовать, — чёрные, утягивающие в бездну глаза смотрят насквозь. — Я же буду делать это чаще, — губы оставляют смазанный поцелуй на щеке. — И везде, где придётся, — на другой. — Не посмотрю, что вокруг люди, — а Тэхён слушает этот бред, как заворожённый, чуть ли не поддакивая в ответ. — Буду целовать, пока вы меня не остановите. — Целуйте, — Тэхён тянется вперёд и сам касается истерзанных им же губ. — Целуйте меня, где захотите, господин Чон, — он прикрывает глаза и упирается коленом в подлокотник между ними, наваливаясь на мужчину. — И не смейте останавливаться, пока я не позволю, — он усаживается на колени альфы, и тут же чувствует на своих бёдрах его крепкие руки, так жадно сжимающие кожу через брюки. Мужчина рычит, зажмурив глаза, а Тэхён не знает, что на него нашло — целует мелко, часто, влажно лицо господина Чона, который несмотря на всё своё внешнее сопротивление и попытку держать себя под контролем, лишь ближе притягивает его к своей груди за бёдра. Тэхён жмётся к нему, оттягивает своими длинными, изящными пальцами лацканы пиджака и вдруг чувствует горячий, тяжёлый выдох в губы, с которым альфа увлекает его в новый жадный поцелуй. Господин Чон, кажется, вмиг избавляется от всех сдерживающих его рамок и полностью принимает всё, что чувствует в этот момент. И Тэхён это ощущает. Физически чувствует, как большие, крепкие ладони мнут его ягодицы, бока, талию, как сладкие губы нежно, но с такой страстью и желанием обхватывают его и ласкают, как горячий язык делится своим теплом, умело вылизывая чужой. Тэхён всё это чувствует. Чувствует и то, как в его мокрые штаны упирается твёрдая головка… — Чон Чонгук, — вдруг слышится за окном после громкого стука по стеклу, и омега подпрыгивает на месте, пряча своё лицо в плечо мужчины. — Я мужу твоему всё расскажу, — с насмешкой продолжает голос. И Тэхён слышит недовольный выдох у своего уха. Чувствует, как господин Чон под ним слегка дёргается, маша рукой непрошенному гостю, но второй продолжает прижимать к себе и успокаивающе поглаживает. Пока омега пытается восстановить своё сбитое дыхание.

***

— Мин Юнги, — альфа протягивает руку, — юрист, занимающийся бывшей компанией вашего отца, и несостоявшийся свидетель на вашей свадьбе, — с усмешкой говорит он, и Тэхён кланяется в приветствии, боковым зрением поглядывая на Чона, чтобы понять, что из сказанного является шуткой. — Это мой друг и коллега Юнги, — поясняет альфа и присаживается рядом с Тэхёном на офисный диван. — Приятно познакомиться, — сидя кланяется он. — Ким Тэхён, — и на мгновение скромно поднимает взгляд на господина Чона, — супруг Ч-Чонгука, — а у того брови подскакивают вверх в радостном удивлении, и Тэхён не знает, куда деться от этой улыбки, которая просто ослепляет его своей искренностью. Но отчего-то возникла мысль, что было бы странно называть его “господин Чон” при друге. Их знакомство и так уже началось… с интересной ноты. Тэхён чувствует руку на своей талии, которая ненавязчиво приобнимает со спины, и старается выглядеть максимально невозмутимо, когда поворачивается на Мина. — Он вас там не обижает? — с ухмылкой спрашивает тот. — Заботится? — и Тэхён видит, как господин Чон поворачивается на друга с ответной улыбкой и видимым возмущением. — Все хорошо, — спокойно отзывается омега. — Спасибо за беспокойство, — и вежливо тянет уголки губ в стороны. — Так, — взгляд снова на господина Чона, — для чего я здесь? — Председатель Чон сказал, что вы отнекиваетесь, но кроме вас нам мало кто поможет, — Тэхён вопросительно склоняет голову, поворачиваясь на своего супруга, и снова смотрит на Мина, кивая, чтобы тот продолжил. — Вы обучаетесь на управлении бизнесом, всё верно? — Да, это так, — серьёзно отвечает омега, а сам уже начинает догадываться, о чём пойдёт речь. — Нам передали, что вы занимались управлением компании последний год… — Девять месяцев, — и Тэхён чувствует на себе удивлённый взгляд со стороны Чона. Юнги отпускает тихую усмешку себе под нос, но омега её замечает. — Хорошо, девять месяцев, — кивает юрист. — С поглощением компании вашего отца, — и поднимает взгляд на Тэхёна, внимательно всматриваясь, — нам бы очень помогли ваши знания и опыт. Вы знаете всю кухню изнутри, вы знаете всех управляющих, менеджеров и было бы в разы проще и безболезненнее, если бы во главе был знакомый им человек. Кто-то, кому они уже доверяют и на кого могут положиться… — голос альфы становится тише под конец, а взгляд всё пристальнее. Тэхён поджимает губы и невольно хмурится, обдумывая все слова. Он прекрасно понимает, о чём его просят. Честно, не думал, что это произойдёт, и остаётся пока только гадать, почему компания Чонгука решила сделать ему это предложение. У него официально ещё не было опыта, он буквально ещё доучивается в университете, но то, что Тэхён знает компанию своего отца от и до, абсолютная правда. Этого не отнять. Отец за время своего беспамятства — так Тэхён называл это у себя в голове, — успел много всего натворить. Фамильные ценности распроданы, бизнес пришёл в упадок, о семье и близких вообще даже не стоит начинать говорить, и всё это легло на не такие уж и хрупкие плечи Тэхёна. Он чувствовал внутри долг позаботиться о том, что так беспечно разрушил его отец. Тэхёна давно знали все в компании — он часто приходил помогать после учёбы, стажировку проходил там же и в итоге, когда отец в край всё запустил, стал единственной опорой, на которой продолжала держаться компания. Ему пришлось собраться и в один день набраться уверенности, чтобы взять на себя ответственность за судьбу детища его семьи. Но одному человеку это не по плечу. Особенно, когда есть куда более влиятельный, кто на один шаг вперёд со стороны Тэхёна и его небольшой команды в управлении оттягивал их на сотню назад. Они изначально были обречены. И, возможно, не стоило и браться за это в принципе, но отчего-то казалось, что отец однажды опомнится и пожалеет. Пожалеет о том, что сотворил с компанией, с собой, с ними… Тэхёну с братом досталось больше всех. И омега старался изо всех сил заменить собой отсутствие обоих родителей, но он не всевластен. А Джэхён-и по-прежнему помнит своих маму и папу. Которых уже давно нет в его жизни. Они ушли вместе, враз. И Тэхёну иногда казалось, что ему грустнее всего не за себя и свою нелёгкую судьбу, а за брата. От одной мысли, каково ему терять семью в таком раннем возрасте, сердце сжималось в песчинку, а к нижнему веку подступали горькие слёзы. И Тэхён сделает всё ради него. Всё, чтобы у Джэхёна было хотя бы что-то отдалённо напоминающее нормальное детство. Отчасти из-за этого Тэхён так быстро согласился на брак — он не мог дать этой семье потонуть всем вместе. — Тэхён? — слышит он откуда-то сбоку до боли знакомым голосом, и омега отмирает, часто моргая в попытке втянуть обратно скопившуюся у ресниц влагу. — Всё хорошо?.. Я говорил, не надо на него это всё вываливать сейчас, — возмущается уже тише своему юристу. — Это была твоя идея! Сам бы лучше сказал, ты лучше знаешь своего омегу! — таким же громким шёпотом выдаёт Мин. Тэхён поворачивается на господина Чона и видит в его глазах беспокойство. Делает глубокий вдох и сам неосознанно берётся за его грубую руку, сжимая слабыми пальцами. — Всё хорошо, прошу прощения, — омега тянется к бутылке с водой на журнальном столике. — Продолжайте, — делает глоток, чтобы смочить горло и немного отвлечь мысли. И Чон берёт остальное на себя: — Мы… Я хочу вам предложить, — Тэхён видит, как господин Чон бегает по его лицу глазами, подбирая слова, — возглавить направление, которым занималась компания твоего отца… — Я оставлю вас, — бросает Юнги и тут же встаёт, провожаемый кивками и взглядами. — Тэхён, я подумал, что раз вы продолжаете учиться на управлении бизнесом, то вам это, должно быть, интересно, — господин Чон так нежно сжимает его руки в своих. Смотрит в глаза и очень мягким и спокойным голосом продолжает. — Но это всего лишь предложение. Это никак не повлияет на наши отношения, на наш брак, — по спине отчего-то мурашки. — Если у вас остались лишь плохие воспоминания от этого, я ни в коем случае не буду настаивать. Вы можете в принципе не работать, я могу себе это позволить, — а сердце делает “тудум”, пока альфа продолжает нестись в словесном потоке. — Просто решил, что если вам это было интересно, то и дальше работать над этим проектом стоит именно вам. Вы столько себя в это вложили… А Тэхён не знает, что сказать. Да, он хотел и дальше скрывать, что был в управлении. Почему? А что хорошего это могло ему принести? Компания чуть не потерпела банкротство при нём. Он всё ещё помнит тот день, когда до него дошли новости о крупной продаже недвижимости компании. Отец сделал это, не посоветовавшись ни с кем. И у Тэхёна и его небольшой команды не осталось иного выбора, кроме как отказаться от всего в пользу своих сотрудников. Так хоть оставался шанс того, что обычные работники сохранят свои места. — Я могу подумать? — Тэхён поднимает глаза на господина Чона, взволнованно смотря из-под ресниц. А тот кивает. — Да, конечно, — поцелуй ложится на лоб, и Тэхён чувствует, как его уши и щёки начинают краснеть. — Прости, что взвалил это всё на тебя с утра пораньше. Надо было заранее об этом поговорить, — господин Чон снова отдаляется и заглядывает в глаза. — Подождёте меня часик, и я отвезу вас домой? — Не стоит, — Тэхён вежливо улыбается ему в ответ. — Я всё испортил, да? Вы же знаете, что можете сказать мне что угодно? Абсолютно честно. Можете на меня накричать, — и с губ омеги слетает смешок. — Знаю, — и Тэхён сам не понимает, почему вдруг поймал это грустное настроение. Возможно, от нахлынувших вдруг воспоминаний, возможно, от внутренних сомнений. Он же и правда уже попрощался с компанией… Тэхён касается своими пальцами гладко выбритой щеки Чона. Осматривает аккуратно уложенные волосы, поправляет выбившуюся прядь и заглядывает в глаза. — Вы ничего не испортили, — он чувствует грубую, крепкую руку поверх своей. — Это просто очень неожиданно. Над этим правда нужно хорошенько подумать. — Вы правы, — господин Чон прикрывает глаза и зарывается носом в нежную ладонь на своей щеке, прижимая её ещё крепче своей. А у Тэхёна всё внутри сжимается в один плотный комочек. Альфа оставляет сухой поцелуй горячих губ на линии жизни и снова поднимает свои глаза на него. — Водитель отвезёт вас, куда захотите, — а затем уже тише, почти шёпотом: — я буду поздно. И Тэхён не сразу замечает, как его губы изгибаются в обратной улыбке, расстроенно надуваясь. Осознаёт это, только когда слышит добрый смешок. Господин Чон пододвигается ближе, шепча прямо на ухо: — Тэхён, скажите, — и омега прикрывает глаза, предаваясь щекочущим мурашкам и зная, что альфа этого не увидит. — Вы будете ждать меня сегодня в нашей общей постели? Губы податливо раскрываются, выпуская тяжёлый, но практически беззвучный выдох. Жар ударяет прямо в пах. Как же не хочется сейчас снова намокнуть. В кабинете. Запачкать офисный диван своей липкой смазкой, но от такого горячего шёпота господина Чона так тяжело держать себя в руках… Тэхён чувствует кончик носа, бессовестно гуляющий по его шее, втягивающий в себя его аромат и будоражащий сознание. И с губ срывается единственно верное, искреннее и самое честное: — Буду. Я буду вас ждать, господин Чон.

***

Тэхён выходит из кабинета, стараясь не смотреть никому в глаза. По сути, если он никому не скажет, то никто так и не узнает, что он целовался с председателем ещё минуту назад. Поэтому главное — сохранять спокойствие и невозмутимый вид. Он шагает мимо стойки секретаря, который кивает ему на прощание, проверяет по карманам свой телефон и неожиданно натыкается на что-то плоское. Достаёт и не может сдержать смешок. Это банковская карта. Видимо, господин Чон подсунул, когда они сидели в его кабинете. Он ещё в первый день предложил Тэхёну дубликат своей карты, но тот отказался. Какие-то накопления у него есть, финансовой грамотности научен, но господину Чону как будто самому хочется давать им с Джэхёном деньги. Потому что Тэхён то и дело получал их в виде скромных подарков и налички, распиханной то там, то здесь — то передаст через тётушку, то даст Джэхёну в виде карманных денег, но даже тот понимает, что столько обед в школе стоить не может. И вот Тэхён всё-таки её взял. Хоть и не сам, но вышел с картой Чона в кармане. И на лицо лезет улыбка. — Ну ладно. Раз вы так хотите, господин Чон, — бормочет Тэхён себе под нос, садясь в машину. — Будь по-вашему, — и улыбка превращается в не совсем добрый оскал. — В торговый центр, пожалуйста, — говорит он водителю, а сам отворачивается к окну, снова тщетно пытаясь скрыть свой румянец. Ведь мысли о предстоящей ночи не покидают.

***

Тэхён лежит на кровати, уставившись в потолок, и представляет, каково это будет — засыпать рядом с господином Чоном. Ему стоит лечь на спину и уложить руки по швам? Или лучше будет отвернуться, чтобы не видеть даже краем глаза этого альфу?.. Он ворочается, подставляясь под закатные лучи солнца, освещающие комнату через большие балконные двери. Господина Чона дома сейчас нет, тётушка копошится на кухне, а Джэхён ещё с утра уговорил хёна отпустить его на ночёвку, так что в эту конкретную минуту он, скорее всего, рубится в приставку со своим другом из школы. И вот мысли сами находят юного омегу в полумраке спальни. Что господин Чон имел в виду, когда предложил лечь сегодня вместе? Они будут просто спать? Лежать рядом, дышать одной свежестью чистого постельного белья, лёгких ноток жасмина и сладостью дикой яблони? Лежать, едва касаясь друг друга мизинцами рук; чувствуя, как кровать проминается под тяжестью горячего тела совсем неподалёку; безмолвно наслаждаясь близостью… Или будет что-то большее?.. Тэхён покусывает губы, лежит, поджав ноги к животу, и теребит волнистые края белоснежных домашних штанов. Что, если предложение господина Чона подразумевает не только это? Что, если рука зацепится за мизинец и проскользит выше? Что, если не получится незаметно вдыхать смесь их цветочных ароматов? Что, если Тэхён не будет лежать с руками по швам, а поцелует? Поцелует господина Чона в их теперь общей постели? Что, если господин Чон сожмёт его талию и уже не сможет отпустить? А Тэхён и не попросит… Что, если это будет их первая брачная ночь? Эти мысли крутятся у Тэхёна в голове с тех самых пор, как он вышел за порог компании Чона, и не отпускают. Именно поэтому сейчас на кровати рядом с ним лежит бумажный пакет, в который омега боится заглянуть. Сам же выбрал. И сам же боится. Но если господин Чон всё же имел в виду нечто большее, Тэхён не может ему показаться в своём обычном белье. Скорее всего он привык видеть на омегах нечто более элегантное и дорогое, чем простые белые трусики с маленьким бантиком посередине… Боже… О чём он только думает?! Господин Чон не говорил ничего о какой-либо близости, а Тэхён уже лежит и краснеет, сжимая бёдрами свой твердеющий член… Он садится, встряхивает голову и с закрытыми глазами делает глубокий вдох. Лучше он пойдёт поможет тётушке на кухне.

***

Чонгук едет домой, всё сильнее поддавливая на газ. Время уже перевалило за десять вечера, а он с самого утра так и не виделся с Тэхёном. Единственная весточка от него — оповещение о списании средств, которая заставила альфу по-глупому улыбнуться посреди совещания. О Тэхёне хочется заботиться. Хочется дарить ему всё в этом мире, но вот уже несколько дней Чонгук никак не может ему вручить даже маленькую подвеску. О каком мире тут говорить? Отчего-то страшно. Не хочется смущать омегу, не хочется на него давить. Их знакомство и так началось сразу с обручальных колец на заказ и штампов в паспорте. Поэтому хочется, чтобы дальше всё шло постепенно. А страшно, потому что Чонгук не сдержался и на этой нежной подвеске с курсивом выведенным “angel” в тонком серебре сзади, около застёжки на продолговатой пластине, выгравировал то, что ещё ни разу не осмелился сказать вслух: “Люблю”. Это слово часто застревает у него между зубов. Чонгук еле успевает его ловить. Сдерживается, когда целует эти мягкие, сладкие губы, которые каждый раз касаются, как в последний. Сдерживается, когда уходит на работу и смотрит на омегу, стоя в дверях в надежде, что тот подбежит и однажды скажет это в ответ. Сдерживается каждый раз, когда видит Тэхёна, потому что не знает, как тот отреагирует. “Я не собираюсь вас любить” — вот, что сказал он Чонгуку, сидя под ветвями ивы в саду родительского дома. И у альфы на лице снова улыбка. Это же было не так давно, а кажется, будто целую вечность назад. Но Тэхён также говорил, что не будет ждать его в их общей постели, и у Чонгука его сегодняшнее “Буду” эхом крутится в голове. Так, может, и сможет полюбить? Может, со временем, и сердце Тэхёна будет принадлежать ему. Так же, как и его собственное уже давно во власти его нежных рук. Чонгук въезжает в гараж дома — водителя он отпустил ещё часов в восемь, и сейчас, зная, что тётушка тоже уже давно ушла, он ускоренным шагом идёт к главному входу, поднимая голову вверх, к балкону спальни, откуда льётся приглушённый свет. Он же не уснул? Это то, чего Чонгук так боялся, пока ехал домой. Он бросает вещи на тумбу в коридоре, осматривает кухню, гостиную в поисках омеги и поднимается бегом через ступеньку на второй этаж. Сердце стучит по барабанным перепонкам, улыбка предательски не уходит с лица, а пальцы тянутся во внутренний карман пиджака, в котором уже давно лежит та самая подвеска. Чонгук подходит к двери и аккуратно толкает её, заглядывая внутрь. — Не спите? — полушёпотом говорит он, ещё не успев рассмотреть комнату. Омега поворачивается на кровати, прикрытый пледом, и мило поджимает ноги в своих белоснежных носочках к себе. Откладывает книгу. — Как видите, — улыбается он в ответ, и у Чонгука по груди растекается жар. Он жадно прикусывает собственную губу. Тэхён сидит в шёлковом халате, накинутом, наверняка, поверх его излюбленной пижамы. И Чонгук вздыхает с лёгкой досадой, что его любимый животик и бёдра скрыты под тканью. Омега встаёт с кровати и подходит ближе, оставляя скромный поцелуй на щеке так, словно дальше они ни разу не заходили. А затем цепляет пиджак Чонгука и расстёгивает пуговицу. — Много работы сегодня, господин Чон? — Тэхён не смотрит в глаза. А Чонгук не может перестать следить за его сосредоточенным лицом. За изящными движениями его пальцев. За тихими, но такими частыми вздохами, наполняющими омегу медовым жасмином. Уголок рта альфы дёргается в улыбке. — К сожалению, — он поддаётся и даёт снять с себя пиджак. — Боялся, вы уже будете спать, — и не может не провожать Тэхёна взглядом, пока он вешает тот на плечики, даже не смотря в его сторону. — Кажется, вчера вас это так не пугало, — и Чонгук слышит игривые нотки в этом голосе, а затем совсем по-мальчишечьи готов морщить нос в смешке, когда видит улыбку, обращённую в его сторону и взгляд из-под ресниц. Он подходит ближе. — Вчера вы не говорили, что будете меня ждать, — Чонгук не может сопротивляться собственным рукам, которые бессовестно скользят по шёлковой ткани и обхватывают омегу за талию. Пока нос зарывается в волосы у виска. Тэхён тут же так неумело ярко выпускает свои феромоны… Чонгук хмыкает в улыбке. — Чем занимались сегодня? — продолжает альфа. — Да так, — Тэхён поддаётся притяжению крепкой руки и прикрывает глаза, так красиво дрожа ресничками. — Походил по магазинам, почитал лекции. Подумал… — О чём думали? — и не дожидаясь ответа: — Я думал весь день только о вас, — с лёгким рычанием шепчет омеге на ухо. Обнимает и сам не знает, как ещё сдерживается рядом со своим мужем. Боги, с мужем. Чонгук и мечтать не смел, что Тэхён однажды будет его вот так встречать после рабочего дня, что будет дарить столько тепла и счастья просто своим присутствием в его жизни. Что будет наполнять её светом. Чонгук слышит тихий смешок. — Какой же вы ужасный председатель, если весь день вместо работы у вас в голове какой-то омега, — поддевает его Тэхён с ухмылкой на лице, пока пальцы робко касаются крепкой груди под белоснежной рубашкой, пуская мурашки по затылку альфы. — Не какой-то, — и Чонгук сам не замечает, как обиженно хмурится, отстраняясь от омеги и заглядывая ему в глаза. — Мой муж, — и брови Тэхёна едва заметно дёргаются то ли в удивлении, то ли в жалобном изломе. — Омега, который с самого первого дня нашего знакомства не выходит у меня из головы. Которого хочется беречь и держать близко к сердцу. Которого хочется укрыть от всего этого мира и забрать все его тяготы себе, — и каждое слово слетает с уст легче предыдущего. Так, словно им уже давно пора было выйти наружу. А Тэхён молчит. Смотрит всё жалобнее, с нахмуренным лбом, и от этого хочется говорить-говорить-говорить. Говорить, пока Тэхён не почувствует то, что движет сейчас Чонгуком. Но он лишь улыбается и опускает взгляд, позволяя омеге на мгновение расслабиться и сделать вдох. Чонгук цепляет руками подвеску из кармана брюк и поднимает на уровень глаз: — Я давно хочу подарить это вам. Примете? — и омега заторможенно кивает, приходя в себя. Прижимает к груди надпись из серебра и позволяет Чонгуку зацепить подвеску у себя на загривке. — Я скажу сейчас кое-что, Тэхён, но вы не обязаны отвечать мне взаимностью, — щёки горят, но его уже не остановить. — Возможно, это глупо, быстро, рано, но я влюбился в вас. Влюбился в вас, как мальчишка, и готов кричать об этом на весь мир, — уголки губ сами тянутся в широчайшей улыбке. — Когда вы сегодня назвали меня по имени, — подхватывает ладони омеги и нежно обхватывает своими большими, — у меня сердце выпрыгнуло из груди. Надеюсь в будущем слышать это чаще, — и скромная улыбка в ответ так безумно греет душу. — Когда вы вчера позвали меня спать к себе, — в голову тут же ударяют воспоминания, а в пах предательский жар, — я думал, сойду с ума. Поэтому я не смог прийти сразу. Думал, выпалю всё, как на духу. Думал, упаду к вам в ноги и стану умолять… Думал, что скажу всё этим утром, — Чонгук делает глубокий вдох в попытке угомонить себя. — Тэхён, простите меня, такого эгоиста, что уже второй раз за день вываливаю на вас столько всего большого, громкого, ненужного. Но я чувствую себя ещё большим эгоистом из-за того, что держу всё это в тайне… — и Чонгук чувствует тёплые пальчики на своих губах. — Как же много вы говорите… — Тэхён бегает глазами по его лицу, будто не знает, на чём остановиться. Когда с губ Чонгука всё же срывается: — Мой нежный ангел, я тебя люблю.