Practical Arrangement

Тихие чмоки оглушающе звонко стреляют по перепонкам. Тэхён бездумно гуляет руками по крепким плечам, сжимает в кулак рубашку, ещё влажную после дождя, и дрожащими коленями обхватывает бёдра господина Чона, который совершенно не жалеет ласки в каждом своём касании. Поцелуи опьяняют сознание, заражают мурашками и дарят такую сладость, что на языке копится всё больше слюны. Аромат дикой цветущей яблони забивается в нос, и Тэхёну не стыдно. Гораздо труднее справляться с пряным жасмином, с тяжёлыми феромонами, которые так ярко выпускает господин Чон, пока сжимает ладонями его бёдра. Пока жадно мнёт его бока, ягодицы, словно намеренно избегая паха. Да, феромоны альфы давят. Но это приятное давление, которое только сильнее подпитывает юношеское возбуждение сразу после оргазма. — Я, — отрываясь от чужих губ, говорит мужчина, и Тэхён инстинктивно тянется вперёд, чтобы снова поймать горячий язык в плен своего рта. Там он чувствуется приятнее всего. — Я пойду, — господин Чон склоняет голову, вынуждая нахмуриться. — Мне нужно привести себя в порядок, простите, — отпуская нервный смешок. Тэхён тяжело дышит. Его грудь ходит ходуном, соски торчат под тонкой кружевной тканью, а столешница кухонной тумбы вся мокрая от его смазки. И он задумчиво поджимает губы, теряясь в догадках. — Что вы… имеете в виду? — омега поднимает взгляд на мужчину и даже не представляет, как у того в этот момент поджимается всё в груди. Господин Чон лишь улыбается, аккуратным движением руки заправляет выбившуюся прядь за ухо Тэхёна и медленно опускает голову, указывая взглядом на свой пах: — Нужно с этим разобраться. — Оу, — Тэхён невольно скругляет глаза от удивления и отворачивается в сторону, краснея. — Могу отнести вас в душ перед этим, чтобы вам не пришлось в таком виде идти по дому… Но Тэхён его тут же перебивает: — Н-нет, — так и не смотрит в глаза, но всё равно видит чужую улыбку боковым зрением, — не стоит. Я справлюсь, — он подносит пальцы к губам и нервно покусывает костяшки. — Как скажете, — со смешком слетает с губ альфы, а следом уже короткий поцелуй в алую щёку, и Тэхён каменеет, запоздало провожая спину мужчины своим горящим взглядом. В голову ударяет осознание того, что между ними сейчас произошло. К низу живота снова приливает жар, а веки мечтательно прикрываются, когда Тэхён прокручивает все события. Мужчина, который ещё совсем недавно был совершенно чужим, сейчас его супруг. И да, это правда так приятно, как говорят: пальцы собственного мужа внутри чувствуются просто великолепно.

***

Тэхён прибирается на кухне, чтобы тётушка с утра не обомлела на месте. Выключает внизу свет и тихо поднимается по холодным ступенькам, не опускаясь до конца на пятки. Господина Чона не слышно с тех пор, как он ушёл “разбираться”, и отчего-то хочется ещё хотя бы раз увидеть его перед сном. Может, поэтому Тэхён, выходя из кухни, схватил телефон мужчины, который тот забыл на столе. Омега подходит к двери, за которой, как ему сказали, комната господина Чона, но сам он внутри не бывал. А хотелось… — Господин Чон?.. — шёпотом и так легко с его губ слетает это имя. Он приоткрывает дверь и заглядывает внутрь, тут же улавливая довольно строгий тон всего интерьера. Прямо напротив, в другом конце комнаты, стоит широкий стол, вдоль всей правой стены расположен стеллаж где-то с открытыми, где-то с закрытыми полками, а обзор слева пока закрывает дверь. Мужчина стоит к нему спиной в одной чёрной майке, домашних штанах и с полотенцем на плече. Волосы мокрые, видны даже влажные следы от капель на вороте, и Тэхён неловко опускает взгляд, когда господин Чон оборачивается. — Тэхён? — хриплым низким голосом. — Вы забыли свой телефон, — он протягивает его вперёд, так и не поднимая взгляда. — Подумал, вдруг вам завтра рано вставать, а вы без будильника и… — он заплетается в собственных мыслях и словах по мере того, как мужчина шагает ближе к нему. — В общем, вот. Господин Чон приоткрывает дверь сильнее, и Тэхён слегка пошатывается, отпуская ручку. Поднимает глаза вверх и мельком скользит по оставшейся — левой — части комнаты, невольно удивляясь тому, что там стоит лишь диван. — Спасибо, — с улыбкой благодарит его мужчина и не отходит. Кажется, наоборот, становится только ближе, на самом деле не двигаясь с места. — Что-то ещё? — и склоняет голову набок, позволяя самодовольной улыбке раскатиться по лицу. Тэхён видит, что его любопытство слишком очевидно. — Нет, — вздёрнув голову и вдруг осмелев, заявляет Тэхён. А сам всё равно не уходит, снова цепляясь взглядом за левый угол комнаты. — Вы… Спите здесь? — глубоко вдыхает и снова поднимает глаза на мужчину, бессовестно пристально смотрящего в ответ. Ох уж этот взгляд… — Да, здесь, — всё улыбается тот. — В кабинете? — вздёргивая бровями. И, кажется, именно это заставляет уверенность мужчины чуть пошатнуться. Господин Чон оборачивается на свой диван, отпускает нервный смешок, и Тэхён понимает, что его догадки абсолютно верны. — Вы же отдали мне свою комнату, да? — С чего вы это взяли? — тут же начинает защищаться. Тэхён щурится, всматриваясь в крупные черты лица мужчины. Да, это было смелое предположение, но основания у него были: — Видел парочку ваших вещей. Вряд ли вы специально подкинули мне презервативы и пару открытых пачек сигарет, — брови Чона виновато хмурятся, а сам он начинает смущённо чесать затылок. — Подарок на новоселье? — отшучивается, слегка краснея, и Тэхён не может сдержать смешок. Таким он господина Чона ещё не видел. Растерянным. — Вы могли поселить меня в любую свободную комнату, — уже мягче говорит омега, пытаясь вразумить мужчину. Им правда многого не надо. — Мы могли жить с Джэхёном в одной… — Вам тоже нужно личное пространство, — тут же придумывает ответ. — Я мог жить в гостевой. Насколько я знаю, она пустует, — парирует Тэхён, указывая пальцем за спину — в направлении комнаты. — В ней неисправно отопление, — и на этих словах омега слегка хмурится, улавливая фальшь. Зная тётушку и её скурпулёзность, мало верится, что она оставила бы хоть что-то в этом доме неисправным. — Можно вызвать мастера, и я съеду туда, а вы сможете вернуться в свою… — и его снова перебивают. — Нет. — Почему? — брови подскакивают от такого категоричного ответа и сложенных на груди рук в знак протеста. — Она в противоположном конце дома, — возмущается мужчина. — Не хочу, чтобы вы жили так далеко от, — и на мгновение замирает, прокашливаясь, — Джэхёна. И Тэхён уже еле давит улыбку. Он не знает, в какой момент они подошли друг к другу так близко, но ему безумно нравится смотреть на господина Чона так — снизу вверх. Нравится чувствовать его дыхание своей кожей и вдыхать этот приторный жасмин. — И что? — голос звучит уже тише и спокойнее. — Так и продолжите спать в своём кабинете на диване? Может, тогда вы там будете спать? В гостевой хотя бы есть кровать… — Не хочу, — и отчего-то это звучит даже жалобно. Мужчина подходит ближе и скользит рукой по талии, всматриваясь в самые глаза, и Тэхён снова чувствует, как сердце начинает частить. — Ведёте себя, как ребенок, — голос теряет былую дерзость, сейчас в нём слышна лишь нежность. — Вы и так каждое утро ходите разминаете шею. Теперь понятно почему — этот диван не выглядит очень удобным. А господин Чон в это время наклоняется ниже и вдыхает аромат яблони с его волос. — Не хочу быть далеко от вас, — по коже снова бегут мурашки. Тэхён прикрывает глаза на мгновение и поддаётся лёгкому давлению большой ладони на пояснице, подаваясь вперёд. — Мне нравится думать, что вы спите за этой стенкой, — и мужчина кивает в сторону его комнаты. Тэхён мнётся. Не знает, что сказать. Господин Чон отдал ему свою комнату, а сам всё это время спит на неудобном диване в кабинете. И он не успевает обдумать свои мысли, когда с губ слетает: — Тогда приходите спать ко мне, — и у самого глаза вмиг округляются. — То есть… — прокашливается и чувствует, как опять начинает сильно краснеть. Господин Чон отстраняется и опускает на него свой взгляд, от которого Тэхён тут же пытается спрятаться. — Кровать широкая… И я не хочу выселять вас… из собственной комнаты, так что… — он зажмуривается и как на духу выдаёт разом: — Я буду не против, если вы придёте спать ко мне. Вот! Разворачивается на месте и тут же уходит за дверь, переходя на бег в коридоре и неуклюже поскальзываясь в носках. Но их комнаты соседние, так что долго бежать не приходится. Тэхён заходит в свою комнату. Слышит собственное сердце так, будто оно забралось прямо в голову, и смотрит широко открытыми глазами в пол перед собой. Он же услышал? Тэхён не уверен, насколько внятно говорил. Для него тот момент пролетел, как во сне. Но возвращаться и спрашивать он не собирается. Он уходит в ванную и готовится ко сну. Будет ещё более неловко, если господин Чон сейчас придёт и снова начнёт смотреть так пристально, словно вокруг ничего и никого не существует. Это безумно смущает, а на сегодня им точно хватит приключений. Тэхён не выдержит ещё одного такого взгляда и даже представить боится, куда они их могут завести. Поэтому самым разумным решением будет лечь в кровать и сделать вид, что он уже спит. Чтобы не сталкиваться с необходимостью сопротивляться собственным желаниям.

***

Тэхён просыпается от яркого луча солнца, который светит ему прямо в глаз. Веки не выдерживают этого напора и неохотно приоткрываются, вновь сталкивая омегу с реальным миром. Спустя пару секунд “настраивается фокус”, и Тэхён приходит в себя, тут же вспоминая события прошлого вечера. Он уснул. Просто отключился, отвернувшись от двери, пока ждал господина Чона в своей постели, а тот даже не сказал, придёт ли он. Обидно. Слова Тэхёна показались ему шуткой? Он так смешно выглядел, когда звал мужчину в свою постель? Так жалко?.. На сердце капает горечь. Тэхён сворачивается калачиком, подминая под себя одеяло, и, честно говоря, не хочется вообще выходить наружу и видеть это самодовольное лицо. — Напыщенный… Ж-жук! — ворчит себе под нос омега и дёргает ногами от злости, смотря на всё то же раздражающе яркое солнце. И даже не замечает шевеление за своей спиной, когда вдруг слышит прямо у уха сонное: — Доброе утро, — и короткий сухой поцелуй в хрящик. Тепло тут же уходит. Кровать проминается с той стороны и слышно, как на пол опускаются стопы, а Тэхён так и лежит неподвижно. Глазные яблоки уже сохнут, губы нервно кусаются, но заставить себя повернуться получается далеко не сразу. Только когда мужчина уже встаёт и пятернёй расчёсывает свои примявшиеся за ночь волосы. — Я пойду в другую ванную, — с улыбкой говорит господин Чон, и Тэхён невольно прикрывается одеялом по горло. — Но спасибо, — а в голове омеги в это время пролетает: “Боже, какой он милый и помятый с утра”, и он мысленно ударяет себя по лбу, отгоняя навязчивые идеи. — Я сегодня отлично спал благодаря вам. Тэхён на это лишь молча кивает, сжав губы в улыбке, и провожает альфу взглядом до двери. Он всё-таки пришёл. Шаги за дверью отдаляются, и омега постепенно расслабляется, позволяя себе вдохнуть полной грудью. Он убирает одеяло, подползает к другому краю кровати и сразу чувствует этот сладкий аромат жасмина, от которого глаза закатываются за веки. Зубы цепляют нижнюю губу, пальчики подбираются к наволочке и притягивают подушку ближе, пока Тэхён жадно втягивает её запах. В животе начинает щекотать от привкуса тяжёлых феромонов господина Чона. На языке набирается слюна, а бёдра как-то сами трутся о плотное одеяло. Никто же не узнает, если он просто подышит этим запахом. Запахом господина Чона. Никто не увидит, как он трётся членом о постель, представляя всякое… Например, вчерашний вечер на кухне, губы господина Чона на своей шее, его руки на талии, попе… Его пальцы глубоко внутри… С губ Тэхёна срывается тихий скулёж. Он с прикрытыми глазами толкается в скомканное одеяло, вспоминая, как хорошо ощущалась эта наполненность. Как громко хлюпала его смазка, когда пальцы толкались быстро и часто. Как господин Чон давил на что-то такое чувствительное, отчего колени дрожали… Хочется ощутить его снова. Почувствовать, как всё внутри обливается лавой от таких интимных прикосновений. Он не замечает, как начинает стонать. Негромко, себе под нос, но сдержаться не может. Тяжело дышит, с каждым разом впуская в лёгкие всё больше жасмина, трётся носом о подушку, пока мокрая головка мажет по белью и шортам. Тэхён садится на кровати, запрокидывает голову вверх и толкается вперёд, плотно скомкав одеяло. Ездит коленями по простыне, скользит твёрдым членом в мягкую узость и тихо скулит себе под нос, сходя с ума от ощущений. Он совершенно не знает, что делает, но безумно хочется. Хочется чувствовать себя вот так, когда сладкие феромоны альфы сидят так глубоко внутри. Движения становятся резче, быстрее, хаотичнее. Покрасневшая головка уже ноет от трения, а между ягодиц ужасно липко и мокро. Тэхён чувствует, как у него по бедру из-под шорт стекает густая смазка, и ещё быстрее начинает толкаться, когда низ живота туго стягивается в узел. Так же омега чувствовал себя вчера, когда кончил от одних пальцев господина Чона внутри. Когда он вбивался глубоко в его нутро и ловил каждый стон своими губами. Когда слизывал смазку Тэхёна со своей руки… И он кончает. Омега сдавленно стонет, согнувшись пополам, и подрагивает, пока с его головки выстреливает струя спермы прямо в белье, марая уже вторые шорты. Он скатывается снова на кровать. Ложится на бок и рвано дышит, опять уткнувшись носом в подушку. Какое-то безумие.

***

В голове всё прокручивается вчерашний вечер. Чонгук чистит зубы и не может перестать глупо улыбаться, смотря на себя в зеркало. Всплывает их свидание и его не менее яркое завершение. Перед глазами пролетают розовые щёчки, полумрак кухни, бесчисленные поцелуи, стойкий аромат цветущей яблони… Чонгук жмурит глаза, мотая головой из стороны в сторону, чтобы скинуть наваждение, но под закрытыми веками уже юное тело, белая кружевная пижама и призывно раскрытые бёдра. Кожа Тэхёна просто божественная на ощупь. Хочется прикасаться к ней снова и снова… Чонгук сильнее сжимает щётку в руке, вспоминая, как этими самыми пальцами ласкал омегу. Как ласкал девственную дырочку, как размазывал по ней смазку, боже, как же много её было. И как растягивал упругие стенки под мелодичные стоны и похныкивания. — Этот омега сведёт меня с ума, — бормочет себе под нос, сплюнув пасту и уставившись в зеркало. Он включает воду, полощет рот и умывается, проводя пальцами и по спутанным волосам. И улыбка снова касается лица, когда всплывает их разговор в кабинете. Чонгук был в шоке. Он совсем не ожидал, что этот вечер принесёт ему ещё больше испытаний. После того, как он расправился с собственным стояком в душе, губы всё ещё покалывало от недавних поцелуев. Он стоял и думал, стоит ли выйти и пожелать доброй ночи, но боялся, что не сможет сдержаться, если снова увидит эти карие глаза. Но они нашли его сами. Конечно Чон отдал Тэхёну свою комнату — не мог поступить иначе. Отчего-то на душе было тепло от осознания, что он спит в его спальне. Хотелось дать ему самое лучшее. Но и отказать омеге Чонгук не смог. Он пришёл спустя минут сорок. Не хотел застать омегу раздетым или за переодеванием. Хотел прийти, когда тот уже будет спать, и ему удалось. Чонгук не смог бы уснуть, если бы знал, что Тэхён рядом с ним тоже не спит. Лежит в одной кровати. В их общей кровати… Чонгук далеко не животное, нет. Он умеет себя контролировать, но Тэхён делает это невыносимо трудным. Этот омега уже давно держит его сердце крепко в своей нежной руке… Чонгук выходит из ванной и идёт в свой кабинет за телефоном, чтобы проверить уведомления, но там его не находит. — Чёрт, снова оставил, — закатывает глаза Чон и делает пару шагов до соседней двери. Касается ручки. И слышит. Слышит тихое мычание. Стоны. Слышит аромат яблок, который не был таким ярким ещё полчаса назад, слышит его. Губы тут же сжимаются вместе, когда Чонгук делает глубокий вдох, пытаясь сохранять спокойствие. Он не плотно закрыл дверь, когда выходил, та осталась слегка приоткрыта, и дьявол на плече так и шепчет толкнуть её посильнее. Чон прикрывает глаза. Все мысли невольно концентрируются на тихих, еле слышных стонах, и собственный член начинает предательски твердеть. — Не-ет-нет-нет-нет, — Чонгук мотает головой, шепча себе под нос, и невольно наклоняется на дверь. Та приоткрывается, и он на мгновение видит лишь малую часть, но и этого достаточно, чтобы дыхание спёрло и всё внутри сжалось в дрожащий комочек. Тэхён сидит на кровати, запрокинув голову, держит руками одеяло и толкается в него, ублажая себя. Тихо-тихо поскуливает, и Чонгук старается не издать ни звука, когда прислоняется спиной к стене рядом с дверью и делает ещё один глубокий вдох. Но добивает еле слышное “господин Чон”, слетевшее с губ омеги на пике. Так просто, но его имя и мольба в голосе — это летальное оружие. Слева слышится шорох, и Чонгук резко выпрямляется на месте, когда дверь детской открывается и оттуда выходит сонный альфочка. — Джэхё-ён, — тянет мужчина и нервно смеётся себе под нос. Он прикрывает дверь в спальню и отходит от греха подальше, пока сам не достиг точки невозврата. — Хён? — мальчик потирает глаза кулаками. — Какой молодец, встал по своему будильнику? — Чонгук похлопывает его по плечу и направляет в сторону ванной. — Угум, — мычит Джэхён и послушно разворачивается. — Пойдём почистим зубы, — а сам снова мотает головой, стряхивая все мысли. Заодно снова умоется ледяной водой.

***

— Мне понравилось вчера, Чонгуки-хён, — говорит мальчик, уплетая завтрак. — Я очень рад это слышать, — подмигивает Чон, отрываясь от своего блокнота, и улыбается альфочке в ответ. — Надеюсь, мы чаще будем так с вами гулять. Ты же не против? И Джэхён отрицательно мотает головой с полным ртом, показывая большой палец в знак одобрения. Чонгук тихо смеётся с такой непосредственности и снова возвращается к своим заметкам. Ручка скользит по бумаге. Несколько строк уже написано, но нужное слово для следующей никак не приходит на ум. Чон хмурится, закидывая в себя еду, и продолжает крутить варианты: “бок”, “мог”, а может “рок”?.. — “Рок” неплохое… — бубнит он, когда дверь на кухню открывается и заходит омега. — Доброе утро, — озаряет всех своей улыбкой. Тэхён подходит к брату и целует его в макушку: — Доброе утро, Джэхён-и, — и треплет его волосы под недовольное мычание. — Доброе утро, господин Чон, — и на этих словах он опускает свой взгляд, смущённо сжимая губы. — Доброе, — улыбается Чонгук и кладёт ручку в блокнот, прежде чем закрыть его. — Что будете? Тётушка много всего наготовила, — и он встаёт, подходя к плите. — Буду всё, что предложите. У тётушки всё вкусное, — и Чон слышит улыбку в голосе, даже когда отворачивается, чтобы наложить еду. — Я проснулся голодный, как волк, — бросает омега вслед, и тихий смешок слетает с губ Чонгука. “Я заметил”, — проносится в его голове, и он разворачивается с тарелкой в руке и широкой улыбкой. — А на каких там жуков вы ругались с утра пораньше? — Чонгук ставит еду перед омегой и самодовольно подпирает подбородок рукой, уставившись на него. — Да… — Тэхён пихает в рот ложку риса. И продолжает уже тише: — Залетел один ночью. Чонгук снова шумно выдыхает в смешке. — И как вам спалось? С жуком под боком, — он не может сдержать улыбку. Тэхён слишком мило смущается. — Не мешал? — Мм-м, — отрицательно мычит омега, избегая зрительного контакта. — Напугал только с утра. — Ах, вот как, — Чон склоняет голову набок и наигранно хмурится. — Зачем тогда открывали окно ночью? И никому кроме них непонятно, о чём речь. Джэхён, было видно, ещё вслушивался в первые фразы, но потом совершенно выпал из диалога, уставившись в телевизор. Да и разговоры взрослых часто его утомляли. Но Чонгук уверен, что Тэхён его прекрасно понял. — Чтобы он снаружи не мёрз, — и омега с такой же весёлой улыбкой смотрит на него в ответ. — Я же не изверг. — Так вы сделали это из жалости? — Из жалости, — самодовольно тянет Тэхён, жуя еду, — ну и я люблю заботиться о жуках, знаете ли. Люблю природу, — Чонгук даже не замечает, как ловит своим восхищённым взглядом каждый его жест. — А того жука? Тоже любите? — и у самого в голове в это время: “Скажи же”... Сердце трепещет, бьётся о стенки, готовое вот-вот выпрыгнуть. Чонгук смотрит Тэхёну прямо в глаза, видит в них такие же звёзды и даже не пытается скрыть свою мальчишечью улыбку и надежду, когда… — Хён, ты что опять без меня божью коровку поймал? — врывается искренне раздосадованный Джэхён. И Чонгук выдыхает в смешке себе под нос, чувствуя себя в этот момент до безумия счастливым. Вот такие совместные завтраки. Разговоры ни о чём и обо всём. Взгляды горящих глаз, улыбки исподтишка, украденные поцелуи. Всё это — его жизнь сейчас. И Чонгук ни на что её не променяет. — Нет, любовь моя, — в смешке отвечает брату Тэхён и целует его в край ушка. — Без тебя никого не ловил. Ты уже доел? — Джэхён кивает. — Тогда быстро одеваться, сегодня вместе поедем в школу. Альфочка игриво бросает: “Так точно!”, отдавая честь, и убегает на второй этаж, а Чонгук снова так по-глупому улыбается, наблюдая за этими двумя. — Почему ты зовёшь его так? “Любовь моя”, — срывается то, что уже давно было в голове. Тэхён переводит на него взгляд и зачесывает волосы за ухо, собирая со стола посуду. — Хочу, чтобы он знал, что его любят. — Думаю, он знает, — Чонгук подходит к столу и собирает стаканы. — С таким хёном невозможно не знать… Ты же знаешь, что тебя тоже любят? Чон ловит на себе его смущённый и растерянный взгляд, и замолкает, всматриваясь в нежные черты лица. А Тэхён застывает на месте и молчит в ответ. Будет ли это слишком?.. И Чонгук подходит к нему ближе, нежно касаясь руки. — Джэхёни души в тебе не чает. Ты для него кумир, — губы невесомо ложатся на висок напрягшегося омеги, пока пальцы успокаивающе поглаживают тыльную сторону его ладони. Кажется, он ещё не готов к громким словам. Ничего. Чонгук никуда не спешит. Придержит.