Practical Arrangement

— Вы что такое говорите? — глаза парня округляются до невозможного. Он быстро оборачивается, оглядывается по сторонам и выходит на улицу к мужчине, закрывая за собой входную дверь. Чонгук сам стоит в не меньшем шоке от собственных слов. Как только они слетели с его языка? В голове было совершенно пусто ровно до момента, как омега открыл перед ним дверь. И тут уже не было пути назад. Нет, Чон мог бы вернуть свои слова, сослаться на неудачную шутку или оговорку, но не хотел. Потому что у его сердца обратного пути уже не было. Сердца, которое так покорно упало в нежные руки этого прекрасного омеги. — Знаю, звучу, как безумец, но только послушайте меня, — он не понимает, что это в нём говорит. Как пустота в голове так быстро собирается в слова? И самое главное — почему с каждой новой фразой Чонгук чувствует, что именно для этого он и пришёл? Тэхён не перестаёт осматриваться и, вцепившись в чужой рукав пиджака, ведёт Чона в сад, чтобы не попасться на глаза тем, кому не нужно. Усаживает мужчину на плетёную скамью под ивой. — Господин Чон, у вас жар? — омега так беспечно прикладывает ладонь к чужому лбу, и Чонгук не может сопротивляться — блаженно прикрывает глаза на мгновение, пока тёплое прикосновение не уходит. — Вроде нет… — Я абсолютно серьёзно, Тэхён. Выходите за меня, — и смотрит прямо в глаза так искренне и открыто, словно не говорит сейчас самые безумные вещи на свете. — Зачем мне выходить за вас, господин Чон? Не говорите глупостей, — а сам уже чувствует отзывчивый румянец на щеках, который вынуждает стыдливо отвести взгляд. — Это самый лучший выход, — Тэхён, кажется, не моргает. Он застывает, как и сидел, и медленно поворачивает голову на мужчину. — Вас выселяют. Не знаю, где собирается жить ваш отец, но мне физически плохо от мысли, что вы будете там с ним. Вы с Джэхёном не должны так жить. — Господин Чон, скажите, — и омега ненадолго замолкает, видимо, обдумывая слова, — вы это делаете ради имиджа компании? Или просто из жалости? — в глазах парня появляется горечь. — Знаете, не отвечайте, — он встаёт и опускает взгляд в пол. — Это точно не та причина, по которой должны заключаться браки. И я, — он смотрит на Чона, а в глазах… отвращение? Боль? — Я не собираюсь продавать себя, чтобы спасти семью. — Постойте, — Чонгук встаёт за ним и снова уже так привычно цепляет за объёмный рукав рубашки. — Не спешите с выводами, — и снова кофейные глаза смотрят с испугом, недоверием, горечью. — Я даже не думал вас покупать, Тэхён, вы же не вещь. Это, — и он отворачивается, чтобы глубоко вздохнуть, чего совершенно не получалось под этим тяжёлым взглядом, — это простая договорённость. Практическое решение проблемы, — глаза Тэхёна сужаются в недоверчивом прищуре. И Чон отвечает мягким тоном, не дожидаясь вопроса, а пальцы невольно ложатся на тонкое запястье парня поверх гладкой ткани: — Я просто хочу помочь, — и склоняет голову, приковывая омегу обезоруживающим взглядом. Тэхён молчит. Но складка между бровей постепенно разглаживается. На лице появляется непонимание и… интерес? — Вам с Джэхёном не обязательно так жить… У вас вся жизнь впереди. Тэхён шумно вздыхает, вглядывается в мужчину, словно пытается найти подвох, а внутри Чонгука отчего-то всё каменеет в ожидании. — Я не собираюсь вас любить, — омега складывает руки на груди, выдёргивая запястье из-под касания Чона, и смотрит твёрдо, уверенно в самые глаза. — Не надо, — бездумно бросает Чонгук. Пока внутри зарождается то, что люди называют громким словом “надежда”, но альфа совершенно не представляет, на что именно он надеется в этот момент. — И не буду ждать вас в нашей общей постели, — снова бросает, как вызов. — Ты можешь спать отдельно, если пожелаешь. — Пожелаю, — и Тэхён снова хмурится, поджимая губы. — Но что это даёт вам? — склоняет голову набок с таким мальчишеским любопытством. И после продолжительной паузы и пронзительного взгляда не прямо в глаза, а в самую душу раздаётся тихое, но уверенное: — Дом. Брови Тэхёна невольно и как-то заторможенно подскакивают вверх, и он моргает несколько раз, чтобы убедиться, что не бредит. Но Чонгук непоколебимо стоит на своём. Говорит решительно, так, что хочется верить. Губы омеги приоткрываются, словно с них вот-вот слетит долгожданный ответ и сломает эту тяжёлую тишину. Но Чонгуку не суждено его услышать… — Хён, — раздаётся вдалеке. — Хён! — крик мальчика возвращает Тэхёна в реальность, а врезавшиеся в бок объятия окончательно спускают с небес на землю. — Что случилось, Джэхён-и? Мы же договорились сидеть в комнате, пока хён собирает оставшиеся вещи, да? — он цепляет подбородок брата пальцами и заглядывает в жалобные глаза. — Я проголодался и спустился на кухню, — мальчик зарывается носом в живот омеги, — а там отец… Тэхён обнимает брата в ответ, поглаживая по голове, а взгляд бегает по его спине, ногам, словно осматривает на ушибы. И Чон невольно хмурится. — Вы все вещи уже собрали? — оба сына Ким удивлённо поворачиваются на мужчину. — Н-нет, — заторможенно в ответ. — Мы только мою одежду успели собрать, — говорит мальчик, — а потом хён ушёл вниз… — Сколько времени вам потребуется, чтобы собрать личные вещи? — обращается Чон к растерянному Тэхёну. — Сумка у меня собрана, но на кухне ещё много… — Хорошо, — не дожидаясь окончания фразы. — Джэхён-и, малыш, — Чон наклоняется к лицу альфочки, — помнишь меня? Мы виделись пару дней назад, — мальчик кивает. — Видишь вот того дядю около чёрной машины? — снова одобрительное мычание. — Это мой хороший друг, — Чон сам не замечает, как улыбается. Не хочется напугать мальчика ещё сильнее. — Беги к нему, скажи, что Чонгуки-хён велел ждать его в машине, — Джэхён молча кивает, и ранее жалобная гримаса постепенно растворяется. — А мы с твоим хёном принесём все вещи. Альфочка смотрит вверх на своего брата и ждёт одобрения, а сам уже не может спокойно стоять на месте, ёрзая и подпрыгивая. — Можно, хён? — большие глазки часто моргают, а Тэхён даже теряется. Он смотрит то на брата, то на господина Чона и не знает, что сказать. Но одно ясно точно — Джэхёну там пока точно будет безопаснее. Тэхён запоздало кивает, а мальчишка тут же выскальзывает из его рук и бежит к дорогой машине, вызывая улыбку у смотрящего ему вслед Чонгука. — Господин Чон, — мужчина поворачивается на голос, встречаясь с чужим встревоженным взглядом, — вы же понимаете, что это не игра? Для нас с Джэхёном это вся жизнь, — Тэхён тяжело вздыхает. — Что будет, если вы вдруг поймёте, какую ошибку совершили? Если захотите нас выгнать, — и Чон хочет тут же ответить, но закусывает губу, когда видит, что парень ещё не договорил. — Я не знаю, что вы там себе представили, но вдруг мы не оправдаем ваших ожиданий? В этом случае тоже не выгоните?.. Вы же понимаете, какая это большая ответственность? И уголки губ Чона невольно дёргаются в улыбке, но он тут же её прячет. — Тэхён, — глаза в глаза. — Поверьте, к своим годам я уже научился брать ответственность за свои слова. И могу вас заверить, что вы зря переживаете, — Чон не может уже сдерживать свой внутренний порыв — нежно, робко, осторожно обхватывает сцепленные в замок ладони парня своими. — Что бы ни случилось, вы с Джэхёном можете на меня рассчитывать… — Вы знаете нас от силы неделю, — перебивает Тэхён слабым голосом. — Так позвольте узнать вас лучше, — Чонгук сыпется. Как песочный замок, сыпется под потерянным взглядом этого юного мальчика. — Поедем со мной. У меня большой дом. Если захотите, мы с вами можем даже не пересекаться. Я много работаю, так что большую часть времени он пустует, — и Чон не замечает, как маленькие пальчики робко сжимают его в ответ. — Выходите за меня, Тэхён, — снова срывается с губ. Само. Бесстыдно, бессовестно. Парень начинает бегать взглядом по его лицу, юная кожа краснеет румянцем, а грудь еле заметно начинает вздыматься чаще. — Для этого обязателен брак? — Поймите, я не могу себе позволить простое сожительство с омегой, — ложь. — По новостям тут же поползут слухи, вряд ли PR-отдел мне такое простит, — с усмешкой, очередная ложь. — Но... Разве вы не хотели бы выйти замуж по любви?.. Господин Чон, простите меня за грубость, но вы совсем неправильно понимаете брак, — глаза парня беспорядочно бегают по его лицу, а Чонгук не может сдержать разъезжающиеся уголки губ. Кажется, наоборот, он только сейчас начинает понимать, почему люди его заключают. — Что если вы встретите омегу, которого искренне полюбите? — Думаете, я склонен принимать необдуманные решения? — Вы предлагаете брак едва знакомому омеге, — парирует Тэхён. — Простите, но да, пока что у меня сложилось именно такое впечатление. Чон опускает взгляд и шумно выдыхает в смешке. И правда, со стороны он совершенно ничем не лучше безумца. Но это решение, хоть и спонтанное, чувствуется верным. — Тэхён, — он поднимает глаза на омегу, — я прошу дать мне шанс, — серьёзным тоном, но с мягкостью во взгляде. — Вы сможете отказаться в любой момент: если вам будет со мной некомфортно или если и правда посчитаете меня легкомысленным и импульсивным. А если… — взгляд мужчины опускается и немного затухает. — Если однажды вы встретите альфу, который покорит ваше чистое сердце, — и снова глаза в глаза, но в районе груди что-то так горько щемит. — Я не стану вас держать, — и Чонгук выпускает чужие ладони из своих, не видя, как расстроенно заламываются чужие брови. Повисает тяжёлая пауза. Аромат яблони сгущается, и омега вздыхает полной грудью, обращая на себя внимание Чона. — Тогда повторите это снова, — глаза мужчины поднимаются на Тэхёна, который гордо вскидывает подбородок и пытается выровнять неладное дыхание. Руки парня чуть дрожат, и он сжимает пальцы в кулаки, расслабляясь всем телом с новым выдохом. Чонгук слегка хмурится в ответ, не до конца понимая, что конкретно тот просит. — Это моё первое предложение, господин Чон. Хоть это и не то, как я себе его представлял, мне всё равно хочется запомнить этот момент, — глаза парня смотрят прямо в иссиня-чёрные Чона. Боязливо, несмело, словно Тэхён в любой момент готов услышать отказ. А Чонгук сам не замечает, как на его лице расцветает яркая улыбка, окончательно сбивая омегу с толку своей реакцией. Чон осматривается по сторонам, бегает глазами по траве и нагибается, чтобы сорвать тянущийся к небу белый цветок. Тэхён непонимающе смотрит на него, но когда мужчина вместо того, чтобы подняться на ноги, встаёт прямо в костюме на пыльную землю своим коленом, глаза омеги вмиг расширяются, а щёки ударяет горячей волной. — Господин Чон… — полушёпотом, хрипло срывается с припухших от покусываний губ. Длинные ветви ивы закрывают их лица от яркого дневного света, который ударяет прямо по протянутой раскрытой ладони мужчины. Его взгляд поднимается вверх к самым глазам, и ощущение, что Тэхён и вовсе не дышит. — Ким Тэхён, — омега поджимает губы. — Возможно, я не тот, кого вы представляли в своих мечтах. Возможно, я не смогу достать для вас звёзды и Луну, но я обещаю вам дом. Уют и спокойствие, тепло и крышу над головой. Ким Тэхён, — глаза омеги поднимаются от рук мужчины к его подсвеченному лучами солнца лицу, — вы выйдете за меня замуж? А Тэхён молчит. Бегает глазами по господину Чону и закусывает нижнюю губу, теребя пальцами манжеты своей шёлковой рубашки, и у Чонгука всё внутри сжимается. С новым вздохом омега отмирает и начинает часто и мелко кивать, бормоча еле слышно: — Д-да, — пальчики сильнее поджимаются к ладони. — Я выйду за вас, господин Чон, — и Чонгук не контролирует свою бесстыдно широкую улыбку. Он протягивает раскрытую ладонь, и Тэхён чуть хмурится в смятении, но всё же тоже тянется вперёд. Крепкая рука мужчины нежно обхватывает его пальцы, чёрные глаза на мгновение устремляются наверх, а омега смотрит, как завороженный. Совершенно не может оторваться. Чон берёт стебелёк цветка в обе руки, продевает его между пальцев Тэхёна и начинает мудрёно закручивать на безымянном. Закрепляет краешек и слегка прокручивает импровизированное кольцо, оставляя белый бутон сверху. И брови омеги сводятся к переносице, когда глаза начинают поблёскивать. Чонгук поднимает свой полный восхищения взгляд от хрупких, аккуратных пальчиков вверх и, так и удерживая чужую кисть в своей руке, притягивает её ближе, невесомо касаясь костяшек губами. И юношеский румянец ярче закатного неба дарит необъяснимое тепло потонувшему в чужих глазах Чонгуку. Тепло, которое патокой растекается по венам… А где-то на заднем сидении тонированного автомобиля, вжавшись в стекло, сидит маленький альфочка и до ушей улыбается, подглядывая за хёном через щёлки в собственных ладонях.

***

— Тётушка, позовите, пожалуйста, Дохвана, — говорит Чон, как только переступает порог, и женщина лет пятидесяти встречает их поклоном. — Да, конечно, господин Чон, — и любопытно рассматривает омегу за его спиной и мальчика, вцепившегося в его руку. Чонгук ставит сумку на пол и оборачивается. — Да, точно, — пропускает братьев Ким вперёд и с улыбкой переводит взгляд на женщину. — Это Ким Тэхён и Ким Джэхён, — и мальчики кланяются, робко поглядывая на незнакомую даму. — Они будут жить с нами, — Тэхён поднимает на него взгляд, словно проверяет, всё ещё ли тот уверен. А Чонгук не может себе отказать и смотрит в ответ, смущая омегу до закушенных губ. Женщина заметно удивляется, но это удивление сопровождает улыбка, и мальчики, как один, выдыхают в облегчении, когда эта самая “тётушка” подходит к ним и приобнимает. — Приятно с вами познакомиться, господа, — и снова кланяется. — А это тётушка Ли. Можете обращаться к ней по любым вопросам, она знает этот дом от и до, — и женщина улыбается в ответ. — Да, если вам что-то нужно, обращайтесь, — и она переводит взгляд с новоприбывших на Чонгука. — С чего прикажете начать, господин Чон? Вы, наверное, хотите расположиться в свои комнаты, — снова на мальчиков. — Мне подготовить гостевые? — Так, — Чонгук осматривает прихожую, словно примеряет мысленно, куда что можно поставить, и заодно ищет глазами того самого Дохвана. — Нет, освободите две комнаты на втором этаже. Дальняя станет детской, она попросторнее. А комнату с балконом подготовьте для Тэхёна… — Но, господин Чон, комната с балконом, это же… — Прошу, тётушка, я опаздываю. Мне всю дорогу звонили из офиса, — без раздражения, мягко, словно это не его подчинённая, а правда родная тётя. — Сделайте, как я прошу, — и женщина кивает. — Хорошо, я тогда сейчас позову Дохвана и начну всё готовить, — и хлопает в ладоши один раз, как бы собираясь с мыслями. — Господа, пройдёмте пока в гостиную, я угощу вас чаем. Тётушка нагибается и смотрит на альфочку, который, получив одобрительный кивок от хёна, идёт за новой знакомой. — Тэхён, — и омега оглядывается назад, поднимая скромный взгляд на мужчину. Мужчину, который бесстыдно берёт его ладонь в свои руки и нежно поглаживает пальцами гладкую кожу, обводя по кругу цветочное кольцо. Тэхён может к такому и привыкнуть… — Мой номер у вас есть. Можете писать и звонить по любому поводу. Вернусь ближе к вечеру, надеюсь, вы не сильно против, что сразу приходится оставить вас одних, — Тэхён мотает головой, не решаясь поднять взгляд. Горячие касания грубых пальцев слишком сильно отвлекают. — Это теперь ваш дом тоже. Надеюсь, вам с Джэхёном здесь будет комфортно… — Господин Чон, вы звали? — низкий мужской голос раздаётся из глубины коридора. — Да, Дохван, — он отпускает нежные мальчишеские руки из своего плена и переводит всё внимание на мужчину. — Мне нужно, чтобы ты съездил за вещами. Скорее всего можно обойтись без грузовой машины, да? — и Чон опускает взгляд на омегу, ожидая ответа. — Да, там коробок пять осталось в коридоре. Все со стикерами. Я могу съездить с вами… — брови Чонгука подскакивают вверх, но Дохван быстро соображает и отвечает без промедления: — Прошу, отдыхайте, господин…? — Ким. — Отдыхайте, господин Ким, я со всем разберусь, — и Тэхён растерянно хлопает своими ресницами. До тех самых пор, пока не остаётся один в пустом коридоре.

***

День идёт легко, спокойно, размеренно. Тэхён с братом играют в гостиной в настольные игры, которые Джэхён принёс в своём рюкзаке, пока тётушка Ли готовит для них комнаты. Омега порывался ей помочь, но та наотрез отказалась и всучила им свежеиспечённые булочки. Как-то неловко. Ближе к обеду Тэхён оставляет брата перед телевизором и идёт на кухню, чтобы посмотреть, что можно приготовить. В холодильнике уже стоят всевозможные закуски в многочисленных прозрачных контейнерах, и из тех ингредиентов, что там лежат, он решает сделать горячо любимый братом маккуксу. Время летит быстро. Тётушка Ли постепенно заканчивает с приготовлениями, Дохван приезжает с оставшимися вещами и вместе с помощниками переносит кровать из гостевой спальни куда-то наверх, может, в ту самую дальнюю комнату, которую Чон отдал под детскую, а Тэхён лишь наблюдает. Все так легко приняли их. Постоянно улыбаются и так тепло общаются, словно это не из-за них с Джэхёном им приходится выполнять так много работы… Вспоминается их домоправитель — господин Чхве, которого пришлось уволить из-за финансовых проблем. И Тэхён поджимает губы, надеясь, что тот уже нашёл новую и менее нервную работу. Много на него всего выливалось со стороны отца… — Господин Ким, вы чего?! — омегу приводит в себя удивлённый восклик тётушки, которая останавливается с широко раскрытыми глазами сразу, как заходит на кухню. — Ой, — Тэхён оборачивается, а лицо кривится в виноватой гримасе. — Простите, я здесь похозяйничал… Вы любите маккуксу? — Кто же не любит, — усмехается она. — Но вы меня так без работы оставите, — и с улыбкой смотрит на омегу, который заметно расслабляется от её слов. — Что вы такое говорите, — и уголки губ тянутся в стороны. — Не дали помочь вам с комнатами, так хотя бы обед с меня. Садитесь, — он оставляет полотенце на спинке стула и идёт в сторону гостиной, — я сейчас позову Джэхёна и… — останавливается. — Дохван-ним уже вернулся? — Нет, он уже уехал по новому поручению господина Чона, — с улыбкой говорит женщина и начинает накрывать на стол. Тэхён кивает и идёт за братом в гостиную, который быстрее него прибегает на кухню, услышав волшебное “маккуксу”. Обед проходит так же легко и непринуждённо. Тётушка Ли, по мнению самого Кима, чрезмерно нахваливает его стряпню, но от этого не менее приятно, а Джэхён уплетает две порции, не всегда успевая жевать. И Тэхён с тётушкой по-доброму смеются, успокаивая ненасытного альфочку. Убрать со стола Тэхёну тоже не дают, сославшись на вещи, которые нужно разобрать. Дохван перед уходом успел донести коробки до второго этажа, так что Киму остаётся только разложить это всё по комнатам. И Джэхён тут же прискакивает к нему, чтобы посмотреть на свою новую спальню и расставить всё так, как он хочет. Мальчики сидят в просторной детской, достают игрушки, одежду, книги одну за другой и весело хохочут, когда Джэхён примеряет штаны на голову и пытается встать на руки, чтобы показать хёну, какие трюки он может выполнять в такой большой комнате. До своей спальни Тэхён доходит только к закату и, как только дверь открывается, а пальцы устало тянутся к выключателю, замирает. Комната и правда поменьше, чем та самая детская, но безумно уютная. Тэхён не успевает включить свет, потому что вид из панорамного окна, выходящего на балкон пленяет моментально. Закатные лучи садятся на мягкие, белоснежные простыни, огибают спинку большой двуспальной кровати, ложатся оконной сеточкой на пол. Омега заходит внутрь, так и не включив свет. Кладёт свою небольшую стопку с вещами на кресло у стола и подходит к большому окну, поддевая пальчиками тонкие шторы. Ладонь сама ложится на ручку дверцы и впускает в комнату свежий вечерний воздух, и Тэхён шагает босыми ногами по холодной плитке. Доходит до витиеватого ограждения и обхватывает железные прутья пальцами, вглядываясь в горизонт. За весь день он ещё не успел переодеться — ходил, в чём приехал. Но, чувствуя освежающий поток ветра своим лицом, хочется сходить в душ и надеть пижаму, носочки. Закутаться в плед и сидеть на этом балконе с чашечкой чая. Давно Тэхён не чувствовал такую лёгкость… Его взгляд цепляется за чёрную машину, которая заворачивает на их улицу и подъезжает к воротам. Губы невольно поджимаются и цепляются зубами, когда омега понимает, кто это. Он встаёт на носочки, чуть выглядывая с балкона, когда машина останавливается у главного входа, и быстро заходит обратно в комнату, оставляя дверцу открытой. Он подбегает к зеркалу около двери, поправляет волосы, сам не знает зачем, и бежит вниз, перебирая ногами по ступенькам. Оглядывается — мужчина ещё не успел зайти, и сбавляет шаг, поправляя выбившуюся из брюк рубашку. Дверь открывается, а Тэхён отчего-то замирает на месте. Чон хрустит шейными позвонками, дёргая головой, ставит свой дипломат на тумбу и поднимает взгляд, встречаясь с неморгающими карамельными глазами. Улыбка невольно касается его усталого лица. — Хорошо там смотритесь, — Тэхён медленно спускается с последней ступеньки и подходит к мужчине, вопросительно приподняв бровь. — Уже обустроились? — спрашивает Чон, не отрывая взгляда от омеги. — Да, практически, — кивает он и забирает пиджак из рук мужчины, который совсем этого не ожидал. — Вы ещё не ужинали? — Чонгук мотает головой, и не может сдержать рвущуюся улыбку. — Но тётушка рассказала, что на обед у нас был сногсшибательный маккуксу, — Тэхён вешает плечики с пиджаком в шкаф и смущённо отводит взгляд. — При всём уважении, она преувеличивает, — и улыбка касается уже и его юного лица. — Будет слишком нагло с моей стороны попросить вас как-нибудь приготовить и мне? — омега поднимает на него удивлённый взгляд. — Если вы ещё не ужинали, то я хотел вас… — и Тэхён снова робеет под таким пристальным взглядом. Отчего-то по телу бегут ледяные мурашки от строгости и властности мужчины, которые так пьяняще приправлены ухмылкой. — Я хотел вас накормить… И, думаю, нам есть что ещё обсудить. Взгляд Тэхёна невольно скользит от глаз ниже — к губам, по которым непринуждённым касанием пробегается влажный язык. И омега одёргивает себя, тут же отворачиваясь. — Я сейчас переоденусь и вернусь к вам, хорошо? — Мгм, — мычит в поджатые губы Ким и уходит на кухню, так и не подняв взгляд. Лишь бы не потонуть снова в чужих бездонных пропастях.

***

Звон палочек о тарелку, стук горлышка графина о стакан, и вода аккуратно льётся под довольное мычание. — Нет, — мужчина закидывает в рот новый кусок. — Тётушка даже поскупилась в выражениях, — и лёгкий смешок слетает с маслянистых губ. — Это правда очень вкусно. Тэхён шумно выдыхает в сдавленной улыбке и опускает взгляд на свои колени. — Спасибо, — теребя пальцами манжеты. — Вы очень аппетитно едите, господин Чон, — слетает так искренне и бездумно, и мужчина невольно приподнимает брови в удивлении, а губы тянутся в лёгкой, такой естественной для него улыбке. — Джэхён-и так же ест, — омега смотрит в чужие глаза, — словно в последний раз, — и уже не может сдержать смешок. Улыбка Чона становится шире, и он отводит взгляд в сторону, давая себе тихонько просмеяться с сомкнутыми губами и проглотить лапшу. — Если моё последнее блюдо в жизни будет ваш маккуксу, я точно умру счастливым, — и Тэхён смеётся в свой кулак, мотая головой. Какие глупости. — У вас очень красивая улыбка, — бездумно слетает с языка. Омега замирает, скруглив глаза, и медленно опускает взгляд, словно до него только доходит смысл слов. В груди что-то так больно ударяет о стенки, а щёки вдруг пылают. И Тэхён даже не видит, как внимательно его разглядывают по ту сторону стола. Мужчина еле слышно усмехается себе под нос: — О чём вы хотели поговорить? — и переводит тему. — О нашей… договорённости, — Тэхён делает глубокий вдох и всё же решается столкнуться с чужим взглядом. Мужчина кивает. — Я… — бегает глазами по столу. — Господин Чон, — и тот вопросительно мычит в ответ, даже отложив палочки. Сосредоточенно смотрит. Слушает. — Пообещайте всегда быть со мной честным. Даже если сейчас вы не жалеете об этом решении, пообещайте, что если ваше мнение изменится, я узнаю об этом первый. — Обещаю. И Тэхён видимо удивляется от такого быстрого ответа, вызывая лёгкую улыбку на серьёзном лице. — Вы всё ещё хотите, чтобы я стал вашим мужем? — и по телу самого омеги бегут мурашки от этого вопроса. Мужчина кивает. Он тянется рукой к салфетке, промакивает губы и откладывает её в сторону, прежде чем продолжить: — Хочу, — Тэхён всматривается в чужие глаза, всё ещё не до конца понимая, зачем это всё. Зачем он здесь. — Я не могу пообещать вам, что наш брак будет раем на земле. В принципе, как часто такое случается? И случается ли вообще… Но я обещаю быть вашей опорой. Обещаю быть хорошим хёном вашему брату. Не поймите неправильно, вы прекрасно справляетесь, но ему нужен альфа рядом. И я постараюсь стать для него хорошим примером, — дыхание омеги учащается. — Настолько ли плохо быть моим мужем, Тэхён? — и брови мужчины сводятся к переносице. Нет, не от злобы. Скорее даже… сломленно. И Тэхён сглатывает вставший ком. — Я спрошу вас в последний раз, господин Чон. И вы пообещали мне быть честным, — голос предательски ломается, и омега прокашливается. — Зачем мы здесь? Что вы получаете от этой договорённости? Атмосфера накаляется. Они смотрят глаза в глаза, оба дышат тяжело и часто, а ароматы понемногу начинают сгущаться, вынуждая сглатывать эту пряность. — Надежду, — омега потерянно хмурится. — Надежду, что со временем вы всё же сможете меня полюбить.