Two Lovers

      Это было мучительно.       Чем дольше ты сидела в то утро, поедая свой паек рядом с товарищами по отряду, которые не подозревали о твоих ночных приключениях, тем больше мысли терзали тебя.       Горячий уголь. Кожа царапалась словно о камень. Ощущение жжения от натертых сосков не покидало тебя.       Возможно, ты могла бы отвлечься, если бы воспоминания о той ночи не вызывали у тебя яркое возбуждение. Возможно, ты бы и забыла об этом, если бы не растущее влечение к Леви и то, что между вами назревало. Возможно, ты бы не думала об этом, если бы Леви не появился за завтраком и не занял единственное свободное место за столом — как можно дальше от тебя — лишь для того, чтобы с вожделением взглянуть в твою сторону, прекрасно понимая, что не должен этого делать.       Поерзав, ты помешала овсяную кашу, не зная, какое чувство сильнее — жжение в груди или серые глаза, которые словно взваливали на твои плечи всю тяжесть мира.       Сладкая каша оседала у тебя во рту, растиралась между зубами в унисон с биением сердца. Что ты делала, стоя в том коридоре и обнимая своего капитана так, словно он принадлежал тебе? И что происходило прошлой ночью, когда ты нависала над командиром Разведывательного корпуса, ощущая его губы и руки, в то время как этот самый капитан входил в тебя, пока не кончил, лишь для того, чтобы предложить свое тело мужчине под тобой?       Что бы он сказал по этому поводу?       Глупая мысль. Он давно ушел. Очень давно. Так почему же ты все еще чувствуешь его? Он сжимал твои внутренности, выворачивал их наизнанку и шептал на ухо:       Что ты делаешь? Ты действительно собираешься разлучить двух людей, которые счастливы вместе?       Ты думала, что никого не разлучала, ты не делала ничего плохого. Это было нормально — хотеть прижать к себе своего капитана, это была идея Эрвина. В том, что ты хотела его, не было ничего плохого — тебе было дано разрешение.       Тебя приглашали в их постель или в их сердца? Почему тебе так легко признаться, что ты хочешь Леви, когда ты даже не могла сказать мне, что ты…       Ты моргнула, чтобы избавиться от жжения в глазах. На самом деле это был не он, обращавшийся к тебе. Ты не была психически нездорова, просто все еще была в трауре, а когда тебе давали слишком много времени на раздумья, это всегда было самым быстрым способом вызвать чувство вины, стыда и беспокойства.       И, естественно, самое захватывающее новое событие в твоей жизни стало самой легкой мишенью для самосаботажа.       Если бы Леви не наблюдал за тобой так внимательно, он, возможно, не заметил бы, как ты опустила голову к своему скудному завтраку. То, как призраки, нависшие над твоими плечами, придавили тебя к полу, как ты опустила голову, как замедлилось твое жевание. Он жаждал дотянуться до тебя, преодолеть пропасть и обнять, быть рядом с тобой так, как ему хотелось. Но он не мог просто так это сделать. Не здесь.       Бальзам, который Леви стащил из лазарета, лежал тяжелым грузом у него в кармане. Ему нужно было остаться с тобой наедине, спросить о том, что тревожит, и предложить что-то успокаивающее для тех мест, которые он и Эрвин повредили прошлой ночью. Но он увидел вину на твоем лице и задумался, понимаешь ли ты всю тяжесть произошедшего между вами.       Может… Может быть, тебе просто нужно было побыть одной какое-то время.       Это было непросто. Леви хотел позвать тебя, когда ты закончила завтрак, оставив половину еды в тарелке. Ему хотелось схватить тебя за запястье и вернуть обратно, когда ты выбежала из столовой, но он не мог сделать этого на глазах у всего отряда. Не было подходящего предлога, чтобы отказаться от помощи в конюшне или дополнительной тренировки, ведь Леви уже дал команде выходной.       — Черт, куда она делась? Она была здесь секунду назад…       — Она все равно не захочет ехать в город, Оруо, — проворчал Гюнтер с другой стороны стола. — Не трать время.       Боззард мешал овсянку в тарелке деревянной ложкой.       — Наверное, ты прав, но мне кажется неправильным уходить, не пригласив ее.       — Просто признайся, — упрекнул его Элд, толкнув Оруо локтем. Леви перевел взгляд с двери столовой на покрасневшего члена своего отряда.       — Да ладно, все не так, — поспешил он оправдаться.       — Лучше не говорить об этом, — убеждала Петра, сидя между двумя мужчинами, которые подталкивали друг друга локтями и били по голеням. — Вы знаете, что бывает с солдатами, которых ловят за отношениями.       — Да, да, — махнул рукой Элд. — Насколько я слышал, наказание варьируется от постоянной службы до увольнения с позором, в зависимости от того, кто тебя поймает.       — Типичная служба, — усмехнулся Оруо и закатил глаза. — Это никогда не останавливало офицеров более высокого ранга. Я слышал, что один офицер за последние несколько месяцев переспал с пятнадцатью женщинами.       — Это потому, что они устанавливают правила, — заключил Элд, пожимая плечами. — И не верьте всему, что слышите. Солдаты рассказывают истории, чтобы привлечь внимание.       — Возможно, но это заставляет вас хотеть подняться по служебной лестнице, не так ли? — Оруо повернулся к Леви и спросил: — А как насчет вас, капитан? Вы когда-нибудь…       Сильный удар по голени прервал вопрос парня, и если у него был хоть какой-то шанс его задать, то убийственный взгляд Петры надежно удержал его молчание.       — Извините, сэр, — сказала Петра от имени Боззарда. — Мы просто сильно обрадовались долгожданному выходному.       Леви усмехнулся и отпил остывший чай, глядя на дверной проем, как будто ждал, что ты вернешься.       — Вы не хотите присоединиться к нам, сэр?       Петра старалась быть дружелюбной, понимая, что Леви вряд ли последует за ней, но все же попыталась.       — Нет, езжайте без меня, — Леви опустил взгляд на чашку с чаем, крепко держа ее. — Купите мне немного чая, хорошо?       Петра улыбнулась ему.       — Конечно, сэр.       Она всегда была такой радушной. Но из двух женщин в его отряде именно ты разжигала огонь в его груди. Он снова посмотрел на вход, думая, что должен найти тебя, пока остальные в отъезде.       Мужчины из его отряда разошлись убирать тарелки, но Петра осталась на мгновение, ожидая, когда капитан уйдет. Он воспользовался моментом.       — Петра.       — Сэр?       Леви с трудом проглотил просьбу, раздумывая, уместно ли это. Он встретил ее манящие глаза цвета лесного ореха и решил: к черту все.       — Захвати для меня кое-что еще, пока будете в городе.

***

      Ты, блять, старалась изо всех сил.       Держала в руке только что заточенный карандаш с тонким острием, способным оторвать лапку муравью, а в другой — блокнот, ощущая, как разболелась голова.       «Просто глаза, губы, ноздри», — думала ты. Ничего не приходило на ум, кроме Леви, усталой красоты его угрюмых серых глаз, которые смотрели на тебя так, словно ты была его единственным лекарством и первопричиной болезни. Когда ты пыталась выбросить его из головы, вспоминала только персиково-розовые губы и язык, на вкус напоминающие мяту. И голубоглазый блондин…       Воспоминания о прошлых возлюбленных поблекли, но в тот момент, сидя под деревом в форменном плаще, ты чувствовала себя безнадежной. Солнце припекало твою кожу сквозь листья.       Их место в твоем сознании менялось, и ты не могла решить, было ли это мучением или облегчением.       — Похоже, это приятный способ провести выходной, — сказал Эрвин, прерывая твои мысли.       Ты вздрогнула, сбросила с колен банку с нетронутым графитом, разбросала все свои вещи по мягкой траве. Смит, возвышающийся над тобой, всего на мгновение заслонил солнце, прежде чем поспешно опуститься на одно колено, чтобы собрать твои вещи.       — Прошу прощения, — сказал он, и если бы не его звание, ты могла бы подумать, что он смущен. — Я не хотел тебя напугать.       — Нет, сэр, это моя вина, — ты позволила ему передать карандаши, и когда ваши руки соприкоснулись, ты едва удержалась от вздоха. Это был мужчина, с которым у вас уже были близкие отношения, но его присутствие по-прежнему ошеломляло.       Возможно, это было из-за того, что Леви не было в поле зрения.       — Сегодня прекрасный день для отдыха, — предложил Эрвин, оставаясь на коленях. Он указал на штаб-квартиру. — Я был рад увидеть тебя из своего кабинета и подумал, что сейчас самое время подышать свежим воздухом и взглянуть на что-нибудь красивое. Можно мне присоединиться к тебе ненадолго?       Ты не знала, что он имел в виду под фразой «что-то красивое», тебя или вид на холмы и облака.       — Конечно, сэр, пожалуйста.       Было как-то неправильно видеть своего командира, сидящего рядом с тобой в траве, как будто его задница не была слишком важна, чтобы быть на земле.       — Тебе не нужно так обращаться ко мне, когда никого нет, — сказал Эрвин, его голос едва слышался на фоне шелеста листьев.       — Извините, сэр, — «неправильно». — Эрвин. Прости, это вошло в привычку.       Он улыбнулся с извинением, и на его красивом лице появилось застенчивое выражение.       — Я знаю, — сказал он. — Не хочу быть эгоистом. Спасибо, что поддерживаешь меня.       Твой желудок скрутило. Его просьба не показалась тебе эгоистичной, но теперь, когда он об этом заговорил, ты задумалась о его намерениях. Ты все еще ощущала Леви в своих объятиях, и тебе было интересно, чувствует ли Эрвин тоже самое. Тебе было интересно, знает ли он, что ты так же представляешь его на месте Леви. Смятение сдавило тебе горло.       Не слишком ли ты эгоистична?       — Пожалуйста, — сказал Эрвин, указывая на твой закрытый дневник. — Продолжай. Я просто хотел составить тебе компанию.       — О, — ответила ты, сердце бешено колотилось. — Я еще не начала рисовать. У меня были проблемы с началом.       Эрвин наклонил голову, изучая тебя. Легкий ветерок взъерошил его светлые волосы. Он выглядел как мечта. Он и был мечтой.       — Почему? — спросил он.       Ты сглотнула и отвела взгляд от его пронзительных голубых глаз.       — Трудно выбрать правильную тему, Эрвин.       Он изучал тебя, его внимательные глаза отмечали, как ты опускаешь взгляд, а также то, как твои волосы блестят на солнце. Твои запястья изогнулись, прижимаясь к обложке блокнота. Тебе нравилось защищать вещи обеими руками. Он заметил это по тому, как прошлой ночью ты прятала красоту у себя между ног, и вспомнил, с какой легкостью ты убрала руки, когда он нежно потянул тебя.       Возможно, он хотел подглядеть, совсем чуть-чуть.       — Тебя что-то беспокоит? — спросил он серьезным тоном.       Это была не светская беседа, это был серьезный вопрос. Эрвин заметил что-то в твоих взволнованных глазах, когда вы снова встретились взглядами. Твои губы приоткрылись, и ты почувствовала, как слова застряли в горле. Ты смотрела на пологие холмы, на деревья, качающиеся на ветру, на стены, которые были не так далеко. Ищешь Леви? Он не мог не задаться этим вопросом. Ты всегда обращалась за советом к своему Капитану, и без него у тебя не было никого, кому ты могла бы довериться. Эрвин не хотел принимать это близко к сердцу, но легкое разочарование сжимало его сердце.       Он сделал глубокий вдох, готовясь сказать, что должен оставить тебя наедине с мыслями, но ты неожиданно предложила:       — Не хотите ли посмотреть еще один рисунок, сэр?       На данный момент он мог не обращать внимания на звание, потому что, черт возьми, это было не то предложение, на которое можно было наплевать. Это была уязвимость, частичка тебя, и он не мог этого проигнорировать.       — Конечно, — быстро ответил он. Его голубые глаза метнулись к книге, спрятанной между твоими коленями. — Я был бы рад.       Смит заметил, как дрожали твои руки, когда ты искала нужную страницу в дневнике. Ему хотелось заглянуть тебе через плечо, чтобы насладиться каждым штрихом, но он понимал, что для тебя это интимно, как и то, что произошло в его комнате.       Ты выглядела немного смущенной, когда нашла нужную страницу и уставилась на нее.       — Я… Это дневник, сэр, — сказала ты. — Извините за комментарий, но я хочу, чтобы вы его посмотрели.       Эрвин с любопытством взглянул на твой набросок, и его грудь наполнилась теплом.       На странице была изображена фигура — широкоплечая и высокая, держащая бумаги и разговаривающая с безликими людьми. Рисунок был грубым, но он узнал свои светлые волосы и квадратные плечи. Сбоку была надпись «КОМАНДИР».       — Я видела вас однажды, сэр, — ты сглотнула, теребя ремни на бедрах. — Это было издалека, так что получилось не очень хорошо. Но я подумала, что это интересно. Теперь, когда мы действительно… познакомились…       Кожа Эрвина горела, а в глазах светилась нежность. Как давно ты видела его в первый раз и зарисовала, не сказав ни слова? Тот факт, что ты посвятила ему страницу, был лестным, но твой комментарий о нем потрясал.       — Скажи мне, — почти прошептал он, его голос был низким и хриплым. — Скажи мне о том, что произошло прошлой ночью. Ты бы сделала это снова?       Внезапный вопрос сбил тебя с толку. Ты не могла подобрать слова под его пристальным взглядом.       — Я… — ты чувствовала боль и жжение под одеждой, дискомфорт почти такой же, как возбуждение между ног. — Если бы вы захотели, сэр, если бы Леви захотел, сэр, если бы… Ах, если бы капитан Леви… Нет, извините, сэр, Эрвин, это… — Ты лихорадочно оглядывалась по сторонам, но Леви не было рядом. — Я… я думаю, может, вам стоит поговорить с ним, пусть он решит.       Эрвин не чувствовал себя виноватым за то, что довел тебя до такого состояния. На самом деле, он немного завидовал, что ты так легко обращалась к Леви по имени, а его по-прежнему бомбардировала заикающимися «сэрами». Он старался не принимать это близко к сердцу, сосредоточившись на наброске и твоих лестных словах. На том факте, что ты решила показать ему это с самого начала.       Плечи Смита расслабились.       — Если Леви согласится, — осторожно произнес он, стараясь говорить тихо, чтобы сохранить конфиденциальность и унять панику, которую уловил в твоем теле. — Значит ли это, что ты тоже согласна?       Мужчина был удивлен, услышав твое уверенное «Абсолютно», произнесенное с такой решимостью, что казалось, эти слова исходят от другого человека.       Эрвин кивнул, вдыхая свежий воздух, как будто это был обычный разговор. Затем он встал, распрямив плечи.       — Очень хорошо, — согласился он. — Я скоро с ним поговорю.       Ты кивнула в ответ, ощущая волнение, которое начало вытеснять недавнюю панику.       — Спасибо, что пришел, Эрвин.       — Конечно, — ответил Смит с теплотой и нежностью в голосе. — С тобой всегда приятно проводить время. Спасибо.       Он ушел.

***

      Он ждал тебя.       Леви прислонился к дверному косяку, ведущему в столовую, и оживлялся всякий раз, когда кто-то приближался, но тут же возвращался, когда становилось ясно, что это не ты. Бальзам, который он прихватил утром, все еще лежал в кармане его брюк.       Леви не нашел тебя сегодня. Возможно, он не слишком усердно искал, полагая, что ты сама проявишь инициативу. Ему не терпелось узнать, как прошлая ночь повлияла на тебя.       Он не поговорил с Эрвином и хотел обсудить произошедшее, но не был готов делиться чувствами. Воспоминания о том, как ты притянула его к себе, были слишком сложными. Он чувствовал себя виноватым.       Эрвин говорил банальности, заявляя, что не испытывает никаких угрызений совести, когда вы с Леви проводите время без него. Но ведь на самом деле он этого не имел в виду, верно? В такие моменты ощущалась страсть, боль и желание быть так близко к тебе, чтобы ваши волосы переплетались, а дыхание сливалось в одно и…       — Капитан? Вы здесь один? — спросила ты, прерывая его мысли.       Суровый взгляд, которым он окидывал половицы, превращался в сладкий мед, когда его взгляд останавливался на тебе. У тебя перехватывало дыхание от того, как он смотрел.       Леви оттолкнулся от стены, раскинув руки и открываясь тебе навстречу. Это было самое близкое к приветствию объятие, на которое можно было рассчитывать. Серьезность этого момента не ускользнула от тебя, и сердце бешено заколотилось.       — Сегодня все уехали в город, — сказал он. — Ты ушла, не дождавшись приглашения. Ты бросила меня.       — Ты не поехал с ними?       — Вряд ли это можно назвать выходным, если капитан дышит в затылок, когда они пытаются расслабиться.       — Я бы не возражала, если бы вы дышали мне в затылок, сэр.       Эти слова вырвались у тебя, и ты заметила, как они вызвали легкий румянец на его лице. Он уставился на тебя, удивленный тем, что ты говорила так откровенно. И что потрясло его больше, чем откровенный флирт, так это то, что твой взгляд даже не дрогнул.       Ты почти подумала, что это очень похоже на нее, хотя она никогда не вставляла «сэр» в разговор. Но это была не она. Это была ты. И это было не сожаление о том, что твоя кожа стала горячей, а просто нервное волнение, твое тело нетерпеливо ждало чего-то — чего угодно — взамен.       — Я… — Леви был в растерянности, его язык заплетался, и он не смог сформулировать связный ответ. Это было унизительно. Он был твоим капитаном, и как простые слова могли так легко выбить из него дух?       Леви не был дураком, он знал почему. Потому что ты так ни с кем не разговаривала. По крайней мере, ни с кем из его знакомых. Это вырвалось у тебя за вином у камина, когда ты сказала: Я бы спросила, встречается ли он с кем-нибудь, и прошлой ночью, в постели Эрвина: Кончи в меня! Леви! Не выходи, черт возьми!       Отчаянно пытаясь найти слова, Леви сунул руку в карман и протянул тебе маленькую баночку с бальзамом, как будто ты сразу поймешь, что это такое.       — О, спасибо, сэр, — сказала ты, взяв его без колебаний. — …Что это?       — Бальзам, — резко ответил капитан, — для твоих… — нельзя произносить «сосков» при входе в столовую. Он попытался подобрать эвфемизм, но не смог, неловко указав на свою грудь и отведя взгляд. Унизительно.       — О! — тепло разлилось у тебя между ног и расцвело в груди, вызывая обожание к этому маленькому, неуклюжему мужчине, пытающемуся унять жгучую боль, мучившую тебя все утро. Казалось, он не мог решить, хочет ли смотреть на тебя или в пол, его щеки покраснели еще сильнее. — Это… спасибо тебе. Мне это действительно нужно. Спасибо, Леви. Он ждал этого. Сэр. Леви, сэр. Капитан. Этого не произошло.       — Я думаю, мне стоит воспользоваться этим прямо сейчас, на самом деле… — ты немного смутилась. — Это беспокоило меня все утро.       — Я могу помочь, — нелепо предложил Леви, как будто ты когда-нибудь согласилась бы на его предложение смазать бальзамом соски, которые они сосали до крови прошлой ночью.       Скажи это, — подумал он.       — Но… где?..       В животе Леви вспыхнули паника и возбуждение. Кто, черт возьми, это был? Ты была так заинтересована в нем все это время, просто ждала, когда он даст тебе разрешение? Вы действительно были так похожи?       Он подошел ближе и, понизив голос, сказал едва слышно:       — У меня есть комната. В это время дня в казармах никого нет.       Ты выдержала его пристальный взгляд, огонь в этих затуманенных глазах, и выдохнула:       — Хорошо.

***

      Комната Леви была безупречно чистой. При входе ощущался свежий, цветочный запах, контрастирующий с затхлостью казарм. Наверняка, легче поддерживать порядок, когда не делишь пространство с девятью солдатами.       В комнате стояли только кровать, сундук и письменный стол с деревянным стулом у окна. Она была скромнее и темнее, чем у Эрвина, но это определенно была комната Леви, и ты никогда не забудешь, каково это — войти внутрь.       — Быстрее, — сказал он. — Не задерживайся у двери слишком надолго, кто-нибудь увидит.       Да, здесь тебе быть не следовало, но это было менее рискованно, чем в комнате Эрвина. Женщина, входящая в комнату мужчины, всегда привлекает внимание.       — Здесь приятно пахнет, — сказала ты, когда Леви закрыл дверь. — Пахнет тобой. — Твои пальцы скользили по покрывалу — не таком роскошном, как у Эрвина, но и не шершавым, как в казармах. Леви заслуживал немного больше удобств.       — Ты думаешь, я приятно пахну? Скажи это еще раз, сделай мне еще один комплимент.       — Я бы сказала, что ты — самый приятно пахнущий солдат в разведке, — ответила ты, разглядывая его комнату. Тебе стало интересно, что скрывается в сундуке у ног его кровати. Одежда — если говорить реалистично, но что-то в этой комнате было сладким и землистым, и ты уверена, что он там прятал это. Растение?       — Ты все время затыкала нос в его комнате? — спросил он. Эрвин с его высококачественным мылом и феромонами, безусловно, пах лучше, но Леви тоже был особенным.       — От него тоже приятно пахнет, — согласилась ты, поднимая взгляд на Леви, который сидел, облокотившись задницей на стол. — Но ты определенно пахнешь лучше всех. Я вдыхала твой запах всю ночь, понимаешь? — ты мягко улыбнулась и снова посмотрела на свои пальцы, теребящие ткань его покрывала. — Я уже целую вечность не просыпалась в чьих-то объятиях. Твой запах — мое первое воспоминанием за этот день.       И вот они снова появились, твои призраки, сдавливающие горло до красноты в глазах.       — Обычно, просыпаясь, я тянусь… к ним. Даже если их нет, — ты тяжело сглотнула. — Но сегодня утром мне не нужно было ни к кому тянуться. Ты был рядом.       Леви был ошеломлен твоей речью, столько информации было предложено, и ни одного «сэра». Он хотел бы быть кем-то другим, кем угодно, черт возьми, потому что он не мог придумать, что бы такого сказать тебе в ответ. Эту информацию должен был получить Эрвин, а не он. Эрвин знал бы, что с этим делать.       Ты быстро вытерла глаза, отворачиваясь от Леви.       — Извините, сэр. Извините.       Леви пересек пространство между вами, неловко положил руку тебе на спину. Он посчитал этот жест бесполезным. У него не хватило воображения, чтобы попытаться угадать, какие мудрые и осторожные слова Эрвин мог бы предложить тебе в подобной ситуации. Но, несмотря на его беспокойство, ощущение его руки на твоем теле придавало тебе уверенности.       Он чувствовал, что не заслуживает благодарных глаз, которые нежно смотрели на него сквозь слезы.       — Спасибо, — сказала ты. — Я не хотела… что-то меня занесло. Давай больше не будем об этом.       Леви кивнул, желая спросить, все ли в порядке. Почему просыпаться с ним было так приятно? Ты плакала от тоски по призракам или боялась с ними расстаться?       В голове Леви роились тысячи вопросов одновременно. Ему нужен был Эрвин. Если быть до конца честным, Эрвин был нужен тебе. Но командира там не было — был Леви, и ему просто нужно было продолжать стараться изо всех сил, потому что, по какой-то причине, это срабатывало. Он не сказал ничего полезного, а просто завис рядом с тобой, и твои призраки отступили, как будто он их отпугнул, печаль в твоих красивых глазах сменилась теплотой.       — Давай… — произнес он. Ты украдкой взглянула в окно, на яркое солнце и голубизну неба. Голубизна, которая так сильно напомнила тебе об Эрвине. Одобрил бы он это? Он действительно был не против разделить участь этого вдумчивого, красивого мужчины, который в данный момент находился рядом?       — Я все еще могу воспользоваться твоей помощью с бальзамом, — спросила ты. — Если предложение все еще в силе.       — Верно. Давай перейдем к делу.       Леви наблюдал с расстояния, пока ты садилась на его кровать и расстегивала ремни. Он подумал отвести взгляд, но тебе, похоже, было все равно на его внимание, и он не мог оторвать от тебя глаз.       Когда твоя рубашка распахнулась, капитан почувствовал, как желание отвлечься борется с любопытством. Словно он не заслуживал такого зрелища.       — Вот, — сказала ты, протягивая ему баночку с бальзамом, и взгляд Леви упал на воспаленную кожу. Бедняжка, подумал он, глядя на твою красивую грудь.       Он взял банку у тебя из рук и отвинтил крышку, неуклюже пробираясь к своей кровати, чтобы сесть рядом с тобой. Это было… нормально, правда? Тебе не нужна была помощь, но это то, что сделал бы любовник. Ему хотелось, чтобы думала о нем так.       — Ко мне, — скомандовал Леви. Ты подвинулась, предоставив ему доступ. — Похоже, тебе больно… Извини.       — Все в порядке, — ответила ты. — Это того стоило.       Леви глубоко вдохнул, окунув пальцы в бальзам, а затем осторожно прижал их к твоей груди. Ты затаила дыхание: его руки были холодными, как и бальзам, но это успокаивало, несмотря на страх. Пламя, обжигающее твою кожу, было потушено.       Он сосредоточился, нежно массируя кожу вокруг твоего соска, стараясь не зацикливаться на его выпуклости или на том, как затуманились твои глаза. Это было возбуждающе: и от откровенности ситуации, и от заботливой близости. Леви заботился о тебе, поддерживал тебя — это было важно.       Ты не смогла сдержаться.       — Можно я тебя поцелую?       Пальцы, только что смоченные в бальзаме, прижались к твоему другому соску, и мужчина замер, услышав твой вопрос.              — Что?       — Можно я вас поцелую, сэр? — повторила ты, чувствуя себя менее уверенно.       Леви отвел руку, чувствуя, как в животе смешались восторг и страх. Хорошо, что он не пообедал — иначе это могло бы привести к своим последствиям.       — Не обращайте внимания, сэр, извините, — быстро сказала ты, испугавшись его реакции. Ты одернула бюстгальтер, пытаясь подавить смущение. — Я увлеклась, это моя ошибка. Спасибо, что уделили мне время, увидимся позже.       Ты вскочила с кровати, поспешно застегивая рубашку, но его рука схватила тебя за предплечье.       — Не надо, — взмолился он. — Не уходи.       Ты сглотнула, посмотрела на дверь, затем снова села. Ты была так щедра, проявляя терпение. Ему не следовало так страдать. Он продолжал удерживать тебя, сжимая запястье холодной рукой.       — Я хочу, — прошептал Леви. — Я хочу этого. Но… — его взгляд метнулся к небу. Синий. Он вспомнил Эрвина. — Я не знаю, как это сделать. Я…       — Я понимаю, — ответила ты, и он почувствовал, что тебе можно доверять. Возможно, у тебя были подобные разногласия с прошлыми любовниками. — Давай пока не будем об этом. Тебе стоит поговорить с командиром. Я видела его сегодня, и… Он хочет повторить вчерашний вечер. Если ты тоже, может, нам стоит продолжать в том же духе. Но вам двоим стоит поговорить, чтобы прояснить ситуацию.       Леви был благодарен, но в то же время обеспокоен, его глаза буквально сжигали тебя.       — Что насчет тебя?       — Я приму все, что вам обоим захочется дать мне, — заявила ты. — Если мы будем проводить больше времени в его постели, я буду благодарна. — Внутри тебя скрутило от смеси надежды и вины. — Если это что-то большее… я была бы благодарна и за это. А если нет, пусть будет так.       — Ты… Я просто…       Ты значишь для меня больше, просто он был первым.       Он не был уверен, что ты его правильно поняла, но ты наклонила голову и прижалась лбом к его лбу. Он почувствовал, что ты, по крайней мере, уловила суть. Вместо того чтобы заикаться, он начал ценить момент, когда они были наедине.       Леви отчаянно нуждался в разговоре с Эрвином.

***

      Петра позвала капитана за угол вскоре после того, как вы с ним разошлись. Ты слишком долго находилась в комнате Леви, вдыхая его запах, пока солнце не начало садиться. Вам удалось отстраниться друг от друга, но лишь слегка, едва соприкасаясь бедрами, пока он просматривал документы, а ты лениво рисовала его.       Он всегда знал, что является объектом твоих работ, но никогда их не видел. Сидя нога в ногу на своей кровати, мужчина не мог не заметить результат твоих царапаний карандашом, и его щеки вспыхнули от лести.       — Я так не выгляжу, — проворчал Леви.       — Тогда как ты узнал, что это был ты?       Ты нарисовала его с живыми глазами в профиль, когда он смотрел на бумаги, волосы падали ему на лоб, и он выглядел… возможно, красивым. Если он вообще когда-либо мог быть красивым, по его мнению.       Он мог бы провести с тобой весь день, наслаждаясь твоим молчаливым обществом, даже если бы ему хотелось сделать больше. Но тебе нужно было появиться в столовой, а ему нужно было выглядеть так, будто он не провел весь день в компании одного из своих подчиненных, даже если романтика не простиралась дальше, чем просто залечить раны и упереться лбами.       Теперь перед ним стояла Петра, вернувшаяся с прогулки по городу с двумя вещами в руках.       — Я принесла вам немного чая, капитан, надеюсь, это тот, который вы хотели.       Леви совсем забыл.       — Спасибо.       Петра остановилась перед ним.       — А другая ваша просьба… Если только вы не хотите, чтобы я передала ей это сама?       Леви оторвал взгляд от пакетика с чаем, который перебирал в руках. Петра наблюдала за его реакцией, пытаясь понять, что он думает.       — Кому? — спросил он, достаточно убедительно, чтобы Петра оставила эту тему.       — Ничего, сэр, я просто пошутила, — быстро ответила она тихим голосом, передавая мужчине сверток с вещами и направляясь к выходу. Леви сунул набор цветных карандашей во внутренний карман. Сейчас было неподходящее время, особенно после того, как вы оба согласились дать отношениям остыть, пока он не поговорит с Эрвином. Осыпание тебя подарками могло снова спровоцировать что-то между вами, и Леви знал, что не сможет удержаться, если ты снова на него набросишься.       К его разочарованию, когда он направился к кабинету Эрвина, там было полно народу. Разговор, судя по всему, был тяжелым — Эрвин повысил голос. Не тот разговор, который настраивает на обсуждение того, что происходит в спальне.       Леви задержался у закрытой двери, подслушивая достаточно долго, чтобы убедиться, что сегодня не время для разбора полетов. Твои карандаши отяжелели в его кармане, а сердце ушло в пятки. Он все же решил направиться в столовую.

***

      Оруо и Петра потчевали тебя рассказами о том, что они делали в этот знаменательный день. Гюнтер молча кивал, отправляя в рот рагу, в то время как Элд проверял, насколько большой на самом деле была курица, которую они видели бродящей по улицам.       — Кто-нибудь лишится головы за то, что позволил цыпленку так свободно разгуливать. Это еда, — с сарказмом заметил он.       Леви старался не замечать того факта, что глаза его команды в панике превратились в блюдца, когда он прервал Элда, но твои стали мягкими и милыми. Даже, черт возьми, влюбленными. Ему до боли хотелось что-то сделать с этим взглядом. Вместо этого он слушал, как Элд пытался убедить его, что яйца стоят дороже мяса. Леви с трудом запоминал все, что ему говорили. В его голове было место только для тебя.       Ты была в похожем положении — переполненная чувствами, которые тебе еще не суждено было испытать, крепко сжатая призраками, которые еще не готовы улететь. Но ты также подловила себя на мысли, что думаешь об Эрвине. О его визите в тени твоего любимого дерева. Его осторожных прикосновениях. Мужчина, казалось, хотел узнать тебя получше, и ты задалась вопросом, было ли это просто для того, чтобы сохранить твое присутствие в его постели, или потому, что в его сердце нашлось место и для тебя.       Ты задумалась, устраивает ли Леви все происходящее. И была ли ты сама с этим согласна.       Тебе показалось, что это опасный путь. Ты заметила в глазах Леви чувство вины, когда попросила его поцеловать тебя, во время отсутствия Эрвина, но также увидела боль и отчаяние, которые последовали за этим. У Леви было место для тебя в сердце, но он, казалось, боялся впустить тебя. Как будто ему это не позволено. Хотя сам Эрвин дал на это право.       Слишком много неизвестного, и тебе нужно было держать голову на плечах. Ты не хотела разочароваться в собственных мечтах. Помешав рагу, ты решила сосредоточиться на чем-то другом, пока Леви и Эрвин не обсудят все. Ты никогда бы себе не простила, если б стала причиной, по которой их отношения испортились.       — Ты собираешься это есть или просто мять, пока не станет выглядеть как дерьмо?       Ты потерялась в своих мыслях и только сейчас поняла, что в столовой стало тихо, люди разошлись по своим комнатам. Остались только ты и Леви, оба с мисками еды, которая не выглядела аппетитно.       — Рагу уже выглядит как дерьмо, — ответила ты серьезно, и он едва не рассмеялся. Боже. Ему так сильно хотелось тебя. Ты, должно быть, чувствовала это, потому что его голод был очевиден, и он заметил, как твои глаза заинтересованно метнулись к нему.       — Я еще не успел с ним поговорить, — предостерег тебя он, и ты снова опустила взгляд, чувствуя вину. — Я пытался. Он был занят.       — Значит, в другой раз, — согласилась ты. — Все в порядке.       Ты была разочарована и старалась это скрыть, и оба этих чувства вызывали бурю в сердце Леви. Он не мог оторваться от тебя — как только он начал осознавать свой интерес к тебе, то оказался в ловушке, и теперь ты постоянно была у него в голове. Прошел всего день с тех пор, как он и Эрвин провели с тобой ночь, а теперь ты сидела напротив него, дразня, что не можешь быть с ним, как будто сама мысль о том, что кто-то хочет Леви так сильно, не была абсурдной.       Леви был ужасен в выражении чувств и честности в своих желаниях. Когда Эрвин признался в своем влечении к нему, Леви притворно удивился и смутился, словно он никогда не тосковал по этому блондину, но сквозь стиснутые зубы все же признался, что желал его все это время. Он не хотел, чтобы так было и с тобой. Ему нужно было, чтобы ты знала.       — Я хочу тебя.       Все вокруг словно растворилось. Вы смотрели друг на друга через деревянный стол, как будто между вами была пропасть. Была такая тишина, что Леви едва произнес это, но слова гремели в твоих ушах невыносимо громко. Черт, он мог бы поцеловать тебя, обнять и никогда не отпускать. Но…       — Это неправильно, — быстро добавил он. — Неправильно это говорить сейчас. Но также было неправильно не сказать это раньше. Так что… я говорю. Я просто не могу — я не могу действовать сейчас. Или… Может быть… Никогда. Не знаю. Это — все это…       — Я понимаю.       — Не уверена, что понимаешь, — настаивал Леви. — Дело не только в том, что мы… Это не впервые.       — Для меня тоже это не ново.       Воздух никогда не был таким горьким и сладким одновременно. В столовой солдаты собирали свои вещи и отправлялись в казармы, чтобы отдохнуть. Свет фонарей, прикрепленных к стенам, играл на твоем лице, и ты была так близка, что ему стоило только протянуть руку, чтобы коснуться твоей щеки.       — Но, — Леви сглотнул воздух, который казался ему тяжелым, как свинец. — Но если он не… если не сможет…       — Я понимаю, — повторила ты. — Я знаю.       У Леви защемило в груди. Он испытывал и вину, и радость, и растерянность, и отчаяние.       — Прости, — сказал он.       — Не нужно, — ответила ты.       — Но я чувствую себя виноватым.       — Тогда, может быть, ты извиняешься перед не тем человеком.       Черт. Он не мог встретиться с твоим взглядом. Все, что он видел, — это голубые глаза.       — Вам двоим нужно поговорить, — напомнила ты. — Подожди до этого момента. Со мной все в порядке, Леви, я терпелива. Я могу подождать.       — Даже если… даже если это может затянуться или вовсе не приведет ни к чему?       Твоя улыбка потускнела. Ты не могла вспомнить точный изгиб ее плеча или пробор в волосах, но помнила, каково это — смотреть, как она уходит.       — Я жду женщину с тех пор, как она покинула меня, — твой голос дрогнул. — Два года и по сей день. И мужчину, которому я обещала… — ты остановилась, обдумывая, что сказать. — Я обещала увидеть его снова. И он не вернулся. Но я все еще жду, даже несмотря на то, что видела, как его похоронили, — ты сглотнула боль, сжимающую горло. — Я терпеливый человек. Даже если то, что я хочу, никогда не придет. Я буду здесь.       Его сердце разбилось от твоей утраты и одиночества. Леви знал это чувство — видеть, как кто-то уходит, не оглядываясь.       Он бы никогда тебя не бросил.       — Я разберусь с этим, — уверенно сказал он.       — Конечно, капитан, — ответила ты, и он почувствовал, как расстояние между вами увеличивается. Он говорил, что хочет, чтобы ты чувствовала себя желанной, но, похоже, это только делало тебя холоднее. Он как будто сыпал соль на рану, маня чем-то недоступным. Он никогда не думал, что станет тем, по кому кто-то будет так сильно тосковать. Видимо, именно здесь он ошибся. Эрвин бы не допустил такой ошибки.       Ты встала из-за стола.       — Мне нужно отдохнуть. Увидимся утром, капитан.       Леви лишь кивнул в ответ, глядя на свое холодное рагу. Он чувствовал, как печаль щиплет его, потому что хотел, чтобы ты снова начала называть его Леви.

***

      Леви не хотел делать этого.       Он постучал в дверь Эрвина, так тихо, чтобы разбудить его только в том случае, если тот был на грани сна. У Леви болел живот и сердце, и после нескольких часов бессонницы воспоминание о том, как ты сидела на его кровати и просила поцелуй. Это причиняло столько боли, что игнорировать все это больше не было сил.       Не открывай, — думал Леви, ведь он заслуживает наказания за то, что натворил. Ему не нужно успокаивающее прикосновение Эрвина. Пусть спит.       Конечно, он не спал.       Дверь распахнулась, и свет от лампы на столе Эрвина осветил его грустное лицо. Эрвин выглядел не лучше: его рубашка была неопрятна, галстук был снят и брошен на пол, а пальто небрежно висело на стуле. На столе валялись бумаги, а под глазами у него были темные круги.       Эрвин отодвинулся, предлагая Леви войти, и тот шагнул внутрь.       — Дерьмово выглядишь, — проворчал Леви. — Почему ты не спишь?       Эрвин захлопнул дверь и щелкнул замком.       — А ты почему не спишь?       — Я спросил первым.       Эрвин нежно улыбнулся, признавая свое поражение.       — Работаю. Планы на планах. Мнения на мнениях. Чтобы стать убедительным, нужно быть готовым ко всему.       Леви глянул несколько разбросанных листов на столе Эрвина.       — Ты хочешь изучить адское место между Розой и Марией?       — Если сможем получить финансирование, людей и одобрение, то да.       — Это похоже на самоубийственную миссию.       В обычно ярко-голубых глазах промелькнуло мрачное выражение. Эрвин сурово заявил:       — Это то, чего они хотят.       Леви почувствовал, как у него сдавило горло. Эрвин подошел к окну, опершись на подоконник, глядя на холмы, луну и стены вдали.       — Королевское правительство хочет отправить беженцев, — произнес он без эмоций. — Это истребление. Я пытаюсь найти способ это предотвратить или хотя бы дать им шанс.       — Черт, — это было гораздо важнее, чем то, с чем пришел Леви. — Лучше сосредоточься на этом.       Эрвин вздохнул и повернулся к Леви, все еще держась одной рукой за подоконник.       — Честно говоря, у меня больше нет идей, — сказал он серьезно. — Я так ничего и не добился, даже работая до поздней ночи. Просто…       Наказываю себя.       Леви подошел к окну, глядя на мужчину, с которым делил постель в бесчисленных ночах. Он не понимал, почему вдруг не может предложить ему привычное утешение. Яркий синий цвет сверкал на губах Леви, которые он прикусывал. Он нервничал, потому что чувствовал вину.       — Леви. — Голос Эрвина был спокойным и низким, полным нежности. Это инстинктивно заставило Леви сглотнуть. — Ты пришел сюда не просто так. В чем дело?       Леви покачал головой и уставился на холмы.       — У тебя сейчас достаточно забот, — ответил он, понимая, что бесполезно отказывать Эрвину в возможности решить проблему.       Теплая рука убрала пряди волос с лба Леви. Он не смог удержаться от того, чтобы наклониться к этому прикосновению. Он всегда тянулся к Эрвину, даже когда чувствовал твое прикосновение на своей коже. Черт.       — Давай я помогу, — предложил Эрвин. И, черт возьми, каким бы эгоистичным это ни было, Леви согласился.       — Нам нужно подвести итоги, — сказал он, имея в виду разговор о тебе.       — Хорошо. — Эрвин был спокоен, и это только усилило чувство вины у Леви. — Давай.       Двое мужчин стояли, прислонившись к подоконнику, в комнате царила удушающая тишина. Эрвин ждал, а Леви подбирал нужные слова. Как можно признаться тому, с кем делишь постель уже много лет, в том, что испытываешь сильную, невыносимую боль по кому-то другому? Как он мог так поступить с ним?       Леви не был настолько наивен, чтобы думать, что способен разбить сердце Эрвина, но также понимал о том, что между ними было нечто особенное. Понимание. Страстное желание. Прикосновения Эрвина всегда пробуждали в Леви жизнь, дарили ему покой и развеивали одиночество в те ночи, когда все казалось невыносимым. Они никогда не говорили об этом, всегда ходили вокруг да около, избегая прямых разговоров. Хотя Леви не был экспертом в этих делах, он подозревал, что связь, которая сблизила его и Эрвина, была чем-то вроде любви.       Но если это так, то как он мог испытывать все эти чувства, эту боль, эту потребность в тебе?       — Ты ей очень нравишься.       Это было неожиданно и невыносимо — обыденное заявление, сорвавшееся с губ Эрвина. Словно сказать это было так же легко, как прокомментировать погоду.       — Что?       Эрвин знал, что Леви будет отрицать, и этот виноватый взгляд, должно быть, был чем-то связанным с тобой.       — Она обожает тебя, — продолжал он. — Ловит каждое твое слово, радуется каждому прикосновению. Ищет тебя, когда тебя нет рядом.       Эрвин улыбнулся, и в его улыбке было что-то теплое, мягкое и любящее, но в то же время немного задумчивое, слегка грустное.       — Знаешь, в этом смысле она очень напоминает мне меня самого, — добавил Смит.       Леви усмехнулся и отвел взгляд, и на его щеках появился румянец.       — Ее просто тянет ко мне, потому что она знает меня лучше, чем тебя, — необъяснимо солгал он, запаниковав. Леви сожалел об этом. Не хотел отрицать реальность ваших чувств, но не мог причинить боль человеку, которого, возможно, любил. — Я ее капитан. Вот и все.       Эрвин закрыл глаза и резко втянул воздух. Он не расстроился, просто задумался, прикидывая, как это разыграть. Леви скрестил руки на груди.       — Знаешь, тебе не нужно мне врать.       Леви перевел взгляд на Эрвина, который смотрел на него с искренней нежностью и, возможно, даже с легкой жалостью.       — Все в порядке, — добавил Эрвин. — Конечно, девушке с тобой комфортнее. Я уверен, что она проникнется ко мне теплотой, когда мы узнаем друг друга получше. Но тебе не нужно отказывать себе в удовольствии ради меня.       Леви прикусил щеку. Мрачное чувство скрутило ему желудок. Ты, обнаженная, сидишь на его кровати, доверяя дрожащим пальцам успокоить раздраженную кожу на своей груди. Эрвина ведь не было.       Снова это чувство вины.       — Я не против делить тебя с ней, — пояснил Эрвин, нежно положив теплую ладонь на затылок Леви. — Она тебе тоже нравится. Тебе не нужно притворяться. Тебе не нужно это скрывать.       Эрвин наблюдал за недовольным лицом Леви, который жевал и проглатывал что-то одновременно горькое и сладкое. Он был смущен, расстроен, раздражен.       — Пожалуйста, Леви, — настаивал Эрвин, поглаживая большим пальцем мягкие волоски на затылке Леви. — О чем ты думаешь? Поговори со мной.       — Я не думал, что все будет так, — признался Леви. В ту же секунду у него сперло дыхание. — Это не должен был быть я. Я не должен был оказаться в такой ситуации.       — Что это за ситуация? — спросил Эрвин.       Печальные глаза Леви метнулись вверх и встретились с ярко-голубыми.       — Я думал, что буду стоять в стороне. Как наблюдатель. Я думал, что она будет влюблена в тебя, и что мы будем говорить о вас двоих.       Если бы это было возможно, то взгляд Эрвина смягчился бы еще больше. Он одарил Леви таким теплым взглядом, что тот, казалось, тоже мог растаять.       — Ты был так готов наблюдать, как расцветает роман со мной, — признался Эрвин. — Даже когда она заинтересовала тебя с самого начала. Ты был готов к тому, что мы сблизимся без тебя.       Леви не был сделан из камня. От этой мысли у него перехватило дыхание, а сердце сжалось от боли. Но да, он был готов.       — Да.       — Из-за меня ты был готов страдать, — монотонно продолжал Эрвин. — Ты был бы счастлив, что я вырвал сердце женщины, которую ты желал, для себя.       Леви резко втянул воздух через нос.       — Да.       — Так почему же ты не позволяешь мне предложить тебе тоже самое?       Голова Леви поникла, плечи втянулись в уши. У него было предчувствие, что разговор пойдет именно так, и он одновременно этого хотел и боялся всем сердцем и душой.       Не давай мне разрешения. Я этого не заслуживаю.       — Ты чувствуешь вину за то, что заслужил любовь другого человека. Или… ты чувствуешь вину за то, что наслаждаешься этим? — Эрвин заметил, как Леви опустил глаза. Его сердце болело за него. Человек, который боялся позволить себе проявить привязанность. — Леви, ты должен знать, для меня это не проблема. Я хочу, чтобы у тебя было все, на что ты только можешь надеяться. Видеть тебя счастливым значило бы для меня все.       Эрвин сделал паузу и посмотрел на ночное небо, на полную луну, сияющую на расстоянии целой жизни.       — Наслаждайся этим. Наслаждайся ею. И, конечно, если бы это продолжало касаться и меня, мне бы это тоже понравилось. Но в этом нет необходимости.       — Я ничего не хочу делать без тебя.       Эрвин наклонился и прижался губами к виску Леви, принимая этот честный взгляд, который остановился на нем.       — Я понимаю, — проворковал он. — Эгоистичная часть меня рада, что ты хочешь поддерживать наши отношения. Но если отношения между тобой и ней перерастут в нечто большее, и если отношения между мной и ней не… Я не хочу, чтобы ты отдалялся от нее из-за меня.       Это было слишком просто. Это было нечестно. Эрвин был командиром разведывательного корпуса, человеком, который не спал в полночь, мучаясь над спасением крестьян от неминуемой смерти, а Леви был тем, кто заслуживал право быть желанным не только одной парой рук, но и двумя.       Жизнь была жестокой, и он часто чувствовал себя шуткой, так что это не могло быть реальным. Это не могло быть правдой.       — Тем не менее, я должен кое-что у тебя спросить, — Эрвин прервал поток жалости Леви к себе, и в его голосе зазвучали нервные нотки. Внимание Леви переключилось на него. В его голосе не было той неуверенности с первой ночи, которую они провели вместе. — Могу я… помочь тебе раздеться?       Теперь это казалось целой вечностью назад.       Леви кивнул, коротко, напряженно, в равной степени нервно.       — Тебе было бы удобно, если бы я тоже попытался завоевать ее расположение к себе?       Этот вопрос было трудно переварить; в животе бурлили противоречивые чувства.       — Да, — ответил он, стараясь, чтобы это прозвучало убедительно.       — Ты сомневаешься? — Эрвин всегда был слишком внимателен. Леви старался говорить дипломатично.       — Вам двоим было бы гораздо разумнее быть вместе, — сказал Леви, глядя на холмы. — Это… это чувство. Если вы оба поймете это…       — Ты правда так думаешь? — Эрвин подвел итог размышлениям Леви.       — Что-то в этом роде. Да.       Губы прижались к виску Леви. Щедрый поцелуй, целомудренный, теплый и полный обожания.       — Я не могу говорить за нее, — просто сказал Эрвин. — Но я в твоей власти до того дня, пока ты не решишь отпустить меня. Ты уже должен это знать.       Леви усмехнулся, притворяясь, что испытывает отвращение, но на самом деле его глубоко успокаивали обещания мужчины. Пока Эрвин все еще хочет его… Он будет в порядке.       — Хорошо, — ответил Леви, и Эрвин знал, что тот имел ввиду «спасибо».       — И все же мне любопытно, — Смит отошел и снова посмотрел на ночное небо, наслаждаясь ветерком, проникающим в щель в окне. — Почему ты думаешь, что мы с ней подходим друг другу?       Леви чуть не закатил глаза — это была очевидная попытка привлечь к себе внимание. Но, естественно, он нуждался в этом.       — Ты же знаешь, какой ты, — проворчал Леви. — Многословный и обаятельный. Всегда знаешь, что сказать. Ей нужен кто-то вроде тебя. Кто-то, кто… кто-то, кто говорит правильные вещи.       Это вызвало интерес, и Эрвин перевел взгляд обратно на любимого, хмуро смотревшего на пол. Он вспомнил твои грустные глаза и сдержанные слова, сказанные днем.       — Зачем ей это нужно? — выпытывал он информацию.       — Ей все еще больно, — пояснил Леви. — Из-за людей, которые ее бросили. — Капитан проглотил чувство вины, отличное от того, которое он испытывал, когда забрел в комнату Эрвина той ночью. — Ей нужен кто-то вроде тебя, Эрвин. Когда у нее появляется такой взгляд, я понятия не имею, что с этим делать. Но ты бы знал.       Леви был более чувствительным человеком, чем показывал. Сильнейший солдат человечества наблюдал за людьми, о которых заботился, орлиным взором, нес ответственность за чужое бремя, как за свое собственное. Эрвин всегда восхищался им за это.       — И когда у нее появляется этот взгляд, — тихо сказал Эрвин, склонив голову набок, — что ты делаешь?       — Ничего, — проворчал Леви, выглядя недовольным собой. — Я стою как идиот. Кладу руку ей на спину, как будто это как-то все исправит.       — И когда ты это делаешь, — продолжал Эрвин, — она успокаивается?       Леви посмотрел на Эрвина, потом снова отвел взгляд.       — Да. Я полагаю, что да.       — Тогда, я думаю, у тебя все отлично получается.       Эрвин отдал бы жизнь за эту взволнованную гримасу, за этот кроткий взгляд, которым он добился от человека, который всего лишь один разговор назад был напряжен до предела. Он бы хвалил Леви целыми днями, если бы знал, что тот справится с этим, но Смит оказал ему небольшую милость, сменив тему.       — Значит, когда я разговаривал с ней сегодня, ее преследовали призраки, — размышлял Эрвин, вспоминая, как твои глаза наполнились слезами.       Леви интересовался этим взаимодействием с тех пор, как ты упомянула об этом.       — Ты говорил с ней сегодня, да?       — Нашел ее сидящей под тем деревом перед штабом, — объяснил Эрвин, позабавленный вспышкой ревности, промелькнувшей в глазах его возлюбленного.       — Дерево, — повторил Леви. Конечно, ты рисовал под этим гребаным деревом.       Почему он не догадался проверить там?       — Тебя это беспокоит?       Леви отвел плечи от ушей, изо всех сил стараясь казаться равнодушным.       — Просто еще раз напомнил, что вы двое подходите друг другу, — грубовато ответил Леви. — Я бы не додумался искать ее там. Ты всегда находишь ее быстрее, чем я. Черт, я даже не знал, что люди, которых она потеряла, были ее любовниками, пока ты не сказал об этом.       — И все же она открывается тебе, а не мне, — признал Эрвин. — Интуитивность не означает, что у нас особая связь. Но я вижу, что это тебя беспокоит. Почему это так?       Леви фыркнул и снова опустился на стул.       — Ревность, — ответил он.       — Она обожает тебя, чему же ты завидуешь?       — Не из-за этого. Просто из-за тебя, — вздохнул он. — Как легко тебе все дается.       Эрвин нежно улыбнулся.       — Я бы сказал то же самое. Все, что тебе нужно сделать, это отдать приказ, и она сделает все, о чем ты попросишь. — Он вспомнил, как пальцы Леви зарывались в твои волосы, как легко ты целовала его, сжимала в объятиях и требовал от него чего-то. — Она расслабляется от твоих прикосновений. От моих — напрягается.       Это пробудило что-то в Леви. Было странно чувствовать, что Эрвин тоже чувствует связь с тобой. Но это была мечта наяву, картина, на которой вы с Эрвином прислоняетесь друг к другу и расслабляетесь, бросая друг на друга нежные взгляды. Спокойно. Он мог бы втиснуться между вами и чувствовать себя спокойно. Он этого хотел. Он действительно этого хотел.       — Дай ей время, — сказал он Эрвину.       — Я так и сделаю.       Черт. Эрвин всегда помогал ему чувствовать себя лучше. Это было эгоистично — врываться в ночью в кабинет, когда Смит был погружен в раздумья, требовать внимания, терпения и успокоения. И все же он был здесь, чувствовал легкость, наслаждался сладостью дня без горького послевкусия. Он думал о тебе и не чувствовал сильной вины.       — Я думаю, мы должны… сказать ей? Или что-то в этом роде?       Эрвин издал тихий смешок.       — Да, я полагаю, стоит провести несколько бесед, — согласился Эрвин. — Но давай не будем торопиться. Давай позволим событиям развиваться естественным путем. Я думаю, это будет меньшим давлением на нее. — Эрвин не мог избавиться от воспоминаний о твоей панике. — Она кажется немного робкой.       Леви фыркнул осмелев, когда ему было дано разрешение вспомнить все, что вы трое делали той ночью. Больше он не испытывая чувства вины за то, что хотел, чтобы все это повторилось.       — Не такая уж я и робкая, когда ее грудь была у тебя перед носом, — развратно произнес Леви. Эрвин был готов присоединиться к веселью.       — Ах, она действительно ожила, как только оказалась в нашей постели. Улыбка Эрвина была похотливой и теплой от любви, взгляд мужчины напоминал о чудесах, которые ему посчастливилось увидеть. — И какая же это была замечательная грудь.       Леви резко выдохнул, осознав сцену, которую Эрвин ярко представлял. Черт возьми. Теперь он тоже это представлял. Их было уже не остановить.       — И ее задница тоже.       Эрвин закрыл глаза, и игривая улыбка на его лице свела Леви с ума.       — В женских формах есть такая нежная красота, — продолжил Эрвин. — И в ее поведении… В этих нежных прикосновениях. В ее скользком тепле.       Леви уже стал твердым под тяжестью разговора.       — Ее голос, — сказал он. — Эти чертовы всхлипы.       С пухлых губ блондина сорвался задумчивый вздох.       — Жаль, что я не попробовал ее на вкус.       — Да. Я тоже.       Эрвин снова открыл глаза и посмотрел на свою кровать. Почему-то мысль о том, чтобы лечь в нее вдвоем с Леви, показалась ему недостаточной.       — Как ты думаешь, чем она сейчас занимается?       — Притворяется, что спит с карандашом в руке, — ответил Леви. — Или ускользает, чтобы поторговаться с каким-нибудь похотливым новобранцем.       — Но не спит? — спросил Эрвин.       — Очевидно, не спит.       Возбуждение между ними было ощутимым. Они не должны были этого делать, не должны были поддаваться искушению, когда только что обсуждали, насколько осторожно им нужно подойти к этому. Одной волнующей ночи, проведенной с ней, должно было быть достаточно, чтобы насытить их на данный момент. Леви услышал тихий голос в своей голове, предупреждающий, что она может наотрез отказаться от него, учитывая необычную напряженность, возникшую между ними за день.       Но когда Эрвин предложил:       — Посмотрим, сможешь ли ты найти её?       Леви не нужно было убеждать.       — Займусь этим.