Two Lovers

      Леви редко позволял себе оставаться в теплом и чрезмерно мягком уюте постели Эрвина после секса. Обычно он лежал до тех пор, пока не начинал задыхаться и его глаза не начинали фокусироваться, а Эрвин наслаждался моментом, прижимаясь и украдкой обнимая его, понимая, что не сможет сделать это снова, пока они не окажутся одни в этой комнате. Но вскоре Леви поднимался, приводил себя в порядок, закрывал глаза и принимал этот до смешного жадный поцелуй, который находил его губы, а затем возвращался в свою холодную маленькую капитанскую комнату рядом с остальными казармами.       Но сегодня ночью ты была рядом. Ты выглядела уставшей — дважды, ты дважды довела себя до оргазма — подумал он. И хотя Леви встал, чтобы привести себя в порядок и натянуть штаны обратно на бедра, он не мог заставить себя следовать своему обычному ритуалу. Не когда ты лежала на постели Эрвина, обнаженная, с закрытыми глазами, слегка приоткрытыми губами, и телом, отмеченным нежными поцелуями и прикосновениями. Ты заслуживала отдыха, и Леви не мог вынести мысли о том, чтобы покинуть тебя.       Эрвин выглядел измотанным — было слишком много волнений после дня трудных встреч и невозможных решений — и не сдвинулся с места. Одна его рука была прижата к твоему бедру. Она не хватала, не присваивала, просто покоилась там, чтобы оставаться связанным с тобой. Яркий голубой цвет его глаз едва виднелся под легкими ресницами, которые боролись за то, чтобы оставаться открытыми.       Леви не мог сдержаться. Он выключил лампу на столе Эрвина. Сопротивляться этому было невозможно. Капитан поддался своим желаниям и пополз по кровати, пока не оказался между тобой и стеной. Вам двоим следовало вернуться в казармы, на случай если кто-то ворвется в комнату Эрвина с экстренным сообщением. Но разбудить своих сонных любовников, чьи тела расслабились, а упрямые веки наконец закрылись, было невозможно. Леви тянуло к ним чувство преданности, врожденная необходимость защищать и беречь эти два спящих тела. Внутри разгорелся огонь. Теперь все было иначе. Теперь все изменилось.       Леви устроился на кровати, глядя на темный потолок в лунном свете. Он слышал твое дыхание — и дыхание Эрвина тоже — два звука, которые он слышал много раз раньше, но никогда вместе. Это был теплый вечер, и мягкие одеяла не были нужны, но Леви все равно желал, чтобы у него было чем накрыть тебя. Наблюдая за тем, как твоя грудь поднималась и опускалась в мягком холодном свете ночи, Леви подумал о том, что тебе могло быть холодно.       Эрвину всегда было жарко, поэтому Леви не волновался за него, но за тебя? За девушку, которая пряталась под зеленым плащом разведчика ночью, и никогда не кажущейся согретой, даже рядом с огнем. Сколько раз Леви думал предложить тебе свою накидку? Сколько раз он решал не делать этого, смиряясь с тем, чтобы следить за огнем, пока ты спала, подбрасывая дрова, когда он начинал угасать?       Не сейчас, подумал он. Он не позволит тебе замерзнуть сейчас. Ты впустила его в самую интимную часть своей жизни, требовала его прикосновений, вырывала дыхание из его легких своим таким отчаянным поцелуем, что это напоминало ему о нем самом. Леви не даст тебе замерзнуть этой ночью. Он перевернулся на бок, на мгновение колеблясь. Черт, когда он колебался в чем-либо? Всегда с тобой. Всегда.       Рука Леви легла на твою грудь — он избегал твоих израненных сосков, потому что даже в тусклом свете мог видеть темные пятна, распускающиеся от интенсивных поцелуев. Мужчина притянул тебя ближе, прижимая лицо к твоей шее. Если бы ты была хоть немного в сознании, Леви, вероятно, не решился бы на это. Он слышал, как ты полусознательно пробормотала его имя, прежде чем повернуть лицо и прижать губы к его лбу. Тогда Леви сделал то, что почти никогда не делал.       Он спал всю ночь.

***

      Солнце первым разбудило Эрвина. Его крупное тело служило защитой для двух его любовников от жестокого утреннего света…       Мужчина открыл глаза и взглянул на переплетенные конечности рядом с собой. Эрвин никогда не просыпался раньше Леви. В его груди разливалось нежное тепло, когда он приподнялся на локте, чтобы увидеть любимого, укрывшегося в твоих объятиях. На обычно хмуром лице царило спокойствие, а обе его руки крепко обвили твою талию. Вероятно, у Леви будут покалывающие судороги, как только он зашевелится, из-за того, что ты лежала на ней так долго. Но сейчас Смит чувствовал только нежность к вам двоим.       Естественно, ему тоже хотелось бы быть частью этого, но, несмотря на события прошлой ночи, он все еще оставался для тебя в какой-то степени незнакомцем. Эрвин помнил момент, когда ты повернулась и прижала губы к его виску, прежде чем полностью свернуться к Леви. Он думал, что это был сон, пока не проснулся и не увидел, в каком положении ты оказалась. Этого было достаточно для него на данный момент. Если ему повезет и ты подаришь свою привязанность или еще одну ночь, возможно, он сможет быть более настойчивым в своих прикосновениях. Пока что ему было комфортно позволить Леви наслаждаться вниманием, о котором тот, вероятно, мечтал задолго до того, как смог это признать.       Эрвин протянул свои крупные пальцы к твоему лбу, убирая непослушные волосы с лица. Ты слегка шевельнулась, и он переключил внимание на Леви, сделав то же самое. Как только у того открылись сонные глаза, он сразу вырвался из твоих объятий.       — Доброе утро, — тихо сказал Эрвин, наблюдая, как двое сонных партнеров поднимаются и трут глаза, еще не готовые к началу дня.       — Черт, — пробормотал Леви. — Уже утро?       — Ты спал всю ночь? — спросил Эрвин, слезая с кровати — он всегда был жаворонком, сколько Леви его знал. Он потянул руки высоко над головой, скручивая торс и демонстрируя тебе свое тело в наготе.       — Похоже на то.       — Это действительно редкость для тебя. Мне приятно это слышать.       Ты слушала только наполовину, с широко раскрытыми глазами наблюдая, как солнечный свет освещает тонкие волосы на мускулистом теле Эрвина. Он разминал плечи, поворачивая голову из стороны в сторону, чтобы растянуть шею, и было невозможно не воспринимать его как бога среди людей. Его толстый член висел между ногами даже без возбуждения. Я сидела на этом прошлой ночью, — подумала ты. Тебе повезло получить его внимание, словно ты была божественно избранной. Когда Эрвин встретил твой взгляд и заметил, что ты смотришь, твои щеки раскраснелись, и ты отвела взгляд.       — Ты выспалась? — Леви отвлек тебя от сжатых в кулаки рук, и, когда ты на него посмотрела, ты была лишь слегка разочарована тем, что он оделся прошлой ночью.       — Да, — ответила ты. — Я хорошо спала.       — Хорошо, — Леви обдумывал слова, которые не решались вырваться. Он вертел рукой, которая, скорее всего, затекла. — Не знал, сможешь ли ты выспаться, ведь я лег рядом. Тебе могло быть тесно.             В голосе Леви была такая уязвимость, что это привлекло внимание Эрвина. Было сложно не заинтересоваться этим. Он никогда не позволял себе говорить так при Смите, и не высказывал свои сомнения подобным образом. Никогда не просил о поддержке. И вот он, почти на коленях, умолял тебя проявить к нему доброту.       — Мое место — ваше, сэр, — ты с легким туманом в глазах опустила взгляд на свои руки и поправила: — Леви.       Эрвин улыбнулся, наслаждаясь нежным румянцем, который окрасил лицо Леви от твоих слов. Блондину не требовалось задавать вопросов, чтобы понять: сердце Леви стучало в груди с бешеной силой. Он был безнадежно очарован тобой.       Отлично. Пусть Леви ощутит то живое и захватывающее чувство. Чувство, когда кровь стучит в ушах, а язык кажется слишком тяжелым, чтобы произнести слова. Именно так ощущал себя Эрвин, когда они с Леви только начинали отношения. Хотя с тех пор прошло много времени, пришло время, чтобы Леви испытал на себе собственное лекарство. Почувствовать панику и бабочек в животе, легкий ветерок нежности от внимания кого-то важного. Взгляды, которые задерживающиеся достаточно долго, чтобы свести его с ума. Пусть он это ощутит.       Поцелуй её, — подумал Эрвин, наблюдая, как Леви от смущения сжимает руки в кулаки. — Продемонстрируй ей, что она вызывает в тебе.       Но Леви соскользнул с кровати, опустив ноги на пол. Очень хорошо. Леви мог прятать свои чувства глубоко в сердце, но Эрвин никогда не считал себя склонным к этому.       — Эй, — произнес Эрвин.       У Леви не было ни времени, ни сил, чтобы сопротивляться. Надежные объятия Эрвина притянули его к себе, и их губы встретились. Ты с нетерпением наблюдала, как твои мужчины приветствовали друг друга добрым утром, используя свои губы.       В тумане сна Леви забыл о смущении от твоего взгляда, наблюдающего за их поцелуем, ощущая лишь легкое покалывание на коже, когда Эрвин отстранился и нежно прижал их лбы друг к другу.       — Достаточно, — проворчал он, хотя Эрвин понимал, что это всего лишь игра на публику. Для тебя. Леви явно наслаждался поцелуями — это было видно по тому, как его тело расслабилось и как его губы тянулись к Эрвину, когда тот отстранился. Эрвин стремился помочь Леви принять больше нежности на твоих глазах. Богу известно, как сильно он желал этого.       Эрвин отстранился от объятий, и серые глаза Леви внимательно смотрели на него, едва намекая на непослушание. Он тихо произнес команду, которую ты не смогла расслышать: «Её тоже.» Поцелуй её тоже.       Голубые глаза обратились к тебе, сидящей на его кровати, и ты резко отвела взгляд, занявшись вытаскиванием свободной нити из простыней Эрвина. Поймана на горячем.       — Для меня еще слишком рано — произнес Смит так же тихо, замечая напряжение в твоих плечах, когда вы встретились взглядами. — Но не для тебя, если ты этого хочешь.       Леви покачал головой.       — Нет. Ты прав. Слишком рано.       — Не для тебя, — настаивал Эрвин, но Леви отмахнулся и, направившись к изножью кровати, чтобы одеться.       — Эрвин? — это звучало странно из твоих уст вместо «Сэр» или «Командир». Хоть ты и была голой на его кровати, но теперь, когда ты больше не спала с ним, желание быть чрезмерно вежливой снова поднималось в тебе, и с каждым разом сдерживать его становилось все труднее.       В том же духе Эрвин сдержал желание быть слишком нежным с тобой и ответил: «Да?» убрав с языка «моя дорогая», которое зависло где-то между его гортанью и зубами.       — Могу я воспользоваться твоей ванной?       — Конечно, пожалуйста, — ответил он, протянув руку, чтобы помочь тебе встать с кровати. С небольшим колебанием ты приняла ее, ощущая размер и тепло. Это были руки мужчины, который ведет человечество, и ты осознавала всю важность этого. С мягкостью во взгляде он заметил отметины на твоей груди и фиолетовые пятна вокруг сосков. Эрвин обменялся взглядами с Леви, когда ты проходила мимо, уловив смысл в тех сердитых серых глазах, смотрящих на него с изножья кровати. В следующий раз прояви хоть немного сдержанности.       Словно Леви не был виновником большинства этих отметин.       Ванная Эрвина была небольшой. Она состояла из раковины, унитаза и зеркала. Кроме того, там был душ с верхним краном, и все выглядело намного более сверкающим и чистым по сравнению с условиями в казармах. Ты подумала, что Леви, вероятно, это ценил. Хорошо. Твоему капитану нужны простые радости.       Посмотрев на себя в зеркале Эрвина — безупречно — ты удивилась, что не выглядишь особо иначе. Ты не понимала, почему ждала метаморфозы после ночи с двумя мужчинами, занимающими более высокие должности. Женщина, которая смотрела на тебя в отражении, была той же, к которой ты привыкла, за исключением распускающихся засосов на груди. Мягкие пальцы коснулись цветов, расписывающих твою кожу, и в груди разгорелось чувство нежности. Ты никогда не забудешь прошлую ночь.       Ты не была такой наивной, чтобы думать, что теперь можешь стать постоянной частью всего этого. С самого начала было ясно, что у Леви были сомнения по поводу твоего участия, поэтому мужчинам явно было о чем поговорить без тебя. Это было нормально. Ты не возражала. Ты никогда не была нетерпеливой или эгоистичной. Могла подождать, чтобы узнать, повторится ли это снова, и смирилась бы с тем, если бы на этом все и закончилось. Тебе сделали подарок, и было бы невежливо придавать этому большее значение, даже несмотря на то, как сильно тепло Леви в твоих объятиях обжигало кожу.       Находясь в комнате, Эрвин и Леви прислушивались к звуку душа, и как только его шум раздался, они заговорили шепотом.       — Леви, — позвал Эрвин. — Подведем итоги?       — Нет, — резко ответил он. — Не здесь. Позже.       Эрвин не стал настаивать, хоть ему и хотелось поговорить об этом сейчас. Он собирался действовать очень осторожно, чтобы устроить еще одну ночь, подобную этой. Особенно учитывая виноватое выражение на лице Леви, когда тот натягивал штаны на бедра.       — Тогда, один вопрос?       Леви фыркнул и сунул руку в рукав.       — Хорошо.       Смит пересек расстояние между ними, потянув за переднюю часть рубашки Леви и застегивая ему пуговицы. Это было интимное движение, которое обычно делал Леви, когда одевал Эрвина. Тогда, когда тот был слишком уставшим. Смит делал это, с обожанием глядя в его серые глаза. Леви не смотрел на Эрвина с такой же нежностью; его недовольное уязвимое выражение заставляло взгляд опускаться и отворачиваться. В конечном итоге это имело тот же смысл, и Эрвин это понимал.       — С учетом всего произошедшего, — начал Эрвин. Его голос был тихим и гладким, едва слышным на фоне шума воды в ванной. Он закончил застегивать рубашку Леви, и теперь тяжелые руки покоились на плечах любимого. — Ты счастлив?       Леви наслаждался видом своего мужчины, который светился теплом солнца. После этого, он позволил себе взглянуть на твою кучу одежды у изножья кровати Эрвина, крепко сжимая в руке свой галстук.       Он все еще чувствовал тебя. Твой язык, твое дыхание на его коже, ощущение тела, уступающего под давлением его пальцев. Черт возьми, ты была в его отряде уже несколько месяцев, и он так хорошо научился игнорировать эту боль, а теперь ты была всего в нескольких метрах, смывала его прикосновения и его следы. Он уже скучал по тебе.       Эрвин заметил, как по спине Леви пробежало чувство вины, когда он сдвинул тонкие брови на переносице.       — Просто скажи, что на самом деле ты имеешь в виду, — проворчал Леви. Эрвин хотел бы задуматься, почему мысль о счастье от произошедшего вызывала такое напряжение на красивом лице любимого. Но было еще только утро, и он не хотел углубляться в болезненные темы Леви.       — Ты бы сделал это снова?       У Леви так сдавило горло, что он с трудом сглотнул. Казалось, что ему не хватало воздуха.       — А ты бы стал? — ответил он. Затем взгляд метнулся от голубых глаз к серым стенам в комнате Эрвина, и мужчина добавил: — А она бы стала?       Эрвин одобрительно промурлыкал. Этот низкий рокот обычно приносил Леви облегчение, но в это утро только усилил в нем тревогу. Он знал, что за этим последует.       — Тебе придется узнать это без меня, — ответил Эрвин. — У вас двоих отношения гораздо лучше.       Унизительный розовый цвет залил щеки Леви, и он грубо вырвался из объятий Эрвина. Отмахнулся от его рук, чтобы правильно завязать галстук.       Прими это, — хотел сказать ему Эрвин. — Почувствуй это. Не стыдись. Не прячь это от меня. Но он позволил Леви оставить тему, проявив милосердие. Они обсудят это снова во время брифинга. Позже.       Приятный запах мыла и воды выдал твое прибытие еще до того, как ты появилась на виду. Эрвин уже оделся и читал какие-то бумаги у окна, а Леви стоял у двери с скрещенными руками. Твой взгляд метался между ними —заметное напряжение партнеров, — подумала ты, и задумалась, о чем они говорили, пока ты была в ванной.       Ты не думала о том, что провела слишком много времени в душе — возможно, немного задержалась, наслаждаясь прекрасным ароматом мыла Эрвина (мыло из казармы не имело роскоши добавленных масел или запахов). Но Леви выглядел так, словно горел желанием уйти, но при этом не собирался покидать это место без тебя.       — Все в порядке, — резко сказал он, увидев, как ты нервно жуешь губу. — Просто одевайся. Если мы опоздаем в столовую, они заметят, что мы пришли вместе. А ты не выглядишь так, будто занималась утренними тренировками. — Леви понюхал воздух, его взгляд упал на пол, когда боль в груди напомнила ему, что теперь ты пахнешь как Эрвин. — И от тебя не пахнет. Так что поторопись.       Смит с нежностью наблюдал за вашим разговором. Леви грубо говорил с тобой, но в его словах чувствовалась привязанность. Его упреки были осторожными, а обвинения сведены к минимуму. Для постороннего это могло показаться обычным делом. Но для Эрвина это было знакомо. Он слышал привычные слова в этом тоне.       Мысли Смита блуждали где-то далеко. Леви всегда так с тобой разговаривал? Или это прошлая ночь вызвала ту нежность, что смягчила эти серые глаза, в которые Эрвину нравилось смотреть?       Кожа Леви горела от смешанного чувства унижения и возбуждения, когда ты предстала перед ним в одном полотенце. Твоя кожа выглядела теплой и свежей, а с кончиков волос все еще стекали капли.       — Ты хотя бы попыталась высушить волосы?       Одна рука сжимала полотенце у груди, а другая тянулась к одежде в конце кровати Эрвина. Но когда Леви обратился к тебе, ты выпрямилась и повернулась. Твои пальцы немного рассеянно коснулись волос.       — Я спешила, сэр, — ответила ты, черт возьми, сразу же перейдя на «сэр». Почему Леви раздражало, что к нему перестали обращаться по имени?       Он оттолкнулся от стены, к которой прислонился.       — Я принесу еще одно полотенце. Ты не можешь ходить с видом, как у мокрой крысы.       У Эрвина на языке вертелись резкие слова, которые требовали выхода — так нельзя говорить с молодой женщиной, которая одарила их своим телом прошлой ночью. Даже Леви должен был это понимать. Но все его мысли исчезли, при виде твоего обнаженного тела.       — Я просто воспользуюсь тем, что у меня уже есть, сэр, — ты подняла ткань к голове, чтобы отжать волосы в полотенце, и солнечный свет осветил всю твою фигуру. Глубокие красные и пурпурные оттенки, распускающиеся на груди, снова привлекли внимание обоих мужчин, как и капли воды, скатывающиеся по телу. Изгиб бедер и ног, мягкие волосы, ловящие свет и придающие тебе ангельский вид.       Волнение витало в воздухе — ты этого не заметила, вытирая лицо полотенцем. Оно было гораздо мягче любого полотенца, что ты когда-либо использовала. Леви, обладая здравым смыслом, отвел взгляд. Мужчина сжал кулаки вдоль бедер, прежде чем его брюки смогли порваться. Эрвин, напротив, не испытывал такого желания и смотрел с жадностью и восхищением, позволяя бумагам упасть из рук. Какое же это было зрелище.       Грубые руки Леви потянулись к твоим запястьям и схватили их.       — Сядь. Я помогу. Ты сделаешь из волос птичье гнездо, если будешь такой грубой.       Ты приоткрыла полотенце и взглянула на своего капитана. Обнаженная, ты стояла выше него. Взгляд Леви задержался на твоем лице достаточно долго, чтобы ты смогла понять всю серьезность его слов. С легкостью ты опустилась на скамейку у изножья кровати Эрвина, словно грациозная птица, готовая к новому полету.       Леви вырвал полотенце из твоих рук и провел пальцами по волосам, стараясь аккуратно распутать их. Он пытался игнорировать твои большие, невинные глаза, сосредоточившись на том, чтобы высушить кончики волос. Леви умел делать такие вещи — ты не раз видела, как он тщательно чистит свои клинки, точит нож, который носит на бедре, или распутывает веревки для транспортировки и палаток, сосредоточенно нахмурив брови. Леви был человеком, который наслаждался уходом за тем, что ему дорого. Эта мысль стучала в твоем сердце, словно ритмичный барабан.       С другой стороны комнаты, наблюдая за близостью между старым любовником и новым, Эрвин впервые почувствовал, как в его сердце осело горькое чувство. Это не была зависть или ревность, заставляющие его отворачиваться и сжимать горло — это было тихое принятие. Все потому что он не знал, сможешь ли ты когда-либо принять его прикосновения так, как принимаешь Леви. Он понимал, что Леви будет испытывать вину за то, что наслаждается тем, чем не может Эрвин.

***

      — Возвращайся без меня. Сначала я зайду кое-куда, — сказал Леви.       — Да, сэр! — ответила ты.       Ты стояла с ним прямо у лестницы, которая вела вас в комнату Эрвина прошлой ночью. Теперь ты была полностью одета и почти высохла благодаря стараниям Леви, но он ощутил, как его внутренности сжались от звука прежнего тона, возвращающегося в твою речь. Как будто он снова просто твой капитан. Но разве это было так? Разве вы не стали чем-то большим для друг друга? Или он был дураком, надеясь на это?       Он хотел, чтобы ты спросила, куда он собирается, старалась следовать за ним по пятам, чтобы по возможности проводить с ним время. Перестать называть его «сэр» и вернуться к тому, чтобы называть его Леви.       Неужели, я слишком много прошу?       Мужчина развернулся, чтобы отправиться по своим делам, но, уходя, почувствовал на себе твой взгляд и, вопреки здравому смыслу, остановился в нескольких шагах. Леви не обернулся, но окликнул:       — Хочешь что-то сказать?       — Нет, сэр, — ответила ты, не оторвав взгляда от его затылка, от его тонких волос, от изгиба шеи. Леви повернулся.       — Тогда иди в столовую.       — Так точно, сэр.       Леви смотрел на тебя с той дистанции, которую он сам выстроил.       — Ты не двигаешься, — сказал он.       — Нет, сэр.       — И все же тебе нечего сказать, — заметил он.       — Так точно, сэр.       — И что тогда? — Леви выплюнул это, зная, что его слова прозвучали грубо и навязчиво, но, похоже, это не произвело на тебя такого впечатления, потому что глаза, которые он пытался игнорировать, все еще смотрели на него в ответ. — Что тебя здесь удерживает?       — Я хочу кое-что сделать, сэр.       Было почти слышно, как Леви сглотнул. Где-то вдалеке он слышал, как люди в штаб-квартире просыпаются и начинают новый день, как они ходят по коридорам, как открываются и закрываются их двери.       — Быстро.       — Не уверена, что мне следует…       — Быстро.       Расстояние между вами исчезло. Теплые руки обвились вокруг Леви, одна рука поднялась к его шее и прижала затылок, заставляя его лицо уткнуться в твою шею. Он идеально вписался. Твой капитан, которого ты крепко удерживала в объятиях, вдыхал аромат твоего тела. Черт возьми, ты пахла как Эрвин — это дорогое мыло смешивалось с твоей кожей, создавая запах, одновременно новый и болезненно знакомый. Леви растаял, его тело стало мягким, как тесто для хлеба. «Сэр» не имело значения. «Сэр» ничего не значило. Все те моменты, когда он чувствовал, как тоска давит на виски, боль в животе и желание прикоснуться к твоей коже — это были чувства, которые были взаимными.       И ты тоже это чувствовала — все тайные взгляды, о которых ты подозревала, когда Леви задерживался слишком долго. Тогда ты была в смятении. И то время, которое он проводил рядом с тобой, когда призраки терзали твои глаза. Его привычка всегда заваривать немного больше чая, когда вы оставались одни. Здесь было что-то особенное.       Все закончилось так же быстро, как и началось. Ты была просто великолепна в выполнении приказов, восприняв его требование «быстро» как «сделай это сейчас» и «сделай это быстро». Леви покинул твои объятия другим мужчиной, и в каком-то смысле ты тоже покинула его объятия другой женщиной.       Прошлой ночью вы спали вместе, но это был первый момент, когда вы оба внезапно оказались на одной странице, в одном и том же абзаце, в одном и том же предложении. Вам обоим не нужно было этого говорить, две пары глаз на мгновение встретились, задавая один и тот же вопрос.       Мы же не можем этого сделать, правда?       Леви испытывал боль — несмотря на радость от взаимности своих чувств к тебе, он не мог подавить чувство вины, и мысли о голубоглазом блондине. Это вызывало тревогу и в тебе, видя, как их губы сливаются в поцелуе, как они делятся нежностью. Кто ты, чтобы вмешиваться? Кто ты, чтобы желать стать частью этого?       Кем ты была, чтобы думать, сможет ли Эрвин когда-нибудь испытывать к тебе такие чувства, как Леви?       И, черт возьми, как ты могла провести все утро, ни разу не вспомнив о Нем или о Ней?       — Увидимся позже, сэр, — ты собралась уйти сама, чтобы ему не пришлось этого делать, и Леви был благодарен за это.       — Мы… Это будет… — мужчина растерялся, не зная, как справиться с этой ситуацией. Он не мог объяснить, как одновременно чувствовать себя так хорошо и так плохо. Как его сердце могло быть легким от радости и тяжелым от страха одновременно. И эта вина. Чертова вина. — Мне нужно…       — Позже, сэр, я знаю.       На этой ноте вы разошлись.