Глупости

Он идёт по территории Облачных Глубин, пояс оттягивает привычная тяжесть, металлическое облачко приятно холодит лоб. Лань Чжань испытывает странные ощущения - как будто он затаился внутри собственной головы, прекрасно осознавая, что видит сон, но другой он, идущий сейчас по темным переходам, не знает об этом. Странный звук заставляет Лань Ванцзи насторожиться. Неужели кто-то пытается проникнуть на территорию после отбоя? Он отчётливо ощущает колебания защиты, и спешит к стене. Как раз вовремя - на нее легко вспрыгивает темный силуэт, и Лань Ванцзи кладет ладонь на рукоять меча. А затем луна выходит из-за облака, и ее мягкий свет серебром обливает нарушителя порядка. - Вэй Ин! - выдыхают оба Лань Чжаня - тот, который видит сон, и тот, который действует в этом сне. Яркая улыбка, небрежная волна темных волос, два светлых сосуда в руке… Лань Чжань просыпается с тянущим ощущением потери. Он лежит, сцепив зубы, пытаясь успокоить рвано колотящееся в груди сердце - а комнату заливает лунный свет, мертвенно оседая на белых занавесях, и Лань Ванцзи до боли сжимает пальцы. Сон был таким ярким и детальным, что он подавляет в себе глупое желание вскочить и выбежать на улицу, к стене. Эти сны… Лань Чжань слишком долго игнорировал их. Слишком долго отмахивался, списывая всё на совпадение, случайность, воображение. Но почему-то именно здесь, именно сейчас он четко осознает - что-то не так. Что-то не так с ним, с этим местом, с множеством мелких странностей, начавшихся… Да. Начавшихся с момента, когда он встретил Вэй Ина. Всё как будто завязано на нем. На них. У него есть теория - даже не она, скорее, лишь смутные догадки - но все это звучит слишком безумно. Конечно же, Лань Чжань читал о родственных душах. Подростком он с жадностью поглощал все книги, которые были доступны - а доступно ему их было огромное множество. Исторические труды, поэзия, мифы - он читал всё, до чего мог дотянуться, но легенды и древние сказки стали чем-то особенным. Чем-то, что неизменно вызывало странную и будоражащую смесь ощущений. Если бы его спросили, он вряд ли смог это описать; что-то на грани тоски и дежавю, приправленное ожиданием. Как будто с ним тоже когда-то случилось или случится что-то подобное. Как будто, вопреки логике и трезвому голосу рассудка, в этом мире действительно есть те, кто подарены друг другу самим небом. Чжицзи, родственные души, две части единого целого. И теперь, лёжа на жёсткой постели в самом сердце древних гор, он впервые думает - а что, если это правда? Перебирает в памяти всё, что настораживало, цепляло, беспокоило - все эти странные сны, поведение брата, сверкнувшие алым глаза Усяня в том парке, внезапный отъезд в Гусу, - и лишний раз убеждается, что это как-то связано. Понять бы ещё, как именно… Внезапно на ум приходит ещё одно воспоминание, от которого его почему-то прошибает холодом. - Старейшины говорят, что вы реинкарнация, - звенит в мозгу детский голос. Но всё-таки кусочки паззла остаются разрозненными, и, сколько бы Лань Чжань ни размышлял, он не видит цельной картины. Догадки, предположения, мысли, страхи… Он досадливо морщится, понимая, что уже вряд ли уснет. Лань Чжань встаёт, белой тенью скользит во внутренний двор, пьет воду из небольшого родника, возвращается. Его взгляд падает на гуцинь, накрытый тканью. Бездумно он снимает ткань, ведёт пальцами по струнам, а в голове начинает звенеть мелодия, которую он слышал в другом сне. Лань Чжань садится и тихо трогает струны, напевая про себя мотив. - Хорошо, - шепчет он, закрывая глаза. - А если… И, подчиняясь какому-то странному чувству, начинает играть. Мелодия, в которой светлая тоска и грусть сплелись с ожиданием новой встречи, плывет в ночной тишине. Лань Ванцзи берет завершающую ноту и открывает глаза. Он неверяще смотрит на собственные пальцы и сглатывает внезапно пересохшим горлом. Почему он играет мелодию, услышанную лишь однажды - и то во сне! - так, будто учил её годами? Более того, теперь Лань Чжань отчётливо понимает - это ещё один кусочек паззла, часть его личной мозаики, которую он обязан сложить. Может быть, если расспросить дядю… Но что-то подсказывает Лань Ванцзи, что ему необходимо быть осторожнее. Привычный мир превратился во что-то незнакомое - как будто ты спишь и видишь кошмар, где твой собственный дом становится смертельной западней, а доски под ногами могут в любой момент провалиться. Если он действительно хочет всё выяснить, то должен сделать это сам. И начать необходимо с того, о чем он и думал - найти способ спуститься в Цайи так, чтобы его не увидели. За этот срок он вполне убедился в том, о чем смутно подозревал с самого начала этого странного путешествия. Видимо, целью было увезти его как можно дальше от Вэй Ина. Значит, тем более необходимо держать собственные выводы и решения при себе. Ещё один кусок мозаики встаёт на место. Что ж, думает Лань Чжань, вставая. Когда он, наконец, сможет дать Усяню весточку, они подумают над всем этим вместе. Это кажется правильным, и тревога внутри стихает. Он смотрит на экран мобильного - два часа ночи. Самое время попытаться выяснить, где и во сколько ходят патрули. На ум тут же приходит сегодняшний сон, и Ванцзи хмурится, отчаянно пытаясь уловить мелькнувшую мысль. Стена. Он видел Усяня на стене в месте, которое отлично знал тот Лань Чжань из его сна. Значит ли это, что именно там перебраться будет проще всего? Лань Чжань лезет в шкаф и пытается найти самые темные из всех взятых в дорогу вещей. Он переодевается в черные джинсы и тёмно-синий лёгкий свитер, завязывает в хвост волосы, тихонько гладит спящую кошку и выскальзывает на улицу. Мелькает мысль взять телефон с собой - но он быстро отбрасывает ее, аккуратно шагая по утоптанной дорожке и оглядываясь. Любой неосторожный звук может выдать это преступное путешествие, так что Лань Чжань решает, что луны достаточно для приблизительной ориентировки - благо, за неделю он исходил здесь всё вдоль и поперек. Негромкие голоса впереди заставляют его прижаться к дереву и замереть. - Дурацкая традиция, - сердито говорит один. - Спать хочется - сил нет. - Угу, - зевает второй. - Давай скорее заканчивать обход. Ещё до стены и всё. - Может, ну его? Кому она нужна, в самом деле? Сколько лет хожу, и всего один раз парень попался, из новеньких, помнишь? - Это который уйти хотел?.. Голоса постепенно удаляются, становясь тише. “Ну, ленивый патруль - то, что надо” - решает Лань Ванцзи, отлепляя себя от дерева усилием воли. Почему-то именно сейчас он действительно чувствует себя чуть ли не преступником. Тихо идя вперёд, Лань Чжань упрямо убеждает себя - он всё делает верно. Он не обязан оправдывать чужие ожидания, соблюдать чужие правила и жить чужой жизнью. Его место - не здесь. Стена вырастает перед ним совершенно внезапно. Вот только что были деревья, а теперь - несколько метров тщательно очищенного пространства и белые камни. Перед ним встаёт вопрос - что, если патруль всё-таки неподалеку? Здесь нет ни единого места, где он мог бы от них укрыться. Лань Чжань скользит вдоль границы деревьев, выискивая участок, виденный им во сне. И когда находит его - замирает на миг, затаив дыхание, почему-то ожидая, что сон вот-вот повторится. Конечно же, вокруг тихо, только вскрикивает какая-то ночная птица да лёгкий ветер приносит запах свежести и пряных трав. Что за странная защита была в том сне? Работает ли она сейчас? Что ж, проверить это можно только опытным путем. Лань Ванцзи выдыхает и в две короткие перебежки оказывается под стеной. Она не слишком высокая, а за выпуклые камни можно легко ухватиться руками. Ванцзи взбирается, остро ощущая, как выделяется на фоне этой белой стены - странное, тревожное состояние, словно он ожидает чего-то наподобие выстрела в спину. Однако все обходится без особых приключений. Лань Ванцзи легко спрыгивает в высокую траву за стеной и облегчённо вздыхает. Он смотрит на узкий циферблат прихваченных с собой наручных часов. 03.05 “Отлично” - думает Лань Чжань, давая себе передышку перед возвращением обратно. Он знает время и знает путь. Завтра он попытается. И ему придется быть очень, очень быстрым и аккуратным, чтобы успеть спуститься горными тропами в Цайи, не упав при этом в пропасть, а затем проделать обратный путь - и вернуться до того, как его могут хватиться. День проходит как в тумане. Лань Ванцзи слегка потряхивает от нервного напряжения, поэтому он только рад тишине библиотеки. Лань Чжань переписывает какой-то мудреный трактат, но совершенно не вчитывается в написанное. Он заканчивает, ставит книгу на полку, и тут замечает нечто странное. Все полки идеально гладкие, но на задней стенке этой - едва заметная выпуклость. Он и не увидел бы её, не падай свет из огромного окна так удачно. Очередная тайна? Что ж, дядя зря притащил его сюда, потому что с каждым днём терпения - как и хорошего настроения в целом - становилось всё меньше, а упрямого желания сложить, наконец, чёртову мозаику всё больше. Лань Чжань наобум нажимает пальцами туда, где видел странное утолщение - и его ждёт сюрприз. Шкаф плавно едет в сторону, открывая проход вниз, лестница подсвечена вспыхнувшими как по волшебству длинными факелами в старинных держателях. Конечно же, он спускается. Наверное, именно так чувствуют себя герои западных фильмов ужасов, идя туда, куда соваться явно не стоило - внезапный страх оказаться запертым быстро побежден упрямым любопытством. Он осматривает на удивление небольшую комнату и понимает - это тоже библиотека. Стеллажи уставлены книгами и свитками, на вид даже древнее тех, которые остались наверху. Лань Ванцзи берет первую попавшуюся, вглядывается в надпись на обложке. “Искусство изготовления темных талисманов”. В качестве автора значатся инициалы С.И., рядом зачем-то нарисован лотос и забавная рожица - в трактате о талисманах, да ещё и темных (что бы это ни значило), это кажется странным. Кто бы ни был автором, думает Лань Чжань, кладя книгу на место, он явно был нетривиальным человеком. Следующей книгой оказывается нотный сборник, озаглавленный “Мелодии смятения”. Это уже интереснее. Лань Чжань открывает его, но тут наверху словно бы раздаются шаги, и сердце у него ухает куда-то вниз. Ванцзи машинально суёт ноты в рукав - хоть где-то они пригодились! - и бегом преодолевает лестницу, задвигая за собой полки. Очень вовремя - не успевает он принять подобающую за столом позу, как входит один из молодых адептов. Он подходит к Лань Чжаню и кланяется: - Меня прислали отбыть наказание. Лань Чжань недоуменно приподнимает бровь на целый миллиметр, силясь понять, при чем здесь он. - Старший учитель Лань велел переписать правила под вашим наблюдением. Пять раз. - Хорошо, - рассеянно говорит Ванцзи, которого снова накрывает сильнейшее ощущение дежавю. Это ведь точно уже было! Но когда и с кем? Невозможность понять или вспомнить раздражает, но внешне Лань Чжань остаётся спокоен - кивком приглашает юношу садиться, выдает ему свод правил, достает для себя очередную ветхую книгу. В тишине проходит несколько часов. Наконец, они слышат звон колокола, которым обычно собирают к ужину. Адепт вопросительно поднимает голову, но не двигается с места до тех пор, пока Лань Ванцзи не встаёт. - Я могу идти? - Мгм, - кивает Лань Чжань, тоже направляясь к выходу. Он знает, что ужин не полезет ему в горло - чем ближе наступление ночи, тем отчаянное колотится сердце, и даже ладони становятся холодными и немного влажными. Однако, чтобы не вызывать лишних вопросов, Ванцзи забирает собственную порцию - пресная каша и овощной салат, - унося ее к себе. Тьма вспрыгивает на стол, нагло обнюхивая еду, и презрительно чихает. “Что это за ужас?” - явно читается в ее взгляде, и Лань Чжань тихо смеётся, подхватывая кошку на руки. Этот смех слегка снимает напряжение, он с наслаждением тискает Тьму, поглаживая и целуя в мягкие ушки. Кошка, вопреки ожиданиям, даже не сопротивляется - словно чувствует состояние хозяина, плотно уцепившись за плечо и явно не собираясь слезать с рук. Ещё полчаса они, к общему удовольствию, лежат на кровати - Лань Чжань бездумно смотрит в потолок, зарываясь пальцами в мягкую шёрстку, кошка удобно устроилась на его груди. Волнение стихает, но на его место приходит глухая тревога и страх. Что, если Вэй Ин уже не ждёт? Если он решил, что Лань Чжань таким образом разорвал всякие отношения? Лань Ванцзи встряхивает головой, словно изгоняя эти гадкие темные мысли. Он зажмуривается, воскрешая перед внутренним взором лицо Вэй Ина, его улыбку, серые глаза, вспоминая тот любимый им жест - трогать кончик носа, когда он задумывается, - и ему становится стыдно. “Вэй Ин” - думает он так ожесточенно, словно кричит это всему миру, - “не такой.” Тот, кто сумел вытащить его, Лань Ванцзи, из клетки, построенной собственноручно; кого ни на минуту не остановила его холодность, неумение общаться; кто впервые разглядел в нем такого Ванцзи, о котором не подозревал и он сам - этот удивительный человек ждал его. И Лань Чжань не собирался продлевать это ожидание ещё хоть на один день. В положенные девять вечера звучит отбой. Лань Ванцзи наскоро принимает душ, проверяет заряд мобильного, заранее ставит его на беззвучный режим. Он благодарит всех богов за собственную отличную память. Тропу, ведущую из Цайи в Облачные Глубины, Лань Чжань помнит так отчётливо, словно ходил по ней каждый день. Он ложится и закрывает глаза. “Нужно подремать” - думает Ванцзи отстраненно, прибегая к привычной медитации. Она действительно оказывает крайне полезный эффект - волнение улеглось окончательно, он абсолютно спокоен и расслаблен. Лань Чжань дремлет до двух, открывая глаза под вибрацию установленного будильника. Пора. Он поднимется, стараясь не тревожить спящую рядом Тьму, одевается во вчерашние джинсы и свитер, суёт в задний карман телефон и отпирает дверь в ночь. 02.45 Лань Чжань прижимается к тому же дереву, пережидая патруль. 02.58 Он выходит к нужному участку стены. 03.05 Лань Ванцзи мягко прыгает в траву и сердце словно взмывает вверх от какого-то чистого восторга. У него получилось! Но теперь ему нужно поспешить, и он быстрым шагом идёт к тропе. К пяти утра Лань Чжань оказывается у подножья горы, а ещё через полчаса уже ступает по спящему утренним сном Цайи. Он видит мигающую вывеску кофейни и внезапно понимает, насколько же соскучился по вкусу кофе, так что переходит улицу и ступает внутрь под позвякивание дверного колокольчика. - Добро пожаловать, - зевает сонная девушка за стойкой. - Чай, кофе? - Кофе. Сахара не нужно, - коротко говорит Лань Чжань, и тут вспоминает, что совершенно без денег. Кошелек он взять с собой не подумал. - Простите, - говорит он. - Забыл кошелек. И разворачивается к выходу. - Стойте, - окликает его девушка. - Турист, да? Не видела вас тут раньше. Вот, возьмите. Она ставит на стойку стаканчик кофе и улыбается. - По утрам из-за тумана с горы жутко сыро. Пейте, а расплатитесь как-нибудь потом. Ванцзи смущённо благодарит, беря стаканчик - в другое время он бы отказался, но сейчас… Сейчас он действительно продрог, дико хотел кофе, а улыбка девушки чем-то очень напомнила ту, любимую. Он выходит на улицу, отпивает кофе и достает телефон. Уже ища номер, соображает - святые небожители, пять утра, Вэй Ин совершенно точно спит. Он слушает длинные гудки и впервые в жизни совершенно искренне молится, чтобы телефон Усяня не стоял на беззвучном. - М?... - хрипло бормочет родной голос. Лань Чжаню хочется расплакаться от облегчения. - Вэй Ин. Это я.