Глупости

“Опять он!” Лань Чжань уставился в окно. За ним не было ровным счётом ничего интересного - серые стены метро смазанным грязным пятном проносились у него перед глазами, но всё лучше, чем смотреть на того, кто только что вошёл в вагон. Как назло, наушники в этот раз он благополучно забыл дома, и от тоскливой мелодии флейты отгородиться было нечем. Он почти ненавидел этого чертового флейтиста. Слишком ярко выряженный парень в какой-то немыслимой красной рубашке и чересчур зауженных джинсах как будто назло появлялся в вагоне как раз в то время, когда Лань Чжань ехал с учебы домой. Он проходил сквозь разномастную толпу с этим нелепым футляром от флейты на груди, в котором позвякивала мелочь, и самой флейтой у губ, каждый раз играя одно и то же. К концу этой злосчастной недели Лань Чжань уже не был уверен, что конкретно выводило его из себя больше всего - дурацкая красная лента в длинных волосах, режущая глаза рубашка или заунывная мелодия. Лань Чжань, студент музыкального колледжа, был от природы одарен слишком чувствительным восприятием, поэтому чертова флейта неизменно вгоняла его в глухую тоску, а серые стены тоннеля за мутными окнами становились живым воплощением всего этого проклятого месяца. Вначале дядя сломал ногу, и Лань Чжаню пришлось метаться между учебой и поездками на другой конец города - дядя был человеком одиноким и ухаживать за ним было некому. Затем брат, единственный, кто мог бы его заменить у дядиной постели, уехал в очередное турне. Теперь Лань Сичэнь вместе со своей раздражающей симфо-рок-группой наслаждается колоритом Токио, а ему, Лань Ванцзи, досталось турне по маршруту “дом - колледж - дом - квартира дяди - дом.” - Эй, дружище, поделись монеткой! Видимо, Лань Чжань так углубился в собственные мысли, что невольно перевел взгляд обратно, на раздражающий источник звуков, и немедленно за это поплатился. Источник стоял рядом и улыбался во все тридцать два зуба. - Так что, подкинешь мелочи? Лань Ванцзи трудно было вывести из себя. Но сегодня, видимо, действительно был не его день. - Убожество, - холодно процедил он и снова отвернулся к грязному окну. Вместо ожидаемой им ругани рядом смешливо фыркнули: - Ого! Ну, спасибо за пополнение списка ругательств! Береги себя! Тоскливо-нежная мелодия уплыла в конец вагона, а затем и вовсе стихла, раздавленная металлическим лязгом дверей и шипением пневматики. Получив от дяди ожидаемую порцию ворчания, Лань Чжань снова спустился в метро, сел в вагон и прикрыл глаза. На этот раз ему пришлось слушать только ожесточенные препирательства парочки подростков прямо перед ним. Он поймал себя на мысли, что даже та мелодия сейчас была бы предпочтительнее - Лань Ванцзи искренне не понимал всего того, что люди назвали отношениями. Лично ему вполне хватало разговоров с братом и редких поездок к отцу, который на старости лет внезапно ударился в даосизм и обосновался в какой-то мутной общине с пафосным названием Облачные Глубины. Впрочем, вмешиваться и возражать тогда Лань Ванцзи не стал - отец в одиночку поднял их с братом на ноги и, в конце концов, вполне заслужил жить так, как считает нужным. Его небольшая светлая квартира встретила хозяина привычной тишиной. Он сварил себе кофе, поболтал с братом - на заднем фоне кто-то приглушённо хихикал, но Лань Чжань решил не уточнять деталей, - и, наконец, сел на небольшой диванчик. Бережно подвинув к себе маленький столик, Лань Ванцзи убрал белую ткань и ласково тронул струны гуциня. - Серьезно? Гуцинь? - Вэнь Чжао, староста их группы, насмешливо скривился, когда они впервые встретились на общем занятии почти год назад. - Кому-то ещё интересно это бревно со струнами? Лань Чжань и сам толком не знал, почему именно гуцинь. Просто увидел где-то среди массы медитативных видеороликов, которые любил включать по вечерам, как чьи-то худощавые пальцы перебирают струны, и те нежно, сильно звенят в ответ - и пропал. За этот год он мог сказать, что его навыки игры сильно продвинулись вперёд, чего нельзя было сказать о навыках общения. Друзьями Лань Чжань так и не обзавелся, во многом благодаря идиоту-старосте, который выбрал его объектом постоянных насмешек. Со временем Лань Чжань научился воспринимать его просто как раздражающий шум, чем, очевидно, ещё больше раззадоривал Вэнь Чжао. Другие же одногруппники ещё в начале обучения разбились на небольшие компании друзей, но он не вошел ни в одну из них - честно сказать, не очень-то и стремился. Задумавшись, Лань Чжань недоуменно моргнул, внезапно осознавая, что за мелодия лилась из-под его собственных пальцев. “Флейта хорошо подошла бы для дуэта”. Эта странная мысль заставила его нахмуриться. Почему он вообще вспомнил о том парне с флейтой? Лань Чжань еле слышно фыркнул - даже инструмент у него был… запоминающийся. Черная флейта с ярко-красной кисточкой. Но, надо сказать, звучала она отлично. “Глупости. Надо сосредоточиться на занятиях.” И Лань Чжань открыл сборник этюдов для гуциня. *** Даже наушники не спасли - он открыл глаза от бесцеремонного похлопывания по плечу: - Привет! Вырвиглазная красная рубашка на этот раз сменилась на чёрную футболку. - Слушай, - парень болтал так, будто они были знакомы сто лет, - всё спросить хотел - это же гуцинь у тебя там, в чехле? Прикольно! Не думал, что сейчас он снова популярен. А тебя как зовут? Я Вэй Усянь, для своих - Вэй Ин. Ну так что, - улыбнулся он, - скажешь свое имя? - Нет, - Лань Чжань снова надел наушники и отвернулся. Парень стоял слишком близко. Лань Чжань терпеть не мог, когда кто-то посторонний случайно касался его, поэтому каждая поездка в метро неизменно вызывала раздражение. Но, к своему удивлению, сейчас привычной неприязни не было и в помине. Впрочем, это не означало, что Лань Чжань готов знакомиться в вагоне метро с кем попало. Даже если у этого “кого попало” был на редкость хороший парфюм - лёгкие древесные нотки и что-то цитрусовое. - А я уже знаю! - победно сверкнул серыми глазами надоедливый Усянь, предварительно внаглую сдвинув наушники с головы Лань Чжаня. - Что? - Ванцзи недоуменно хлопнул ресницами. - Твое имя! Тебя зовут Лань Чжань. Лань Ванцзи нахмурился, пытаясь понять, откуда он мог узнать это. Затем он опустил глаза на собственные колени. “Понятно. Конспект.” То, что заметки были не для колледжа, а его личными, и, соответственно, подписаны первым именем, только придало его раздражению новый оттенок. - Красивый почерк, кстати, - лукаво ухмыльнулся Вэй Ин, проследив направление чужого взгляда. - Не то, что у меня. Тетушка Юй говорит, что я пишу как курица лапой. Лань Чжань совершенно не знал, что на это отвечать. - Глупости, - наконец пробормотал он. - Ага! - радостно согласился с ним собеседник. - И это она тоже говорит - что я несу глупости каждый раз, когда рот открываю. Лань Чжань определенно почувствовал изрядную долю симпатии к этой незнакомой тётушке Юй. Его собеседник явно мог довести до белого каления кого угодно. - Мне пора, - холодно бросил он, поспешно поднимаясь. - Ладно, ещё увидимся! Рад был поболтать! - Усянь ещё что-то говорил, но Лань Чжань не слушал, пробираясь сквозь толпу к выходу не на своей станции. Он ведь вполне может пройти пешком это оставшееся до дома расстояние, верно? После этого позорного бегства прошло уже пару дней. Лань Чжань по-прежнему ездил на метро, но флейтист словно испарился. “Странный всё-таки парень”. Непонятное чувство заставило его снять наушники. Подсознательно он ожидал, что услышит знакомую мелодию, но в вагоне звучали только голоса - мужские, женские, детские, сливались в привычный белый шум. Лань Ванцзи не понимал, что он чувствует - облегчение от того, что этот Вэй Ин перестал появляться, или… что-то другое? С ним ещё никогда не пытались подружиться, ещё и таким образом. За всеми этими мыслями он едва не пропустил собственную станцию - поспешно вышел, почти расталкивая ринувшихся внутрь людей, благо, сложение позволяло. Брат несколько раз то ли в шутку, то ли всерьез предлагал ему попробоваться в качестве модели, на что Лань Ванцзи неизменно качал головой. Аккуратно укладывая наушники в карман ветровки, он краем уха услышал знакомое имя. - Вэй Усянь, придурок, да послушай ты! В паре метров от него, почти у края платформы, стояли двое. Одного Лань Чжань видел только со спины - высокий крепкий парень с небрежно собранными в короткий хвост волосами, в стильной фиолетовой рубашке и черных брюках. Кричал, видимо, именно он. Напротив стоял действительно Вэй Ин. Бледное лицо, плотно сжатые губы и то, как он слегка наклонился вперёд, не оставляли сомнений - здесь происходила ссора. Лань Чжань почувствовал себя неловко, словно он специально подслушивал. Прежде чем он успел отвернуться, Вэй Усянь упрямо мотнул головой: - Я всё решил, Цзян Чэн. - Ну и вали! - парень в фиолетовом злобно пихнул кулаком в плечо Усяня и развернулся так резко, что не увидел, как Вэй Ин покачнулся на краю платформы, безнадежно теряя равновесие. Но зато это видел Лань Ванцзи. ….растерянные глаза… ….нелепый взмах руками… ….красную ленту в волосах, затрепетавшую от потока холодного воздуха по тоннелю… А затем Ванцзи услышал нарастающий шум прибывающего поезда. Лань Чжаню на секунду показалось, что время замедлилось, словно он был в каком-то фантастическом кино. - Вэй Ин! - он рванулся вперёд так быстро, что ощутимо пихнул Цзян Чэна, ухватил Усяня за кончики холодных пальцев, дёрнул…. Вэй Ин влетел в него несуразным подобием объятия, а ещё через пару секунд мимо них прошумели вагоны. - Да какого хрена… - растерянно выругался Цзян Чэн, потирая плечо. Лань Чжань ещё пару секунд чувствовал бешено колотящееся чужое сердце у собственной груди, странное ощущение от подрагивающих в ладони пальцев - а затем медленно разжал собственные, отпуская и отходя на пару шагов. - Черт, А-Сянь! Ты… ты в порядке? “А-Сянь. Он его брат?” Пока Цзян Чэн тряс Усяня за плечи, лихорадочно сыпя вопросами, глаза Вэй Ина не отрывались от лица Ванцзи, так что он почувствовал, как начинают гореть кончики ушей. Наконец Усянь перевел взгляд на Цзян Чэна, слабо улыбнулся: - Всё хорошо, А-Чэн. Лань Ванцзи развернулся и поспешил прочь. Меньше всего он хотел выслушивать благодарности, которые - он в этом не сомневался - посыпались бы из Усяня как рис из дырявого мешка. Он вообще не хотел ничего, кроме как оказаться подальше отсюда. Всё случилось так быстро, что он только сейчас начал приходить в себя. Лань Чжань свернул раз, другой, чувствуя себя зайцем, путающим следы, и наткнулся взглядом на кофейный автомат, стоящий в глубокой нише. Всё это было…. Слишком. Поэтому Лань Ванцзи, который никогда в жизни не пил растворимый кофе, впервые заказал в автомате стакан первосортной бурды и выпил, даже не чувствуя вкуса. Окончательно прийти в себя и осознать всё случившееся у него получилось только дома. Не помогали даже привычные медитативные видео с успокаивающей музыкой - Лань Ванцзи то и дело нервно вскакивал с дивана, прохаживался по комнате. В конце концов он заварил травяной сбор и бездумно уставился в светло-голубую плитку на стене кухни. Этот Вэй Усянь одним своим появлением нарушил спокойный размеренный ритм привычной жизни. Ночью Лань Ванцзи снились знакомые серые глаза. Утро оставило после себя ощущение, будто он забыл что-то очень важное, то, что понял во сне. После занятий Лань Чжань безрадостно шагал к метро, когда его окатило внезапным осознанием - ему туда нельзя. Он совершенно не представлял себе, как будет смотреть в лицо Вэй Ина - а то, что этот парень с черной флейтой обязательно будет в вагоне, Лань Чжань знал. Роль неожиданного спасителя после довольно грубых попыток отвязаться от Усяня была несколько странной, и все эти противоречия сбивали с толку, царапали внутри. Он остановился и вызвал такси. В конце концов, у него было достаточно денег для этого.