Глупости

В квартире Лань Цижэня было неуютно. Сама по себе она вовсе не была таковой - напротив, в интерьере преобладали светлые тона, и даже огромные открытые шкафы с массой книг не давали ощущения замкнутого пространства. Неуютным было молчание. Лань Сичэнь сидел на небольшом диване, на столике сиротливо остывал чай, а Цижэнь молча мерял шагами комнату. Сичэнь - так же молча - следил за ним глазами, и теперь мог сказать, что ширины гостиной хватает на десять дядиных шагов. - Ты уверен? - в третий раз заданный вопрос заставил его моргнуть и мягко склонить голову. - Да, дядя. Даже если бы я не помнил его лица, я видел флейту. Это Чэньцин. Сомнений нет. - Не Хуайсан! - Цижэнь словно выплюнул это имя, и Сичэнь невольно вздрогнул. - Он уверял нас, что похоронил флейту с Вэй Усянем! Выходит, это не так? - Мы не можем знать наверняка, - возразил Сичэнь. - Возможно, Чэньцин и правда была … там. Да. Прошло слишком много времени, времени, которое рушило города и равняло могилы. Кто знает, возможно, старое захоронение было раскопано - случайно или предумышленно, - и древнее духовное оружие снова увидело свет. Сичэнь не стал говорить дяде о том, что не так давно видел самого Не Хуайсана. Спешить здесь не стоило. Он не казался тем, кто помнит прошлое. Лань Сичэнь снова вспомнил распахнутые карие глаза, и устало вздохнул. Всё так запутано! Эта усталость внутри, кажется, скопилась как темная энергия, давила на грудь, и ему снова захотелось просто уйти. Сичэнь никогда не считал себя сильным человеком - и каждая жизнь только больше и больше убеждала его в этом. Сейчас, сидя на диване и совершенно не слушая то, что говорит дядя, он впервые понял свою главную слабость. Он не умел идти вперёд. Как будто его жизнь закончилась именно тогда, давным-давно, и теперь он просто вновь и вновь возвращался в привычный сценарий, отчаянно надеясь, что в этот раз всё изменится. Но ничего не менялось. Да и как оно могло измениться, если каждый его шаг был шагом на месте? Если всё, что он делал - выбирал привычную музыку в качестве профессии, выбирал привычного Мэн Яо в качестве возлюбленного, выбирал привычные ориентиры и ценности? Разве он хоть раз дал себе шанс на что-то совершенно другое? - …Ванцзи, - сказал дядя, и это вырвало Сичэня из нахлынувших мыслей. - Прости, дядя, - учтиво сказал он. - Я задумался. Что? - Если это действительно Вэй Усянь, Ванцзи необходимо увезти отсюда. Он больше не пострадает из-за этого человека. Сичэнь, ты понимаешь, что это нужно сделать как можно быстрее? Он промолчал. - Как давно они общаются? - требовательно спросил Лань Цижэнь. - Я думаю, - поразмыслив, ответил Сичэнь, - около месяца. Он мысленно порадовался, что не стал говорить дяде о том, как именно произошла встреча с Вэй Усянем. Если Усянь и правда ночевал у брата, могло ли это значить, что… И не слишком ли тогда поздно беспокоиться? Лань Сичэнь понимал дядю. Цижэнь никогда не показывал этого, но за многие жизни Лань Сичэнь и не нуждался в какой-то откровенной демонстрации того, как именно дядя относится к Вэй Усяню. Вышедшую тогда, после событий в храме Гуаньинь на свет трагическую историю с передачей золотого ядра Цзян Ваньиню не слышал разве что глухой. И за те несколько раз, когда Усянь наведывался затем в Облачные Глубины, дядя, кажется, подобрел к нему. По меньшей мере один раз Сичэнь точно видел, как они оживлённо спорили по поводу какого-то нового талисмана - и это был именно спор, а вовсе не словесная перепалка. - Этот Вэй Усянь - наглец, конечно. Но гениальный наглец, надо признать, - обронил как-то Лань Цижэнь. В устах дяди это прозвучало настоящим комплиментом. Всё изменила смерть. Лань Сичэнь не мог винить дядю в его страхе потерять всё самое ценное, что у него было - детей, которых он воспитывал, учил и любил. Тогда Цижэнь потерял не только Ванцзи, но и Сичэня, который ушел в затвор сразу же после похорон брата; Сичэня, который и сам чувствовал себя мертвым, которому чувство вины давило на грудь словно сырая земля могилы, а призраки мерещились даже днём. Любой блеск, мерцание солнечных лучей на листьях, запах кипариса - и лицо А-Яо как живое вставало перед глазами. Белые одежды Гусу казались чудовищным напоминанием о смерти Ванцзи. Но хуже всего было встречаться с Лань Сычжуем. Его лицо будило столько хороших, светлых и одновременно горьких воспоминаний, что Сичэнь понял - это выше его сил. Дяде пришлось в одиночку руководить Орденом, в одиночку продолжать воспитание Лань Сыжчуя. Когда Сичэнь вышел из затвора, Сыжчуй покинул орден, выбрав путь бродячего заклинателя. Он ушел вместе с Призрачным Генералом, и лишь изредка присылал короткие письма в Гусу. Дядя скончался на руках Сичэня спустя год после того, как он снова принял на себя обязанности главы клана. За весь этот год глухая, безнадежная тоска так и не покинула его глаз. - Ванцзи уже не мальчик, дядя, - Сичэнь устало прикрыл глаза. - Ты не можешь просто взять и увезти его… куда, кстати? - В Облачные Глубины, - как что-то уже давно решенное, отрезал Цижэнь. - А его учёба? Даже если он и согласится на эту поездку, Ванцзи никогда не пожертвует учебой. Ты сам воспитал его ответственным. Как ты собираешься пояснять ему необходимость всё бросить и уехать в место, в котором он ни разу не был? - Хорошо, - Лань Цижэнь с раздражением хрустнул пальцами и сел рядом с Сичэнем. - Хорошо! Тогда что нам делать? - Возможно, ты зря беспокоишься. В этом времени Вэй Усянь - не темный заклинатель, а обычный парень. Разве мы можем судить его за то, кем он когда-то был? Что плохого может принести их с Ванцзи дружба? - Я не хочу это проверять, Сичэнь, - выдохнул дядя. - Не хочу. И Чэньцин снова с ним. Это опасно. Сичэнь отвёл взгляд. На это возразить было нечего, и внутри полыхнуло глухим раздражением - что-то во всём этом казалось крайне неправильным, несправедливым, несмотря на кажущуюся правоту слов Цижэня, а своим ощущениям Лань Сичэнь доверять привык. Они редко были неверными. Ну, по меньшей мере, когда речь не шла о А-Яо. Однако вспоминать о нем именно сейчас не стоило, и Сичэнь с усилием отогнал эти мысли, вновь возвращаясь к разговору: - Тогда ты мог бы… Мог бы увезти туда А-Чжаня на летние каникулы. Детское имя брата должно было смягчить предложение, так, будто Ванцзи просто уезжал хорошо провести время летом - но на языке горчило, как от самой отвратительной лжи. - Это единственный выход, - дядя задумчиво отпил чай, аккуратно поставил чашку. - За три месяца он, надеюсь, забудет про эту нелепую дружбу. Если понадобится, я договорюсь с руководством колледжа о академическом отпуске на начало учебного года. Сичэнь вышел из квартиры дяди с довольно постыдным для себя ощущением облегчения от того, что этот разговор остался позади. На этот раз он не собирался так просто принимать всё, что дядя планировал насчёт Ванцзи. Шагая к метро, он отчаянно думал над ситуацией, и в конце концов решил - для начала он должен поговорить с Не Хуайсаном. Попытаться выяснить, помнит ли он прошлое, и если да - прежде всего прояснить ситуацию с Чэньцин. То, что она оказалась именно у Вэй Усяня, не могло быть простым совпадением. Что же касается брата … Если дядя считает, что Сичэнь снова будет послушно следовать его решениям, он ошибается. Три месяца в Облачных Глубинах - вполне достаточный срок, чтобы обычное юношеское увлечение исчезло. Если же этого не произойдет… Если Сичэнь снова увидит в золотистых глазах ту неимоверную, запомнившуюся ему тоску, он сам заберёт Ванцзи обратно. Потому что иногда даже смерть - не самое страшное, что может случиться с человеком. Потому что его брат достоин счастья. И если это счастье носит имя Вэй Усянь - Сичэнь вполне может с этим смириться.

***

В то же время упомянутое счастье аппетитно доедало приготовленный им же рис. - Лань Чжань, ну ты хоть попробуй! Серьезно, мою стряпню можно есть, и шицзе говорит, что это вкусно, а она никогда не врёт. Ну одну ложечку, а? Идеальная бровь Лань Ванцзи еле заметно дернулась вверх, а уголки губ, кажется, вздрогнули в намеке на улыбку, но он покачал головой и молча отхлебнул чай. - Это невежливо, Лань Чжань! - надулся Усянь, тут же зачерпывая собственной ложкой кашу. - Я, между прочим, старался. И вообще, я до этого ел то, что ты готовил, так что ты у меня в долгу! Ну же! Совершенно естественным жестом он протянул ложку с порцией каши по направлению к Лань Ванцзи. - Я же не отстану! - ухмыльнулся он, гипнотически покачивая ложкой в сантиметре от губ Ванцзи. Золотистые глаза пристально глянули вначале на него, затем на ложку - а затем Лань Чжань сделал то, от чего дыхание Усяня внезапно перехватило. Он приоткрыл губы и чуть подался вперёд, аккуратно забирая в рот содержимое ложки. Чуть заметно выдохнул, глотая, а затем невозмутимо сказал: - Вкусно. Но остро. Вэй Усянь понял, что так и держит на весу злосчастную ложку, намертво залипнув на слегка покрасневшие от специй губы Лань Ванцзи. Ему казалось, что он только что оказался в чане с отборным жгучим перцем - потому что будь он проклят, если только что не увидел самое сексуальное и потрясающее действие, и от кого! От Лань Чжаня! - И это я ещё бесстыдник, - пробормотал он, отведя, наконец, глаза. - М? - Ванцзи чуть нахмурился. - А, нет, ничего такого, Лань Чжань! Это так, мысли вслух, не обращай внимания! “Кажется,” - мелькнула мысль в голове у Вэй Усяня, - “я знаю, что мне приснится этой ночью…” Размышления прервал звонок. Усянь вытащил телефон и почти подпрыгнул: - Черт! Твою ж… Ой, прости, Лань Чжань! Как я мог забыть! Он виновато глянул на Ванцзи и выскочил в коридор. - Да, А-Чэн. Блин, потише! Я не забыл, ясно? Просто…мм… короче, я на месте объясню. Подожди ещё немного, ладно? Да буду я, буду! Сейчас такси вызову. Всё, пока. - Лань Чжань, - сказал он, снова возвращаясь, - прости, мне бежать надо. Точнее, ехать. - Я слышал, - кивнул Ванцзи, вставая. - Брат? - Ага. Мы тут на днях поговорили и помирились, наконец, а сегодня я обещал помочь ему с заказами - и, блин, забыл намертво, со всеми нашими приключениями. Он мне точно ноги переломает! Тот единственный раз, когда Лань Ванцзи видел Цзян Ваньиня, он практически толкнул Усяня под поезд метро, так что, даже понимая, что Вэй Усянь шутит, Ванцзи непроизвольно нахмурился, ощущая внутри смутное чувство тревоги. - Вы точно помирились? - с сомнением уточнил он, идя за Вэй Усянем в прихожую. Тот легко рассмеялся, присаживаясь на корточки, чтобы обуться: - Точно-точно! Боишься за мои ноги, Лань Чжань? Если Цзян Чэн мне их реально сломает, я приползу умирать сюда, так и знай! - Вэй Ин, - напряжённо оборвал его Ванцзи, невольно подаваясь вперёд всем телом - потому что на короткий миг его охватило иррациональное чувство чистого ужаса. Впрочем, схлынуло оно так же быстро, как и пришло, так что Вэй Усянь, кажется, ничего не заметил. - Ну все, Лань Чжань, я побежал! Спасибо за вчера, ну и вообще… Я позвоню вечером, ладно? Кучу всего не успел рассказать, блин. Не помешаю? - Нет, - качнул головой Лань Ванцзи, который, кажется, уже начинал скучать - несмотря на то, что Вэй Ин все ещё стоял здесь, совсем близко. - Я буду ждать. - Знаешь, Лань Чжань, - каким-то странно глухим голосом ответил Усянь, отпирая дверь, - когда ты так говоришь, я… Ай-я, ладно, забудь. Увидимся, да? - Мгм. Увидимся.

***

- Где, блин, носит этого придурка! - почти рычал Цзян Чэн, который приехал в общежитие ровно к 12, как и договаривались, а теперь шагал перед закрытой дверью в комнату Усяня. Со стороны он дико напоминал тигра, который ходит по клетке туда-сюда. По меньшей мере, Вэнь Нину пришло в голову именно это сравнение, когда он увидел неожиданного гостя в узком коридоре общаги. - Господин Цзян, - тихо окликнул он, подходя ближе. Цзян Чэн резко развернулся на каблуках до блеска начищенных туфель, хмуро уставившись на Вэнь Нина. - Опять за свое, - фыркнул он. - Господин Вэнь Цюнлинь, рад вас видеть. У бедного Вэнь Нина перехватило дыхание, и он захлопал глазами - наверняка со стороны выглядело глупо, но лицо Цзян Чэна неожиданно смягчилось, и он беззлобно хохотнул. - Что, не нравится? Вот и мне не нравится. Ты лучше скажи, где носит моего чертового братца? - Н-не знаю, - пожал плечами Вэнь Нин, отпирая дверь и жестом приглашая Цзян Чэна внутрь. - Он ушел ещё в-вчера вечером. - Так и знал, - мрачно констатировал Цзян Чэн, усаживаясь на жалобно скрипнувшую кровать Усяня. - Слушай, как ты его бардак терпишь? Черт знает что! Он гневно отпихнул ногой одинокий носок, валяющийся у кровати, и демонстративно бросил на стул толстовку Усяня, которая висела на изголовье. - Я п-привык, - улыбнулся Вэнь Нин. - Господин В-Вэй.. ох, простите, Вэй Усянь говорит, что я просто не понимаю его порядок. - Ничего нового, - понимающе кивнул Цзян Чэн. - Слушай, кофе есть? - К-конечно. Сейчас. В-вам с сахаром или… - Ещё раз, блин, назовешь меня на Вы… - сощурился Цзян Чэн весьма угрожающим образом. - Цзян Чэн. Всё. Услышал? - Ага, - виновато улыбнулся Вэнь Нин. - Вот и славно, - удовлетворённо заметил Цзян Чэн. - А кофе без сахара. На удивление, у них нашлось много тем для разговора, и как минимум пара общих увлечений - оказалось, Цзян Чэн тоже любит моделирование и увлекается историческим фехтованием. Конечно, пару раз Вэнь Нин всё-таки сбивался на привычное “Вы”, но ничего, кроме недовольного шипения, это не вызвало, и он окончательно расслабился. - Слушай, - оживлённо выпалил Цзян Чэн, перебравшись уже на его кровать и прихлебывая вторую чашку кофе. - На днях турнир проходит, знаешь? Наш клуб тоже участвует. - Ого. Здорово! - искренне порадовался Вэнь Нин. - А формат сражений? - А, там и массовое будет, и дуэльные поединки. Не хочешь пойти? Я приглашаю. Вэнь Нин на пару мгновений застыл, увидев такую непривычную, - красивую! - улыбку на губах Цзян Чэна. И как он раньше не замечал, что вся эта напускная агрессия и жесткость может скрывать такого чудесного, искреннего человека? - Так что? - нетерпеливо переспросил Цзян Чэн, при этом хватая его за руку. Вэнь Нин осторожно ответил на пожатие и мягко улыбнулся: - С удовольствием. Именно этот момент и выбрал Вэй Усянь, чтобы ворваться в комнату. - Ахахах, а вы, я смотрю, даром времени не теряли! Цзян Чэн, бесстыдник, прекращай совращать моего друга! - Заткнись, - беззлобно оборвал его брат, но руку Вэнь Нина тут же отпустил, к огорчению последнего. - Где тебя носило, позволь спросить? - О, я был занят. Сначала я отбивался от огромной злой собаки - правда, Цзян Чэн, я не вру! Потом я немного лежал в обмороке,потом просто лежал, потом спал и … - Вэй Усянь!