Глупости

- Гуй тебя задери, братец! - злобно прошипел Цзян Чэн, обессиленно оседая в кресле собственного кабинета. И ведь вот она - его мечта! Вот то место, которое он всегда хотел занять. Уютный кабинет в небольшом домике администрации кафе “Пристань Лотоса”, который обставлен в любимых фиолетовых тонах; ворох новых предложений от поставщиков на столе; отличные отзывы посетителей и постоянный рост выручки… Казалось бы, бери да радуйся! Но чёртов Вэй Ин всё портил. Портил, когда был здесь - потому что отец радовался каждой его идее так, как никогда, кажется, не радовался идеям собственного сына. Портил, когда ушел - потому что теперь не радуется вообще никто. Цзян Фэнмянь почти перестал наведываться в этот кабинет, оставив всё на сына. И если в первое время Цзян Чэн ещё мог обманывать себя тем, что отец наконец-то признал его талантливым, способным к управлению, настоящим руководителем - то теперь, с каждым новым днём, всё больше убеждался в другом. Цзян Фэнмянь просто… потерял интерес к кафе. Просто сбросил всё на сына. А теперь Цзян Чэн просто не вывозит. Физически, морально, да как угодно! Невеселые мысли прервал стук в дверь. - А-Чэн, разреши? - отцовский голос. Он вошёл, устало опёрся на спинку второго кресла, взглянул на сына. - Я долго откладывал этот разговор, - тихо сказал Цзян Фэнмянь. - И вижу, что зря. Зря, потому что с каждым днём всё становится только хуже. Цзян Чэн вскочил, вспыхнув: - Хуже? Что ты имеешь в виду? Он был готов к защите. Был готов доказывать, сколько всего сделал для кафе, сколько ещё может сделать! Он справится! Неужели отец до сих пор этого не понял?! - Точно не твою работу здесь, - мягко поднял ладонь Цзян Фэнмянь. - Никогда не сомневался в том, что оставляю “Пристань Лотоса” в надёжных руках. Что? Никогда не сомневался? А как же?... Цзян Чэн ощутил, как нервно дернулась щека. - Я говорю про вас с А-Сянем. Робкая надежда внутри разбилась в хрустальное крошево. Конечно же, любимый Вэй Ин! О ком ещё может беспокоиться отец? Не о собственном же сыне, верно? Горький смешок осел на губах привкусом миндаля. - Ты знаешь, я всегда хотел, чтобы вы управляли кафе вдвоем. И даже не потому, что это было бы честным решением. - Да, не поэтому, - отрывисто произнес Цзян Чэн. - Признайся уже, отец! Ты просто не мог оставить все Вэй Усяню, так? Никто бы не понял этого решения. Ни мама, ни… - Цзян Чэн! Фэнмянь потрясённо подался вперёд, разглядывая сына так, будто видел впервые. - Что. Ты. Несёшь? - он впечатывал каждое слово в вязкую тишину между ними. - Ты… - Да, я! - крикнул Цзян Чэн, сдирая узел галстука. - Я! Это я твой сын! Какая жалость, что это я, правда? Вэй Усянь был бы куда лучше! Так, может, нам поменяться?! Может, это мне лучше выпрашивать милостыню по вагонам, а?! А ты посадишь тут Вэй Ина и вы все будете, блять, счастливы? Звонкая пощёчина обожгла лицо. - Немедленно прекрати! - отец схватил его за плечи и через мгновение неожиданно прижал к себе. - Мой мальчик… Прости меня. Я не должен был оставлять тебя здесь одного. Я понимаю. Прости. Прости… И Цзян Чэн сломался. Вся усталость и нервное напряжение последних дней навалились разом, и он затрясся в сухих рыданиях, вцепившись в плечи отца, отчаянно пряча лицо, вдыхал такие знакомые с детства запахи - чуть горьковатый парфюм, слабый мятный аромат шампуня, и тот, родной, отцовский. Он не смог. Хотел быть таким же сильным, таким же спокойным и взвешенным, как отец - и не смог. Не справился. - Даже не думай, слышишь? - Цзян Фэнмянь осторожно провел ладонью по волосам сына. - Ты сделал для “Пристани Лотоса” всё. Никто не справился бы лучше. - Даже ты? - Цзян Чэну тут же стало стыдно за совершенно детский вопрос. Он отстранился, отвернулся к столу, схватил упаковку салфеток. - Даже я, - мягкий ответ заставил его судорожно вздохнуть. - А-Чэн, послушай. Пожалуйста, послушай меня, хорошо? - Я слушаю, - он вытер лицо, повернулся, взглянув прямо в глаза Цзян Фэнмяню. - Ты, А-Ли, А-Сянь… Вы все мои дети. Все, понимаешь? И я никогда не делал между вами различий. Просто Вэй Ину поначалу было нужно больше заботы, чем вам. Больше, чтобы он не чувствовал себя чужим. Чтобы понял, что может быть с нами самим собой. Цзян Фэнмянь помедлил пару секунд, затем спросил: - Помнишь, мы с тобой сажали сливовые деревца в саду? - Помню, - растерянно кивнул Цзян Чэн. - А когда одно из них стало болеть и вянуть, что мы делали? - Мы… поливали его чаще остальных, а ещё удобряли почву и… Цзян Фэнмянь только мягко улыбнулся. - Я понял, отец, - Цзян Чэн потёр виски ладонями, опёрся на стол. - И мне стыдно, что я вел себя как ребенок. - Тебе нечего стыдиться. Ты просто устал. А-Чэн… Вы очень разные, но я одинаково сильно вас люблю. И только поэтому хотел, чтобы вы взялись за управление вдвоем. Решил всё за тебя и А-Сяня, и стыдно здесь должно быть только мне. Он вздохнул, потёр лоб усталым жестом: - Не вини брата за то, что он хочет идти по своему пути. Он не бросает нас - он ищет себя. Так помоги ему, ладно? Как старший брат. - Я обещаю поговорить с ним, - кивнул Цзян Чэн. Остатки упрямой обиды внутри заставили мысленно добавить: “Поговорить, когда он сам явится.”

***

Лань Чжань глубоко вздохнул, увидев, на какую именно дораму притащил его Вэй Ин. Яркая афиша изображала двух юношей в ханьфу, нежно взирающих друг на друга. Впрочем, чего ещё стоило ожидать от такого взбалмошного и легкомысленного человека, которым был Вэй Усянь! - О, Лань Чжань, давай попкорн купим? Я знаю, что он тут вкусный! Ты как, попкорн ешь? А то мало ли, вдруг ты питаешься одной зеленью и чаем! Наверное, ты поэтому такой мрачный - я вот, когда голоден, прямо невыносимым становлюсь! Так что насчёт попкорна? О, и сок! Или колу? А, ты ж газировку, наверное, тоже не пьешь. Ну тогда сок! - Вэй Ин. - А? - хлопнул глазами Усянь. - Помолчи. - Только если купишь попкорн! Лань Ванцзи был опасно близок к тому, чтобы прикупить где-нибудь кляп - болтовня Усяня явно была чем-то сродни гипнозу. Иначе как пояснить то, что Лань Чжаню немедленно захотелось взять целое ведро вредного соленого попкорна на двоих? - Не-не-не, Лань Чжань, - запротестовал Вэй Ин, видя, как Ванцзи полез в карман за кошельком. - Это же я тебя пригласил - значит, я и плачу! Возражения не принимаются! Он в свою очередь хлопнул себя по карману и растерянно нахмурился. - Вот же дурень! - закатил глаза Усянь. - Оставил кошелек в общаге. Да что за невезуха! Лань Чжань молча прошагал к ближайшему свободному столику кафетерия в холле кинотеатра, невозмутимо сел и взял в руки меню. Они съели по тарелке полезного зелёного салата с курицей, причем Вэй Ин выразительно вздыхал над каждой ложкой и с тоской посматривал на соседний столик - там два парня аппетитно лопали мороженое из высоких стеклянных стаканов. - Лань Чжань, может…. - Ешь молча. - Лааадно, гэгэ, - ухмыльнулся Усянь, и Лань Ванцзи чуть было не подавился салатом. Гэгэ. Вот же….бесстыдник. Снова вспомнилась та нелепая кремовая полоска над верхней губой Вэй Ина. Наверняка он и мороженое ест так же - вначале облизывает верхушку, и только потом берет в руки ложку. Ванцзи невольно остановил взгляд на губах Вэй Ина, и тот заметил. - Что там? Я вымазался, да? Не умею есть аккуратно, это у меня с детства, - доверчиво сообщил Усянь. Он облизнулся - кончик языка пробежался по нижней губе, затем скользнул по верхней. Это простое движение отозвалось в Лань Ванцзи секундным ударом тока где-то внизу живота, и он вздрогнул от неожиданности. Лань Чжань отвёл глаза и поспешно отпил глоток чая. Всё ещё находясь в небольшом замешательстве, он положил на столик требуемую сумму и поднялся. - Эй, а как же мороженое? - тоном обиженного ребенка протянул Вэй Усянь. - Позже. Опоздаем. - Ну хоть попкорн давай купим, а? Ты не думай, Лань Чжань, я всё отдам! - Вэй Ин забавно тронул кончик носа указательным пальцем. Движение было явно бессознательным - жест, от которого у Лань Чжаня почему-то защемило в груди. Как будто раньше он видел этот жест много-много раз - и очень по нему скучал. - Глупости, - решительно отрезал Ванцзи, шагая к лестнице. Ему определенно будет над чем подумать этим вечером - но прямо сейчас Лань Чжань собирался посмотреть эту чёртову дораму с чёртовым Вэй Усянем и чёртовым большим ведром попкорна. А остальное может и подождать. - Ну что, как тебе? Мне безумно понравилось! Ох, Лань Чжань, ты только подумай - он ждал его целых тринадцать лет! Это ж ... с ума сойти, короче. Жалко, - вдруг вздохнул Усянь, и Лань Чжань насторожился - он уже научился слышать под знакомыми весёлыми интонациями что-то совсем другое. Искреннее, тревожное, настоящее. - Что жалко? - осторожно переспросил он. Одинокой фонарь над крыльцом общаги качался от ветра, бросал странные тени на лицо Вэй Ина, и от этого казалось, что его черты меняются, становятся другими. Старше. Болезненнее. Резче. - Жалко, что это только сказка. Никто не будет столько ждать, - пожал плечами Вэй Ин. - Люди быстро забывают. Наверное, это и к лучшему, да? - улыбка вышла невеселой, изломанной. И Лань Чжань не знал, что на это ответить. Не знал, почему вдруг уютная атмосфера вечера стала такой тоскливой. - Не все, - тихо ответил он. - И не всё можно забыть, Вэй Ин. Тоска всё росла, заливая грудь холодным янтарем. Да что с ним сегодня творится?! - Уже совсем темно, - невпопад ответил Вэй Ин. Задрал голову, глянув на фонарь, и тут же стал прежним собой - словно и не было этих пляшущих по лицу теней, этой странной усталости в голосе. - Лань Чжань, спасибо тебе. У меня давно не было такого хорошего вечера, правда! Лань Ванцзи только молча кивнул. У него вообще никогда не было такого вечера - странного, и одновременно… правильного. Фары подъехавшего такси наискось мазнули светом по фигуре Усяня, выхватили из темноты красную ленту, трепетавшую на ветру. - Я напишу, Лань Чжань! - крикнул Вэй Ин вслед. - Хорошо? - Я буду ждать, - коротко ответил Лань Ванцзи, садясь в машину. И у Вэй Усяня отчего-то громко, почти болезненно стукнуло сердце. Почему этот вполне обычный ответ сейчас показался самыми важными на свете словами? Он замер на крыльце, провожая взглядом такси, за которым, словно по волшебству, загорались фонари на аллее. - И вовсе не темно, - прошептал Вэй Ин, улыбаясь.