Неправильные выводы

В наушниках Драко Малфоя играет: Pain — Shut your mouth.

— Она будет сразу аппарировать, — заключил Малфой вечером, наматывая очередной круг по отельному номеру. — Следящее уже закончилось, значит, она просто смоталась на концерт и преспокойно аппарирует, едва выйдет отсюда. К концу дня он снова поймал то самое настроение «я играю сам с собой в шахматы и хочу кого-нибудь придушить». Гарри мудро помалкивал, закидывая мясные чипсы в рот и с удовольствием их жуя. Ему наблюдение давалось куда проще: он побегал, принес им еды и в целом старался… Отвлечься. Главное правило засады — ждать. Ждать, а не прокручивать в голове миллионы плохих сценариев. — Тебя раздражает, что она еще и провела хороший вечер? — подсказал Поттер. — Меня раздражает, что наше прикрытие идет к черту. Нам нельзя аппарировать близко к ней, иначе она не выведет нас на второго агента. И мы можем упустить, если… — Малфой, — твердо произнес Гарри, поднимаясь, — у нас есть gps. Она аппарирует — мы аппарируем. Один из нас поближе, другой дальше. Я слежу за ней, а ты за тем, кому она отдаст документы. Драко нахмурился. Помолчал. Сел. Снова встал, потянулся к своим сигаретам, поймал взгляд Гарри и тяжко вздохнул, будто бы тот лишал его всех радостей мира. — Как только она передаст все — задерживай ее. Я прослежу за вторым. — Ты помнишь, что… — О, Поттер, если ты сейчас скажешь что-то сопливое про осторожность, — начал Драко, сверкнув глазами очень недобро, — то я тебя ударю. Это будет не особо больно, но очень унизительно. — Тогда я скажу, что если ты попадешься и выживешь… — вкрадчиво произнес Гарри аврорским тоном. Он таким запугивал преступников на допросах. А ещё такой был по вкусу Драко. — Я уговорю Барби сделать меня твоим вечным агентом оперативного реагирования, посажу тебя под домашний арест и выпускать буду только в сопровождении. Возможно, мне придется надеть на тебя наручники. — Кто сказал, что мне это не понравится? — И Драко широко улыбнулся, дерзко и как-то очень пошло. — Наручники будут мягкими и розовыми, а я буду петь и готовить тебе еду, а не все, что ты там себе надумал, — хохотнул Гарри. — Ты сойдешь с ума от того, каким приятным человеком я буду. — И никаких «я говорю — ты слушаешь, кивни, сука, если понял»? — с сожалением вздохнул Малфой. — Нет. Вафли на завтрак, затем серенада и… Розы. Много лепестков роз в воздухе. Возможно, я закажу пляшущих купидонов из брачного агентства мадам Лавлав. На фоне включу магловскую мелодраму, — определился Гарри, с удовольствием наблюдая, как Драко кривился и морщился. — Будет милосерднее запустить в меня Аваду. — Просто знай, что, если что-то пойдет не так, тебя ждут не пытки, а романти́к в моем исполнении. — Но, к счастью… Барби никогда не согласится, — и Малфой аж встрепенулся, радуясь своей догадке, — мы закончим миссию, и я преспокойно займусь делами без угрозы быть потопленным в твоих влажных, рафинированных мечтах. — Ты удивишься, сколько у меня талантов, — подмигнул Гарри. — Поспорим? Барби никогда не пойдет у тебя на поводу. — Убеждение — один из моих талантов. — Наивный, — протянул Драко бархатистым тоном. — Давай так: ты победишь, если узнаешь, почему Барби так называют. Ни один агент, кроме меня, не смог. А еще Малфой напоминал об этом так часто, что часть агентов Авроры готова была придушить его. — Тогда ты идешь со мной на свидание, — тут же нашелся Поттер. — А если ты проиграешь, — Драко мечтательно закатил глаза, — ты ни в жизнь больше не заберешь мою палочку, не наложишь чары домашнего ареста и не прочитаешь ни одной лекции про безопасность и осторожность. И не будешь при мне петь. — Это четыре пункта. И ни один из них не звучал как «прекрати ко мне подкатывать, Поттер» про себя отметил Гарри. — Ты поставил свидание, — и Малфой снова поморщился, — радуйся, что я не потребовал твою руку в законсервированном виде. — Тебе не сдалась моя рука в законсервированном виде, — протянул Гарри неуверенно. Драккл его знает, этого Малфоя. — Это называется «милосердие». Ты в жизнь не выиграешь, и у тебя вместо свидания будут свободны аж две руки, если понимаешь, о чем я. И подмигнул.

***

Эбби Фостер проводила Гарри строгим взглядом и неодобрительно покачала головой. Гарри вопросительно приподнял бровь. — Я абсолютно точно не сломал ни одну стену, — поделился он на всякий случай. — Сегодня зацвела Гертруда, и у нас было бы пару часов тишины. Если бы ты не притащил китайскую шпионку. Шпионка сломала Поттеру руку, пока он ее задерживал. Но исчезнуть не успела. Едва они появились в Авроре, бас Барби прямо из динамиков под потолком рявкнул, что допрашивать будет лично он. Затем бас потребовал матчу. Поттер даже не успел сформулировать вопрос про неведомую Гертруду и ее влияние на настроение главы Авроры, как дверь в его кабинет распахнулась. — Где моя матча? — Ты уже выпил всю сегодняшнюю матчу в радиусе трех кварталов, — тут же ответила Эбби Фостер, поджав губы. — Если так приспичило — сходи сам. — Из нас двоих секретарь — ты. — Из нас двоих и матча, и секретарь нужны тебе. Гарри едва не сдержался, чтобы не присвистнуть. Впрочем, вряд ли Эбби Фостер проработала бы бок о бок с Барби несколько десятков лет, если бы не могла выносить его характер. Узнать бы, что еще за Гертруда… — Сэр, — привлек к себе внимание Поттер. — Поттер, — Барби перевел на него холодный, тяжелый взгляд, — если ты вместе со шпионкой не притащил матчу, возвращайся в поле. — Есть вопрос, — решительно начал Гарри. — Ну? — «Рискни» читалось в обманчиво спокойных небесно-голубых глазах. — Мне нужно знать, почему «Барби». За спиной раздалось бормотание Эбби Фостер. Гарри различил что-то в духе «Мерлин Всеблагой». — А не пойти ли тебе, — стена перед ними затрещала и заискрилась знакомыми синими искрами миссис Дэвис, — в поле. Обратно. К своему партнеру. Сука! Да ты ох… Ох, какой ты молодец, что задержал иностранного агента. Страдание Барби чувствовалось почти физически. — Я поспорил с Малфоем, — признался Гарри. — И кажется, для создания и поддержания дружелюбной атмосферы в коллективе будет неплохо, если он впервые проиграет. Повисла тишина. Барби гипнотизировал искрящуюся стену. — Неплохо… — наконец ответил он. — Скажу, если узнаешь, как он заставил Шеклболта танцевать чечетку. Так Гарри оказался в кабинете министра. Старая дружба и статус золотого актива позволяли миновать все приемные. Не то чтобы Гарри часто этим пользовался. Но министр как минимум задолжал ему за па со «случайным» попаданием в Аврору. Как максимум за Драко Малфоя и то, как его заставили носить метку. Он не станет об этом говорить, конечно. Шеклболт был умен, наверняка сам прекрасно осознавал, что Поттер уже не тот мальчишка, которого можно заставить что-то сделать или послать. Он — чертово лицо безопасности Соединенного Королевства, его таким сделали. Он мог диктовать условия. И он никогда этим не пользовался. — Это не визит вежливости, судя по тому, как ты ворвался, — констатировал Шеклболт равнодушно, едва отрывая взгляд от зависшего перед ним пергамента. — Если ты по поводу твоего перевода в Аврору, то мы оба знаем, что это хороший вариант для тебя. То, с какой мотивацией мы с Робардсом приняли это решение, базово ничего… — Я не об этом, — прервал Гарри. Аврора была хорошим вариантом. Лучшим, возможно. А мстить за то, что министр — маг, которого власть заставила отказаться от многого человеческого, — бесполезно. Останется пепелище, если Поттер захочет. От власти, от Министерства. Только никому не станет от этого легче. — Тогда я удивлен, — наконец поднял глаза Шеклболт. Власть, долг, судьбы — Поттер понимал давление, понимал необходимость некоторых решений. Принять не мог. Только вот войнушка лучше не сделает. — Как Драко Малфой уговорил тебя станцевать чечетку на приеме? Наверное, Гарри никогда не видел такого удивления на лице министра. Часы в форме странной птички даже что-то пропели не вовремя, видимо, уловив настроение. — Ты ворвался, чтобы спросить меня об этом? Да. Потому что, в отличие от некоторых мудаков в дорогих креслах, Гарри никогда бы не применил свою власть для чего-то… куда более серьезного. Например, для того, чтобы заставить шестнадцатилетнего мальчишку носить всю жизнь метку во имя искупления мнимых грехов. В обмен на свободу родителей. С пожизненным контрактом с Авророй, да. Поттер не был уверен, что готов был простить Кингсли это, даже если сам Малфой и говорил, что сейчас любил свою работу. — Было бы лучше, если бы я потребовал твой пост? — парировал Поттер с улыбкой. — Мерлин, в отставку что ли податься… — пробормотал Кингсли и тряхнул головой. В такие моменты он даже слегка напоминал человека. С определенного угла. — Вселенная сошла с ума. Ты влетаешь ко мне с выражением лица «я захвачу мир» и спрашиваешь про события прошлого десятилетия… Гоблины потребовали включить их в квиддичную сборную… Не удивлюсь, если завтра обед мне подаст Василиск… Короче, к дракклам все! Помнишь, у нас была кампания «попроси у министра совет»? Любое письмо, которое содержало реальный запрос, с которым я могу помочь, доходило до меня. И, как ты помнишь, я не мог отказаться отвечать или соврать в ответе. Интересное заклинание. Сформулировал правильно вопрос — получил ответ. Гарри помнил. Эдакая демонстрация честности, правда, магия имела особое чувство юмора. Будет ли повышение зарплат? Министр может не отвечать, тут нет просьбы о совете. Сделают ли наказание для несовершеннолетних мягче? Юрисдикция Визенгамота… — Да. Шеклболт махнул палочкой, за его спиной затряслись шкафы с кучей папок, и наконец Гарри в руки приземлился пожелтевший листок бумаги. — До сих пор храню его как пример вопиющей наглости и хороших мозгов. — Шеклболт улыбнулся, и вокруг его глаз прорисовалась глубокая паутинка морщин. — И доказательство того, что акцию «попроси совет» нужно запретить. «Уважаемый министр, Дело в том, что мне нужно попросить у вас одну маленькую услугу, но я не могу выбрать, как именно это сделать. Вариант 1. Просьба. Я очень-очень попрошу вас помочь мне по доброте душевной. Вариант 2. Шантаж. Мерлин, мне правда бы очень этого не хотелось, но за год под прикрытием я собрал столько спорных и обличающих власть историй, что хватит на международный скандал. Вариант 3. Честный спор. Мы можем сыграть в волшебные шахматы на желание. Посоветуйте, пожалуйста, как мне лучше поступить: какой из трех вариантов поможет мне добиться того, что я хочу. С некоторым уважением, Драко Малфой». Гарри не сдержал смешок. Сфотографировал записку и отправил Барби. — Это… Дерзко, — выдал вердикт Поттер. — Как я понимаю, вариант выбрали третий. — Ну соврать-то я не мог, — развел руками Шеклболт. — Поэтому встретился, проиграл ему, ведь этот паршивец хорош. Вот и станцевал чертову чечетку. Барби угрожал развязать третью магическую войну, если я не расскажу, как Малфою это удалось. Повезло, что у него в тот момент зацвел кактус, а после было что-то то ли с румынскими шпионами, то ли с болгарскими наемниками… Телефон завибрировал. На экране высветились три слова. Поттер удивленно моргнул. Серьезно? За всеми этими жуткими предположениями об отрезанных головах кукол, пытках в латексных розовых костюмах… — Зачем тебе это все? — Малфой единственный, кто знает, почему Барби — Барби. И достал этим всех вокруг. Я поспорил с ним, что узнаю истоки прозвища. А Барби согласился рассказать, если выясню про чечетку. — Произнесенное вслух звучало чересчур абсурдно. Люди в больших креслах с большими должностями устраивают черте-что из-за никнеймов и дурацких выходок десятилетней давности. И было в этом что-то… Живое. — Мог бы у меня спросить, — хохотнул Шеклболт. — Мы жили на соседних улицах, и когда-то я и придумал это. Как ты понимаешь, его родители просто очень хотели девочку. И однажды позвали его полным именем при мне. Ну, с тех пор он и стал Барби. Перед глазами суровый лысый мужик с черной бородой и режущим взглядом, которого когда-то мама ласково назвала «Эндрю Барбара Паркер», и он навсегда остался для всех вокруг Барби. Ирония во всей ее красе. Девичье имя для сурового лысого мужика, который мог развязать третью магическую войну, если бы захотел. Из-за чечетки. «Эндрю Барбара Паркер передает привет», — отписался Поттер Малфою. «Я немного увлекся. На вилле околокриминального синдиката, «снятый мальчик». Изобрази злого папика и вытаскивай меня». «Ты с ума сошел?» «Я раскрыл дело». И координаты.