Неправильные выводы

В наушниках Драко Малфоя играет: Green day — Troubled times.

— Поттер! — раздался яростный шепот, ледяной вспышкой адреналина пронзивший спящее сознание. Гарри тут же дернулся, мгновенно наколдовал Протего и только потом открыл глаза. Над ним завис Драко Малфой. Губы сжаты, взгляд воинственный. — Я слежу за ее дверью уже четыре часа, — произнес Драко недовольно. Поттер заметил, что их дверь, явно под чарами прозрачности, открывает вид и на коридор, и на номер Джимми. — Ты мог разбудить меня раньше. — Малфой бросил на него еще один нечитаемый взгляд и скрестил на груди руки. — Как концерт? — Поттер, я там следил за контактами объекта, что, кстати, непросто сделать в толпе, а не радостно скакал под музыку, — процедил Драко. Гарри его тон почему-то развеселил. — А перед этим я нацепил всюду, куда мог, магловские gps-маячки, чтобы мы отследили и ее аппарацию. Мерлин, я делаю всю работу… — Я тоже могу это сделать, ты сам вызвался. Но рад, что ты в целом умеешь скакать под музыку. Заклинание чесотки аврор Поттер позорно пропустил, но вместо контратаки закрылся подушкой, стараясь спрятать улыбку. Малфой был таким… Малфоем в этом серьезно-несерьезном гневе, в своей преданности делу и любовью устроить спектакль с самим собой в главной роли. — Знаешь, ты мог вполне позвать меня для наблюдения за объектом, — продолжил Гарри из-за подушки. — И спокойно слушал бы себе концерт… Скакал. Подушка взорвалась, и Гарри, выплюнув перо, наконец перевел взгляд на Драко в боевой стойке, растрепанного, с абсолютно не идущими ему золотыми кудряшками. Поттер решил, что, будь у него в запасе девять жизней, он бы вспомнил сравнение с ангелочком. Но у него была одна жизнь и вполне конкретный план на Малфоя, в который не входило умирание в муках от руки златовласого «купидончика». — Я. Не. Скачу, — процедил Драко, стряхивая с себя перья. — И круглосуточное наблюдение за объектом предполагает, что оба агента находятся в приемлемом физическом состоянии, то есть высыпаются. Поэтому нет, мы работаем, а не развлекаемся. Гарри поднялся, аккуратно вытащил перо из малфоевской шевелюры и подумал, что в Аврорате тот не протянул бы и недели. — Как скажешь. — Стоять, — резко произнес Драко. — Ты опять сейчас что-то подумал. Неправильное. — Лишь то, что в Аврорате с таким подходом ты бы продержался до первых выходных, — поделился Гарри, аккуратно левитируя остатки подушки и перья в угол. — Потому что я хорошо делаю свою работу? — Ядом в голосе Драко можно было травить садовых гномов. Всех садовых гномов в Королевстве, раз уж на то пошло. — Потому что без баланса между жизнью и работой это невозможно. Представь, у тебя десяток нераскрытых дел, по которым нужно задержать подозреваемых или допросить свидетелей, одно ограбление в процессе и три звонка с жалобами на домашние скандалы, один из которых, по статистике, закончится травмами, — поделился Гарри. — И это обычный вторник. Если в процессе не делать паузы на жизнь, хотя бы на час, можно закончить в палате Януса Тики. — А если делать паузы на жизнь, то в палатах Мунго окажется куда больше людей, — парировал Малфой. — Иди в душ. У тебя десять минут. А потом я буду спать. Ты — наблюдать. И кстати, уважающие себя волшебники спят… Одетыми. Гарри хохотнул и нарочито напряг мышцы живота. — Во-первых, на мне шорты. Во-вторых, я использую все аргументы, чтобы ты пошел со мной на свидание. — Пресс — это не аргумент. Мерлин, Гарри пожалел, что у него не было под рукой телефона, чтобы заснять, как Драко Малфой отводил взгляд. — Если тебе нужно увидеть больше, только намекни, и я не буду закрывать дверь в душ, — усмехнулся Гарри и увернулся от летящего в него заклинания. И уже после того, как Драко сонно отчитал его за то, что тот потратил целых двенадцать минут вместо десяти перед тем, как наконец отправиться на боковую, Поттер вдруг понял, чего именно ему не хватало во всех своих предыдущих партнерах. Магический мир был слишком маленьким, его биографию уже вписали в учебники истории, и, так или иначе, стоило ему появиться где-то, люди сразу делали… Выводы. Драко Малфой был единственным человеком в его жизни, который игнорировал его «геройское» прошлое и не ждал от него… Ничего. Ничего, кроме возможности припомнить взорванную стену, когда они с Роном не нашли вход в Аврору. Для Драко он был просто «Поттер» с этой перекатывающейся карамелькой «р».

***

— Какого драккла ты меня не разбудил? Едва проснувшийся Малфой звучал совсем хрипло, будто бы потерял голос. Поттер с самых первых нот решил, что это сексуально. Тёплый импульс в брюках подтвердил: сексуально. — Она все еще у себя в номере, не выходила. Последние восемь часов Гарри попеременно наблюдал за дверью, отводя глаза, лишь чтобы полюбоваться кучей красных точек-маячков в своем телефоне. Он грыз леденцы, ловя странное чувство опустошения. Его так накрывало иногда — несильно, до белеющего мира далеко. Но неприятно. Нужно было пройтись. — Я не сплю так много, — буркнул Драко. — Восемь часов — это норма, — не слишком уверенно возразил Поттер, который мог и неделями спать урывками по три-четыре часа и выживать на кофе, гриффиндорском упрямстве и адреналине. — Если ты не против, я прогуляюсь после того, как ты сходишь в душ. Захвачу еду. — Ты в порядке? — раздалось вдруг тихо. Гарри чувствовал, что тот спрашивал вовсе не про пригодность к оперативной работе. И этот тихий вопрос отдался чем-то болезненным в груди. — Да, наверное. — Я не про твою способность сейчас задержать с десяток преступников, если что. Ты рассказал, что больше всего хочешь в Аврорат… У тебя ПТСР, явно панические атаки и это… Малфой запнулся. Надо было по-хорошему повернуться, но Поттер все еще гипнотизировал взглядом прозрачную дверь. — Я могу рассказать, — произнес он. — Тебе станет от этого легче? — Отсутствие недомолвок всегда облегчает ситуацию, — невесело усмехнулся Поттер. — Чтобы ты знал, эта твоя правильность подбешивает. Гарри не видел, но знал, что Малфой закатил глаза. И почему-то не находил ни одной причины не говорить. Этот его шрам казался теперь царапиной. Глубокой, но царапиной. Заражения крови не случилось, Драко-антибиотик помог. — Семнадцать лет назад в Запретном лесу я буквально умер. Не рассказывал никому, потому что это дико и страшно, но на самом деле заклинание не просто не сработало. Оно меня убило. Я умер и вернулся и с тех пор какая-то часть моего сознания думает, что я мертв. То есть я до сих пор не всегда уверен в обратном… Но последнее, что я делал перед смертью, это война. Последний точный момент, когда я был жив, — это скитания по лесам, слежка, сражения… — Поэтому Аврорат? — Да. Возвращение в то время, где я точно… Жил. Меня подсознательно тянуло в такие условия. Но, как и тебе, мне повезло — работу я обожаю, — голос почему-то охрип, — проблема в контрасте. Я точно знаю, что жив, когда работаю. И еще с мальчишками — там побеждает отцовский инстинкт. Но если я день не поработал, например… Это сложно объяснить. Все вокруг становится нереальным. Белым. Ненастоящим. Гарри продолжал смотреть сквозь дверь, но перед глазами будто бы все расплывалось. Он не знал, как описать чувство, что его не существовало, что все вокруг — иллюзия и что она вот-вот рухнет и не останется ничего. Ал не затянет гимн Хогвартса, а Джеймс не потребует наколдовать ему зеленые волосы. Ему не улыбнется Джин, и Рон не расскажет анекдот про гоблина, кентавра и мага в трактире. Он не обнимет Молли и не поможет Артуру решить магловский кроссворд… Его просто не будет. Ничего не будет. — Я знаком с понятием диссоциации и дереализации, Поттер, — протянул Драко с долей своего обычного сарказма. Очень осторожной долей, той самой, которой было достаточно, чтобы понять, что он давал Гарри шанс отступить. Замолчать, перевести тему, съязвить в ответ. Кто бы мог подумать, что Драко Малфой окажется таким… Чутким. — Я тоже, — горько усмехнулся Гарри. — И не испытывать дереализацию — как наркотик. Высшая степень кайфа. Серьезно, ни один веселящий порошок или чудо-трава не сравнятся с тем, когда я чувствую себя… Живым. Только вот как и с любой зависимостью, с каждым годом… — Нужна доза побольше. — Да. Я же не случайно пошел именно в расследования тяжелых преступлений и терактов. И год назад даже этого стало не хватать. А полгода назад я повел свою боевую группу в… — Об этом до сих пор не хотелось вспоминать. — На мясобойню, считай. Ждать подкрепления не по мне, да. Лишь чудом никто не погиб. Из-за моей ломки. От нахлынувшего новой волной чувства вины хотелось взвыть. Ему даже не сделали выговор: смертей-то нет. «Золотой актив Аврората» не может быть не прав. Его даже хотели наградить, и тогда он расхерачил чашку об стену прямо в кабинете Робардса. — И ты… — Попросил перевести меня за стол. Бумаги, допросы. Контролируемое потребление наркоты, да. — Еще одна горькая усмешка. — Только вот это ни разу не помогло, потому что это все равно что посадить зависимого рядом с горкой веселящего порошка. Дальше ты знаешь. Я подал в отставку, но Робардсу уж слишком не хотелось терять мою рожу… Так появилась Аврора — идеально для того, чтобы я не сошел с ума от ломки по «боевым условиям», но безопасно, потому что не предполагает ежедневных битв. Мой мозг все еще на том «досмертном» полигоне, но у меня нет шанса вытворить какую-нибудь дичь. — Очень хуево? Простой вопрос. И внезапно такой же простой ответ. — Нет. Правда. Спасибо колдопсихологу и на самом деле тебе. Точно надо было повернуться уже, но Гарри все еще смотрел на дверь. У них же дело, да. — Я так возгоржусь. — Мне нравятся драмы, пиздец и поле боя. Не уверен, что это комплимент. — Могу устроить скандал из-за того, что ты купил мне футболку с человеком-сыром. — Очень мило с твоей стороны. Но это Губка Боб. Не сыр. — Это только добавляет мне аргументов. Гарри рассмеялся — легко и искренне. — На самом деле агентская работа — хорошая замена. Одно дело вместо десятка, контролируемая «доза». Слезать правда не просто, но я не зря плачу деньги колдопсихологу и покупаю леденцы. Остальное добивает твой характер. Ты. — Не понимаю, о чем ты. — И тон такой мягкий, почти нежный. Поттер не видел, но знал, что в серых глазах плясали веселые искры. — Тебе стоит точнее артикулировать свои мысли. Попробуй использовать слова и объединять их в полные предложения, это несложно. — Обязательно. И воздух в просторной отельной комнатушке вдруг сгустился, наэлектризовался. Поворачиваться нельзя. Потому что один чертов взгляд в эти улыбающиеся глаза и… Синхронный выдох. Одно на двоих смущение. Малфой отступил первым. — Почему ты думаешь, что Робардс… Не хотел терять твою рожу? А не что-то более возвышенное и благородное, — наконец произнес Малфой, разрезая напряжение. — Тем более, что ты всегда зачем-то думаешь о людях слишком хорошо. — Выдаю кредит доверия, — зацепился за безопасную тему Гарри. — Робардс его исчерпал очень давно. С момента, когда объяснил, что мой единственный шанс построить карьеру — это регулярно светить лицом, хотя я это ненавижу. Золотой актив Аврората, символ безопасности… Это отвратительно. Типа люди больше доверяют моему имени. А публичность я реально не выношу. — Он теперь не твой босс. Можешь сломать ему нос, — резво предложил Малфой. — Я не ломаю носы людям из-за собственных печалей. — Зря. Очень рекомендую. Драко Малфой был невозможен в своей серьезности. — Откажусь. Он преследовал свои цели, а я свои. Меня это неимоверно раздражает, но в итоге все вышло к лучшему, — пожал плечами Поттер. — Как же меня бесит это твое благородство, — с чувством произнес Драко. Гарри решил не говорить, что в самом Малфое благородства он видел не меньше. Пусть считает себя злобным и нехорошим типом, если ему так больше нравится. — Попробую сотворить какую-нибудь гадость, чтобы тебе стало легче. — Мерлин, и даже это будет из благородства! Только ты можешь так извращенно вывернуть старые добрые пакости — зло исключительно из лучших побуждений. — Только ты можешь совершать великие вещи во имя добра и делать вид, что это все во имя собственных амбиций и эго, — парировал Гарри. — Иди-ка ты к черту, Поттер!