Неправильные выводы

В наушниках Драко Малфоя играет: KONGOS — Come with Me Now.

Малфой злился. Это было видно в каждом движении, уже ни разу не плавном, в каждой едкой фразе и даже в его неподвижной медитации — энергия «не подходи — убьет» била ключом. В какой-то момент он перестал даже язвить, а однажды Поттер и вовсе застал его, играющим в шахматы против себя самого. За воинственными репликами, направленными против своей-чужой пешки, наблюдать было и смешно, и тревожно. Они были в точке ноль, снова, времени не оставалось, и Поттер трижды аппарировал в Аврору, встречаясь с агентом, пытавшимся вычислить диверсанта внутри Министерства. Ни одной зацепки. Несколько комментариев от Барби — в основном даже не колких. У Гарри, конечно, были дела, хранящиеся в отдельном ящике в углу кабинета — нераскрытые. Но стопка тех, что с большой серебряной печатью перекочевывали в Визенгамот и значились решенными, была куда больше, так что Поттер не переживал свои поражения так остро. В очередную встречу в восемь вечера они с Малфоем разругались из-за китайской хохлатой Джимми. — На кой черт ты тратишь время на эту псину? — Малфой взмахнул руками, едва не задев полуметровую вазу с извивающимся драконом. Дракон опалил его брюки огнем. За это Малфой швырнул в вазу Агуаменти, и та зашипела. — Я просто порекомендовал миссис Менс хорошего зоомедика. Джимми третий день лежит у нее в саду под кустом и почти не передвигается. — И это самое, блядь, важное? — Драко бросил на него острый взгляд. — Эта псина скачет по всему району, Поттер, с ней все в порядке. Она сперла мою газету только сегодня утром! А ты тратишь время. — А мне она их приносит… — пробормотал Гарри, уже в процессе жалея, что это сказал. Малфой выругался, схватил сигареты и закурил. Курительное движение ему не шло, да и сигарету он сжимал, будто хотел ее придушить. Возможно, тот хотел придушить самого Гарри, но после инцидента с Маргарет и Уэббом Драко действительно чуть присмирел. «Охуительная властность» все же сработала, хотя Поттер предпочитал все же договариваться мирно, а не отбирать палочку и угрожать домашним арестом. — Интеграции десять гребаных лет, и я уже заказал для нее вазу… — бормотал Малфой, меряя шагами гостиную. — Вазу? — Вазу, Поттер, — произнес Драко таким тоном, будто бы все было кристально очевидным. — Я приобретаю вазу, когда успешно завершаю очередную операцию. Гарри окинул взглядом эти причудливые и совсем не сочетающиеся друг с другом вазы. На каждой из них был сложный рисунок, и Поттер вдруг понял, что дракон на огромной махине ему что-то напоминает. «Вопиющее нарушение Статута: неизвестный оставил дракона прямо на озере Лох Несс в Шотландии», — всплыл кричащий заголовок. В магловском мире, понятное дело, была настоящая истерия, а следом еще на полях начали появляться загадочные для не-волшебников круги — всего лишь улучшенное заклинание косьбы — и обломки неизвестных материалов, оказавшиеся зачарованной гоблинской сталью. Мир сходил с ума. А затем все очень быстро прекратилось. И Гарри, кажется, знал теперь, чьими силами. При ближайшем рассмотрении красочные круги на вазе повторяли те самые рисунки в полях, так часто пестревшие в магловских новостях, а дракон будто выплыл со страниц Пророка. — Оставляешь напоминания о закрытых делах? — поделился догадкой Гарри. — Если меня когда-то поймают и сотрут память, это поможет, — буркнул Драко. Иногда в странном колком уюте его гостиной Поттер забывал, что его работа — такая же опасная, как и аврорская. Возможно, даже хуже, потому что годы одиночества, постоянный риск потерять воспоминания о большей части жизни и никакой поддержки рядом. — Не газетные же вырезки коллекционировать. Газетные вырезки. Газеты… Поттер стиснул зубы. Что-то не давало ему покоя, но мысль билась кругами, будто повторяя шаги Драко в просторной гостиной, и не поддавалась. — Пойду побегаю, — сообщил Гарри. — Ты что-то придумал? — Малфой замер и вцепился в него колючим взглядом. — Не знаю, мне не дают покоя газеты и… Драко вдруг округлил глаза. — Поттер, — произнес он невыразительно. — Если предположить, что ты не идиот… — Я ушел! — Стой! Джимми, собака. Мы на празднике урожая спорили, с какой стороны он был. Что если мы оба правы? Ты говоришь, что он спит третий день, а я его наблюдаю на улицах… — Малфой сел прямо на журнальный столик, обхватил голову руками. — Я проверил всех на анимагию. Несколько раз. Но мы не делаем это ежедневно и… — Помнишь сам ящик? Там же рядом то ли подкоп, то ли ямка… Она может также перемещать посылки, необязательно класть их в ящик… — И на него никто не обратит внимания, Мерлин, — почти шептал Драко. — Их просто двое… Точнее, одна собака и один анимаг, который оборачивается в точно такого же пса. Он даже по Министерству может перемещаться в животной форме, типа идти на регистрацию анимагов… Сколько угодно менять тело, пробираться тут в дома, чтобы пользоваться разными каминами, забегать внутрь собакой и выходить где-то в Лондоне человеком. Здесь находиться в анимагической форме, лишь иногда перекидываясь, чтобы подкинуть что-то настоящему Джимми. — И понятно, почему один пес крадет газету, а второй честно приносит, — заключил Гарри. Повисла тишина. Так просто и так сложно. Гениально, на самом деле. — Надо выкуривать, — решительно произнес Драко. — Следящие на Джимми, просим Барби одобрить облаву на ящик со стороны Министерства, чтобы эта псина не решила, что мы причастны. Я в Аврору за оборотками и… — Тормози, — прервал Гарри. — Не надо оборотку. — Маскирующие не так надежны, — неуверенно пробормотал Малфой. — И их не надо. — О, давай Гарри Поттер и Драко Малфой внезапно начнут преследовать эту псину собственными персонами, она же ни разу не решит, что облава Министерства и «бывший» аврор как-то связаны, — снова язвил Драко, что было куда лучше его драматичных наматываний кругов по гостиной или игр в шахматы с самим собой. — Послушай. Давай сойдемся, что в преследовании и маскировке у меня чуть больше опыта, чем у тебя? — твердо сказал Гарри. — Знаешь, что будет, если попросить кого-то тебя описать? Тебя назовут высоким блондином в дорогих шмотках. Рон Уизли — рыжий и веснушчатый. Я — подкачанный зеленоглазый брюнет. — С гнездом на голове вместо волос, не знающий о существовании расчески и не умеющий одеваться, — тут же продолжил Малфой с энтузиазмом. — К чему ты? — К тому, что наша китайская хохлатая будет скрываться, а значит, пристально искать магию во всех вокруг. Поэтому нам не нужна магия. — Гарри заметил, что Малфой слушает его действительно внимательно. — Люди запоминают друг друга по основным приметам. Стоит изменить несколько деталей, и перед тобой другой человек. Если я отращу бороду, надену костюм и приглажу волосы — даже ты меня не узнаешь сразу. Добавим линзы и, допустим, трость — другую яркую деталь, которая бросается в глаза, и можно спокойно подходить хоть на расстояние фута. Выкидываем трость и красим меня в блондина — новый образ готов. — Тебе не пойдет, — отрезал Малфой. — Светлые волосы. Но в твоих словах есть смысл. — Наш диверсант будет думать, что его раскрыл кто-то в Министерстве. Для перестраховки будет исходить из того, что на нем следящее, оно держится два дня, значит, аппарировать смысла нет. Передвигаться скорее магловскими способами, туда, где можно максимально затеряться к моменту, как следящее ослабеет, — сосредоточенно рассказывал Поттер. Вот это уже была его стихия. — Значит, крупные города, где полно туристов. Мы с тобой будем парочкой… Не знаю, путешественников, устроивших поездку по Соединенному Королевству или отмечающими годовщину супругами, мечтающими прокатиться по Лазурному берегу. В зависимости от его перемещений. Мы сможем подходить максимально близко, может, даже общаться. Магии на нас не будет… — А вот если он нас заподозрит, тогда можно будет накладывать маскирующие, — закончил за Гарри Малфой. — Это имеет смысл. — Тогда тебе пора в салон, — усмехнулся Поттер. — Что, прости? — Волосы, Малфой, твоя самая… — Нет! — Ты провел под прикрытием пятнадцать лет, но не можешь на несколько дней поменять цвет волос? Ладно, это было некоторой манипуляцией. — Могу, — процедил Драко. — Ты покупаешь одежду мне, а я — тебе. Там будет что-то гавайское, — продолжил Поттер, наблюдая, как малфоевское лицо становилось откровенно несчастным. А это он еще не знал про финальные штрихи маскировки, о которых Гарри решил сразу не сообщать. — И яркое. Еще очки как у Маргарет. Возможно, тебе придется обсыпаться блестками. — Не перегибай. Из нас двоих твой гардероб ждет несправедливо прекрасное пополнение, а мой… — И Драко махнул рукой. — Я пригоню машину из Лондона, автопутешествие — хорошая легенда. И зайду в Бриони. Не понимаю, за что тебе такое счастье. Ты за рулем, кстати! — У меня нет прав, — признался Поттер. — В плане? Все авроры же должны обладать лицензией на управление магловским транспортным средством. — Да. Мои — на катер и яхту. Там нет уточнения про автомобили. — Поттер, — Драко приподнял бровь. — У тебя же… Дети. — Для наличия детей необязательно иметь права на машину. Я тебе потом расскажу, как они появляются, если интересно, — поддел Гарри. — Иди к черту! — с чувством пожелал Драко.

***

Малфой с легкими золотистыми кудряшками выглядел… Ну, Поттер едва сдерживал улыбку. Эдакий ангелочек, но это слово Гарри решил больше не произносить — удар под дых был ощутимым. В розовой футболке с надписью «съешь меня» и грустным брокколи с глазами мультяшного кота, драных голубых джинсах… Ангел ругался так, что у чертей бы завяли уши. Но зато даже Нарцисса Малфой вряд ли бы с первой попытки узнала сына. Аврор Поттер выбрал же свой классический образ «маскировки без маскировки»: костюм, борода, зализанные гелем волосы. Трость и ненастоящая хромота. Малфой назвал его карикатурным мафиози. Вместе они привлекали такое количество внимания, что никто и в жизни не угадал бы в них Гарри Поттера и Драко Малфоя. Лишь странную шумную парочку, отмечающую годовщину то ли свадьбы, то ли развода. Правда, про то, что они изображали парочку, Поттер решил до поры до времени Малфою не говорить. — Наш агент едет в поезде, — буркнул Малфой, глянув на телефон. Гарри попробовал было ему сказать, чтобы тот не отвлекался за рулем, но передумал, поймав злобный взгляд, который казался несколько забавным, так как на лоб падали все те же веселые золотистые кудряшки. — По следящему вычислит вплоть до вагона, дальше по перемещениям попробует срисовать внешность. Остальное на нас. — Скорее всего, в Лондоне просто пересядет, — кивнул Гарри, разглядывая дорогу. Поля сменялись редкими лесами, и смотреть было неинтересно. — Что ты сказал Паркинсон? — Сообщил, что фанатею от ловца Соколов и хочу прическу как у него. Она отпаивала меня игристым, но я был непреклонен. Надеюсь, она никогда не увидит меня в этом. Гарри хохотнул. И про себя порадовался тому, что Малфой уже полноценно с ним разговаривал. Рассказывал, делился, а не шипел и иронизировал. Хотя, возможно, даже у него закончились запасы ярости, когда он рассматривал свой будущий гардероб. Реакция Малфоя вышла фееричной, вплоть до того, что он всерьез предположил, что Гарри закупался в магазине «тупых футболок для дегенератов», хотя на самом деле он всего-то зашел в первый попавшийся магазин для подростков. — Это вообще-то модно у молодежи. — Поттер, во-первых, не тебе говорить о моде, — выразительно протянул Драко. — А во-вторых, мода и стиль — вещи разные. И дальше последовал длиннющий пассаж о том, как Малфой скучал по кашемиру, сколько заклинаний ухода наложит на дорогие рубашки, когда вернется, и все в таком духе. Где-то на середине лекции про old money Гарри чуть отвлекся, за что получил пинок. — Я и так за рулем, не вздумай спать, это будет верхом наглости с твоей стороны. У Драко зазвонил мобильный, и Малфой прижал его прямо к уху, хотя это и было против правил безопасности. Гарри промолчал. — Да, maman… Нет, я решил устроить поездку по магловской Англии, поэтому совы до меня не доберутся… Не слушай ты Панс, она просто не так все поняла… Ты поставила на громкую связь, нажми знак микрофона, который у тебя сейчас горит белым. Да, на экране… Хорошо. Да, я скоро перееду обратно в Лондон, мне надоела эта деревня… Нет, никому не симпатизирую. С моим голосом все нормально, я просто за рулем… Я ни с кем не встречаюсь… Я бы рекомендовал Шабли, раз это дневное мероприятие… Да с чего ты взяла?.. Я убью Паркинсон. И она все не так поняла… Нормальные у меня глаза. Merde… Извини! Я. Не. Влюблен! Да, maman… У меня все отлично с осознанием эмоций, я ничего не отрицаю! Я был воодушевлен, потому что добился некоторых успехов в своем текущем рабочем деле… До меня не доходит ничего с опозданием, я почти на седьмом уровне Аштанга-йоги, я и есть осознанность! Малфой притормозил на светофоре и тихо ругнулся, убрав телефон от лица. Поттер старательно делал вид, что его очень интересовало зеленеющее поле за окном. — Как дела у мистера Левенфорта?.. Надо же!.. Неужели?.. О, я бы рекомендовал Бордо, там будут давать призрачную оперу. Или Вену, говорят, сам Моцарт туда пожалует на премьеру, хотя в прошлый раз он поругался с призраком Иоганна и едва ли что-то сыграл!.. О, нет, я не присоединюсь… Нет, у меня другие планы… Да нет никого!.. Maman, мне тридцать четыре года, ты не можешь знать по одной моей фразе… Да. Да, я понял. Ты права. Я загляну к тебе в ближайшее время… Один! Да. Bisous. Прежде чем Гарри что-то смог сказать, Малфой включил музыку, начал было подпевать «Woah come with me now», причудливо растягивая гласные, затем покосился на Поттера, замолчал и сбавил звук. Гарри на это с искренней радостью допел припев, безбожно фальшивя, и поймал полный укора взгляд. — Тебе нельзя петь, — выдал вердикт Драко. — Это должно быть запрещено на законодательном уровне. — Всем можно петь, главное, чтобы от души, — возразил Гарри и уже с почти неслышным аккомпанементом музыки допел. — От души можно петь дома. В одиночестве. Незачем пытать других людей своими хрипами дромарога, — с очень важным лицом пояснил Малфой, и Гарри улыбнулся. — Еще скажи, что танцевать можно только вальс и польку. — Ты безнадежен. Если ты из тех городских сумасшедших, что начинают пританцовывать перед уличными музыкантами, я аппарирую прямо сейчас. Хуже только подпевать радио в публичных местах. Гарри покачал головой. На самом деле, он не видел ничего плохого ни в танцах на улице, ни в подпевании любимой музыке, но вечно узнающие его репортеры и прохожие наложили на свободу голоса и движения определенные ограничения. Однажды Пророк заподозрил у него тяжкую болезнь с судорогами, когда Гарри всего-то бодро отбивал ритм в ожидании очереди в общественной совятне. — Я бы с радостью танцевал при возможности, но тут меня связывают вечные преследования газетчиков, — честно признался Поттер. — Хоть какой-то от них толк! — с чувством произнес Драко и принялся выбирать плейлист. До Лондона доехали в молчании и под звуки классики, которым Поттер подпеть никак не мог.