Неправильные выводы

В наушниках Драко Малфоя играет: The score — Head up.

Гарри с аппетитом дожевал Биг-Мак и принялся за наггетсы, щедро макая их в сырный соус, пока Малфой крутил в пальцах картофель фри и смотрел на него так, будто в его руках оказались личинки флоббер-червей. — Хоть одна капля соуса на обивке, и ты — труп, — процедил Малфой, который от долгого ожидания и голода стал невыносимым даже по меркам вечно спокойного Поттера. А еще пригнанная из Лондона ауди оказалась личным малфоевским автомобилем. Он звал ее «малышкой» и с такой нежностью поглаживал черный блестящий бок, что Поттер даже немного позавидовал такому отношению. Не обращению, разумеется. Не то чтобы он хотел быть «малышкой». — Хочешь наггетс? Взгляд Драко достаточно красноречиво показал, куда именно Гарри стоит засунуть этот самый наггетс, поэтому аврор Поттер принял мудрое решение молча продолжить наблюдение за их шпионом. Шпионкой, если точнее, которую другим агентам на вокзале и в поезде удалось вычислить и даже опознать. Молодая китаянка по имени Дзи с блестящими гладкими волосами и абсолютно непримечательным лицом. Они с Драко не сговариваясь продолжили называть ее Джимми. В досье ничего примечательного не значилось, только что она какое-то время работала консультантом по артефактам в Министерстве — обмен профессиональным опытом с китайскими коллегами. Поттер про себя восхитился тому, как она не только умудрилась сохранить доступы и успешно обвести вокруг пальца сильную защиту Министерства, но и найти в магическом сообществе подходящее место, где пожилая пара держала собаку, похожую на ее анимагическую форму. В одиночку продумать сложнейшую операцию и много месяцев провести под прикрытием без единого промаха… Это не могло не вызывать уважения. Сейчас же Джимми потягивала пиво из высокого стакана в пабе у вокзалов Кингс-Кросс и Сент-Панкрас и скорее походила на простую, не очень обеспеченную студентку, нежели на разведчицу международного масштаба. Агент доложил, что она приобрела билеты до Эдинбурга, и Поттер решил, что для них это плохой знак — в это время там проходил ежегодный музыкальный фестиваль, собирая в городе толпы самых разных людей. Малфой же своими мыслями пока не делился. — Поттер, сколько можно жевать? — возмутился Драко, когда Гарри закончил с бургерами и наггетсами и потянулся уже к порции картофеля. — Ежедневные тренировки и активный образ жизни требуют существенного количества калорий, — обстоятельно пояснил Гарри. — Мы можем пойти поесть куда-то, где подают твои горы листьев, ее поезд через два часа. Агент Брэди последит. — А если она передаст информацию сейчас? — процедил Малфой. — И мы упустим второго человека. — Она наверняка подозревает слежку, иначе бы не выбрала Эдинбург, когда там собралась половина материка. — Гарри сделал несколько больших глотков клубничного коктейля, решив, что тот стал каким-то чересчур сладким — раньше напиток казался вкуснее. — Поэтому ближайшие три дня будет пытаться затеряться. — Или рискнет и сделает это сейчас. Мы не знаем ее план Б, — упрямо повторил Драко. — И у нас не так много свободных агентов, чтобы светить их все время. Брэди доедет с ней до Эдинбурга, а мы подхватим там. В запасе еще два человека, и я не хочу, чтобы она увидела их лица раньше необходимого. — От того, что ты не будешь есть и спать, наши шансы не увеличиваются. Поверь моему опыту долгой работы под прикрытием, — добавил Гарри. — Я работаю под прикрытием всю жизнь. И поверь ты, Поттер, — выделил Драко, наконец отрывая взгляд от лобового стекла. — Я сидел в засадах и выслеживал всяких придурков не меньше твоего. Гарри решил не спорить. С Роном они наверняка бы пустились в обмен аврорскими байками, выясняя, чьи дела были более заковыристыми, сложными или нелепыми. Они даже вели список необычных способов погибнуть на службе, и до прошлого года лидировал Рон, когда едва-едва успел аппарировать из решившего проснуться вулкана, опалив лишь брови. Но под Рождество Гарри его опередил с падением в огромный котел с растопленным сыром на гастрономической ярмарке — преступник его разоружил, а выбраться из густой, почти кипящей массы было практически нереально. С Малфоем ничего такого он, наверное, не мог обсуждать. Или… — Однажды мы с Роном гнались за преступником и тот сиганул в озеро, где нам сначала пришлось отбить его у гигантского кальмара, а затем уже задержать, — поделился Поттер. Малфой неопределенно хмыкнул. — А лет пять назад я провел четыре дня в сене, так как анимагическая форма подозреваемого была коровой и мне нужно было, чтобы он превратился при мне. Он меня несколько раз облизнул. Прежде чем решил сожрать мое укрытие. Мне пришлось выскочить, и от неожиданности тот все же перекинулся. Раздался тихий смешок. — Ещё мне довелось изображать магловского полицейского в разгар Хэллоуина, и меня приняли за стриптизера в трех домах — знал бы ты, сколько объяснительных пришлось писать за порчу костюма-инвентаря. — Гарри прикрыл глаза, вспоминая, как его целый месяц потом с улюлюканьем зазывали станцевать на столе. — А как только я попал в Аврорат, мне попалась милейшая старушка, которую, по ее же рассказам, забыли все ее дети и внуки. Целый месяц я ей таскал продукты и всякие мелочи, пока не выяснилось, что это разыскиваемая мошенница, которая суммарно собрала больше ста тысяч галлеонов у таких же, как я. — И все это потому что ты слишком вежливый и… Благородный? Аж до тошноты. Магнит для мошенников. Удивлен, что ты не раздал все до последнего кната еще лет пять назад. — Однажды раздал, — усмехнулся Гарри. — У одного чистокровного семейства похитили дочку, и ее скупые родители просто отказались платить выкуп, а это был единственный шанс на ее спасение. Они обратились в Аврорат слишком поздно, и времени собирать казенные средства не было… — И ты опустошил свой счет в Гринготтсе? — протянул Малфой задумчиво. — Именно. В итоге это позволило вычислить похитителя и вернуть девочку. — Не буду это комментировать. — Это был единственный вариант. В Аврорате так часто было, — поделился Поттер. — Каждое второе дело про некоторую моральную дилемму. Знаешь, если ловишь воришку зелий, а там мальчонка, которому как-то надо кормить семью, ведь отец в Азкабане, и это их единственный шанс поесть. Только вот у хозяина лавки это тоже последние галлеоны. — И как решить эту дилемму? — Мальчишку устроить стажером в министерскую совятню и на первый раз просто припугнуть. Торговцу обеспечить заказ из Мунго… — Не знаю, злит ли меня твой подход или восхищает, — пробормотал Малфой. Гарри закинул в рот леденец, с удовольствием разгрыз, ловя привычную сладость на языке, и перевел взгляд на Джимми. Та аккуратно водила палочкой под столом, видимо, проверяя, есть ли рядом с ней маги. — Миссия Аврората — защищать. Если это не способна сделать система, значит, буду я, — произнес он. — Все же злит. Знаешь, нахождение рядом с такими типами, как ты, поднимает слишком много личностных дилемм, — поделился Малфой. — К счастью, в моем окружении таких нет. Гарри подавил улыбку — Малфой не просто с ним разговаривал, он сбрасывал свою броню. Сложный, противоречивый Малфой, который нравился ему, и с этим нужно было что-то делать. После их миссии, само собой. Пока же, в их замкнутом мирке автомобильного салона, Поттер ловил шансы, чтобы убедить Драко сходить с ним на свидание потом. — Я тут. — Временное явление, — отрезал Драко. — Мы работаем в одном месте. Это данность, и тебе придется меня терпеть еще долгое время. Могу не снимать книззлов с деревьев, если это тревожит твое самоопределение как хорошего человека, — мирно предложил Гарри. — Я — не хороший человек, — и в тоне Драко будто захрустел лед. — А нормальный. Спасаю мир из личностных интересов и потому, что это льстит моему самомнению. А начал вообще по принуждению. — Ты купил мне леденцы. — Мне меньше всего нужно, чтобы у моей «силы оперативного реагирования» случилась паническая атака. — Ты помогал Лив с учебой. — Чтобы она отстала со своим флиртом. — Прикрывал агента Коула, когда он потерял папку с документами. — Всегда полезно иметь человека, который тебе должен. — Посадил всех оставшихся пожирателей. — Чтобы не было соблазна снова к ним примкнуть. — Ты слушаешь магловскую музыку, водишь машину и научил маму пользоваться телефоном. — Не вижу смысла отрицать технический прогресс. — Ты придумал Интеграцию и рискуешь своей жизнью, чтобы ее воплотить, — достал главный козырь Гарри. — Мне нравится, что я могу изменить мир. И откуда ты знаешь, что это я ее придумал? Гарри усмехнулся. На самом деле, как бы Драко ни отрицал необходимость вежливого общения с коллегами, именно совместные обеды с агентами позволили Поттеру узнать те детали, которые он никогда бы не нашел в официальных документах. — Ты его изменил, уничтожив пожирательскую идеологию, — возразил Гарри. — Мог бы заниматься любыми проектами во имя славы или денег. — О, у меня будет море славы. — Поэтому ты держишь это в тайне и представляешь как проект Министерства? — Иди к черту, Поттер, — с чувством пожелал Драко. И Гарри уже ждал привычную тишину, но Малфой вдруг продолжил тихо: — Это проект Министерства, потому что моя фамилия могла его погубить. Вся эта история про неправильные выводы. Ему бы даже не дали ход. И такая глухая боль была в этих словах. — Прошло десять лет, — неуверенно произнес Гарри. — У предвзятости нет срока давности. Вспомни, что вы с Уизли подумали. Так думают все. — Те, кто тебя не знают. — Мало кто стремится. А мне не упало что-то кому-то доказывать. Тем более всему миру, тем более если это не изменит прошлое, — заключил Драко. Гарри кожей чувствовал малфоевскую вину. Которая родила Интеграцию. Из-за которой он возвел вокруг баррикады и не давал к себе приближаться. Их общая боль — та война. Та проклятая война, в которой они победили с такими потерями. Семнадцатилетний мальчишка, так корящий себя за ошибки и вынужденный годами изображать того самого злодея, которым он так не хотел быть. Мальчишка, которому не дали выбора: либо убирайся из этого мира, либо будь тем, кого сам ненавидишь в зеркале. Оставляй метку. Рискуй всем. Чужая боль пронизывала насквозь. Раскаленными иголками под кожу и противным комом в грудь. Она была настоящей и реальной, эта боль. Ощутимой. Живой. Гарри редко чувствовал моменты так остро, но в холеном салоне черной ауди он внезапно дышал полной грудью и ловил твердое ощущение реальности, болезненной и не всегда красивой. — Ты хочешь уйти? — тихо произнес он. — Сейчас — нет. Мне нравится сама работа. Тогда — очень хотел, но первые пять лет в Авроре у меня был контракт… Мерлин, я об этом никогда не говорил. — Драко сглотнул. — В обмен на свободу родителей я подписал контракт, который в случае прекращения стирает мне память обо всех делах. Эдакая гарантия Министерству, что я точно не примкну к темной стороне. Это значило минус пять лет жизни. Проснуться и не знать, кем я стал. Как. Строить с самого начала. Себя и свою жизнь. — Как ты с этим справлялся? — Голос дрогнул. — А как с этим справляются? Йога, медитации, учеба. Иногда фантазировал, как взорву чертово Министерство и заодно половину Англии, — Драко невесело усмехнулся, — и не говори, что в этом нет смысла. А Гарри вдруг подумал, что, пожалуй, есть. Он мог сколько угодно терпеть свою боль и жертвовать собой во имя чьих-то великих целей. Общественность успокаивает его лицо на первой полосе — что же, он потерпит. Но адская машина перемолола не только его и прощать чужую боль оказалось куда сложнее. — Не скажу. Ты плохо на меня влияешь, — признался Поттер. — Это ты на меня плохо влияешь, — внезапно поделился Малфой. — Твое странное благородство и всепрощение открывает какие-то новые углы в моей старой-доброй ненависти ко всему сущему. Гарри спрятал улыбку. Да, они, похоже, действительно исцеляли друг друга.