Неправильные выводы

В наушниках Драко Малфоя играет: Skillet — Comatose.

— …Уже три недели, — пораженно произнес Гарри, фокусируясь на мелькавших под закрытыми веками цветных пятнах. С момента «синих птиц» удушье не наступало. Он по привычке таскал с собой леденцы, но вот странность — они нужны были все меньше. Мир вдруг обрел четкость, а предметы не растворялись и не превращались в белое полотно его посмертного вокзала Кинг-Кросс. Последний год в Аврорате, стоило ему оказаться дома, он корчился в безвоздушном вакууме и переживал свою смерть почти каждую ночь. С переходом в Аврору он перестал задыхаться, но постоянно ловил колкую тревогу, хрустящую в груди как леденец на зубах. И это ощущалось как затишье перед бурей. — С чем ты это связываешь? — раздался убаюкивающий голос целительницы разума. Ответ лежал на поверхности. — Мой напарник, чье имя я не могу назвать. — А расскажи причины. На кушетке в ненавязчивом уюте кабинета говорить было легко, будто бы он находился в какой-то параллельной вселенной, где не существовало никакой боли. — Он… Действительно иногда невыносим, но не в том противном смысле. — На мгновение перед глазами всплыл образ Драко — его веселые искры в глазах. — Скорее в интригующем. Работа с ним всегда немного как американские горки или русская рулетка. Не знаю, в моем окружении не было раньше таких. Это не тот адреналин, который я получаю… Получал от работы. Но ощущения похожи. — Ты чувствуешь прилив адреналина рядом с ним? Да, целительница разума всегда цепляла каждое его слово и раскапывала, тянула за ниточку и дотрагивалась до самых глубоких струн. — Не совсем. Нет. Это не адреналин, но это ровно то ощущение, что я… Жив. Не знаю, у меня нет объяснения. В мирной тишине был слышен далекий мирный гул внешнего мира за окном. В том далеком мире он не всегда знал наверняка, жив ли он. — Могу предположить, что это симпатия? Влюбленность? — Да, но… Я часто испытываю симпатию к разным людям. Я был влюблен в свою жену. Но это так не срабатывало. Он убегал от Джинни на работу, потому что там чувствовал себя живым. Далекий груз вины стиснул ребра. — Вы с Джинни начали встречаться до твоей травмы, — напомнила целительница. — И она стала частью твоей «темной» не реальности. А твой напарник — это что-то новое. Ты сам говорил, что чувствуешь себя хорошо со своими детьми. Потому что они тоже часть той новой реальности, которую мы с тобой пытаемся нащупать. Точнее, думаю, уже нащупали. Гарри не видел, но почему-то чувствовал улыбку целительницы. — То есть на месте… напарника мог оказаться любой? Почему-то эта мысль задевала. — А как ты думаешь — мог? Ты уже пять лет в разводе. — Я… Нет, вряд ли. Помимо адреналиновой части, еще есть… Не знаю, как сказать. Мы делим одну боль на двоих. Он не рассказывал, но я вижу в нем его пережитые боли. У нас очень разная судьба, но внезапно много общего. И наверное, это нечестно. — Что именно? — Что я в нем нашел что-то, что меня исцеляет. Будто бы я использую… — прозвучала такая стыдная и внезапно острая мысль. — Гарри, остановись, — твердо произнесла целительница. — Ты делаешь что-то, что может ему навредить? — Нет, разумеется. — Тогда что плохого в том, что он так на тебя действует? Ты говоришь, что у вас общая боль. Почему ты не думаешь, что так же исцеляешь его? Это была магия психотерапии. Разворот с разных углов, и вот уже острый край оказывался пологим. Он всегда стремился оградить всех от своей тьмы. Сбегал от Джинни, боялся, что это увидят мальчишки, его мальчишки. Но обнаженная перед другим человеком темнота вдруг оказалась не такой беспробудно бесконечной. Возможно, он мог не только прятаться, но и исцелять. Так просто. — А я могу? — Ты не узнаешь, пока не попробуешь, — и снова улыбка в голосе, — тем более, что тебе достаточно просто не закрываться. Слушай себя, слушай его. Чувствуй. Знаешь, обычно влюбленные люди чувствуют себя особенно живыми. А разве не этого ты хотел? Что-то теплое разливалось в груди. Такое не похожее на его обычно приглушенные ощущения и такое далекое от острых игл паники. Мелодичная трель зачарованных цветов пропела окончание сеанса, и Гарри аппарировал, точно зная, что он может попробовать эту русскую рулетку с Драко Малфоем.

***

«…Ты вовсе не обязан вести ее к мадам Паддифут, если тебя так смущает это место. Самым правильным вопросом будет уточнить у юной мисс Нотт, чего бы ей хотелось. Например, твоя мама с удовольствием предпочла бы полет на метле любым посиделкам, а тетя Миона могла провести счастливые часы в библиотеке. Профессор Лонгботтом в свое время лучшим свиданием посчитал бы прогулку по теплицам, а дядя Рон плотный ужин в Метлах. Ключ к сердцу любого человека лежит через искренний интерес к нему, а вовсе не в следовании стереотипам…» Мерлин, только недавно Ал делал первый неуверенный круг на детской метле, а теперь вот влюбился в слизеринку и до ужаса боялся, что ему придется таскаться в сладко-розовый зефирный интерьер мадам Паддифут. Добрые три абзаца он расписывал весь ужас от разноцветных конфетти и оборочек, и Гарри мысленно с ним соглашался. Возможно, стоило спросить у Малфоя, что бы предпочла чистокровная слизеринка в качестве свидания. Мысль о Драко щекотнула чем-то очень приятным, и Гарри зачаровал письмо и вручил его все той же нетерпеливой взъерошенной сове. Эмблемка на ее ноге сверкнула почетным званием «почтовой совы первого ранга Школы чародейства и волшебства Хогвартс». Птицу почему-то звали Кубик. Прежде чем Гарри успел предупредить, сова вновь врезалась в закрытую раму, проорала что-то невнятное и вылетела. Гарри потянулся, проводил птицу взглядом и вдруг заметил мелькнувший силуэт у дома Малфоя. Если бы соседи по какой-то причине — например, если захотели быстрой смерти — решили заглянуть к Драко, они бы выбрали парадный вход. Никак не пробирались бы рядом с низкой живой изгородью. Знакомый адреналин в венах. Гарри быстро поднялся и вышел через заднее крыльцо. Просканировал местность — силуэт согнулся за кустом дикого шиповника. Очень неосмотрительно для агента. Поттер подобрался бесшумно и ткнул палочкой в прикрытую черным капюшоном голову. — Подняться. Руки на виду. — Мерлин. Фигура вздрогнула, плюхнулась на колени и неаккуратно поднялась. Гарри контролировал каждое микродвижение, готовый пустить чары в ход прежде, чем неизвестный даже рискнет подумать о защите или нападении. Под капюшоном скрывался Дэвид Уэбб — голубые глаза распахнуты в натуральном ужасе. Может ли он так играть? Аврор Поттер сканировал лицо напротив, улавливая микро-жесты. Сглотнул, моргнул, на виске билась вена. — Что делаешь на чужой территории? — Я… Дрейк, мой хорек, сбежал, и я пытался его приманить, — выпалил Уэбб на одном дыхании. — Твоего хорька зовут Дрейк? — стальным тоном поинтересовался Гарри, прикидывая риски в случае, если он решит как-то пошутить об этом при Малфое. — Да, а что… — Почему ты его искал тут? — Он знает этот дом, поэтому, скорее всего, побежал сюда. — В какой момент отменили простые поисковые чары? Палочку Гарри опустил, все еще сканируя взглядом Уэбба. Тот оправился от первого испуга, но смотрел с явной опаской. В уголках глаз у того были нарисованные чернилами слезы, и это вызывало некоторый диссонанс. — Не хотел беспокоить Малфоя… — Чем? — раздалось сзади резкое. — И какого черта ты, Поттер, делаешь на моей территории? Конечно. Главный враг — это Гарри. Малфой отыгрывал возмущение со всей страстью, хотя Поттер знал, что по-настоящему недовольный Драко замирает скульптурой, точеным движением приподнимает бровь и смотрит яро и пристально, будто пытается испепелить силой мысли. — Аврор Поттер, — поправил Гарри с удовольствием и развернулся, все еще боковым зрением наблюдая за Уэббом. — Предотвращаю противоправные действия. — Ты в отпуске, и мы оба знаем, что ты только и ищешь повод подобраться ко мне поближе, — взмахнул руками Драко. — Дейв, этот придурок тебя сюда притащил? Дэвид Уэбб покраснел, побледнел и растерянно заморгал. Пробормотал что-то про хорька и, неловко замявшись, попросил разрешение использовать поисковые чары. Гарри коротко кивнул. Чары показали куда-то внутрь малфоевского дома. — Идем, — отчеканил Поттер. — А ты куда собрался? — тут же встал в позу Малфой. — Дейва я приглашаю, а вот тебя… Гарри на мгновение отвернулся от Уэбба и проговорил бесшумно «домашний арест» в сторону Драко. Тот закатил глаза. — Мы не знаем, есть ли там на самом деле Дрейк, — протянул Гарри противным тоном туповатого аврора. Впрочем, это вполне вписывалось в легенду следящего за Малфоем Поттера. — Салазаровы яйца, идем. Но знай, я с тебя глаз не спущу, и если ты решишь хоть на дюйм отступить от аврорских инструкций, полетит твой значок… Поттер не слушал. С каменной рожей пропустил Уэбба в дом и сцепился взглядом с Малфоем. Хорек нашелся удивительно быстро, и Дэвид Уэбб ретировался так скоро, что Гарри не успел даже придумать реплику, чтобы правдоподобно для зрителя задержаться у Драко. — Ты не остался бы с ним один на один в доме, — произнес он аврорским голосом. — И твоя попытка… — Мерлин, Поттер, — и эта рычащая «р», — он бы не стал убивать меня днем, когда ты его видел. А хорек — предлог поговорить или потрахаться. И вызов, и штормовое предупреждение в серых глазах. Опасное, увлекающее. — Мы договорились, что ты не будешь рисковать. — Поэтому ты здесь, — быстро согласился Драко и улыбнулся игриво. — Так что никакого ареста. Наручники я воспринимаю только в рамках постели и по взаимному согласию. И сделал шаг навстречу. В тесноте узкого коридора было почти интимно. Запах горького шоколада, тонкий, немного дразнящий. — Никакой постели до третьего свидания, — усмехнулся Гарри. — Никаких свиданий до постели. И после тоже, — парировал Малфой. Взгляд Драко такой острый, что будто бы зацепил оголенные нервы. Гарри поддался — небольшой шаг вперед. Пронизывающее сладкое чувство ожидания яркой волной прошлось по позвоночнику. — Я могу тебя убедить. — Попробуй. — После третьего свидания. И Поттер развернулся и вышел на крыльцо, ловя нотку гнева в серых глазах.