Неправильные выводы

В наушниках Драко Малфоя играет: Lindsey Stirling — Carol of the Bells.

За месяц в Лэнгли Вейл аврор Поттер приобрел две полезные привычки и одну крайне вредную. Из полезного: Гарри теперь совершал аж две пробежки в день. Первую — в полумертвые четыре утра, аппарируя в поле и проводя час в упражнениях на пересеченной местности, таких, которые выматывали до зашкаливающего пульса, жгущего грудь, а воздух раскаленными иглами рвал легкие. Вторую — в больших наушниках и модных ярких кроссовках на улицах их деревеньки, чтобы смотреть, наблюдать и здороваться с каждым проходящим. Эдакая эталонная картинка фаната бега и больных коленей, потому что никакие новомодные кроссовки для настоящих тренировок не годились, разумеется. Да и вообще бег со скоростью чуть выше пешей и короткими разговорами через каждые сто ярдов мало на что годился. Зато он перезнакомился со всеми волшебниками Лэнгли Вейл, дважды помог мисс Фергюсон с ее покупками и подружился с небольшой лысой собачкой, у которой из волос на теле был лишь невразумительный длинный пух на лапах и вокруг морды с кривоватой пастью. Собаку звали Джимми, она сопровождала его до угла улицы и уже пару раз приносила утреннюю газету. Драко просветил Поттера, что порода этого лысого пса зовется китайской хохлатой, а сама хохлатая живет у престарелой волшебницы миссис Менс. Последние пару дней к нему присоединялась Лив, охотно демонстрируя неплохую физическую подготовку и минимум одежды. Драко едва скрывал бешенство, а Гарри улыбался и старался, чтобы его диалоги со скучающей в тихом пригороде девушкой не звучали совсем уж по-старчески. Ему все еще хотелось купить ей чуть более закрытую одежду, чтобы осенний ветер не привел к простуде. И это точно был возрастной диагноз. Потому что грудь он уже видел, ягодицы оценил, но ничего из этого его по-настоящему не волновало. Вредной же привычкой оказалось наблюдение за Драко Малфоем. Не то, что было продиктовано его миссией, а другое. Личное. Он мог бы сколько угодно прикрываться тем, что в обязанности боевого агента входит следить за благополучием своего «партнера», но вряд ли в уставе Авроры значилось «пялиться на Малфоя, пока он в одних шортах замирает в странных позах, именуя это истуканство боевой йогой». И вот ему предлагать более закрытую одежду совсем не хотелось. К своему стыду, тренированный аврор Поттер не продержался и десяти секунд в тех самых позах «боевой йоги» и Малфоя втайне зауважал. — Поттер, — начал Драко в очередную их встречу в восемь вечера. — Ты тут для того, чтобы вычислить диверсанта. А не обмениваться рецептами с пожилыми магами и затягивать светские беседы о погоде с каждым встречным! И тем более не заводить романы со всякими не слишком образованными девицами. — А со слишком образованными можно? — Гарри состроил лицо примерного ученика, рассказывавшего преподавателю о том, что его эссе по травологии утащили пикси. Из запертой спальни аккурат перед занятием, да, профессор, именно так все и было. Драко тяжко вздохнул, умудрившись одним выдохом передать всю палитру своего раздражения, усталости и недовольства. — Можно, Поттер. Ты даже волен обзавестись целым гаремом и откармливать их яблочными пирогами. В свободное. От работы. Время. — Но все члены гарема должны быть с высшим магическим образованием и как минимум одиннадцать ЖАБА? — не удержался Гарри. — Салазар, ты договоришься до того, что я тебя прокляну, и меня за это посадят, — сокрушенно произнес Драко. — Ни в коем случае не хочу на тебя давить и ломать планы на отдых в Азкабане, но ты вполне можешь ограничиться чесоточным, — примирительно поднял руки Гарри. И тут же получил Таранталлегру в грудь. И оттанцевал добрые три минуты, прежде чем Драко удовлетворенно кивнул. О «синих птицах» Малфой не вспоминал. Будто не было того эпизода, где Поттер корчился от осознания правды и невозможности дышать. Будто бы Драко не знал, что после разговора с Роном Гарри спонтанной магией спалил занавески. Малфой был Малфоем, кололся, шипел, неожиданно бил Таранталлегрой и смотрел очень внимательно. Гарри знал, что он спросит — когда-нибудь. — Чем, по-твоему, общение с местными мешает вычислению диверсанта? — рискнул поинтересоваться Поттер. В гостиной, обставленной многочисленными вазами странных размеров и цветов, Гарри уже чувствовал себя почти как дома. Драко все еще отказывался куда-то с ним выбираться — Поттер не давил, — но, судя по более расслабленным позам и сниженному градусу ехидства, потихоньку привыкал. Оттаивал. — Миссия закончится, твоя легенда тоже должна завершиться логично — отпуск подошел к концу, ты без сожалений уезжаешь. Излишняя милость тому не способствует. — Излишняя? — переспросил Гарри, просто чтобы спросить. Малфой оброс в Лэнгли Вейл репутацией человека неприступного, горделивого и очень закрытого. Гарри собрал слухи о том, как он собирает под своей крышей темных волшебников и как основал свою подпольную общину последователей ордена черных проклятий, но ничего больше. Мистер Ченг свято верил, что тот проводил в подвале странные ритуалы оживления мертвых животных с неустановленной мотивацией, а старушка Маргарет звала его милым мальчиком, которого не мешает накормить добротной порцией пастушьего пирога. К слову, с последним Гарри был готов согласиться. — Ты сидел с детьми мистера Мо, построил дом на дереве у Адамсов, и я уж промолчу про ваше с Лив воркование. — На последних словах глаза Драко сверкнули гневом. Поттера так и подмывало приписать в причины этой злости неосознанную ревность, но он не хотел быть столь оптимистичным в выводах. — Не вижу в этом ровным счетом ничего плохого. Общаться с людьми — это нормально, — сообщил Гарри, пытаясь предугадать малфоевскую реакцию. С каждым днем он вроде бы должен был понимать Драко все лучше, но тот не переставал удивлять его, иногда цепляясь за простые фразы, а иногда игнорируя очевидно острые углы. Давешняя фраза про «неправильные выводы» с космической скоростью обретала смысл. — Я общаюсь с людьми, Поттер, — протянул Драко будто бы уставше. Будто этот разговор они вели в сотый раз. — Для этого необязательно устраивать парад душной милоты на улицах, знаешь, да? — Ты хотел сказать, быть вежливым и дружелюбным? — уточнил Гарри. — Лицемерие, — тут же ощетинился Малфой. Эту реакцию Поттер уже неплохо знал: Драко окружающему миру принципиально не доверял, и все стремился найти во всем — начиная от приветливого взгляда мисс Доусон, кончая панкейками на завтрак — какой-то подвох. Не то чтобы Гарри мог его за подобное осуждать, хотя ему и очень хотелось показать этому дичащемуся упрямцу и другую, светлую сторону. Потому что даже Поттер видел эту светлую сторону. Старался видеть. — А какая, кстати, твоя легенда? — вместо спора спросил он. — С чего «прожигающий наследство Малфой» вдруг переезжает в эту дыру? Драко закинул ноги на столик, потянулся к пачке сигарет, но почему-то не закурил. Гарри проводил взглядом тонкие пальцы и подумал, на сколько еще вопросов ему не ответит Драко Малфой. И как много, на самом деле, этих вопросов. Про вазы, сигареты и жизнь. — Я переехал за своей любовью. — И Драко состроил крайне воодушевленное лицо, видимо, означающее влюбленность. Но стальной взгляд оставался цепким и немного воинственным. — Догадаешься кто? Аврор Поттер мысленно перечислил всех магов в Лэнгли Вейл. По возрасту подходили разве что Лив, хотя тут сомнительно, две семейные пары — тоже маловероятно, ибо вряд ли Драко пойдет в семейный адюльтер — и одинокий Дэвид Уэбб, который также держался особняком, каждое утро выгуливая на поводке хорька и отпугивая пожилых обитателей деревушки татуировками на лице. Но лицо в целом было довольно миловидным, если не сказать сладким. В кандидаты еще пробивался немолодой профессор литературы и владелица кофейни на углу Розмери-стрит, но… — Дай подсказку, а то у меня минимум четыре варианта. — Мерлин, Поттер, — протянул Малфой, и его рычащее «р» звучало будто он перекатывает карамельку во рту. — Очевидно, что никто из здесь живущих мне не подходит по личным критериям. Это просто легенда. И это и есть моя подсказка. Из очевидного прогресса — Драко уже с ним разговаривал. Подначивал — да, но разговаривал, а не ограничивался сухими заметками по делу. Не так много времени и потребовалось. Скоро можно попробовать пустить в дело брискет. Конечно, все во имя хороших отношений с напарником, а вовсе не из-за того, что на бледного и худого Малфоя хотелось смотреть, в отличие от загорелой Лив. С ним хотелось разговаривать — пусть даже обмениваясь колкостями, потому что даже явно демонстративные фразы порой таили глубокие мысли и какую-то далекую боль, так похожую на его собственную. Его хотелось слушать, потому что за демонстративной уверенностью явно крылось что-то еще. — Сирилла? — бросил Гарри наобум. — Мерлин, нет. Это Уэбб. Он не совсем тупой. И к тому же красавчик с шестью кубиками. Пришлось завести с ним роман, чтобы переехать в домик напротив. За нашим расставанием наблюдала вся улица. Было видно, как Драко горд представлением, и Поттер подавил усмешку. Он мог бы копнуть, мог бы разговорить Малфоя. В конце концов, он всегда неплохо вел допросы, нацепляя личину простоватого парня, которому так и хотелось все объяснить. А Драко нравилось делиться победами, но Гарри отступил, потому что в какой-то момент ему искренне захотелось, чтобы Малфой рассказал ему… Сам. А еще потому что рецепт к нормальным отношениям с «боевым партнером» был, на самом деле, очень простым. Не давить, не настаивать. Еще близко не подходить и руками не трогать, само собой. Последнее негласное правило все чаще хотелось нарушить. — Подружился с его хорьком? — Даже не думай, — предупредил Малфой, сузив глаза. — Хорошо. Тогда замечу, что вы с Уэббом действительно странная пара. Я бы удивился, если бы ваши «отношения» продержались долго, — сказал Гарри специально, давая Драко возможность зацепиться и… поговорить. — Ты в разводе, откуда тебе знать? Защитные шипы Малфоя проросли мгновенно. — Я в мирном разводе, — поправил Поттер. — И я уверен, что инициатором был не ты. Тема была… Неприятной. И хоть Малфой и был неправ, но цепанул он по зажившему шраму горьковато. Специально цепанул, само собой. Предупреждающий выстрел в воздух. Следующий будет прямо в сердце. Но Поттер уже давно не боялся собственных шрамов. Его отучили бояться. Его отучили еще в детстве, его отучили в школе, когда на седьмом курсе на него пал весь груз ответственности не только за себя, но и за весь волшебный мир. Его окончательно отучил Аврорат, где от любого его решения зависели чьи-то жизни. И правильного выбора не существовало. Еще недавно ему казалось, что последний шрам — невозможность работать аврором — не затянется очень долго, но вот он здесь, уже агент, и его мир снова не рухнул. — Почему? — О, Поттер, — и опять эта «р», будто перекатывающаяся на языке, — ты же «хороший мальчик». Помогаешь соседям, строишь домики и сидишь с детьми. Да ты скорее заавадишь себя, чем сделаешь кому-то больно. — А вдруг ты недооценил мою жертвенность? — с горькой усмешкой ответил Гарри. — Инициатором мог бы быть я. К примеру, потому что наш брак изжил себя настолько, что приносил Джин только боль и усталость. — Звучит патетично до задницы, — через паузу сообщил Драко. — И все же нет, ставлю на нее. Сколько тебе было? Двадцать пять? Ты стремился спасать мир, а тут еще жена, дети… Быт явно не твое, судя по хаосу на твоей лужайке. Твое — спасать всех вокруг, а этому не место в пределах одной семьи. Малфой явно подначивал его. Стремился уколоть. Гарри на это лишь улыбнулся. Потому что наблюдательный Драко был очень прав, а отрицать очевидное — глупо. — Я с ней развелся в двадцать девять. По твоим причинам. И потому что ей нужен был кто-то, кто не пропадает на работе. — Оголять себя всегда немного болезненно. Но Поттер знал, верил, что так — правильно. Что страшнее гораздо не суметь что-то про себя сказать вслух. — И верю, что это правильное решение, иногда любовь угасает. Но это, кстати, не повод не искать ее снова. Любовь. — Меня сейчас стошнит, — поделился Малфой и испарил бычок щегольским движением пальцев. — Уверен, ты успеешь наколдовать ведро или пакет. Драко закатил глаза. — Если мы закончили с твоими драмами, давай вернемся к работе. Завтра чертов парад осеннего урожая. И завтра же фейковое совещание по «Интеграции». Значит, документы с него опять украдут и попробуют переправить через ящик. Я занимаю наблюдательный пост на коврике для йоги. — Я готовлю стейки перед своим домом. — Мерлин, они ужасно пахнут. — Хорошо, оставлю тебе один. — Иди к черту!

***

Больше всего аврор Поттер не любил общественные мероприятия. Само собой, он готов был их посещать с семьей и друзьями, но работа в таких условиях становилась просто адской. Потому что толпа — самое неконтролируемое и непредсказуемое существо, которое только можно представить. В шуме маскировались заклятия, под солнцем или дождем люди порой вели себя странно, мельтешащие лица плохо сказывались на наблюдательности, а общая атмосфера возбуждения и праздничной эйфории отвлекала. Вид на пресловутый почтовый ящик, который мог отправлять что угодно куда угодно «до востребования», то и дело загораживала очередная семья с прорвой воздушных шаров, ворковавшая парочка или делавшая глубокие приседания посреди улицы Лив. За полдня честно приготовленных стейков и их же честного употребления с соседями Поттер насчитал троих подозреваемых, которые в теории могли что-то сделать с ящиком. Трое — совсем немного. Первой была Лив. Гарри очень не хотелось думать, что девушка, страдающая от скуки маленькой деревушки и бремени ухода за старенькими родителями, могла оказаться международным шпионом. Она изображала недовольство своей практикой в Мунго, зато ее глаза горели гордостью каждый раз, когда история касалась спасения чьей-то жизни. Гарри был уверен, что это искренне, и почему-то очень не хотел в ней разочаровываться. Второй подозреваемой оказалась старушка Маргарет Доусон, которая все пыталась накормить Драко печеньем собственного приготовления, ссылаясь на то, что он слишком худой. Ещё она время от времени делала вид, что немного не в себе. Именно что делала вид — острый пронзительный взгляд голубых глаз был наполнен иронией, которые не могли скрыть очки в виде кричаще-розовых звезд. Третьим оказался Дэвид Уэбб, чей хорек провел на почтовом ящике уж слишком много времени. Поттер поглядывал на татуированного с ног до головы парня, пытаясь предположить, мог ли тот между восторженными взглядами в сторону Малфоя передать письмо. Выходило, что мог. Из плюсов: они с Драко полностью сошлись на списке подозреваемых. Тот со своего вычурного коврика для йоги заметил ровно тех же людей. Из минусов: когда они рисовали на наколдованной доске диспозиции всех жителей Лэнгли Вейл в каждую минуту с момента, как Министерство узнало о краже документов, им пришлось здорово поругаться из-за китайской хохлатой Джимми. Малфой утверждал, что та бежала на юг в половину первого, хотя Поттер точно видел, что собачка в то же время воровала сосиски из фургона на параллельной улице. Но так как все питомцы Лэнгли Вейл были проверены на предмет анимагии, спор быстро исчерпал сам себя.