Неправильные выводы

В наушниках Драко Малфоя играет: Abcdefu — Gayle.

— …сок мурлокомля не может быть использован в… — …Нет, Мерлин, в телевизоре нет уменьшенных маглов… — Заходят как-то кентавр, гоблин и… — …и потом вялый кистевой крен, и загонщики такие вибрацию Вулонгонга против ирландцев, и два мяча подряд… Аврор Поттер закинул леденец со вкусом ириски в рот, разгрыз его и оглядел лужайку, ловя обрывки диалогов и разнесчастнейший взгляд Рона, которого уже не первый раз ухватила за задницу милейшая Маргарет Доусон семидесяти трех лет в ярко-желтом комбезе. Рон, не дождавшись спасения от Гарри, бросил умоляющий взгляд на Гермиону, но та лишь пожала плечами и вернулась к дискуссии о кровотворящих зельях с Невиллом, который, чуть выдохнув после подросткового бунта мандрагор, вынуждавшего его еженощно разнимать беснующиеся растения, выглядел необычайно воодушевленным. «Новоселье» было в самом разгаре. Гарри радостно рассказывал о своем бессрочном отпуске, поиске себя и других идеях, недавно почерпанных из статьи «десять признаков кризиса среднего возраста». На магогриле «приготовь гигантского кальмара за пять минут» томился поттеровский фирменный брискет, овощи для Гермионы и почему-то одуванчики. Их добавила Луна, заверив всех, что в итоге получится чудесная закуска. Спорить никто не стал. Его собственная тьма, чуть отступившая в калейдоскопе первых недель в Авроре, накатывала с новой силой. Он изображал человека, уставшего от Аврората — о, этот вечный адреналин и недосып, как ужасно! Он убеждал в этом других — легко! — но, Мерлин, как же сложно будет убеждать в этом самого себя. Ведь если не срастется с Авророй, его действительно ждало такое будущее в каком-нибудь местечке типа Лэнгли Вейл. Это пугало до омерзения… Черт, нельзя об этом. Где там его боевой партнер? Драко Малфой и Панси Паркинсон за номинальной оградой в виде низких лысоватых кустов смородины уже час сидели в одной позе и смотрели на простой серый камень, зависший между ними. Оба в черных кимоно, беззвучные и неподвижные с застывшими в отрешенной одухотворенности лицами. Выглядело странно и немного дико, поэтому Гарри решил, что пора действовать. В конце концов, Лэнгли Вейл должен явно заподозрить Поттера в коварной миссии слежки за Драко, который, видимо, слишком увлекся созерцанием камня. — Эй, Малфой, — выкрикнул Гарри, тут же левитируя в сторону медитирующих тарелки с брискетом. — Не хотите присоединиться? И улыбнулся широко, и рукой помахал, как жизнерадостный и дружелюбнейший сосед. Только бы не стать таким в самом деле. Камень упал с глухим стоном. Малфой медленно повернул голову, моргнул и кинул на Поттера выразительный взгляд. Очень недовольный. Интересный. Увлекающий, острый, немного дикий. — Мы медитируем, Поттер, — прошипел Драко, и по заострившимся скулам было понятно, как сильно он стиснул зубы. — Медитировали… — Окей, — развел руками Гарри, бросил еще одну широкую улыбку и отвернулся. — И теперь нам придется начинать сначала, — раздалась стальная фраза. Да, Драко был мастером смены интонаций. Шум разговоров друзей и случайных соседей вмиг стих. Гарри сохранял свое простоватое выражение лица, кидал чуть растерянные взгляды на гостей и прикидывал, насколько много в малфоевском тоне игры. Выглядело пугающе натурально. Возможно, Гарри не понимал чего-то важного в созерцании камней. Или в Малфое. Ладно, в Малфое он пока правда мало чего понимал. Кроме того, что Малфоя можно назвать вечно иронизирующим чертом, который на самом деле адски переживал за их миссию, но скрывал это за собственными театральными демонстрациями. — Уверен, вы можете продолжить с того места, где остановились, — поддел Гарри, разворачиваясь. — Кажется, этот камень абсолютно точно такой же, каким был час назад, так что он всё так же в состоянии встать всеми гранями в твои… чакровые выемки. Лед в серых глазах сменился пламенем, гневным, неукротимым. Панси Паркинсон медленно подошла к Драко и что-то ему шепнула. Тот растянул губы в сахарной улыбке и почти пропел, издевательски растягивая слова: — Мне, Поттер, ни твое пережаренное мясо, ни твои дешевенькие советы с безвкусными шутейками не нужны. Если ты всерьез думаешь, что хоть кто-то в здравом уме купится на твою инсценировку отпуска… — Инсценировку? — тут же подхватил Гарри. — О, Поттер, ты всерьез думаешь, что твой театральный этюд хоть сколько-то убедителен? — Драко откинул со лба волосы и усмехнулся. — Очевидно, Аврорат настолько обнищал кадрами… — Осторожнее, Малфой, — вступил Рон. Гарри не видел, но знал, что тот сжимал кулаки и сводил брови, вмиг принимая угрожающий и мрачный вид. Это было уникальным талантом аврора Уизли — из добродушного рубахи-парня вмиг превращаться в «лучше-не-злить-этого-типа». Для пущей убедительности Рон еще добавлял иногда ирландский акцент и начинал разминать кулаки и шею. Аврор Поттер же держал свое рассеянно-дружелюбное лицо, внезапно понимая, что ему это нравилось. Нравилась эта пикировка, пусть и почти фальшивая, этот внезапный «театральный этюд», очень живой и увлекающий по-настоящему. Интересно, насколько правдивы малфоевские эмоции? Он смотрел на камень, потому что ему нравилось привлекать внимание или потому что в этом действительно было что-то тонко-духовное, не понятное Гарри? — И не подумаю! — Драко сделал шаг вперед. — Очевидно, что Поттер под тупейшим предлогом собрался следить за мной, и, Мерлин, это и вопиюще бестолково, и наводит на определенные выводы о компетенциях Аврората. — А что, у Аврората может быть причина за тобой следить? — Гарри прищурился и тоже шагнул вперед. — Отменишь отпуск? — Сразу сдашься? И камень, бывший центром странной медитации, треснул и раскололся надвое. Гарри мысленно ругнулся — не стоило. Красиво для их «этюда», увлекательно для зрителей, но, черт возьми… — Драко, ты отдаляешься от Ананды, — мягко произнесла Паркинсон и перехватила малфоевскую руку, тянувшуюся за палочкой. — Зато приближаю Поттера к нирване, — процедил Малфой, но руку опустил. Бросил напоследок острый взгляд, взял Паркинсон под руку и отвернулся, зашагав в такт с напарницей по созерцанию камня в сторону дома. Кимоно при этом развевались, что придавало фигурам мрачный и драматичный вид. Фигуры исчезли, и через пару мгновений лужайка снова ожила, будто бы и не было этой сцены, а Гарри радостно поддержал диалог о лондонских пробках и отвратительной экологии, наблюдая за присоединившимися к новоселью соседями. Миссис Доусон активно подмигивала Рону, лицо которого то ли от выпитого пива, то ли от заигрываний приобрело нежный томатный оттенок. Полноватый мужчина в темно-коричневом костюме пытался о чем-то спорить с Луной, которая плавно водила перед его лицом ладонью. Молодая волшебница, представившаяся в начале вечера Лив — согласно досье, Оливия Милтон, двадцати лет от роду, училась на колдомедика и жила с пожилыми родителями — в очередной раз наклонилась поправить свои кроссовки, поворачиваясь к Поттеру спиной. Точнее, задницей, обтянутой ультракороткими шортами. Гарри решил, что пора уже отреагировать на гимнастический этюд. То, что представление предназначалось специально для него, Поттер понял ещё на втором наклоне час назад, и решил, что теперь, после восьмого, пора бы уже действовать, а то у бедной девушки устанет поясница. — Нужна помощь? — произнес он вкрадчиво, чуть тише, чем нужно. — А, нет. — Девушка встрепенулась, разрумянилась и захлопала ресницами. — Шнурок развязался. Гарри сдержал улыбку и ненавязчиво поинтересовался, нравится ли Лив сегодняшняя погода. Через полчаса он уже доподлинно знал, как скучно жилось в Лэнгли Вейл молодой и абсолютно одинокой девушке. Лив улыбалась, хмурилась, кокетливо прикусывала губу и все выпрямляла спину так, чтобы подчеркнуть грудь, обтянутую тонкой майкой. Поттер поймал себя на каких-то нежных, почти отеческих чувствах и мысленно усмехнулся, решив, что это признак старости, раз на заигрывание привлекательной девушки ему хотелось лишь предложить ей куртку, чтобы не мерзла. — …Одни лишь старики! — завершила очередную тираду Лив. Гарри вспомнил, что ему в двадцать даже тридцатилетние казались древними. А сейчас, в тридцать четыре, он был уверен, что энергии у него едва ли не больше, чем пятнадцать лет назад. — Ну почему же старики? Мой сосед одного со мной возраста. Лив тут же сморщилась. — Он гордец и сноб, — тут же поделилась девушка, чуть наклоняясь к Поттеру. Тот тоже приблизился, приготовившись слушать. — Знаешь, смотреть так свысока, будто бы, напяливая эти пижонские шмотки, он может стать чем-то лучше других. Гарри зацепился за неправильно построенное предложение. Занятно. Лив говорила с выраженным северным акцентом, просто, но без ошибок. Слова «гордец» и «сноб» явно выбивались из ее речи, а вместе со «шмотками» и грамматически неверной фразой звучало нарочито. Впрочем, это мог быть и простой эффект третьей бутылки крепкого гиннеса. — Шмотки? — переспросил Гарри. — Очень дорогие шмотки, одна рубашка — моя стипендия за месяц, хотя я не вижу никакого смысла тратить столько денег на какие-то тряпки, — рьяно произнесла Лив, и Поттер тут же уверился, что думает она ровно обратное. — Знаешь, в Мунго все пациенты болеют одинаково, хоть в мешках, хоть в костюмах за тысячу галлеонов. У Лив были премилые кудряшки и очень густо накрашенные ресницы, делающие ее взгляд немного агрессивным. Когда-то давно Поттер побаивался таких девиц — красивых и дерзких, которых, если им вдруг захотелось свидания с «героем», остановить могло только ледяное Агуаменти. Грубить Гарри не любил, отбиваться от настойчивых подкатов не хотел, поэтому выработал для себя идеальные схемы избегания, а с появлением детей вообще строил из себя вдохновленного семьянина. Джинни над ним только посмеивалась. Спустя годы никаких девушек он уже, конечно, не боялся, поэтому Лив слушал внимательно, не забывая, что ему нужно проявить вполне конкретный интерес относительно своего соседа. Впрочем, тут ему даже не приходилось изображать любопытство. Малфой действительно немало его интриговал.

***

Ровно в восемь вечера Поттер оказался в просторной гостиной, на подоконнике которой красная бегония покачивала листами в такт задорным строчкам «Fuck you and your friends that I'll never see again, Everybody but your dog, you can all fuck off». Драко Малфой сидел на полу, а перед ними зависла в воздухе куча пустых белых листов. Поттер насчитал двадцать. — Малфой? Драко с чувством пропел «fuck you», махнул палочкой, и музыка стихла. Гарри заметил, что по всей гостиной расставлены вазы — разных цветов и размеров, начиная от китайской полуметровой махины с причудливо извивающимся драконом и заканчивая микроскопическим черным квадратом, из которого торчала сухая ветка лаванды. — Что-то важное в этих листах? Про вазы Гарри решил спросить позже. Очевидно, это не было изначальным декором дома — простого и достаточно непримечательного в своем интерьере. Вазы же явно были расставлены с художественным умыслом, очень в стиле Драко, который даже дома сидел в льняной рубашке и брюках, потому что, видимо, удобная и неброская одежда создавалась явно не для него. — Это карточки всех магов Лэнгли Вейл, — сообщил Драко таким тоном, будто бы это было самой очевидной вещью на свете. — На которых ничего нет, — поделился Поттер, аккуратно присаживаясь на диван, который оказался таким мягким, что сразу захотелось остаться на нем примерно навсегда. У Гарри дома диван был удивительно неудобным. Когда он переезжал от Джинни, меньше всего на свете ему хотелось заниматься подбором мебели, поэтому он нанял дизайнера, который за пару недель обставил его квартиру дорогущими и стильными вещами, уверенным тоном заявив, что удобство не должно стоять перед эстетикой. Поэтому сидением на поттеровском диване можно было пытать преступников. Выглядело действительно симпатично, но Поттер ценил свой зад больше эстетических мотивов, поэтому сидел чаще всего на полу, трансфигурируя подушки из подручных предметов. Вопрос, почему он до сих пор не сменил диван, оставался открытым. Возможно, подсознательно Гарри считал: вероятность того, что когда-нибудь ему-таки придется пытать дома какого-нибудь гада, не равна нулю. — Я агент под прикрытием. Держать у себя дома карточки с записями было бы недальновидно, не находишь? — ядовито процедил Малфой, и листы вразнобой направились к каминной полке, соорганизовываясь в ровную стопку. — Поэтому я их представляю. Память и воображение штуки полезные, если ты не в курсе. Гарри кивнул. В целом, если бы он каждый вечер в течение восьми месяцев пялился бы в пустые листы, смотрел бы часами на камни, а по утрам — спасибо болтливой Лив за информацию — замирал бы в необычных позах на долгие минуты и звал бы это духовной практикой… Что ж, его бы после подобного тоже нельзя было назвать дружелюбным типом, как выразился в первый день Барби. — Поттер, убери это выражение лица. — Какое? — Мерлин, — вздохнул Драко. — Ты только что сделал вывод. Уверяю тебя, он неправильный. — Ты не можешь этого знать. — Знаю. И еще один такой взгляд, и я тебя прокляну. — Не стоит. У меня хорошие аврорские рефлексы, может получиться неприятно… — Поттер, — издевательски протянул Малфой. — Своими рефлексами девочек в баре будешь цеплять, а я агент Авроры. Микродвижение — Поттер, к своему удивлению, его даже не заметил, а почувствовал скорее. Невербальное Протего Гарри наколдовал вмиг, контратака — Драко парировал ее мгновенно — и отрикошетившая искра заклинания оставила внушительное черное пятно на светлом ковре с густым ворсом. Звенящая тишина, накалившееся и схлынувшее вмиг напряжение. Внезапно участившееся дыхание. Острый взгляд, на мгновение закушенная губа и азартный блеск в глазах. На Поттера уже давным-давно никто подобным образом не нападал, не всерьез, но так, что обязательно хотелось выиграть. Это был всего-то дурацкий обмен заклинаниями посреди гостиной, но почему-то очень… Живой, адреналиновый. Всего несколько десятков секунд, и Драко уже вновь закинул ноги на низкий столик и поправлял волосы, все в том же продуманном небрежном беспорядке. — Я принес тебе брискет. — Гарри расколдовал уменьшенную порцию мяса и аккуратно восстановил ковер. — Спасибо, откажусь, — издевательски протянул Драко. — Мы тут занимаемся делом, а не едой. — Уверен, что без еды мы долго не протянем, — сообщил Поттер. Поймал строгий взгляд. Выслушал несколько насмешек о прибывших на лужайку репортерах и своей «любви к дешевой славе». Рассказал про странную речь Лив. О том, что публичность он ненавидел всеми фибрами души, говорить не стал. — Ок. — И все? — Я… — Малфой тряхнул головой и сжал кулаки. — Наверное, это что-то. Лив так говорит из-за любви к бульварным романам. Его палочка наполнила ее котел эйфорией и все такое… Я об этом знаю, потому что проверил их всех. Сходил с ней на свидание, поставил следящие на ее болеющего отца. Это ничего мне не дало, но, возможно… Это что-то. И Поттер вдруг понял. Это было на поверхности — Драко злился. На себя самого. Злился, что не смог вычислить диверсанта. Наверное, его бесило, что пришлось просить помощи. Наверное, если ты агент-одиночка и почти год медитируешь и смотришь на пустые листы… Гарри уже не мог представить, что такое быть одному. В одиннадцать лет у него появилась семья, сначала Рон и Гермиона, потом Невилл, Луна и все Уизли, и потом уже Ал с Джеймсом… Он тоже никогда не просил помощи, но она была у него рядом, вокруг, в сердце и под кожей у него были его близкие. У Малфоя, насколько Поттер знал и видел, были только Нарцисса и Панси, перед которыми он вынужден был разыгрывать свою агентскую роль. — Давай обсудим все это где-то в городе? — предложил Гарри. — Что, прости? — Малфой моргнул. Он выглядел чересчур бледным и каким-то растерянным, что так не вязалось с его обычно демонстративными манерами. — Наложим маскирующие и аппарируем в Лондон. Наш диверсант вряд ли пойдет проверять наши кровати сегодня, а даже если и пойдет… Это ничего ему не даст. Мы возьмем какую-нибудь вредную и адски вкусную еду на рынке, послоняемся по Камдену и… — Нет. — Малфой, смена обстановки помогает, — мягко произнес Гарри. — Да. Я часто выбираюсь. Один. Поттер пожал плечами. И уже почти ночью, наложив маскирующие и дыша воздухом мелкой речушки под блики теплых огней в отражении воды, заметил одинокую фигуру в плаще, сжимающую камденский фиш’н’чипс. И было непонятно, откусит ли он первый кусок или выкинет в реку. Гарри не знал наверняка, конечно, но почему-то был уверен, что это Драко Малфой.