Неправильные выводы

В наушниках Драко Малфоя играет: Baby's On Fire — Die Antwoord.

Гарри отложил перо и покосился на испачканные чернилами пальцы. Вообще, в эпоху самопишущих перьев это была уже редкая проблема, но почему-то своим детям он всегда писал вручную, находя в этом что-то теплое, настоящее, душевное. Альбуса шляпа отправила на Слизерин, и за первую неделю обучения Гарри уже успел получить сначала письмо, полное детского горя и отчаяния, затем — осторожного удивления, а последнее уже светилось полным восторгом. Как выяснилось, соседство с гигантским кальмаром среди одиннадцатилеток значилось невероятно крутым. Лично Гарри ни с какими гигантскими моллюсками соседствовать бы не хотел, но решил свое мнение не озвучивать. Раздался всхлип — Гарри пришлось зачаровать в своей магловской квартире простой электрический камин, и тот трагично всхлипывал каждый раз, когда сквозь него кто-то проходил. — Поттер, — послышалось за спиной утвердительное. — Ты явно не собран. Драко Малфой сложил руки на груди и со скепсисом оглядывал пространство. Затем перевел взгляд на разбросанные по столу исписанные листы, перепачканные поттеровские пальцы и закатил глаза. Гарри же окинул самого Малфоя взглядом: свободная кремовая рубашка с коротким рукавом, заправленная в широкие брюки. Коричневый ремень с золотистой пряжкой в виде букв G. Выглядело… Гарри не разбирался в моде, но именно так он и представлял что-то стильное. Элегантное. Вспомнилось, как когда-то Джинни заставила его поклясться, что он ни в жизни не купит себе одежду с укороченными рукавами. В клятве еще что-то было про гавайский принт и сандали, Гарри уже точно не помнил. А стоило всего-то разок самому пройтись по магазинам: на Лондон упала невероятная жара и отправляться всей толпой друзей и детей на квиддич было решительно не в чем. Аврор Поттер тогда с некоторой гордостью впервые за долгое время сам прошел по магазинам, порадовался оранжевой рубахе и развеселым обрезанным джинсовым шортам, принес домой несколько бумажных пакетов, переоделся и нарвался на то самое выражение лица, с которым он сам теперь прерывал анекдоты Рона про трактир и кентавров. Малфою бы Джин вряд ли сказала, что рубашка с коротким рукавом делает его похожим на престарелого деревенского мага. — Я не собран, потому что мне выдвигаться в двенадцать, а сейчас девять, — мирно кивнул Гарри, размышляя, может ли в гардеробе Драко Малфоя притаиться гавайская рубаха. Или джинсовые шорты? Пока складывалось ощущение, что он скорее предпочтет удавиться, чем наденет что-то развесело-расписное. — Будешь панкейки? — Панкейки? Гарри поднялся, ловя взгляд Драко. Штормовое предупреждение в серых глазах. У Малфоя вообще был очень выразительный взгляд. Всегда, язвил ли он, работал или поучительным тоном объяснял всем вокруг, почему они идиоты. Но даже в такие моменты Поттер чувствовал, что тот не злится по-настоящему — иронизирует, раздражается, устраивает шоу для самого себя, но никогда не злится. — Да. Такие вкусные сдобные кругляши. Я планирую их сейчас испечь, так как тесто уже настоялось, и могу сделать порцию и для тебя, — обстоятельно пояснил Поттер. — Это вредно и абсолютно не питательно, — сообщил Драко с вызовом. Гарри вызов проигнорировал. Малфой был именно тем человеком, который с азартом вступал в пятнадцатиминутную пикировку с официантом о форме и размере салфеток. Подобную сцену Гарри с Роном наблюдали недавно в Авроре, и Гарри сделал для себя однозначный вывод — споры с Драко дело гиблое. Вывод Рона же был совсем неутешительным: он обозвал Малфоя «дьявольским чертом». И дальше Поттеру пришлось объяснять, почему нельзя смешивать магловские религиозно-мистические определения и почему «дьявольский черт» и «чертовский дьявол» — это масло масляное. Сошлись в итоге на надменном черте. — То есть делать? — благодушно улыбнулся Гарри. Повисла тишина. Первая порция панкейков подрумянилась, и Гарри отлевитировал их к Малфою не оборачиваясь. На столешнице закрякал чайник, который воображал себя уткой. — Почему твой чайник крякает? — тут же требовательно спросил Малфой. — Понятия не имею, это же волшебный чайник. С чайником вышла неловкая история: когда-то он стоял в Аврорате и спонтанным кряканьем отвлекал всех вокруг. Его сбагрили в отдел Снабжения, оттуда куда-то в Зелья, а через год Гарри услышал тревожные кряки в пыльной кладовой одного из почти непосещаемых коридоров, пожалел сумасшедшую кухонную технику и забрал себе. Ну крякал и крякал, иногда пикировал вниз то ли в поисках водоема, то ли по каким-то другим своим чайно-утиным делам, ну и что теперь, хоронить на складе?.. — Никакие чайники не крякают, — сообщил Драко абсолютно снобским тоном эксперта по посуде. — И оденься уже, это неприлично! Уважающие себя маги не встречают гостей в трусах. Гарри тихо усмехнулся, не поворачиваясь. — Я у себя дома, званого вечера здесь не планировалось, и на мне шорты, — просто ответил он. Интересно, что было бы с Малфоем, если бы тот действительно увидел его в трусах? Например, в чем-то из той коллекции с молниями, снитчами и смеющимися котелками — такое чудо дизайнерской мысли было подарено ему Джорджем на прошлое Рождество. Молнии, снитчи и котелки надевались в очень редких случаях, как правило, когда не оставалось ничего другого. Но, кажется, именно сейчас на Гарри снизошло озарение: истинная миссия поющего квиддичного инвентаря и хихикающих от щекотки котелков на нижнем белье — впечатлить Драко Малфоя. Гарри вдруг понял, что всерьез планирует оказаться перед Драко в трусах, и тут же решил, что это явно не поспособствует сглаживанию их углов. Затолкав трусы куда-то в самый дальний чулан своих мыслей, он отправил взмахом палочки вторую порцию панкейков Малфою на тарелку. Ведь с первой тот расправился удивительно быстро, хотя и сообщил, что панкейки — крайне неподходящая еда для тех, кто заботится о своем здоровье. В перерывах между аппетитным жеванием Малфоя и звяканьем опустошаемой им чашки о стол, Поттер прослушал трехминутную страстную лекцию о том, почему пакетированный чай — табу в любом приличном доме. И еще что-то о цвете посуды. Малфой был в своем духе, а пакетики PG tips, видимо, и впрямь угрожали здоровью и репутации любого, кто до них дотрагивался. Ибо, если верить Малфою, складывалось впечатление, что звание «нежелательного лица №1» Гарри носил в свое время совершенно заслуженно. Просто окружающие неправильно понимали истинную причину этого звания — а именно, зверское осквернение «священной английской чайной традиции» мерзкими пакетиками. И как только за такое не сажают в Азкабан, спрашивается? Но Гарри больше заинтересовали не рассуждения о цветах тарелок, чайные волнения и внушения о вреде мучного, а взгляды, которые Драко бросал исподтишка. Однозначные такие взгляды. Медленные, скользящие по каждому дюйму его, Гарри, неприлично открытой кожи. Взгляды, от которых мысли о дефиле в забавных трусах невольно возрождались — навязчивей и ярче прежнего. А еще панкейки удались особенно хорошими, Ал больше не переживал из-за Слизерина, и у Поттера сложилось то самое невесомо-легкое настроение, в котором он просто не мог удержаться и не поддразнить Малфоя. — Так тебя привлекают парни? — внезапно задал вопрос Гарри, улыбаясь и ловя ошарашенный взгляд Драко. — Что, прости? — Ты меня понял, — медленно произнес Поттер, специально чуть растягивая гласные и снижая тон. — И я тебе так скажу… Меня вот привлекают, и, если ты не хочешь, чтобы я твои разглядывания принял за флирт, перестань так смотреть. Интересно, а в Авроре полагается какая-нибудь медаль за то, что удалось смутить Драко Малфоя? — Ты слишком высокого мнения о себе, — нашелся Драко, скрестил руки на груди и вздохнул так, будто бы потенциальное поттеровское самомнение успело его достать невероятно. Вообще, то, как Малфой вздыхал, усмехался или приподнимал бровь, наверняка тянуло на какую-нибудь престижную награду магической киноакадемии. — Возможно. Но если ты не хочешь, чтобы нашу миссию осложняло невысказанное сексуальное напряжение, — протянул Гарри, изо всех сил подавляя улыбку. Про напряжение вышло очень хорошо! — То все же не стоит так смотреть, а то я правда могу превратно тебя понять. Возьму в привычку готовить тебе завтраки и поражать твое воображение кулинарными шедеврами, откровенными шортами, серенадами… — Ты еще и поешь? — воскликнул Малфой с несколько испуганными нотками. — Нет, и в этом вся драма, — хохотнул Поттер. — Сексуальное напряжение перейдет в романтическое… — Ни в жизни, — отрезал Драко, явно окончательно приходя в себя после неожиданного выпада Гарри и нацепляя самое свое равнодушно-презрительное выражение лица. — У тебя… Нормальное тело. Этого ничтожно мало даже для сексуального напряжения, как ты выразился. А добавим вредную пищу и фальшивые баллады, и все, что меня ждет, — так это симптомы отравления. Чайник возмущенно крякнул. Гарри старательно скрывал улыбку. Зацепить Малфоя, при этом никак не цепляя, было безоговорочно прекрасно. Интересно, какие «симптомы» бы тот словил от хохочущих на ягодицах котелков? — Тогда я оденусь, а ты все же расскажешь, что делаешь у меня дома в девять утра субботы? Драко что-то пробурчал про невоспитанных волшебников, перешел на моду на шелковые халаты, которая тоже чем-то крайне его возмущала, и закончил свой пассаж тем, что Поттер явно достался ему в наказание за что-то очень плохое. Удивительно, но все выводы звучали достаточно стройно, даже переход от халатов к Гарри. Стратег, чтоб его. Стратег и сноб, определился Гарри, который замечал иронию в серых глазах, и понимал, что Малфой так себя ведет, потому что… Может. Возможно, это действительно его забавляло. — Хочу убедиться, что ты все запомнил, — завершил Драко, сложил руки на груди и бросил выжидающий взгляд. — Я работал в Аврорате более десяти лет… — И не смог найти дверь в Аврору. Туше. — Хорошо, — вздохнул Гарри. — Я объявил друзьям, что ухожу в бессрочный отпуск в поисках спокойствия и вдохновения. Снял дом в Лэнгли Вейл и пригласил всех сегодня на новоселье. И я очень удивлюсь, что ты оказался моим соседом. — Я позвал Панси Паркинсон на вечернюю медитацию Шаматха. Вы нам помешаете своим шумом, поэтому жди скандал, — сосредоточенно сообщил Драко. У него вообще очень менялись манеры, когда он говорил о работе — сдержанный, собранный, не источающий сарказм каждую секунду. — Завтра утром я зайду в местную волшебную кофейню и объявлю, что твой отпуск вымысел, Аврорат совсем растерял годные кадры, а ты наверняка приставлен следить за честным и ни в чем не повинным мною. Слухи расползутся мгновенно. И Драко вздохнул жалобно, видимо, преисполняясь сочувствием к себе несчастному. Образы он менял филигранно, даже жесткий взгляд в мгновение превратился в искренне-страдающий. Это было… Интересно. Поттер наблюдал с удовольствием, ловя едва заметные перемены в настроении Малфоя. — А я пойду знакомиться со всеми подряд и невзначай о тебе спрашивать, мол, бывший однокурсник, как интересно, — кивнул Гарри. — Хардинг-роуд, тринадцать, — резко бросил Драко. — Миссис Маргарет Доусон, семьдесят три года, живет одна, волшебница, любит посплетничать, каждое утро ездит на велосипеде до булочной Тамс и берет два багета, — отрапортовал Гарри. — Я запомнил всех жителей магического Лэнгли Вейл, их адреса и досье. Но если хочешь, можем потратить час на их перечисление. Драко недовольно поджал губы. То, что Поттер с ним не спорил, его особенно цепляло — Гарри это подмечал, ловя ощущение странного азарта. Когда-нибудь Малфою надоест цеплять. Или Гарри — спорить. И тогда штормовое предупреждение обернется бурей, а в бурях же всегда есть что-то прекрасное и немного волнующее. — И потратим, не сомневайся. — Будешь фисташковый пломбир? — Как можно столько есть? Гарри придвинул к Драко креманку с двумя шариками. Тот сообщил, что это прорва сахара и ад для зубов, и за мороженое принялся с явным энтузиазмом. Хороший знак. Как минимум Малфой поддавался на кулинарные чары, а в этом Поттер был хорош. — Мы его вычислим, — аккуратно начал Гарри. — Это хороший план, и он… — Это вынужденный план, — яро отозвался Малфой. — Восемь гребаных месяцев, Поттер. И все, что у нас есть, это тот чертов волшебный почтовый ящик, три месяца до дня Икс и ноль других зацепок. Гарри мягко улыбнулся. Защита Драко наконец-то треснула — тот говорил искренне и зачерпывал мороженое так, будто бы планировал с ним сразиться. — Два месяца до дня Икс, но тут появляется туповатый и шумный аврор, притворяющийся безработным и следящий за несчастным тобой в такой неудачной близости от ящика. Наш диверсант будет вынужден попытаться меня устранить, чтобы я ненароком не заметил лишнего. И мы его вычислим. Там всего двадцать волшебников из трехсот человек, и только один попытается меня прикончить. Это отличный план. — Ты что сейчас делаешь? — Малфой вдруг прищурился и отодвинул креманку. — Я знаю, что это отличный план, Поттер, это я его разработал. Не надо тут строить из себя хорошенького понимающего черте кого. Поттер тут же кивнул, прикидывая, насколько все запущено. Выходило, что критично: Драко выпустил все свои колючки разом, стоило только чуть попробовать его подбодрить. — Я просто назвал твой план отличным, — уточнил Гарри. Малфой достал сигареты, махнул палочкой, открывая окно, и закурил, даже не спрашивая разрешения. Гарри пробормотал Эванеско. Сигарета исчезла. Драко приподнял бровь и бросил на него взгляд «Поттер-ты-охренел». Снова потянулся за сигаретами. Гарри наставил на них палочку. — Ты не можешь испарять мои сигареты. — Ты не можешь курить у меня дома. В повисшей тишине раздался недовольный кряк. — Этот чайник странный, — сообщил Драко и скрестил руки на груди. — Он шумит, когда ему что-то не нравится, — пояснил Гарри, заметил зарождающуюся бурю в глазах напротив и быстро продолжил: — Давай определимся со связью. Драко вдруг встал, подошел к чайнику и зачем-то погладил его по выпуклому коричневому боку. Чайник крякнул в ответ совсем тихонько и даже будто бы тряхнул носиком. Гарри наблюдал за развернувшейся сценой с удивлением — обычно строптивый кухонный прибор не был щедр на подобные нежности с незнакомцами. Рона он и вовсе как-то клюнул. — Только аппарация, ежедневно в восемь вечера, — переключился Малфой. — Мы видим окна друг друга. Я буду выставлять горшок с фиалками на подоконник крайнего левого окна, подтверждая, что ты можешь переместиться ко мне. Если горшок стоит сбоку — опасность, не требующая вмешательства. Если задерну штору — внештатная ситуация, действуй на свое усмотрение. С твоей стороны аналогично — купи какой-нибудь цветок. И следи, чтобы меня не убили, да. Если пропустишь — поверь, я буду очень надоедливым призраком. — Верю. Гарри должен был отдать Драко должное: с точки зрения проработки операции все выглядело… Очень сложно, очень продуманно и чертовски вдохновляюще. Малфой предусмотрел все и в их миссии, и в «Интеграции» в целом. Почти все. Международное магическое содружество большинством голосов согласилось интегрировать два мира, оставалось только подписать соглашение с магловскими лидерами. Соединенное Королевство, как лидер связей с магами среди магловских стран, было выбрано первой точкой раскрытия магии. За три дня до подписания бумаг Ее Величеством ее убили. Затем катастрофы прокатились по всем точкам магловского мира, где были вовлечены волшебники. Улучшенная магией вакцина привела к мировой пандемии. Урожаи, взрощенные на зельях плодородия, погибли. Британский премьер-министр отложил подписание, решив, что союз с магами опасен. Это была диверсия. Кто-то внутри Министерства сливал информацию о проектах, демонстрировавших маглам пользу магии, и срывал их. Все следы вели в Лэнгли Вейл, к зачарованному почтовому ящику, рядом с которым уже почти год жил Драко Малфой, но так и не смог вычислить того, кто через него переправляет засекреченные министерские документы. Проект «Интеграция» будет одобрен или не одобрен под Рождество. Это означало, что у Поттера и Малфоя было чуть больше трех месяцев, чтобы вычислить диверсанта.