По тонкому льду

Лань Ванцзи протер стол и поставил традиционные фарфоровые чашки в раковину. Расставил стулья, вернул декоративные подушки дивану в гостиной. Поставил чайник, чтобы перед сном выпить привычную чашку улуна, и без сил упал спиной на диван. Все же ему было тяжело долгое время находиться в центре внимания. Все его родственники хорошие, достойные люди. В их большой семье редко устраивались громкие торжества, а подобный сюрприз, на памяти Лань Ванцзи, произошел, не считая сего вечера, всего единожды. Несмотря на усталость, он был рад гостям, хоть и совсем не готов к их приходу. Сичэнь сделал все возможное, чтобы он не суетился по дому и просто наслаждался разговорами с семьей за вкусным ужином. Однако, если не брать в учет желание гостей устроить праздник, Лани не были склонны затевать многочасовые празднества и потому задержались не так уж и надолго. Лань Ванцзи слушал, как вскипала вода. Он так устал, что не был больше уверен, так уж ли ему хотелось выпить чаю. Он сморгнул легкое наваждение и направился на кухню. И все-таки… Совсем не планировав, но все же получив праздник, Лань Ванцзи так и не увидел человека, которого хотел бы увидеть на нем больше всего. Хотя рационалист в его душе был даже рад, что Вэй Усянь не знал о его дне рождения, не беспокоился о подарке и мирно отдыхал дома. Сегодня у них не было приема — лечащий врач Вэй Усяня рекомендовал делать двухдневные перерывы, чтобы нога не получала слишком интенсивного внимания. Заваривая чай, Лань Ванцзи закусил губу. …Он скучал. Он не видел этого парня всего день, и он так по нему скучал. С каких пор он стал таким жадным и сентиментальным? С каких пор его сердце сделалось таким ранимым? С каких пор день без Вэй Усяня стал таким тяжелым испытанием? В течение дня, когда мысли о спортсмене всплывали в его голове снова и снова, Лань Ванзци неосознанно пытался себя убедить, что дело в привычке все время видеть его под боком, будто всему виной мышечная память, запомнившая их ежедневные прикосновения. Но сейчас, стоя над чашкой и видя на ровной поверхности чая свое печальное отражение, Лань Ванцзи отбросил все отговорки. Лгать, как и верить в ложь, было ему совсем не свойственно. Тихо стоя над паром от кипятка, он не сразу услышал, что в дверь постучали. Врач хмуро обернулся на коридор. Почему стучали? Почему не звонили в звонок? Кому он понадобился в такой поздний час? Дядя бы на совесть отругал Лань Ванцзи за то, что тот не посмотрел в глазок. И за то, что не спросил у пришедшего незнакомца, кто он такой. Да и вообще за то, что он делал. Лань Ванцзи медленно открыл дверь. Терапевт и не знал, что сердце может испытывать такие серьезные судороги, от одного только взгляда, не имея кардиологических заболеваний. Просто так, проще говоря. «Нет», — тут же подумал Лань Ванцзи. — «Не просто» Совсем не просто. Он подсознательно ждал его прихода весь вечер. Конечно, гормоны в организме терапевта были рады видеть этого человека. Конечно, рад был и он сам. Вэй Усянь побито, с кривой улыбкой поднял на него глаза: — Привет? — …Привет, — тихо сказал Лань Ванцзи. — Зайдешь? — Ну… — почти привычным для себя тоном хмыкнул тот. — Я как-то даже не рассчитывал, что ты не дашь мне войти. Лань Ванцзи впустил гостя и закрыл за ним дверь. — Эм-м, ты прости, Лань Чжань, что я так поздно. Я тебя разбудил, да? — Нет, — улыбнулся Лань Ванцзи. — Ты так осторожно постучал, что я бы даже не услышал во сне. — Ну… Да. Я не хотел тебя будить, — ответил глупой, до боли знакомой улыбкой Вэй Усянь. — Хорошо, что ты не спишь. — Ты что-то хотел? — Да… Я тут… Кое-что принес. Вэй Усянь протянул руку, которую все прятал за спиной. В ней оказался небольшой лакированный пакет. — Это… Ну… В общем, тебе, — он сунул ручки пакета в ладонь Лань Ванцзи. — Что это? — неуверенно поднял глаза терапевт. — Как это что?! — протянул Вэй Усянь хмурясь, но не в силах опустить уголки губ. — Не сказал мне про свой день рождения, а теперь еще спрашиваешь, что это такое может быть в пакете, который я принес тебе в двенадцатом часу! — Откуда ты узнал про мой день рождения? — Мне написал Сичэнь. Кажется, он не совсем понимает, какие между нами отношения, и по-дружески сообщил мне эту новость. Знаешь, как будто это что-то, что все знают, как какая-то мелочь. Только вот было уже шесть вечера, у меня мешки под глазами, грязная голова и совершенно дерьмовое настроение, представляешь? — Могу представить, — сказал Лань Ванцзи и, к немому удивлению Вэй Усяня, сел распаковывать подарок прямо на полу. Скрестив ноги. Вэй Усянь к нему присоединился. — Короче… Я торопился, как мог. Лань Ванцзи кивнул и нырнул руками в пакет. Нащупав что-то твердое, он вытащил небольшой пластиковый контейнер. Он открыл крышку и увидел два кусочка… Торта? — Это? — Ну! — тут же зарделся Вэй Усянь. — У меня были сомнения, что в вашей семье принято дарить торт и задувать свечи, да и свечи я не успел купить… Так что… Ну… Этот торт… Его… Его я… Приготовил. — Ты приготовил торт? — искренне, с восхищением удивился Лань Ванцзи. — Ну да! Что тут такого? Все умеют печь торты, разве нет? — затараторил Вэй Усянь, пряча взгляд. — Нет, Вэй Ин. Не все. — Ну хорошо! Не все! — А почему? — Почему только два куска? Ну… Остальное было либо слишком страшным, либо горелым. А я не могу тебе подарить что-то страшное или горелое, понимаешь, да? «Я был бы совсем не против», — подумал Лань Ванцзи, погладив контейнер большим пальцем. — Пойдем на кухню? — предложил он, поднимаясь. — Нет, постой! — вдруг уцепился за его рукав Вэй Усянь. — Я тебе хочу кое-что сказать. — Мгм, — кивнул Лань Ванцзи и сел обратно. — Последние дни были совсем паршивыми, да? — Вэй Усянь нервозно почесал затылок и опустил глаза. — Прости за это. Я же вижу, что тебя это тоже все расстраивает. Все это время я думал: «Ладно. Мне же все равно хуже. А Лань Чжань взрослый, и знает, как отделять эмоции от работы». Ну и всякое такое. Почему я решил, будто ты знаешь, как справиться с ситуацией? Смешно, что я-то, такой же взрослый лоб, понятия не имею, что мне теперь делать. Сегодня, когда тебя впервые на этой неделе не было, я подумал, что все это уже совсем никуда не годится. Я полностью лишился мотивации катать хоть что-нибудь. Мне время от времени звонят папа и мама, и А-Ли. Цзян Чэн даже позвал в сауну. Не-сюн тоже скоро прилетает — обещал сводить нас в новый контактный зоопарк его дяди и объесться пиццей, как в старые добрые. В общем… Все так стараются ради меня. Боятся сделать лишнее движение в мою сторону, и все равно стараются. И Тони тоже… Видел, как он теперь на меня смотрит? Лучше бы он выливал на меня весь запас своей брани. И вот это все… Совсем не прибавляет сил. Я так хочу сдаться. Во мне еще есть какой-то несгибаемый прут — но надолго ли его хватит? Я… Сегодня не откатал и половины тренировки. Просто собрал вещи и поехал домой. Все эти месяцы… Я выжимал себя без остатка на льду, и я так устал. Я в последнее время не могу избавиться от мысли о том, что, может… Так даже лучше? Я так хочу отдохнуть. Вся эта гонка за медалями у меня уже в печенках сидит. Но я сам виноват — нужно было ставить цель поскромнее… И… И сегодня я так долго об этом думал. Я знаю, что неправильно чувствовать себя виноватым за мысли об уходе. Да, вы столько сил в меня вложили, но я всегда выбирал себя. Спасибо за это маме с папой: они установили нам, своим детям, правильные ориентиры в жизни. И все же… Не могу перестать считать себя просто обнаглевшим куском дерьма. И так я весь день и валялся, пока вечером мне не пришло уведомление от Сичэня. Он написал: «Надеюсь, Ванцзи не такой негодяй и рассказал тебе о своем дне рождения». А ты, кстати, даже хуже, чем негодяй! Ты ведь не просто забыл, а даже не собирался мне рассказывать, да? Ну вот я так и знал! Я был в такой растерянности, пока пытался сообразить, что бы такого подарить, чтобы сделать тебе приятно. Потом заказал доставку продуктов и триста раз об этом пожалел — нужно было просто самому дойти до магазина, потому что я чертовски не успевал. Потом я выпекал все эти коржи, и тебе лучше не знать, какая это партия по счету. У меня дома сейчас такой бардак, что придется, наверное, снова вызывать клининг. Но я не об этом! Когда я думал о том, что же испечь, я сразу подумал о морковном. Не знаю, нравятся ли тебе вообще торты и нравится ли морковный… Но я подумал, что он полностью тебя характеризует. В нем мало сахара и много орехов и теплых специй. У меня он вышел совсем низким, но морковные всегда низкие… Потому что… Потому что они, знаешь… Сами себя делают. Своим трудом. Без всяких там дрожжей и прочего. И морковный он такой… Пряный и чистый. Такой… Совсем не похожий на других… Поэтому я подумал, что для тебя нужно попытаться приготовить именно его. Потому что морковный торт… Это ты. Закончив свой неоднородный и кривоватый монолог, Вэй Усянь осторожно поднял глаза на Лань Ванцзи. — Я прав? — тихо спросил он, уже почти стыдясь того, что сказал. Лань Ванцзи долго смотрел на два куска торта перед собой. Вэй Усянь кусал губы и мысленно заламывал себе руки. — Ты… — подал охрипший голос Лань Ванцзи. — Правда так обо мне думаешь? — Да, — совершенно серьезно сказал Вэй Усянь. Он готов был нести ответственность за каждое сказанное им слово и ни за что бы от них не отказался. — …Лань Чжань? — … — Лань Чжань, ну что ты! — заметив влагу на глазах терапевта, Вэй Усянь тут же пересел поближе и положил ладонь ему лицо. — Не надо, не плачь… Я не этого хотел, когда все это говорил. Лань Ванцзи сдавленно всхлипнул. Вэй Усянь крепко прижал его к себе. — Пожалуйста, не плачь… Я сам такой плакса. Как я вынесу еще и твои слезы? — дрожащим голосом сказал Вэй Усянь. — … — Тогда… Тогда я буду говорить дальше! Потому что это не все, что я хотел сказать! — … — Ты такой большой и взрослый мальчик, Лань Чжань, — улыбнулся Вэй Усяня, гладя его шелковистые волосы. — Но я же знаю, что тебе в тайне нравятся те клубничные леденцы, которые я приношу к тебе в кабинет. Ты правда думаешь, что я их случайно забываю? Лань Ванцзи сжал ткань свитера на спине Вэй Усяня. — А еще тот чай с халапеньо, который мы купили в деревне ханоков, помнишь? Ты обещал, что попробуешь повысить свою толерантность к острому. Боже, как я был тронут. Но… Я тебе наврал, Лань Чжань. В этом чае нет никакого халапеньо. Когда ты пошел расплачиваться, я попросил просто насыпать нам чаю с ядреным имбирем. Лань Ванцзи мелко задрожал, всхлипывая. — И ты так дисциплинировано пытаешься его пить. Это пробуждает во мне что-то нездоровое. Не знаю… Мне даже немного страшно от того, что ты мне так доверяешь. Но я этому рад. Честно. Это такая честь для меня. Я тебя ни за что не подведу. Потому что, знаешь… Если бы в тебя попал хотя бы грамм халапеньо, нам бы, наверное, пришлось вызывать тебе скорую, а я не хочу вызывать тебе никакую скорую. Не хочу, чтобы ты как-то пострадал. — … — Мне на днях приснился сон, где вместо меня в больнице лежал ты. Трагично так лежал… С подвешенной, загипсованной ногой. — … — Я потом не спал всю ночь после этого. Хотел тебя набрать, но подумал, что ты навряд ли успел проснуться. Я тоже думаю о твоем сне, знаешь ли. А еще тоже смотрю, что ты ешь в течение дня. Когда я невзначай спрашиваю, как ты провел выходные, я хочу удостовериться, что ты позанимался йогой, а не всего себя посвятил только мне. Она же тебе так нравится. Йога — это же тоже ты. — … Лань Ванцзи медленно расслабился, перестав жмуриться в чужую грудь. Как же хорошо, что его сердце не ошиблось с выбором. Какое оно все-таки молодец. Лань Ванцзи поднял мокрое лицо на Вэй Усяня. — …Ну не смотри на меня такими глазами, — просипел Вэй Усянь. — Я тоже не железный. — В-Вэй Ин. — Прости. Я сделал только хуже своими признаниями, да? Лань Ванцзи взял лицо Вэй Усяня в ладони. Совершенно не стыдясь, гордо подняв голову, он посмотрел ему в глаза: — Я люблю тебя, Вэй Ин. Вэй Усянь потерянно хлопал глазами, пока они не наполнились слезами. — Ну вот! Довел! Лань Ванцзи, тихо смеясь, попытался стереть дорожки слез на его щеках, но те даже не думали останавливаться. Что уж стоило говорить о его собственных? — Тогда! Тогда я тоже люблю тебя! — зарыдал в голос Вэй Усянь. Весь пережитый стресс последних недель обрушился на него с силой ревущего водопада. — Хорошо, — улыбаясь, целовал его лицо Лань Ванцзи. — Я-я… Чего я не додумался до этого раньше? Такая простая фраза! Почему я не говорил ее тебе раньше? Что вообще значит это «я люблю тебя»?! — Как ты сам чувствуешь? — Н-ну..! Я! Я хочу просыпаться с тобой каждый день в одной постели! Закидывать на тебя ногу во сне! Я хочу всегда по утрам есть только твои панкейки и запеканки! Я хочу красть у тебя все твои рубашки и футболки! Хочу пользоваться твоим шампунем! И чтобы мы всегда пахли одинаково! Хочу дарить тебе дорогие подарки, а ты говорил, что нет, не надо, но в душе радовался им! Хочу, чтобы ты всегда занимался этой своей йогой! И чтобы всегда делал баттерфляй! Чтобы и дальше пек хлеб! И ездил на свои эти бесполезные курсы повышения квалификации! И всегда пил витамины перед тем, как лечь спать! И..! И всегда выбирал меня! — Так и будет, — прошептал Лань Ванцзи, все вытирая мокрыми пальцами соленые слезы Вэй Усяня. — Это значит, что я тебя люблю? Да? Это так называется? Я же совсем профан в таких вопросах! — засмеялся Вэй Усянь. — Да. Думаю, ты все правильно понял. Лань Ванцзи прижал к себе Вэй Усяня, и тот, содрогаясь, мертвой хваткой вцепился в его одежду. Лань Ванцзи стал медленно покачиваться, убаюкивая их обоих. Его тело наполнило сладкое чувство: взорвавшийся фейерверк оседал частичка за частичкой на ровной глади его души. Горячие угольки медленно шли ко дну, успокаивая взбурливший пульс. Когда Вэй Усянь, успокоившись, засопел, терапевт нерешительно смял губы, но все же тихо запел: — Nobody said it was easy… It’s such a shame for us to part. Вэй Усянь решил: это был последний выстрел в его слабое, беззащитное сердце. Что Лань Ванцзи за человек такой? И ‘The Scientist’ еще знает? Дурак! Его ровный голос продолжил: — Nobody said it was easy… No one ever said it would be this hard… Вэй Усянь поднял голову и остановил взгляд из-под мокрых ресниц на лице Лань Ванцзи. Скромно улыбаясь, по-юношески смущенно он пропел в ответ: — I’ll take us back to the start. Лань Ванцзи ответил ему тем же выражением лица. Он ни на секунду не сомневался, что его возлюбленный знает старую добрую классику. Вэй Усянь про себя покачал головой. Боже, как же теперь все стало просто. Он хотел было сказать что-то романтичное, но протяжное урчание в его животе сбило весь настрой. Лань Ванцзи улыбнулся, целуя его лоб: — Ты сегодня опять ничего не ел? — Ну… На завтрак у меня был йогурт, — хихикнул Вэй Усянь. — Пойдем, — потянул его за собой Лань Ванцзи. — У меня остались креветки с рисом и овощами. — Нет, стой! — вдруг опомнился тот. — Сначала попробуй свой торт! — Хорошо. Лань Ванцзи поставил контейнер из ресторана греться в микроволновку и опустился на стул. Вэй Усянь перед ним, еще с минуту назад лежавший мертвым грузом, откуда-то нашел в себе силы снова начать нервничать. — Он выглядит хорошо для первого раза, — уверил его Лань Ванцзи. На лживые речи об идеальности внешнего вида Вэй Усянь бы все равно не повелся. — Мгм. Я тоже так думаю, — сосредоточенно кивнул тот. Лань Ванцзи погрузил вилку в коржи. Конечно, его подарок был далек от совершенства. Коржи Вэй Усянь прорезал не очень ровно, и их высота варьировалась от очень тонкой до почти возмутительной, но все они были хорошо пропитаны. Крем оказался немного жидковат и вытекал из места разреза. И все же Вэй Усянь использовал хорошие продукты. Мягкие, по-настоящему теплые специи отлично дополняли друг друга. Щедро натертая морковь сочилась сладостью и оттеняла текстуру обжаренных орехов. Это был замечательный торт. Прекрасный образчик стараний и вложенной в него любви. Лань Ванцзи почти болезненно улыбнулся и прикрыл глаза, проглатывая кусок. Он всю жизнь здраво относился к собственным навыкам и особенностям. Никогда себя не принижал ни в своих, ни в чужих глазах. Но похвалу всегда внутренне отвергал — это то, с чем так и не смогла справиться его психотерапевт много лет назад. Но сейчас… Лань Ванцзи мог полностью и всецело признать: Вэй Усянь был совершенно прав. Морковный торт — это про него. — Ну что? — еле сидя на месте, спросил тот. — Он… Волшебный, — счастливо открыл глаза Лань Ванцзи. Он взял руки Вэй Усяня в свои и нежно их поцеловал. Эти замечательные руки весь вечер для него старались. — Правда? — просиял Вэй Усянь. — Нет, я, конечно, уже тысячу раз его попробовал, пока готовил, но… Тебе правда нравится? — Правда, — кивнул Лань Ванцзи. Микроволновка за их спинами звонко пропищала, известив о готовности креветок. Вэй Усянь поднялся за своим ужином, подсознательно планируя, прикончив его, запихнуть в себя второй кусочек торта из контейнера, но оказался отвергнут суровой реальностью и первой перепалкой возлюбленных. Потому что Лань Ванцзи ему второй кусок отдавать не собирался.

До Чемпионата мира 2 месяца