По тонкому льду

— Господин Цзян, уберите, пожалуйста, свою жену. — Дорогая, ну правда, — вздохнул Цзян Фэнмянь. — С А-Ином все в порядке. Юй Цзыюань, однако, плевала на больничный распорядок с двадцать четвертого этажа холдинга Jiang En Technology и зверем рвалась к койке Вэй Усяня. — Это мой сын! Дайте мне на него посмотреть! — Сначала на него должен посмотреть я, — сдержанно прочистил горло хирург. — Вам так не кажется? — Не кажется! — Боже, мама! Ну он там не при смерти лежит! — закатил глаза Цзян Чэн. — Дай врач его осмотрит! Потом будешь душить его своей любовью! Пока Юй Цзыюань пререкалась с членами своей семьи и боролась с собственной дочерью за ближайшее место у койки Вэй Усяня, хирург, простоявший над его ногой больше двух часов, неспешно задавал очнувшемуся больному вопросы. — В этой части стопы первые пару дней будет тянуть. У вас был сложный разрыв эпидермы, поэтому затягиваться он будет гораздо дольше. — Х-хорошо. — В горле першит? — Мгм. — Ничего, так и должно быть. Через пару часов пройдет. — …Где м-мы? — Оглянитесь, господин Вэй. Вэй Усянь дезориентировано посмотрел по сторонам. Те несколько минут, что он провел в сознании, уже ему не нравились — было так шумно, что у него заложило уши. Он зажмурился, взглянув на чужие спины, и плотно заткнул ладонями уши. — Мама, А-Чэн, а ну замолчите! А-Сянь нас боится! Четыре головы Цзянов молча повернулись к ссутулившемуся Вэй Усяню. Хирург помогал ему сесть поудобнее и подложил под поясницу подушку. — Ну можно уже подойти? — прошептала Юй Цзыюань. — Можно. Но не наседайте так. Ему тяжело после операции. Цзяны тихо переместились к койке Вэй Усяня. — Ну как ты? — погладила его по щеке Юй Цзыюань. — М-м, — прижался к ее ладони Вэй Усянь. — Тебя хорошо вылечили. Все будет в порядке. Вэй Усянь тяжело вздохнул и стал осматриваться в палате. Цзян Яньли по другую сторону осторожно накрыла рукой его запястье: — А-Сянь, я приготовила тебе бульон на ребрышках. Он не такой насыщенный и в нем нет специй, но вкус такой, как ты любишь. Покушаешь потом? Врач говорит, что нам нужно помочь тебе восстановиться. Вэй Усянь улыбнулся сестре, но тут же перевел взгляд обратно на интерьер палаты. Казалось, больному чего-то не хватало. — Да что ты там ищешь? — подал голос Цзян Чэн. — …А. Кажется, я понял. Цзян Чэн вышел из палаты и скрылся в коридоре. Цзян Фэнмянь легко потрепал сына по волосам: — И умудрился же ты повредить ту же ногу. — П-пап… Со мной все будет хорошо? — Вэй Усянь поднял на него ужасающе бездонные глаза. Его пальцы нервно теребили кончик одеяла. Цзян Фэнмянь не позволил себе слабину и посмеялся: — А когда-то было по-другому? — не дав сыну ответить, он наклонился и поцеловал его в лоб. — Мы тебя любим. Ты со всем справишься. Юй Цзыюань успокаивающе гладила Вэй Усяня по бедру. Вдруг тот встрепенулся и изо всех сил подался вперед. — Л-Лань Чж-жань! — Тихо, А-Сянь! Тебе нельзя так резко двигаться! — М-мой Л-Лань Чж-жань! Лань Ванцзи стоял в дверях и терпеливо ждал разрешения войти. За его спиной виднелась фигура Цзян Чэна. — Лань Ванцзи, заходите! — приветливо улыбнулась гостю Яньли. Лань Ванцзи неслышно сглотнул. Ему было ужасно неловко. Еще несколько часов назад Цзяны не слишком элегантно выхватили у него из рук спавшего Вэй Усяня, стоило им с Энтони появиться на пороге поликлиники после тяжелого перелета и долгой дороги из аэропорта. Спустя столько времени, проведенного в чистом и даже уютном, но все же — коридоре, Лань Ванцзи не без оснований полагал, что маме Вэй Усяня он чем-то смертельно не угодил. Впрочем, терапевт вполне догадывался, в чем крылась причина: Вэй Усянь никак не афишировал отношения с Лань Ванцзи перед семьей — как и сам Лань Ванцзи перед своей — но его пылкий поцелуй на арене Хвасан, попавший в прямой эфир, и одно только то, что терапевт добровольно нес на руках раненого Вэй Усяня в общей сложности около четырех часов, говорили сами за себя. — Почему вы еще здесь? — отвернувшись, бросила Юй Цзыюань. — Потому что Вэй Ин мне не безразличен, — сказал Лань Ванцзи. Раз тайна их отношений раскрылась, он не видел смысла отнекиваться. Более того, будет лучше, если он все расскажет сам, избавив больного от ответственности в столь неподходящее для этого время. — С каких это пор? — Уже довольно давно, — ответил Лань Ванцзи и направился в сторону Вэй Усяня. Тот и не думал спускать с него глаз. Еще не до конца пришедший в себя, но уже отчетливо разбиравший людей перед собой, он чуть не взвыл, увидев перед собой своего любимого… Любимого терапевта. — Привет, — ласково сказал Лань Ванцзи. К нему тут же потянули руки, и он взял их в свои. — П-привет, — сказал Вэй Усянь совершенно влюбленно. — Боже, — накрыла лицо Юй Цзыюань. — У нас еще будет разговор с вами двумя. Она тяжело поднялась и стала расправлять складки на костюме. Цзян Фэнмянь накрыл рукой ее плечо, и они вместе вышли в коридор. — Ну и драма, — присвистнул Цзян Чэн. — Ну и чего, сколько вы уже вместе? — Около двух месяцев, — ответил Лань Ванцзи. — Не волнуйтесь, — улыбнулась Яньли. — Я поговорю с мамой. Она всегда так. Когда я начала встречаться с моим мужем, то, поверьте, не без оснований первое время переживала за его безопасность. Цзян Чэн ухмыльнулся: — Точно! А что она устроила моей первой подружке… Ну, с другой стороны, мама оказалась права: ей и правда были нужны только мои деньги. А Вэй Усянь, кстати, еще ни с кем не встречался. Неудивительно, что мама записала тебя в черный список. Лань Ванцзи кивнул: — Спасибо. Я это ценю, — он повернулся к Вэй Усяню, смотревшему на него совершенно обоготворено. — Как ты себя чувствуешь? Твой хирург сказал, что стопу должно тянуть. — Ты т-такой кр-расивый. — Вэй Ин, — улыбнулся Лань Ванцзи. — Как твоя нога? — …М-мой Л-Лань Чж-жань. Яньли тихо хихикнула и что-то шепнула брату. Когда они покинули палату, и Лань Ванцзи наконец остался с Вэй Усянем наедине, он пододвинул стул к койке поближе и осторожно его обнял. — …Я так за тебя волновался. — Л-Лань Чж-жань, — Вэй Усянь доверчиво прижался и обвил его руками в ответ. Судя по всему, доступный ему словарный запас претерпел определенные изменения. Спустя некоторое время Вэй Усянь пришел в себя и с аппетитом глотал бульон, которым его кормил Лань Ванцзи. Они уже вдоволь наобнимались и грелись под лучами солнца, щедро лившимися на них из большого окна. — Я приготовил кое-что на десерт, — Лань Ванцзи нагнулся за своей сумкой. — Тебе пока нельзя есть ничего твердого. Вэй Усянь заглянул в контейнер, который ему протянули. Внутри оказалась живописная смесь из… Из чего-то. — Это мятый банан с вишней. Я добавил чайную ложку меда. — Лань Чжань, я тебя обожаю, — искренне тронутый, растекся в улыбке Вэй Усянь. — Ты самый лучший, ты знал? — Теперь буду. — А что… С Тони? — Мы вместе приехали в больницу. Он хотел дождаться окончания операции, но нам сказали, что неизвестно, когда ты придешь в сознание, и я уговорил его поехать домой. Он уже не в том возрасте, чтобы так долго не спать. Вэй Усянь проглотил большую ложку своего десерта: — Я уже говорил тебе, что ты самый лучший? — Возможно. Вэй Усянь, абсолютно счастливо улыбаясь, откинулся на подушках. — А что там по новостям говорят? Всплыло уже, что мне подсыпали стекло? Лань Ванцзи вздохнул: — Пока нет. Но теперь в сети все обсуждают твои падения. У новостных порталов никакой этики. — Ничего, привыкай, — усмехнулся Вэй Усянь. — Еще пришли результаты твоего анализа. Ты абсолютно здоров. — Слава Богу, — с облегчением вздохнул Вэй Усянь. — А что с моей ногой? Сколько будет заживать? — Около полутора недель. Но… Врач сказал, что тебе не рекомендуется напрягать ногу на протяжении месяца. — …Месяца? — потерянно прошептал Вэй Усянь. — Все из-за того, что осколок попал именно в правую ногу, — пояснил Лань Ванцзи. — У тебя правда раньше была травма? — Да, — невесело хмыкнул Вэй Усянь. — Тоже наступил на стекло. Почти в том же самом месте, что б его. Мне было… Не знаю… Года четыре, наверное. Тогда сказали, что я, скорее всего, буду всю жизнь хромать. Но нет, пронесло, — Вэй Усянь накрыл лицо руками. — А пронесло ли? Что будет в этот раз? Что со мной будет, Лань Чжань? Как я буду кататься? — под конец его голос ломко затих. Лань Ванцзи забрал у него контейнер и крепко прижал к себе: — Вэй Ин, я буду рядом. Энтони тоже приложит все силы для того, чтобы ты восстановился. Впереди нас ждет большая работа, но у нее будут результаты. — …Как ты можешь быть уверен? — прошептал Вэй Усянь. — А как я мог быть уверен в том, что после всего трех месяцев тренировок ты будешь способен выиграть второй этап? Но ты доказал обратное. Доказал, что нет ничего невозможного. Теперь время доказать это себе. Вэй Усянь поднял на него мокрые глаза: — Но как я смогу..? — Ты не будешь один. Мы будем заниматься терапией четыре часа в день. Твой врач уже дал мне указания, как тебе помочь. Не нужно никаких денег. Я буду помогать тебе безвозмездно. — Спасибо, Лань Чжань, — всхлипнул Вэй Усянь. — Ты так много для меня делаешь… Спасибо.

***

Лань Ванцзи сунул в карман брелок с ключами от своей машины. Он направился в сторону не слишком презентабельной, но ставшей милой его сердцу Арене Спартакиады. Вот уже пару дней он снова парковал свой автомобиль на местной парковке. Уже две недели валил снег, и потрескавшуюся разметку парковочных мест совсем засыпало. Контрастные следы от их с Энтони шин оставляли за собой витиеватые узоры. Лань Ванцзи потянул на себя дверь, и на пороге лицом к лицу встретился с самим Грайсом. Тренер на ходу поджигал сигарету и не особо смотрел, куда шел. — Привет, — устало вздохнул тот, кутаясь в длинный шарф. Он встал под козырек и прижался спиной к кирпичной стене. — Сходи пока присмотри за ним ты, — тихо сказал тренер. — …Не могу больше на это смотреть. — Мгм, — с понимаем кивнул Лань Ванцзи и зашел внутрь. Тяжело было не догадаться, о чем шла речь. Последние несколько дней терапевт сталкивался с по-настоящему противоречивыми эмоциями. В глубине души его всегда привлекала зима и удивительные метаморфозы, которые она с собой приносила, и теперь, когда шебутной Пекин погрузился в снежную сказку… Лань Ванцзи было почти стыдно радоваться таким мелочам жизни. Ведь пока за окнами кружили пушистые снежинки, в стенах Арены Спартакиады засел глубокий, холодный мрак. Лань Ванцзи зашел на каток и положил сумку на скамью. Вэй Усянь, скрючившись, проезжался по льду боком и неудачно выставленным локтем. Вот на что было так тяжело смотреть. Вэй Усянь падал почти со всех прыжков. Падал с дорожки шагов. Падал, просто сворачивая на катке или меняя угол наклона. После всего двух дней тренировок все его тело расцвело синяками разной формы. Вэй Усянь не ругался и не истерил — сжимал губы добела, оттряхивался и продолжал попытки. Первое время Лань Ванцзи не мог избавиться от навязчивого желания заставить его жить у себя, чтобы иметь возможность следить за тем, что тот действительно ест, а не только делает вид. Конечно, он хотел дарить тепло мерзнувшему спортсмену, просыпаться с ним в одной постели, гладить по волосам. Да, они и так проводили много времени наедине во время терапии. Да, виделись на катке. Но..! И все же, Лань Ванцзи понял, что им двигает не только забота, но и жадность. К тому же, Вэй Усяню все-таки нужно было и личное пространство. Нужна своя постель, где он мог бы без сил засыпать после пролитых слез, нужна своя спальня, где он мог бы от всех закрыться. Вэй Усянь снова упал. Он не поднимался около минуты, и Лань Ванцзи подозвал его к себе. — Когда ты последний раз наносил мазь? — спросил он, взяв Вэй Усяня за запястья. — Утром, — бледно сказал тот, не поднимая глаз. — Присядь. Разве я не говорил использовать ее каждые три часа? Вэй Усянь послушно сел на скамью. Лань Ванзци открыл сумку и стал искать нужный тюбик. — Что ты сегодня ел на завтрак? — Салат. — Ты сам его приготовил? — Нет. — Доставка? — Нет. А-Ли передала. — Хорошо. Подними топ. Вэй Усянь нехотя поднял свой спортивный топ и тихо шикнул, когда Лань Ванцзи коснулся большого синяка под его ребрами. — Прости. Я буду осторожен, — сказал Лань Ванцзи. — Ничего, — прошептал Вэй Усянь, уставившись в окно. Снежные хлопья во всю валили, врезаясь в стекло. Но Вэй Усянь, в отличие от терапевта, зиму терпеть не мог.

***

Лань Ванцзи взглянул на календарь и внес правки в клиентскую базу на своем компьютере. Его взгляд упал на одну из расчищенных от записей дат. «О», — подумал он. — «Уже так скоро» Терапевт закрыл вкладку с записями на месяц и взглянул на неспешно одевавшегося Вэй Усяня. Тот стоял к нему спиной и медленно натягивал через голову толстый свитер. Лань Ванцзи поджал губы. На что он как врач не мог смотреть, так это на рисунок из синяков на этой красивой спине. Он поднялся с кресла и осторожно обнял Вэй Усяня со спины. — Как сегодняшняя тренировка? — …Так же, как и вчера. — Отвезти тебя домой? — Нет, не надо. Лань Ванцзи замолчал, сминая губы. — …Лань Чжань, можно я у тебя еще немного посижу? — неуверенно оглянулся на него Вэй Усянь. — Конечно. Лань Ванзци вернулся в свое кресло и расправил руки. Вэй Усянь забрался к нему на колени и опустил голову на его грудь. Вскоре Лань Ванцзи почувствовал, как намокла его медицинская роба. Он нежно погладил Вэй Усяня по голове. Так и проходили их последние сеансы. Около четырех часов борьбы с голеностопом, стопой и забившимися мышцами, чуждое их сеансам молчание и долгие-долгие объятия. Вэй Усянь стал совсем мало говорить — да и что уж, говорить было не о чем: неудачная тренировка вчера, неудачная тренировка сегодня, завтра, еще через день… Сердце Лань Ванцзи обливалось кровью. Вэй Усянь вложил столько труда, чтобы забраться на ту вершину, на которой до недавнего времени маневрировал со всей присущей себе смелостью. Чья-то слепая и, вероятно, вполне осознанная ненависть оказалась, однако, способной все перечеркнуть. Лань Ванцзи не хотел падать духом и делал все, чтобы до этого не дошел Вэй Усянь, но сколько бы усилий спортсмен не прикладывал, одна тренировка заканчивалась хуже предыдущей. Сложно было отрицать очевидное. — Давай поужинаем у меня дома? — тихо спросил Лань Ванцзи. — У меня больше нет записей сегодня. Вэй Усянь покачал головой. Лань Ванцзи спросил: — …Не хочешь? Тот еле слышно вздохнул: — …Нет.

***

Лань Ванцзи поднимался на лифте домой. Один вечер заканчивался паршивее другого. Терапевт не был уверен, что помнил, какой сегодня день недели. Вэй Усянь все не переставал тихо плакать у него в кабинете. Энтони с головы до ног пропах сигаретным дымом и не осмеливался поднимать голос на подопечного. Он вообще ничего не осмеливался с ним делать. Вэй Усянь в мгновение ока стал хрупким, как фарфор. Из ISU не приходило никаких новостей по поводу внутреннего расследования. Крупномасштабное расследование вел местный корейский департамент полиции, и общение с ним целиком на себя взяла семья Цзянов. С Союзом конькобежцев связь держал Энтони. Но как бы цепко обе стороны не взялись за дело, расследование почти не сдвинулось с мертвой точки. Совершивший преступление не идентифицирован, не найден и не наказан. Лань Ванцзи свел лопатки, выгибая спину. Завтра у него выходной — ему срочно нужно заняться йогой. Он вышел из лифта и провернул ключ в замке. Включил свет, снял сумку с плеча, повесил пальто. Сделал шаг в квартиру и замер, как под дулом пистолета. В коридоре загорелся свет, со всех сторон послышались голоса, и первым из большой очереди человек его крепко обнял Лань Сичэнь. — С днем рождения, Ванцзи! Лань Ванцзи молча хлопал глазами. В его доме собралась по меньшей мере дюжина Ланей, и все они приветливо ему улыбались. — Мы заказали ужин из твоего любимого ресторана! — раздалось из его кухни. — Ну чего ты не как к себе домой пришел? — похлопал его по плечу дядя. — Пойдем. Я заварю нам чай. Лань Ванцзи прошел за родственниками вперед. Позади раздался голос Сичэня: — Ты в последнее время такой уставший. Тебе срочно нужно отдохнуть! Надеюсь, у тебя все в порядке? Проходя на кухню, Лань Ванцзи незаметно нахмурился, понимая: ничего у него не в порядке. Совсем.

До Чемпионата мира 2 месяца