По тонкому льду

Вэй Усянь и Энтони приложили карточки с пропусками к валидатору и переступили порог арены. Вэй Усянь пребывал в отличном расположении духа. Он нес спортивную сумку с коньками наперевес через плечо и улыбался работникам, которые, сталкиваясь с его всеобъемлющим позитивом, не могли не улыбнуться в ответ. Энтони надел свой лучший галстук и даже не стал закрывать его шарфом — его ворсистые концы свисали до самых колен. Лань Ванцзи впервые прибыл на арену раньше. Он выехал из другой части города и добрался до здания, несмотря на пробки, ощутимо быстрее. — Тони, мне папа звонит. Найдешь пока Лань Чжаня? — Мгм. Грайс ушел вперед, и Вэй Усянь остался в фойе. Взяв трубку, он стал наворачивать круги по начищенному до блеска полу: — Але, пап! — Привет. Как ты? Волнуешься? — раздался в трубке добрый голос. — Ни капли! Наоборот: у меня такое ощущение, что сегодня должно произойти что-то очень хорошее. Цзян Фэнмянь посмеялся. — Это здорово. Каким ты по счету сегодня выступаешь? — Девятым — во второй половине. Как у вас трансляция? Не зависает? А-Ли сказала, позавчера у нее несколько раз прерывалась запись. — Нет, все хорошо! Твоя мама нам еще и крылышек наготовила. Готовы за тебя болеть! — М-м-м! — у Вэй Усяня сами собой закатились глаза. — Зачем ты про них сказал? Я теперь тоже хочу! — Вэй Ин! — раздалось за спиной. Вэй Усянь обернулся и сказал в трубку: — Сейчас, подожди, пап. Энтони направлялся в его сторону. — Там Лань Ванцзи сейчас сожрут журналисты! Я один его оттуда не вытащу. — Что?! — Вэй Усянь тут же сорвался на крупный шаг. — Папа, пока! У меня срочные дела! Вэй Усянь не услышал, что ему ответил отец — он сунул телефон в сумку, чтобы поскорее освободить руки. Вдвоем с Энтони они прошли в пустую раздевалку. Вэй Усянь не глядя бросил сумку к ближайшему шкафчику и, грозно топая, стал рыскать глазами. — …Правда так дорого? — Скажите, сколько вы берете с Вэй Усяня? — У вас есть соцсети? — Дайте свой комментарий по поводу проката Ильи Могилко! Вэй Усянь ворвался в рой журналистов, расталкивая всех, кто не желал освобождать ему путь. — Осторожнее! — Кто там самый умный?! — Я самый умный! — гаркнул Вэй Усянь. — А ну отошли от моего хореографа! — Вэй Усянь здесь?! Дайте комментарий по поводу проката Ильи Могилко! Вэй Усянь схватил Лань Ванцзи за руку и повел вон из толпы, однако не преуспел: некто удивительно прыткий уцепился за полу пальто Лань Ванцзи. Лань Ванцзи вздохнул: — Пожалуйста, отпустите. Я не буду давать никаких комментариев. Вэй Усянь тут же вышел вперед и громко сказал: — Ладно! Но я буду говорить с самым премиальным изданием! Голоса журналистов подняли такой гомон, что Энтони заткнул пальцем ухо. — Ты что творишь? — недовольно посмотрел он на Вэй Усяня. Тот только отмахнулся. — Отлично! Какая удача, что вы все себя назвали! Я запощу жалобу себе в соцсети и отмечу официальные аккаунты ваших изданий. Всего хорошего! Вэй Усянь повел Лань Ванцзи в сторону раздевалок — туда имели доступ только участники конкурса и их сопровождающие. Грайс цыкнул на присмиревших журналистов и направился за ними вслед. — Вот стая коршунов, — ругался себе под нос Вэй Усянь. — Спасибо, — переводя дух, сказал Лань Ванцзи. Энтони хмыкнул: — Тебе бы пока лучше без нас никуда не высовываться. Журналюги пользуются любой слабостью, а тебе явно не хватает гонора, чтобы послать их подальше. — Мгм, — кивнул Лань Ванцзи. — Буду осторожен. — Ладно, — тренер взглянул на часы. — Пойду переговорю с Камилой. Грайс свернул в одном из поворотов. Лань Ванцзи нащупал в кармане пальто телефон и посмотрел на длинную шторку уведомлений на экране. — Мне звонил дядя, — сказал он. — Я перезвоню ему. Начинай пока шнуроваться. — Хорошо! — ответил Вэй Усянь и, что-то напевая, скрылся за дверью в раздевалку. Лань Ванцзи набрал дядю. — Ванцзи! — Дядя, — ответил он. — Что-то случилось? — Да! Я видел тебя по телевизору! — Ты смотришь трансляцию? — удивился Лань Ванцзи. — Конечно! Мой племянник на международном конкурсе! Видел Вэй Усяня. Хорошо, что он тебя увел: ты же совершенно не умеешь общаться на камеру. — Мгм. Я благодарен ему. — Благодарен-то благодарен, но это не дело, что твое лицо так часто светится под камерами. Тебе так обязательно присутствовать на соревнованиях лично? Лань Ванцзи закусил губу. Не вся его семья принимала феномен его рабочих отношений с Вэй Усянем. Терапевт продолжал благодарить всевышние силы за то, что дядя не знал о том, что они с ним еще и спят. — Да. Вэй Ин нанял меня в том числе и для сопровождения на соревнованиях. Если с ним что-то случится, я быстрее всего окажу ему помощь. — А если это не понравится твоим клиентам? Не будешь же ты вечно с ним возиться. Лань Ванцзи вздохнул: — У меня нет клиентов, которые отказались бы от терапии из-за того, что увидели меня по телевизору. А если и есть, от них откажусь уже я. — Да что ты! И от кого ты такого понабрался? Ванцзи, помни прописную истину: это мы зависим от клиента, а не… Слух Лань Ванцзи пронзил звонкий вскрик. Он резко обернулся на закрытую дверь. Ему слишком хорошо было известно, кому принадлежал этот голос. Он рывком открыл дверь и, не сделав и нескольких шагов, замер. Белоснежный носок Вэй Усяня пожирал темно-бордовый цвет. На несколько жалких секунд Лань Ванцзи потерял над собой контроль, но сумел перекрыть ход хлынувшей к горлу панике. Он медленно подошел к Вэй Усяню. Тот с ужасом пялился на ботинок своего конька. Молча присев на корточки, Лань Ванцзи обхватил конек ладонями и перевернул лезвием к верху. Из ботинка посыпались стекляшки. Терапевт так крепко сжал челюсть, что у него почти задрожал подбородок. Впрочем, на лице Вэй Усяня отражалась та же палитра эмоций. Он силился что-то сказать, но звуки застряли у него где-то глубоко в легких. Лань Ванцзи положил конек на пол и взялся за лодыжку спортсмена. Он аккуратно запустил кончики пальцев под резинку носка и медленно потянул его вниз. Ткань съезжала с кожи с тихим шелестом, пока не намокла от крови. Вэй Усянь резко шикнул, когда вместе с носком из его стопы выскочил небольшой осколок. — Не паникуй, — сказал Лань Ванцзи. — Сейчас я обработаю ногу и смогу сказать, насколько глубокая рана. Вэй Усянь сглотнул. Не паникуй — легко сказать! — Д-да..! — Т-ш-ш. — Да я их! — Вэй Усянь от натуги запрокинул голову. — Блять… Твою мать! — Не дергайся, пожалуйста. — Блять! Вот выблядки! — выплюнул он. — Сейчас будет жечь. Постарайся расслабиться. Вэй Усянь зажмурился — больше от злости, чем от боли — и громко зашипел. — Позвони Энтони, — на ходу инструктировал его Лань Ванзци. — Он лучше знает, как поступить. Вэй Усянь вслепую нащупал свой телефон. Как же охрененно он ошибся! Этот день — полное дерьмо!

***

Первой реакцией Энтони Грайса, разумеется, стала отборная брань. Со стороны было сложно определить, кто был в большей ярости: пострадавший Вэй Усянь или его тренер. Лань Ванцзи четверть часа осматривал ногу Вэй Усяня и в конце концов туго ее перебинтовал. В результате было извлечено три небольших осколка. Раны оказались неглубокими, но Лань Ванцзи всерьез засомневался, безопасно ли было выступать после такого происшествия. Подоспевшие технические специалисты тщательно вычистили оба конька Вэй Усяня и проверили отсутствие стекла всеми известными спорту методами. Однако чистые коньки не сильно исправили ситуацию: Вэй Усянь был в полном раздрае. Ему хотелось орать на любого, кто проходил мимо, публично обвинить всех без разбора и кому-нибудь для профилактики врезать. Энтони настойчиво пытался дозвониться до своего знакомого и ужасно ругался в трубку. Лань Ванцзи гипнотизировал взглядом прожектор перед собой. Он крайне редко попадал в ситуации, когда не был уверен, как ему стоило поступить. И вот опять. Он чувствовал, что должен был помочь Вэй Усяню, но совсем не знал как. Он вообще никогда не видел его настолько разъяренным. Было решено не поднимать вопрос публично хотя бы до начала официального разбирательства — то, что было совершенно преступление, было очевидно даже на самый первый взгляд. Однако соревнование уже было в самом разгаре. Арена работала как огромный механизм — все в ней двигалось и имело смысл. Все трое понимали: их заявление не приведет ни к чему хорошему. Местный персонал посоветовал просто сняться с соревнования, чтобы не навредить ноге или не влезть в скандал на горячую голову. После того, как Энтони настоял на просмотре записей с камер, выяснилось, что человек, совершивший преступление, был все же совсем не дурак. Арена Хвасан сильно уступала в технологичности той, что располагалась в Сеуле. На пути в раздевалку было целых две слепых зоны, а в самой комнате запись и вовсе не велась. Перед Вэй Усянем оставалось два человека. Он кутался в олимпийку и мотал круги по зоне ожидания. Энтони совсем пропал из виду. Лань Ванцзи медленно подошел к Вэй Усяню со стороны — он хотел, чтобы тот видел, как он приближается. — Как нога? — Нормально, — дернулся тот. — Лань Чжань, не лезь под горячую руку, ладно? — Мы можем ее остудить. — Что? — Вэй Усянь остановился и метнул раздраженный взгляд из-за плеча. — Я хочу тебе помочь. Ты сильно упростишь задачу, если немного успокоишься. — И как же ты мне поможешь? — Как ты хочешь, чтобы я тебе помог? — Откуда мне знать! Лань Ванцзи терпеливо вздохнул. — Вэй Ин, на твоей памяти есть хотя бы один случай, когда мои действия помогли тебе почувствовать себя лучше? Хотя бы немного? Вэй Усянь остановился, уставившись на свою косую тень. — …Есть. — Что я делал? Что тебе нравится? Вэй Усянь закусил губу и обхватил себя руками. — Мне нравится, когда ты меня обнимаешь. Сам. Не знаю, как ты это делаешь, но ты всегда знаешь лучше меня, когда мне это нужно. — Ты хочешь, чтобы я тебя сейчас обнял? Вэй Усянь, колеблясь, пожевал губу. — …Хочу. Лань Ванцзи сделал ему шаг навстречу и раскрыл объятья. Вэй Усянь без раздумий залез руками под его пальто, обвивая талию. Лань Ванцзи накрыл его в ответ и негромко спросил: — Что еще тебе нравится? Вэй Усянь нырнул носом в ложбинку над ключицей Лань Ванцзи. — Когда ты вот тут водишь кончиками пальцев, — он взял руку Лань Ванцзи и положил себе под загривок. Лань Ванцзи стал выводить по нежной коже узоры, легко задевая шею аккуратно стриженными ногтями. — М-м! — Вэй Усянь сжался в его объятиях так сильно, что стал походить скорее на рослого ребенка, чем на взрослого спортсмена. — Что еще? — …Мне уже достаточно, — пробормотал Вэй Усянь. — Все, что ты делаешь… Мне нравится. Лань Ванцзи погладил его по голове, прижимая к груди. — Хочешь батончик? — прошептал он Вэй Усяню в макушку. Тот помотал головой. Какое-то время они молча покачивались, пока Вэй Усянь не подал голос: — Лань Чжань, что же мне теперь делать? — Если не думать о ноге, тебе ничего не мешает кататься. — Мешает. — Что? — Тараканы все эти. — Они тебе не нужны. Отпусти грузик на сердце, — повторил прозвучавшие в самолете слова Лань Ванцзи. — А что если..? — Никаких если. С тобой все в порядке. — Да как же..! — Тебе нужна собственная статистика. Откатаешь — и поймешь, что было не так уж и страшно. Вэй Усянь обреченно замычал в грудь врача. — Ты молодец, — тихо сказал Лань Ванцзи, пряча Вэй Усяня за своим пальто от всего мира. — Ты молодец. Через десять минут Вэй Усянь стоял у бортика и кусал губы в ожидании объявления о своем выходе. Судейский состав спорил над чем-то из предыдущего выступления, пока технический специалист активно водил пальцем по монитору. — Не ссы, — сказал стоявший у него за спиной Энтони. — Ссу. — Ты не маленький мальчик, а в спорте и не такое бывает. — Дерьмовым спортом мы тогда занимаемся. — Ты сам его выбрал, — отрезал Грайс. — Не позорь меня. — …Ты сама доброта, Тони, — храбрясь, сказал Вэй Усянь сквозь зубы. Рядом встал Лань Ванцзи, в руках держа полюбившуюся спортсмену игрушку и черные чехлы. — Вэй Ин, у тебя все получится. — Ни хрена у меня не получится, — прошептал Вэй Усянь. — Я просрал весь свой настрой. — Грош цена тогда твоему настрою, — скрестил руки на груди Энтони. — Энтони, — осек его терапевт. — Ладно, молчу. — Вэй Ин, что тебе нужно, чтобы вернуть настрой в полной мере? — Лань Ванцзи подошел к Вэй Усяню вплотную и наклонился к его уху. — Не знаю… — нахмурился тот. — Хочу мороженное. Хочу домой. Хочу твои маффины с вишней. Хочу, чтобы ты делал мне долгий успокаивающий массаж в твоем кабинете, и чтобы стояла хорошая погода, и на нас падало солнце из окна, и летали пылинки… Хочу… Да не знаю я чего хочу! Лань Ванцзи задумался и отвернулся в свою сторону. Вскоре тягостное ожидание подошло к концу: в динамиках объявили имя Вэй Усяня. — Блять, — прошептал он. Вдруг его развернули почти на сто восемьдесят градусов за подбородок. От неожиданности он чуть не упал, но Лань Ванцзи удержал его свободной рукой за плечо. Он потянул его на себя и совсем не по-джентельменски впился в губы. Вэй Усянь качнулся на ногах. Энтони тут же на них шикнул: — Да вы обалдели?! Тут камеры вокруг! Вэй Усянь без зазрений совести приказал про себя тренеру заткнуться. Через мгновение Лань Ванцзи отпрянул и невыносимо серьезно сказал: — Теперь иди. Вэй Усянь дезориентировано накрыл рот рукой, не до конца уверенный, что подразумевал под этим жестом: демонстрацию своего шока от такой выходки терапевта или стремление сохранить его прикосновение к своим губам. — А ну пошел! — подтолкнул его в спину Энтони. — Штрафных давно не получал?! Вэй Усянь прыснул из-под ладони. Улыбаясь до самых ушей, он побежал по льду в центр катка под вновь поднявшиеся аплодисменты. Ну Лань Ванцзи! Ну чудак! Вэй Усянь так широко улыбался, что, казалось, его лицо вот-вот треснет пополам. Он встал в стойку и повернул голову вправо, повинуясь задуманной хореографии. Однако, пока музыка не началась, он метнулся в противоположную сторону и нашел взглядом Лань Ванцзи. Во все легкие он крикнул на родном китайском: — Сегодня я катаюсь только для тебя! Музыка раздалась из динамиков, как никогда вовремя, заглушая эхо его голоса. Сегодня он катал под ‘Dance With Somebody’. Про группу Mando Diao он узнал тоже от Лань Ванцзи. Давным-давно он дурачился на льду, пробуя на ходу придумывать движения для самых разных музыкальных тем, а терапевт предлагал музыку из своего плей-листа, своим разнообразием идеально подходившего для подобной тренировки тела и ума. В конце дня, когда Лань Ванцзи подвозил Вэй Усяня домой, тот рылся в его планшете, изучая поразительный мир музыкальных предпочтений своего врача. О большинстве исполнителей в списке Вэй Усянь даже никогда не слышал. Группа Mando Diao как раз была одной из них. Вэй Усянь был искренне поражен тем, как смесь из попа и рока могла сочетаться с идеально выглаженной льняной рубашкой и строгими брюками. В конце концов, ему так понравилась эта частичка Лань Ванцзи, что он поставил номер под одну из песен группы. Первые секунды под крышей арены эхом расходились рваные вдохи вокалиста, пока за дело не взялись ритмичные басы. Тут же стрекозой взвились звонкие скрипки, и Вэй Усянь, оттолкнувшись, закрутился по арене, как заведенная юла. ‘Break your happy home’, — хриплый голос Бьорна Диксгарда вступил в удивительную гармонию с легким ритмом музыки. ‘Learn to sing along’, — Вэй Усянь восторженно осматривал арену, проезжая мимо бортиков. Сегодня он дарил зрителям свою лучшую улыбку. ‘To the music’, — минуя фотографов, он помахал в одну из камер. ‘To the music’ ‘Clap your hands and shake’, — фигурист пластично кружил по арене. Его гибкости восхищались и завидовали. ‘On a summer's day’ ‘To the music’ ‘To the music…’ Вэй Усянь зашел на флип. Он перевел вес на левую ногу и зубцом правой зацепился за лед. ‘I'm falling in love with your favourite song!’ Мелкая снежная стружка взлетела в воздух при толчке. Вэй Усянь стремительно закрутился в прыжке. ‘I'm gonna sing it all night long!’ Отличный выезд! Публика поднимает хвалебные аплодисменты! ‘I'm gonna dance with somebody!’ — Вэй Усянь весело пел вместе с Бьорном. ‘Dance with somebody!’ ‘Dance!’ — рычал он, сливаясь с голосом исполнителя. ‘Dance!’ — хлопали зрители в такт музыке. ‘Dance!’ — оскалился Вэй Усянь, мазнув взглядом по мужчине, занимавшем место в судейской панели. Озорная игра скрипок вновь взвилась к крыше. Катание Вэй Усяня было ярким отражением человеческой молодости, гибкости и таланта. Рукава его рубашки живописно развивались с набором скорости. Грудь, выглядывающая из глубокого выреза, жадно хватала прохладный воздух. Маленький нефритовый камушек на подвеске с легкостью подпрыгивал в воздухе. ‘When you're all alone’, — успокаивающе пел Бьорн под ритмичный бас. ‘We become your home’, — Вэй Усянь подмигнул маленькой девочке в первом ряду. ‘We're the music’, — простые успокаивающие слова повторялись под крышей арены снова и снова. Их легкая нежность шла красивым чертам лица Вэй Усяня. ‘We're the music’ От былых переживаний в нем ничего не осталось. Он катался с неведомой сегодня никому легкостью. Лань Ванцзи поцеловал его прямо у всех на виду! Это не могло не скрыться ни от зрителей прямого эфира, ни от глаз фотографов. Боже, что же теперь будет! Вэй Усянь открыто смеялся над этими мыслями, ловко чередуя ноги в дорожке шагов. Да какая вообще разница! Пусть целый мир узнает, как он обожает Лань Ванцзи! Он катался с такой воздушностью, будто у него за спиной были два огромных, сильных крыла. Кажется, так высоко он еще никогда не прыгал, как сегодня. ‘When your love's away’, — спортсмен нежился под лучами ярких софитов. Вся яркость этого вечера предназначалась ему одному. ‘And you feel betrayed’, — зрители весело аплодировали живому ритму музыки. ‘We're the music’, — Вэй Усянь мотнул челкой, упавшей на глаза, и, ухмыльнувшись, заехал на лутц. Подсечка назад, метал конька блеснул от вспышки камеры. ‘Sweet music!’ ‘Yeah!’ Тройной лутц! ‘I'm falling in love with your favourite song!’ Тройной риттбергер! ‘I'm gonna sing it all night long!’ Вэй Усянь ликовал, улыбаясь всему миру. К его сегодняшней технике не придраться! Он вильнул тазом, рисуя размашистую дугу к тройному акселю. Черта с два у него дрогнет нога! В Пекине он тренировал триксель каждый божий день и падал с него в среднем единожды на двадцать успешных попыток. Смелый толчок. Вращения. Свободное падение. Вэй Усянь выставил ногу под приземление. Вся масса его тела начала вталкивать правую ногу в лед, увеличивая давление как в сжимавшейся пружине. ‘I'm gonna dance with somebody!’ Вэй Усянь упал. По спине стегануло током. Стопу пронзила острая боль. Проезжаясь по льду копчиком, он с широко распахнутыми глазами понял: совсем крошечный осколок все же остался в ботинке его конька. Черт! Ноги превратились в желе. Он упал не столько от боли, столько от ее неожиданности. Как можно подготовиться к такой подлости от собственного ботинка?! Блять. За весь сезон он еще ни разу не падал на соревновании. Либо он катал технически безопасный контент, либо ему сопутствовала вселенская удача, но вот он: не слишком элегантно поднимается, пропуская ритм музыки, и вся задница у него в белесом слое снега. ‘Dance with somebody!’ — Вэй Усянь почувствовал, как набухает его мозг, пока он пытался вернуть себя в хореографию. От паники из него выбило весь воздух. Он рывком подался вперед, но правая нога вновь отдалась мелкой, сбивающей с толку болью. Вэй Усянь принял решение полностью отзеркалить программу и поменял ведущую ногу на левую. ‘Dance!’ — Бьорн драл глотку, но оторопевшие после падения спортсмена зрители больше не хлопали в такт. ‘Dance!’ — Вэй Усянь стиснул зубы до скрипа и крутил либелу с таким остервенением, что казалось, лезвие его конька пробурит поверхность арены до самого бетона. ‘Dance!’ — гаркнул Бьорн, и Вэй Усянь, крутанувшись, возвел руку к небу. Он с силой схватил воздух и, крепко сжав кулак, замер. Эхо последних нот разошлось по трибунам, и зрители яростно зааплодировали. У Вэй Усяня заложило уши. От нахлынувших эмоций скривилось лицо. Грудь поднималась с ужасно нездоровой силой. Кажется, он сейчас упадет.