По тонкому льду

Вэй Усянь разгонял кровь по жилам, сжимая и разжимая ладони. Невдалеке раздался гул аплодисментов, когда кто-то открыл дверь и зашел внутрь. — Готов? — Лань Ванцзи появился в узком служебном коридорчике и сел рядом. — Готов, — задрал голову Вэй Усянь. — Кто сейчас в топ-три? — Первый — Дамиан Кретьен. Второй — Сунагами. Третий — спортсмен из Южной Кореи. Я не видел его раньше на Гран-при. После тебя выходит Эрик Броссо. — Мгм, — решительно кивнул Вэй Усянь, поднимаясь на ноги. Они двинулись в сторону катка и, снова открыв дверь, на миг замерли — музыка так дала по ушам, что в пору было взглянуть на декларации по безопасности. Найл: Третье место! А Ли Джи Ен не промах! Только вернулся после травмы, а уже так смело защищает честь страны! Лора: Все же восстановление было тяжелым. Он прыгал только с опорой на правую ногу. Как бы это не обернулось получением новых травм. Найл: Лора, ты же знаешь: самое тяжелое для спортсмена — стоять в стороне. Лора: Посмотрим, к чему приведет рвение вернуться в самый разгар сезона. Кстати, а вот и один из главных претендентов на место в тройке призеров. Как ни прискорбно, теперь он не только твой фаворит. Найл: Ай, мне и не жалко! Чемпионат Китая ясно дал понять, что Вэй Усянь — по праву уникальный спортсмен. Интересно, увидим ли мы сегодня стабильный тройной аксель? Лора: А вот это действительно интересно. Но что важнее, сможет ли он повторить четверной риттбергер? Он борется с этим прыжком весь сезон, к тому же четверной… Пожелаем ему сил! Найл: А что тебе известно о музыке, с которой сегодня будет выступать Вэй Усянь? Лора: О, это я оставлю тебе. Найл: Спасибо! Итак, дамы и господа, сегодня нас ждет воистину потрясающее зрелище. Неделю назад стало известно, что музыка Вэй Усяня — «Eros»! Саундтрек к аниме-сериалу «Yuri On Ice»! В своих соцсетях спортсмен заявил, что преподаст урок главному герою, которому стиль Эрос достался по жребию, а не по собственной воле. Лора: Действительно. Думаю, у нас есть все основания полагать, что на льду станет жарко, как в сауне. Найл: Вэй Усянь с музыкой «In Regards To Love: Eros»! Вэй Усянь помахал публике, выезжая в центр ледовой арены. Волна аплодисментов и бойко прорезавшихся сквозь крики комплиментов тянулась вслед за его острой тенью. Вэй Усянь закусил губу, остановив взгляд на одной из трибун, не в силах поверить глазам: кто-то держал плакат с его именем! Он встал в точку и крепко обхватил себя руками. Музыку! Озорная игра мандолины эхом разнеслась под крышей арены. Быстрый ритм во всей полноте передавал искусство ловких пальцев исполнителя. Пробежавшись по нотному стану, инструмент замолчал. Вэй Усянь поймал тишину в руку. И-и-и… Черт. Никто не спешил ему подыгрывать. Неделей ранее в соцсетях он призвал своих болельщиков от всей души ему свистнуть. Его задумка — не только втоптать Юри Кацуки в грязь, продемонстрировав истинный Эрос, но и отдать дань уважения оригиналу. Короткую программу персонаж катал за все время действие сериала несколько раз, и его будущий супруг, Виктор Никифоров, каждый раз присвистывал, видя разгоряченного программой Юри. Вэй Усянь не смог удержаться от соблазна претворить эту картину в жизнь. Подписчики, число которых только росло после его возвращения в спорт, активно слали комментарии с обещаниями поддержать дерзкую задумку. И вот теперь: где хоть один звук в этой нависшей тишине?! Вэй Усянь вильнул тазом, разворачиваясь на своей оси, и вдруг его ухо пронзил звонкий свист. Он метнул взгляд через плечо и на ходу расплылся в широкой улыбке. Ну конечно это был его любимый хореограф! Это так ему несвойственно и так горячо! Вэй Усяню захотелось со всех ног броситься ему навстречу и оставить смазанный поцелуй на щеке, но время неумолимо бежало вперед, сгребая в кучу минувшие секунды, и музыка зазвучала вновь. Развеселенный дуэт скрипки и виолончели закружил его в танце. Ни на миг Вэй Усянь не оставлял своим конечностям отдыха: он работал каждой фалангой, выгибал спину навстречу невидимому партнеру, перемещался по льду стремительно, но не терял ленивой игривости в походке. Его Эрос — совершенно другой. Он озорной и кокетливый. Открыто соблазнительный. Ведущий, а не ведомый. Эрос Юри Кацуки — величайшая глупость. Разумеется, его страсть — совсем не котлета, а его седовласый тренер с обворожительной улыбкой; однако Юри, неопытному в делах сердечных, сложно заявить права своей страсти на самого горячего персонажа истории. Вэй Усянь — полная его противоположность. Скромен ли он? Смешно задавать такой вопрос. Неопытен ли он? Более неактуально. Сложно ли ему предъявить права на самого горячего персонажа? Он сам самый горячий персонаж своей истории. Пусть даже и найдется кто-то, кого возжелает его Эрос, Вэй Усянь жадно захватит его внимание, растолкав соперников локтями. В музыке не было слов — рассказ вел спортсмен. На первый взгляд Вэй Усянь больше флиртовал, чем катался, нисколько не смущенный тысячами взглядов с экранов по всему миру. Строго сжатые губы членов судейской панели его только распаляли. Прыжки его, казалось, совсем не заботили, но назло его конкурентам выходили без прикрас отличными. Время от времени Вэй Усянь замечал пятно лица Лань Ванцзи и не мог, проезжая рядом, не подмигнуть в ответ. Вот его Эрос. У всех на виду. Высокий, с низким пучком на невидимках, в светлом пальто. Ах, его Эрос. Лань Ванцзи не уставал удивлять Вэй Усяня в постели. Чем дольше они с ним трахались, тем больше позволяли друг другу. Вэй Усянь нагло накручивал волосы Лань Ванцзи себе на кулак, когда тот делал ему минет. Сам же терапевт, полновластно вколачиваясь в него, хлестал его по заднице, как непослушного ребенка. В прочем, подобное сравнение было слишком уж близко к действительности. Хореография «Эрос» по многим причинам была самой сложной в карьере Вэй Усяня. Спортсмен ходил по грани, предаваясь каноничным элементам и безрассудно выбрасывая совершенно бессовестные виражи. Ни на секунду он не прекращал движения, откровенно насмехаясь над программами остальных участников, чья артистичность ограничивалась парой взмахов руками и пробирающим банальностью прозаичным взглядом. Его программа — непрекращающееся, мощнейшее кардио. Сердце, как бойкий воробей, билось изо всех сил, пытаясь выскочить через глотку наружу. Вэй Усянь сиял. Вшитые кристаллы переливались под светом софитов всеми цветами радуги. Еще бы! Это кристаллы Сваровски! Костюм Вэй Усяня во много был вдохновлен костюмом оригинальным. В нем было мужское и женское, сильное и соблазнительно беспомощное, открыто балансирующее на грани. Полностью черный, костюм подчеркивал приятные глазу особенности стройного тела: длинные ноги, тонкую талию, налитые ягодицы. Темная скользящая ткань тесно стягивала грудь. Вэй Усянь не думал о соперниках, не думал о камерах, ловящих его движения, не думал о результате. Возможно, он боялся баллов, которые увидит, поэтому старался не думать и о них тоже. И все же он знал наверняка: он идет на собственный рекорд. Он был так увлечен своим образом, что не воспринимал ничего вокруг. Энергия более не шла из смутных представлений — он черпал ее из собственных глубин. Эрос — это он сам. Вэй Усянь по жизни Эрос. Ему весело знакомиться с новыми людьми, весело играть глазами, весело танцевать, весело восхищать и восхищаться. Ему весело! Он горяч! Что за сочетание! Выступлению пора было подходить к завершению. Зрители с горящими глазами хлопали в такт музыке. Вэй Усянь выжимал из себя все соки на извилистой дорожке шагов. Музыка настигала пика, инструменты взяли торопливый темп. Тройной аксель! На выезд почти не оставалось времени — Вэй Усянь вывернулся из выезда с прыжка. В тот же миг он остановил себя зубцом конька, мотнул задницей, испустил горячий вздох и забросил руки своему невидимому партнеру на шею. Занавес! Публика ликовала. Люди вскакивали с мест и выкрикивали его имя. На лед сыпались игрушки одна за другой. Вэй Усянь рвано выдохнул и свалился на лед. Конец выступления он смог откатать только за счет адреналина в крови, но теперь, когда все закончилось, ноги не выдержали даже его собственный вес. Несильно ударившись копчиком, он громко рассмеялся. Вдруг ему на глаза попалась одна из докатившихся до него игрушек. Он взял ее в руку и понял… Что это лучший подарок, который ему когда-либо делали. Он прижал игрушку к груди, опираясь на свободную руку, встал и рывками, насколько мог, поехал к бортику. Не дав сказать ни слова ни тренеру, ни врачу, он вытянул игрушку на руках и радостно завопил: — Лань Чжань, это ты! Терапевт с сомнением нахмурился: — …Я? — Ну конечно! Смотрите! Энтони рассмотрел плюшевое творение, вышедшее из-под руки одной из поклонниц Вэй Усяня, и расхохотался во весь голос. — А действительно! Лань Ванцзи, это же ты! Вот чего придумают! — Смотри, смотри, Лань Чжань! — тараторил Вэй Усянь, поворачивая игрушку в разные стороны. — Это — волосы, а это — твое пальто! — А это? — с сомнением вскинул бровь терапевт. — Лицо! — …Это лицо? — Лань Ванцзи искренне не мог понять, как вышитые на «коже» палочки могли сложиться в человеческое выражение лица. — Не обижайся, но ты всегда с такой физиономией ходишь. — Я так выгляжу со стороны? — повернулся к Грайсу терапевт. — Тебе бы в покер играть, — кивнул тренер. — Не расстраивайся, Лань Чжань. Я люблю такое твое лицо! — хихикнул Вэй Усянь. Он взял его за руку, и они направились в зону Kiss and Cry.

***

— Ты точно хочешь сюда зайти? Лань Ванцзи решительно кивнул. Они бродили по исторической части города целый день, а когда осознали, что голодны, поблизости не оказалось ни одной даже самой низкорейтинговой забегаловки. Вэй Усянь открыл навигатор и повел их в единственный ресторанчик во всей округе. Однако, когда они добрались по крутому склону до небольшого ресторана, висевшее прямо на входной двери меню привело Вэй Усяня в восторг и одновременно с тем совсем не обрадовало. В меню были только острые позиции. Единственное, что не содержало в названии слово «перец» — свежевыжатые соки. Вэй Усянь вполне резонно задумался над тем, чтобы вызвать такси на последние наличные на руках, памятуя о давнем разговоре с Лань Ванцзи о вкусовых предпочтениях: терапевт совсем не переносил острое. Однако они оба были так голодны, что Лань Ванцзи отказался искать другое место только из-за его низкой толерантности к перцу. Они зашли внутрь и выбрали низкий столик на футонах в самом дальнем углу. Хозяин заведения предпринял несколько провальных попыток посоветовать им наименее острые блюда и в конце концов скрылся на кухне, распоряжаясь поварами. — Ну что, куда пойдем потом? — спросил Вэй Усянь, складывая руки под подбородком. Лань Ванцзи посмотрел на наручные часы. — Нам уже пора возвращаться. Можем дойти до станции пешком. — А потом? — Потом ты примешь ванну, чтобы распарить кожу для терапии. — А ты пойдешь со мной в ванну? — Вэй Усянь играючи поводил пальцами по столешнице и коснулся костяшек врача. — Нет. — Эй! Ну почему? — Ты знаешь почему. — Ну ладно, знаю. Но тебе тоже не помешало бы распарить кожу. Совместим приятное с полезным. — А зачем мне ванна? — Я тоже сделаю тебе массаж, — подмигнул Вэй Усянь. — Своего рода. Лань Ванцзи нахмурился и прочистил горло. Принесенные им вскоре блюда, все они как один пылали различными оттенками красного. Светлое лицо Лань Ванцзи во всей красе проконтрастировало с цветом специй. Возможно, он все же побледнел при виде их обеда. — Ну что, — Вэй Усянь разломил деревянные палочки. — Приятного аппетита! Лань Ванцзи молча кивнул. Он взял в руки палочки, подобрал наименее, по его оценке, опасный овощ и медленно положил в рот. Так повторилось несколько раз, пока Вэй Усянь не отвлекся от собственной тарелки и не поднял на него глаза. — Ты… Боже! — он тут же наклонился через весь стол к Лань Ванцзи. — Лань Чжань, тебе настолько плохо? Терапевт ничего не ответил. Его лицо покрылось яркими пятнами. Уши горели сигнальным алым. Вэй Усянь пересел поближе и споил терапевту весь свой сок разом. У Лань Ванцзи прокатилась по виску капля пота. — Да ты мой сладкий, — жалобно протянул Вэй Усянь. — Открой рот. Нешироко. Лань Ванцзи, повинуясь наставлениям, приоткрыл рот. Его покрасневшие губы слегка набухли, и Вэй Усяню стоило больших усилий не накинуться на них. Он набрал побольше воздуха в легкие и медленно, но интенсивно подул Лань Ванци на язык. Чувствуя желанный холодок, терапевт заметно расслабился. Вэй Усянь поил его напитками со льдом и старательно обдувал около получаса. В конце концов, совсем забыв про еду, он поселился у Лань Ванцзи на коленях. Оплатив счет, они направились в сторону станции. Предложение Лань Ванцзи оказалось вполне удачным и, прикупив сувениров для семьи, они продолжили дорогу, пока не наткнулись на маленькую студию с фотобудками. Лань Ванцзи не успел возразить, когда Вэй Усянь уже расплатился с администратором, напялил на себя ободок с кроличьими ушками и выбрал подходящий фильтр. — Камера будет снимать сорок секунд, — инструктировала женщина с бейджем. — Постарайтесь сменить как можно больше поз! Когда на экране появился таймер, Вэй Усянь закинул руку шею Лань Ванцзи и прижался к нему поближе. — Скажи «сыр», Лань Чжань! — …Сыр. Камера щелкала их с периодичностью в две секунды, и Вэй Усянь продемонстрировал ей все палитру эмоций. Напоследок ему пришла в голову озорная мысль, и он повернулся к Лань Ванцзи, чтобы поцеловать в щеку. Какого было его удивление, когда он встретился с Лань Ванцзи губами. Кажется, терапевт намеревался проделать то же самое. Пару секунд они недоуменно моргали, пока Вэй Усянь не улыбнулся в поцелуй. Лань Ванцзи обхватил его за талию. Они стали целоваться с таким остервенением, что будка в какой-то момент затряслась. Вэй Усянь опирался рукой о стену и елозил, и хотя Лань Ванцзи его крепко держал, это совсем не помогало: врач так жадно кусал губы Вэй Усяня, что тот начал стонать в голос, позабыв о всяких фотографиях. Вдруг шторка в их кабинку резко распахнулась и перед ними грозно возвысилась администратор. — Молодые люди! — …Извините, — хрипло сказал Вэй Усянь. Смотреть на его истерзанные губы было почти больно. С крайне осуждающим взглядом женщина вручила им фотографии и показала на дверь. Вываливаясь на улицу, Вэй Усянь смеялся так громко, что на них стали оборачиваться все местные жители без разбора. Лань Ванцзи взял его за руку. Вэй Усянь в ответ крепко сжал их переплетенные пальцы. — А теперь на поезд?