По тонкому льду

— Энтони, возможно, мне кажется… — Тебе не кажется. Грайс и Лань Ванцзи стояли за высоким бортиком. Островок пустоты по обе стороны от них разрастался в геометрической прогрессии с приходом все новых тренерских составов и спортсменов под их сопровождением. Вэй Усянь появился на льду ранним утром и катал дорожку шагов и каскады вот уже несколько часов, искусно игнорируя все нарастающее к своей персоне внимание. — Хорошо, — убедившись, кивнул Лань Ванцзи. — Почему все смотрят на Вэй Ина? Энтони хмыкнул: — Еще бы им не смотреть. Какой-то хрен из столицы появляется за несколько месяцев до чемпионата, обходит действующего национального призера на Гран-при… — Вэй Ин набрал больше баллов, чем…? — Сяо Пин, — подсказал Энтони. — Нет, Вэй Ин при всем желании не смог бы набрать тогда больше баллов — за это я и обожаю Гран-при, — на лице тренера растянулась широкая улыбка. — Ты можешь откатать лучше, чем твой прямой конкурент, но все равно не пройти в финал. Каждый фигурист соревнуется только с теми конкурсантами, которые числятся с ним в одной группе. Сяо Пин занял третье место в своей группе и не прошел в финал, хоть и набрал больше баллов, чем Вэй Усянь, который в своей группе — на первом. Лань Ванцзи нахмурился: — Да, неприятно. — Но проблема не только в том, что он обошел местного фаворита. За четыре выступления он показал, что растет семимильными шагами: умудрился же как-то подняться с десятой строчки на первую. Даже этим узколобым снобам кристально понятно, что ему не просто везет. Он — претендент в сборную, это очевидно. Для многих здесь Чемпионат Китая — последний билет на международные соревнования в этом сезоне. Но он угроза для всех участников — вот в чем штука. Если выступит стабильно, баллы за технический контент позволят потеснить тройку призеров. Он в любом случае вытеснит тех, кто претендует на бронзу — либо сам ее возьмет, либо сдвинет на третье место того, кто занял бы место выше, и те, кто слабее, уйдут. Но никто не знает, какое место Вэй Ин по итогу займет: а что если он сам претендует на золото? — Грайс хищно ухмыльнулся, сканируя взглядом каток. — Теперь напряглись и те, кто знает, что точно не вылетит из тройки, но борется за золото. Проиграть неизвестному возвращенцу было бы унизительно. — А серебро? Энтони иронично скривил губы: — Думаю, ты и сам прекрасно знаешь, что серебро достается тем, кому не досталось золото. Никто не стремиться «выиграть серебро» — это даже звучит несуразно. Второе место всегда самое обидное. Очередное напоминание, что ты сделал все, что мог, порвал задницу надвое, но все равно не лучший. А бронзе обычно только радуются в зависимости от мероприятия: либо ты тоже все же встал на пьедестал и получил свою медальку, либо запрыгнул в последний вагон и прошел отбор. Наш случай, очевидно, второй. — Ясно, — кивнул Лань Ванцзи. Он хорошо понимал, о чем говорил Энтони. В прошлом, как профессиональный спортсмен, Лань Ванцзи сам часто становился заложником подобной ситуации, однако никогда не боролся за статус лучшего. Его основной задачей было показать плоды своих ежедневных трудов, но прыгать выше головы было совсем ему несвойственно. Когда он чувствовал, что пора заканчивать тренировку, он не издевался над телом и прекращал упражнения. Наблюдая за Вэй Усянем и его конкурентами на Гран-при, Лань Ванцзи отчетливо осознал: прыгать выше головы — это только крошечная толика в становлении золотого призера. Врач для себя неожиданно понял, что дело было не только в стараниях, но и в характере, ведь те, кто носит на груди золотые медали — совершенно сумасшедшие. Мужчины молча наблюдали за Вэй Усянем, пока Лань Ванцзи вновь не подал голос: — Вэй Ин ведь будет бороться за золото, а не за попадание в сборную? — Однозначно. — Но зачем оно ему сейчас? — не понимал Лань Ванцзи. Такой подход казался ему иррациональным. — Имеет ли смысл тратить столько сил ради первого места в Китае? Раз его конечная цель — Чемпионат мира, почему бы не поберечь силы до него? Грайс тихо посмеялся. — Вот, что я тебе скажу, Лань Ванцзи: не обижайся, но ты мыслишь как человек, который никогда в жизни не хотел занять первое место. Конечно, сейчас в приоритете просто попасть в сборную с остальными и спокойно продолжить подготовку, но это — приоритет для нас как для команды. А его личный приоритет… Хм-м, как бы тебе сказать… — Энтони поводил челюстью взад-вперед, подбирая слова. — Не знаю, он тебе, наверное, не говорил, но… Его немного страшит будущее сезона. В январе пройдет Чемпионат четырех континентов — считай, пробная версия Чемпионата мира. Там соберется вся элита. Однако… Вэй Ин не чувствует, что соответствует им. Нынешние фавориты катаются уже по несколько лет, публика знает их лица, да и фаворитами они заделались не просто так — у них полно достижений. Вэй Ин катается всего полгода — конечно он как белая ворона среди них. Ему нужно что-то, что позволило бы самоутвердиться — и в первую очередь, для самого себя, а не для других. Первенство на национальном чемпионате — достойный вариант. Лань Ванцзи искренне удивился: — Разве Вэй Ин неуверен в себе? — Нет, но он испытывает неуверенность, которую ему навязывают сложившиеся обстоятельства. С этим ничего не поделаешь, — повернулся к терапевту Грайс. — Ты можешь быть сколько угодно крутым профессионалом, но если этому нет подтверждений, уверенность в себе пошатнется. Вэй Ин выбрал самый тернистый путь и до сих пор неплохо справлялся, но дорога резко стала каменистой и ухабистой, а сейчас перед ним — считай, что бескрайний утес. Вот и думай, как его преодолеть. В Вэй Ине есть и храбрость, и сила духа, но ему не достает опыта в собственном катании, чтобы поверить, что то, что он хочет сделать, вообще возможно. Золото — единственный возможный для него вариант, — подвел тренер. — Если он его не возьмет… Это сильно по нему ударит? — Еще как, — скрестил руки Энтони. — Я уже предостаточно на такое насмотрелся. Если амбиций больше, чем потенциала, спортсмены перегорают за несколько месяцев. Один проигрыш — и готов. Наш спорт это ходьба по лестнице: путь возможен только если каждый твой шаг лучше предыдущего. — Вэй Ин все время жил с этой концепцией? — Конечно, — спокойно кивнул Энтони. — Не говори с ним на эту тему. — Почему? — Потому что спортсмены, отягощенные талантом, считай что, хрустальные. Грайс сунул руку в пальто: у него зазвонил телефон. Тренер прижал мобильный к уху и, отходя в сторону, обернулся на Лань Ванцзи: — …А бьется хрусталь, как ты знаешь, прекрасно.

***

Вэй Усянь подъехал к бортику и тяжело опустился на скамью — кажется, с него на сегодня хватит. Он запоздало оглянулся, но не заметил ни Энтони, ни Лань Ванцзи поблизости. Они что, пошли обедать без него? — Добрый день, господин Вэй. Вэй Усянь поднял голову: к нему приближалась женщина средних лет в строгом сером костюме. Кажется, она ждала, что он поздоровается с ней в ответ. — Здрасьте. Мы знакомы? — О, вы были слишком маленьким, чтобы меня запомнить, а я только начинала работу ассистентом, так что можем считать, что незнакомы. Вэй Усянь молча похлопал глазами. — Лю Байлин, секретарь господина Жэнь Фэна, — протянула она руку. — Э-э? — Господин Фэн — Председатель Федерации. — …А! Точно! — Вэй Усянь попытался вспомнить его физиономию, но в памяти всплыла только большая квадратная челюсть. — Председатель попросил меня лично донести до вас его просьбу, — женщина приземлилась на противоположный конец скамейки и отложила документы. — Скажите, мы правильно понимаем, что к Чемпионату Китая вы подготовили новые программы? — Да, так и есть, — с готовностью ответил Вэй Усянь. — Кажется, еще ни один ваш коллега не осмелился на подобный шаг. — Не думаю, что они на меня ровняются, — хмыкнул тот. — К тому же, у меня индивидуальные тренировки. Я могу себе это позволить. — Но имеет ли смысл каждый раз тратить время и силы на новую хореографию? — Госпожа Лю, — снисходительно улыбнулся Вэй Усянь. — К чему вы клоните? Секретарь прочистила горло: — Членам Совета не совсем ясна ваша мотивация. Мы хотели бы узнать, что вами движет. — Ну… Просто. Мне так хочется, — пожал тот плечами. Женщина приподняла бровь: — И Грайс позволяет вам подобное? — А какое вам дело, что думает по этому поводу мой тренер? Если так хотите узнать, спросите у него сами — он тут как раз где-то рядом ходит. — …Хорошо, я вас поняла. Позволите еще один вопрос? В вашем арсенале уже есть стабильные четверные прыжки? — Есть. — Завтра вы сможете продемонстрировать четверной? — Да, я планирую прыгать тулуп. — Вы уверены в своих силах? Национальный чемпионат Китая — серьезное спортивное соревнование. Заявлено тринадцать участников. — Послушайте, госпожа Лю: чего вы от меня хотите? — Вэй Усянь отставил бутылку с водой и серьезно посмотрел на женщину. — Председатель делает на вас ставку, — сдалась та. — В сборной давно не было свежей крови, поэтому ему совсем не хочется, чтобы вы получили травму на соревновании, пытаясь сделать невозможное. — Председатель не хочет, чтобы я прыгал четверной? — Он хочет видеть вас в тройке призеров. Но да, в общем-то, так. — Я подумаю, что можно будет сделать с тулупом, — согласился Вэй Усянь, натянув служебную улыбку. — Спасибо за понимание, — секретарь пожала ему руку. — Желаю удачи.

***

Энтони закрыл за собой дверь и тут же закашлялся от плотного облака пудры в воздухе. — Чего так много-то? Убить себя хотите? — скривившись, помахал он рукой перед лицом. — Нам нужен эффект бледного лица, — прошипел Вэй Усянь, дрыгая ногами на табуретке на колесиках. — Вэй Ин, не дергайся. Энтони сел рядом, поглядывая на часы. — Ладно. Как настрой? — Готов надрать всем задницы. Грайс удовлетворенно кивнул. — К тебе сегодня кто-нибудь подходил? — А что? — повернулся Вэй Усянь, пока Лань Ванцзи стряхивал с кисточки излишки пудры. — Я уже попал в какой-то скандал? — К моей несусветной радости, пока нет. — Ну… — спортсмен повернулся обратно к терапевту. — Меня вчера что-то выспрашивала секретарь Председателя Федерации, но я от нее быстро отвязался. — Что она хотела? — тут же напрягся Энтони. — Спрашивала, буду ли я прыгать четверные. — И что ты ей ответил? — Тони, расслабься. Я сказал, что собирался. Она начала меня отговаривать: что-то про то, что Председатель мне симпатизирует и не хочет, чтобы я получил травму. Он попросил поберечь себя и не прыгать тулуп. — Ты серьезно? — Да, я на нее вот так же посмотрел. Соврал, что не буду. — Хорошо. — А что? Это какой-то плохой знак? — Не знаю… Вечно с этим Жэнь Фэнем что-то мутное. — В смысле? — …Да ничего. Просто будь на чеку. Тут все грызут друг другу глотки ради места в сборной. — Ладно. Спасибо, что предупредил, — скосил на него взгляд Вэй Усянь. — А уже были какие-то прецеденты? — Да черт его знает, — раздраженно вздохнул Энтони. — С моими-то ни разу не случалось… Хотя было несколько сомнительных моментов с другими фигуристами, но их так и не смогли доказать, да и эти спортсмены больше не катаются. — …Вот черт. Думаешь, они там что-то мутят в этой своей Федерации? — Думаю, что мне надо покурить. Лань Ванцзи, выходите к катку через пятнадцать минут. — Но ты же не ку… — тут же возразил Вэй Усянь. Энтони, однако, уже закрыл за собой дверь.

***

— Я всех сделаю, — прыгал на месте Вэй Усянь, разогревая ноги. — У страха глаза велики, но мое желание победить больше. Это всего лишь Национальный чемпионат — я не проиграю в собственной стране, — убеждал он себя. — Мгм, — кивнул Лань Ванцзи. — Дай мне свои руки. Вэй Усянь остановился и протянул врачу ладони. — Теплые, — сказал Лань Ванзци. — Хороший знак! — обрадовался Вэй Усянь. Когда настал его черед выходить, за спиной у него появился Энтони. — Ничего не бойся, — положил он руку на плечо Вэй Усяня. — Я не боюсь, — понизив голос, тот улыбнулся и накрыл кисть Грайса своей. — Пожелай мне удачи, Тони. — Она тебе не нужна. Все, пошел. Вэй Усянь повернулся к выходу и сделал шаг по льду. — Поехали, — прошептал он и поцеловал нефрит на подвеске. Ведущая объявила о его выходе, и вслед за ее голосом поднялась волна аплодисментов. Сегодня он выступал с Portishead, знаменитым бэндом из Бристоля. Его короткая и произвольная программы были связаны общим мотивом. Впервые обе хореографии были поставлены под музыку одного исполнителя. Сегодня Вэй Усянь представлял свою темную версию: глубокий черный обтягивал его изгибы, темно-малиновый и синий сплелись двумя змеями и поднимались вверх по бедру. Бледный оттенок его лица сильно контрастировал с драматизмом макияжа: глаза Вэй Усяня были густо накрашены, а по щекам бежали черные дорожки — следы от высохших слез, смазавших тушь. Зазвучала музыка, низко расходясь под куполом арены. Тягучее эхо резонировало с поверхностью льда и ощутимо оседало в зрительских рядах. «Oh», — Бэтт Гибсон подала девственный голос. Вэй Усянь умиротворенно скользил по льду. Глухой звук скольжения его лезвий игрался со звучавшим терпким мотивом. «Can anybody see the light?» — музыка ленивой рекой покорялась движениям Вэй Усяня. Он двигался болезненной истомой. Раненным животным, выползшим умирать на свет. Слабеющим, недавно сорванным цветком. Убежденным, однако в своей значимости. До боли красивый и совершенно безжалостный. Головы камер медленно двигались вслед за фигурой спортсмена. Тот совсем не обращал на них внимания. «Where the morn meets the dew» «And the tide rises» «Did you realize no one can see inside your view?» — лицо Вэй Усяня было отягощено болью и раздражением. Тонкие руки казались непреподъемно тяжелыми. «Did you realize for why this sight belongs to you?» — низкий бас инструмента резко смолк. Вэй Усянь зашел на прыжок. Двойной аксель. Динамичный ритм музыки вернулся. Фигурист задвигался живее: боль запоздало вступила в схватку с неизвестным чувством. «Oh», — повторила Бэтт. Ее тонкий голос сочился нежностью и мукой. В современной обработке он звучал особенно хрупко. Вэй Усянь скользил запутанной дорожкой шагов. «Just set aside your fears of life», — изгиб его спины и плавность рук завораживали. «With this sole desire», — музыка густой патокой скользила вдоль стен арены. Мотив, взятый Бэтт, был зудящим, текучим, бесконечно безэмоциональным. Удушающим. «Done it warning!» — Вэй Усянь с силой вскинул ногу, отмахиваясь от собственной тени. Вращения остались позади. Он вновь заходил на прыжок. Массу тела перенесло на левое бедро, зубец лезвия уткнулся в лед. Тройной лутц. Затем — тройной риттбергер. Вэй Усянь яростно откинул руки назад. Он набирал высокую скорость. Зародившаяся в нем злость затмила в своей красоте боль. Морщинки у его глаз и между бровей ярко выступили из-под плотного слоя пудры. «Done it now, it ain't real!» Вэй Усянь прыгнул четверной тулуп. Зал поднял гул аплодисментов. Ритмичный поток музыки сужался, становился тише, пока наконец не затих. Фигурист застыл в закрытой позе: ноги скрещены, руки крепко обнимают туловище. Закрывшийся бутон положил конец своим страданиям. Прекрасно и безмерно печально. Спустя несколько долгих секунд тишины вместе с бодрыми хвалебными криками на лед посыпались игрушки. Вэй Усянь, не до конца уверенный в реакции зала, оглянулся, прежде чем сделать поклоны. И все-таки в собственной стране его ждали. Как бы он не страшился выступать с неординарной хореографией, публика смело дарила ему аплодисменты. Вэй Усянь широко улыбнулся. А неплохо все-таки!

***

Сунагами строчил ему сообщения без остановки. Японец следил за прямым эфиром чемпионата и попеременно то хвалил выступавших участников, прикидывая, что бы у них перенять, то безжалостно критиковал каждый шаг. Что сказать? По всем вопросам критики Вэй Усянь был с ним согласен. Он сидел на одном из свободных мест в зрительском секторе почти в самом верху и наблюдал за происходящим. К тому моменту около половины участников уже продемонстрировали свои короткие программы. Вэй Усянь пока что оставался лидером турнирной таблицы. — Привет, — рядом приземлилась чья-то тень. Вэй Усянь обернулся. По правую сторону от него сел парень в застегнутой по самое горло олимпийке. Судя по нашивкам — один из участников. — …Привет? Боюсь, мы незнакомы. — Еще как знакомы. Я — Юнь Минли. Вэй Усянь постарался не подать виду, что эта информация ему ни о чем не сказала, но все же проиграл мимике: брови против его воли скептически поползли наверх. — Э-э, нет. Кажется, мы все еще незнакомы. — Октябрь. Торонто, — лениво перечислили ему. — Первый этап Гран-при. Мы с тобой были в одной группе. — А-а… Извини, у меня плохая память на лица. — Да ладно, — парень махнул рукой. — Я тогда тоже не обращал на тебя внимания. — Ясно, — сглотнул Вэй Усянь. Какой странный разговор. Что ему нужно? — Так ты правда каждый раз готовишь новые программы? — без особого энтузиазма спросили его. — Ну типа того, — хмыкнул Вэй Усянь, окидывая парня взглядом. Они какое-то время молчали, пока Вэй Усянь не решил из вежливости спросить: — Под что ты катаешься? — «Эльфийская песнь» Вивальди. — М-м, здорово. Какое место ты занял во втором этапе? — Шестое. — …Ясно. Вэй Усянь сжал телефон в руке. — Ладно, я пойду. Меня тренер ждет, — он поднялся, но тут же замер: его бесцеремонно схватили за локоть. Вэй Усянь обалдело перевел взгляд на парня за спиной. — Подожди! Ты хочешь поехать на Чемпионат мира? — Послушай, какая тебе разница? — вырвался он из чужой хватки. — Сяо Пин ни разу не был в тройке призеров на Чемпионате мира. — И что? — непонимающе нахмурил брови Вэй Усянь. — Я уже второй год тренируюсь с ним на одной площадке. Я слышал, он хочет уйти после этого сезона — решил поступать в университет. — Зачем ты мне это говоришь? — Он уже два года выигрывает Национальный чемпионат. Разве вы не главные соперники? — Без понятия. Пока, — Вэй Усянь снова отвернулся и пошел к выходу. — У Сяо Пина есть секрет! Вся его семья — полные козлы! «Боже», — закатил глаза Вэй Усянь, спускаясь по ступенькам. — «Ну и шиз».

***

— Правда не хочешь? — Правда, мам. Оставайтесь дома. — …Ты хорошо выспался? — Ну да, — удивился вопросу Вэй Усянь. — … — … — Так, признавайся в чем дело. Вэй Усянь рассмеялся: — Да правда, мам. Ничего не случилось. — Да? А я так не думаю. — Ну с чего ты взяла? — С того, что ты — мой сын. Я знаю, когда что-то случилось. Помнишь, как на выпускном..? — Ой, ладно! Не напоминай! — Ну так что? — Да ничего такого, правда. Просто… Тревожное чувство какое-то. Сам себе какую-то ерунду весь день надумываю. — Рассказывай. Что у вас там случилось? Вэй Усянь нерешительно закусил изнутри щеку: — …Слушай, мам, а ты не знаешь, что произошло с прошлым Председателем Федерации? Ну, нашей. В Пекине. — С Янь Хуаном-то? Он проиграл во внутреннем конкурсе на пост. — Почему? — Новый кандидат, Жэнь Фен, был моложе и харизматичнее. Насколько я помню, его команда конькобежцев на Олимпиаде заняла бронзу, — Юй Цзыюань замолчала и подумала, что добавить. — Как, кстати, Янь Хуан мог проиграть после всего, что он сделал для Федерации, для меня, конечно, загадка, но мы, наверное, просто чего-то не знаем. Нам сказали, что спонсоров уже достаточно, и мы перестали высылать чеки. Я как-то об этом не задумывалась особо — у тебя тогда был пик болей, так что… — Хорошо, я понял. Спасибо. — А почему ты им заинтересовался? Он что-то сделал? — тут же насторожился голос в трубке. — Да в том-то и дело, что нет. Говорю же: просто нервы шалят. В дверь номера торопливо постучали. Вэй Усянь подошел к глазку: с противоположной стороны стояли Лань Ванцзи с Энтони. Вэй Усянь вскинул бровь. Первый должен был прийти для сеанса укрепляющего массажа через двадцать минут, второй — еще позже. — Алло? Ты меня слышишь? — Слышу-слышу. — Говорю, не давай себя в обиду. Я очень расстроюсь как родитель, если так хреново тебя воспитала. Вэй Усянь засмеялся: — Мам, я сам кого хочешь обижу. Ладно, ко мне тут Лань Чжань пришел. Отключаюсь. — Удачи. Пока. — Пока, мам. Вэй Усянь бросил телефон на кровать, и тот подскочил на упругом матрасе у него за спиной. Вэй Усянь прокрутил замок и открыл дверь. — Привет. А чего вы оба и так рано? — Встретились в коридоре, — ответил за двоих Лань Ванцзи. — Ложись, сразу начнем. Вэй Усянь отправился к кровати, на ходу снимая футболку. — Есть новости, — подал голос Энтони. — Сам решай, хочешь их слышать или нет. — …Ну вот я так и знал, — Вэй Усянь обреченно вздохнул и плюхнулся на матрас. — Вываливай. Лань Ванцзи достал из сумки масло и начал растирать на ладонях. — Вэй Ин, тебе лучше не волноваться перед прокатом. — А ну вываливайте, говорю! — тот резко повернулся к тренеру, кинув требовательный взгляд исподлобья. Грайс поставил перед ним стул и сел, закинув ногу на ногу. — Полчаса назад мне написала моя давняя подруга. Она знакома с секретарем Янь Хуана, когда тот еще был на посту. Помнишь еще кто это? Вэй Усянь хмуро кивнул. Грайс продолжил: — Та секретарь вобще больше там не работает и не состоит в Совете. Все это — строго конфиденциальные штуки. Надеюсь, это понятно. Вэй Усянь с серьезной складкой между бровей спросил: — Что она сказала? — Она мало что знает, — вздохнул Энтони. — Передача полномочий обсуждалась вне стен Федерации. В свой последний рабочий день она случайно услышала разговор между Жэнь Фэнем и Янь Хуаном. Бог его знает, сколько она пропустила, да и контекст был не очень ясный, но, судя по всему, они ругались по поводу финансирования. Жэнь Фэн вычеркнул из списка половину старых спонсоров и на их место поставил своих. Почти весь персонал подлежал полной смене. Зачем он это сделал — до сих пор не слишком понятно. Может, он просто хотел работать со своими людьми, но сам факт, что в Федерации сейчас добрая половина сотрудников — его люди, явно развязывает ему руки, пусть он будет хоть самым святым на свете. Я связался вчера со знакомыми тренерами: никто из них в лицо не видел даже его секретаря, которая к тебе подходила, и уж тем более им не поступали никакие его секретные запросы. С тренером Сяо Пина как с твоим главным конкурентом, извини, но я уж разговаривать не буду — он с прибабахом. Мне одного чокнутого уже хватает. — То есть, Жэнь Фэн что-то от меня хочет? — Судя по всему. Единственный ты такой ему интересен или нет — мы уже не узнаем. Многие закончили кататься в прошлом или даже позапрошлом сезоне, так что связаться с ними проблематично, да и кто нам уже что расскажет… Как тренер я сейчас никак не могу тебя обезопасить. У меня больше нет связей в Федерации после ухода Янь Хуана. — …Чего ж я им так сдался? — вслух размышлял Вэй Усянь, раскачивая ногой. — Я же не супер-стар, чтобы обо мне так заботились. — Вэй Ин, расслабь плечи. — Вот, что я думаю, — встал Энтони. — Если он действительно не хочет, чтобы ты заработал травму… Дальше вешай лапшу на уши, но катайся, как запланировал. Тебе сейчас нельзя сдавать позиции: двойной аксель и один только тулуп — все еще слабовато, так что прыгать хуже нельзя. Не забывай, что у Сяо Пина три четверных — с недокрутами, конечно, но в сравнении с твоим составом, все еще могут быть оценены выше. То, что он вчера не прыгал ни одного четверного и ты вырвался на три балла — только верхушка айсберга. Сегодня он гарантированно будет прыгать свой самый технически сложный контент. Вэй Усянь закусил губу. Кажется, сегодня его ждет самый трудный прокат в жизни. — …Но если мы реально ему чем-то насолили, — Энтони постучал ботинком по паркету. — …Будь готов к неприятному исходу. Я сильно сомневаюсь, что он может тебя шантажировать, но чем Бог не шутит. — Хорошо, Тони, — сглотнул Вэй Усянь. — Я тебя понял. Он уткнулся лицом в подушку, чувствуя, что укрепляющий массаж Лань Ванцзи совсем не укреплял его дух.

***

— И резко вниз. Вэй Усянь осторожно коснулся рта тыльной стороной ладони и с силой провел рукой вниз по подбородку. — Теперь убирай, — сосредоточенно командовала Яньли. Вэй Усянь убрал руку и погляделся в зеркало. — О! Неплохо! — похвалил он собственные старания, разглядывая смазанный след от помады. — Приблизься чуть-чуть, — попросила девушка. — А-Чэн, иди посмотри! — …Ну чего там? — глухо раздалось по видео-связи. — Ох, нихрена себе. Это кто тебя так отмутузил? Цзян Яньли и Вэй Усянь показали друг другу пальцы вверх. — Это мой грим на сегодня, — пояснил Вэй Усянь. — Похоже, что у меня произошло вселенское горе? — Ну вообще похоже, — кивнул Цзян Чэн, кусая слойку с джемом. Его туго собранные волосы и выглаженная рубашка смотрелись весьма любопытно в сочетании с домашними шортами. Кажется, у кого-то был очередной деловой звонок в Zoom.

***

Вэй Усянь тянулся на скамье в общем коридоре уже около пяти минут, когда кто-то задел его бедром. Он поднял голову, но увидел только олимпийку и чужой затылок. — Ай, какие все добрые, — вздохнул он, начав сжимать и разжимать руки. Как бы он не старался не подавать виду, что волнуется, холод не покидал его побледневшие руки. — На, выпей, — Энтони вернулся из холла с коробочкой вишневого сока. — Спасибо! — сахар в крови ему сейчас не помешает. Вэй Усянь отпил сладкого сока и вздохнул. — А где Лань Чжань? Знал бы я, что… — Добрый день, господин Вэй. Вэй Усянь и Энтони обернулись на голос. Перед ними стояла женщина в сером деловом костюме и высокий мужчина средних лет. Ворот его рубашки был свободно, почти статусно распахнут. — Энтони, мы украдем у тебя господина Вэя, — вновь раздался мужской голос. Массивная челюсть двигалась на каждом слове. — Что вам нужно от моего спортсмена? — Грайс скрестил руки на груди. — О, в первую очередь это спортсмен Федерации. — Да? — хмыкнул Вэй Усянь и тут же привлек к себе внимание. — Что-то мне ни один этап Гран-при так и не оплатили. — Мы к вам присматривались, — улыбнулся мужчина. — Гарантирую, что финал Гран-при будет оплачен. Пройдемте со мной в кабинет? Грайс что-то шикнул, но Вэй Усянь положил ладонь ему на локоть: — Все в порядке, Тони, — он наклонился к его уху и понизил голос. — …У меня хороший удар. Грайс удовлетворенно усмехнулся, и Вэй Усянь последовал за окончательно и бесповоротно демонизированным в их глазах Председателем Федерации. — Ну так что? — беззаботно спросил он. — Какое у вас ко мне дело? — О, сугубо деловое, — светски посмеялся Председатель. Когда они подошли к кабинету, мужчина повернулся к секретарю: — Госпожа Лю, оставьте нас наедине. Они зашли внутрь, и Вэй Усянь осмотрелся. Ремонт в кабинете делали, вероятно, в тому же году, что он появился на свет, и тот не слишком соответствовал высокому росту и дорогому костюму нового Председателя. Свой основной кабинет в Пекине тот наверняка отделал по последнему писку моды и выделенного ему бюджета. — Любопытный у вас макияж, — мужчина присел на кончик письменного стола. — Давайте не будет тратить мое время, — хмыкнул Вэй Усянь. — Как скажете, — развел тот руками. — Итак, вы наверняка помните, как два дня назад мой секретарь передала вам рекомендации. — Помню. — Боюсь узнать, почему вы ими пренебрегли. — Наверное, потому что это мне решать, как и что катать. — Тоже верно, — кивнул Председатель и взял со стола какие-то бумаги. — Скажите, вы знаете, что это такое? Вэй Усянь посмотрел на распечатку — изображение какой-то медали ни о чем ему не сказало. — Без понятия, — ответил он. — Это наградная медаль за трехкратное доминирование в национальном спорте. Ввели такое поощрение в прошлом году. Суть в том, что спортсмен, одерживающий победу три сезона подряд, получает своего рода грант. Можно потратить его на исследования в области науки и спорта или получить право на бюджетное место в высшем учебном заведении. Вэй Усянь пару раз перевел взгляд с челюсти Председателя на распечатку и громко рассмеялся. — Мой ответ: нет, — стер он набежавшую слезинку. — Что? — мужчина вопросительно вскинул бровь. — Я еще ничего вам не предложил. — И мой ответ все равно: нет. — Господин Вэй, кажется, вы находите смешными не те вещи. — Да? А, по-моему, очень смешно, что вы хотите протолкнуть этого вашего Сяо Пина любыми способами. Один чокнутый мне тут уже напел, что он поступает в университет в следующем году. Как жалко, что парень, наверное, всю жизнь положил на спорт. Председатель мрачно прищурил глаза. Вэй Усянь, ни сколько этим не заботясь, продолжил: — Как известно любому, хоть сколько-то сведущему в фигурном катании, профессиональный фигурист в большинстве своем за всю жизнь держал в руках учебник от силы раза два. Бедняга Сяо Пин. Знаете, я бы посоветовал взять ему шестилетний перерыв, как я. Представляете, я до сих в спорте, но уже с высшим образованием! Что, он настолько недалекий, что не может поступить даже платно? Как жалко, что в Пекине не берут взятки, да? — Если все понял, просто уступи ему место. Мы возьмем тебя в сборную. Какая разница на каком месте? — О, для того, кто полгода без остановки пахал на льду по десять часов в день, разница есть. — Если дело в денежном призе, — вздохнул Председатель, — тебе выплатят сумму, эквивалентную золотому призеру. — И сколько там? — снисходительно хмыкнул Вэй Усянь. — Триста тысяч юаней. — Это просто смешно. — Смотрю, губа у тебя не дура, — мужчина направился к письменному столу и стал рыться в ящике. — Слушайте, сколько у вас годовой оклад с учетом вот этого всего? — Это не твоего ума дело. — Да ладно вам. Поделитесь. Может, у вас получиться меня купить. Председатель ухмыльнулся: — Около пятисот. Вэй Усянь расхохотался во весь голос. — Да у меня на кредитке сейчас больше лежит. А знаете у меня их сколько? — Ты сейчас совершаешь большую ошибку, знаешь? — А мне кажется, как раз наоборот. Вы ведь даже не знаете кто я, да? Судя по всему, высшего образования недостает не только бедняге Сяо Пину. Могли бы уж и навести справки. — О, теперь ты хочешь меня напугать? — рассмеялся в ответ Председатель. — Какая смелость. — Да нет, мне скандалы не нужны, — простодушно пожал плечами Вэй Усянь. — Ну что ж, как ни прискорбно, права на спокойную жизнь ты теперь лишился, — Председатель воинственно скрестил на груди руки, и ткань его пиджака жалобно натянулась в плечах. — Можешь сниматься с этапа. Госпожа Лю сделает тебе честь и лично вычеркнет из списка. — О, даже так, — улыбнулся Вэй Усянь. — Чего ж вы там такого наобещали, что вас взяли на место Янь Хуана? Он же такой классный дядька был. — Пошел вон, — сквозь зубы улыбнулись ему. — В следующем году поговорим, мистер Выскочка. Какая жалость, что такой талант в последний момент не смог выступить, — мужчина наклонился к передатчику. — Госпожа Лю, проводите господина Вэя в фойе. Секретарь появилась через пару мгновений и распахнула перед Вэй Усянем дверь. Тот только усмехнулся и, покидая кабинет, бросил через плечо: — Когда в следующий раз будете тратить свою «баснословную» зарплату, убедитесь, что покупаете оригинальные вещи дома Valentino, а не какую-то лабуду, которую пошили во вьетнамском подвале за два доллара в час. А то выглядит дешево, если честно.

***

— Вэй Ин! — одновременно вскрикнули Энтони с Лань Ванцзи. — Смотрите! — весело прискакал им навстречу Вэй Усянь. — Меня даже не пытали! — Ну что там было? Что ему нужно? Вэй Усянь закатил глаза и принялся загибать пальцы: — Меня попытались шантажировать — правда, по-моему, не очень удачно. Хотят, чтобы я уступил место Сяо Пину, потому что этот несчастный поступает в университет, но судя по всему, настолько глупый, что его никуда не берут даже за деньги. Отдай я ему первое место, ему бы досталась какая-то там награда, благодаря которой он сможет без проблем пройти в любой универ. Ну… Что еще? Председатель теперь, походу, злой как черт. Я сказал ему пару ласковых, и он посоветовал распрощаться с хоть каким-нибудь местом в сборной. — Вэй Ин! — под холодным освещением лицо Лань Ванцзи и без того казалось бледным, но после услышанных слов совсем побелело. — Да со мной все в порядке! Я так весело рассказываю, потому что во мне тут адреналин хлещет — не каждый день скандалю с руководством, так сказать… Да и вообще-то, — хмыкнул спортсмен. — Золото отдавать я никому не собираюсь. — Ой, Господи, — вздохнул Энтони. — За что ж мне это все? — Вэй Ин, ты себя хорошо чувствуешь? Голова не кружится? — Да нормально, вроде, — пожал тот плечами. — Так, — Энтони достал из кармана пальто телефон. — Иди приведи его в чувство, — сказал он Лань Ванцзи. — А я отойду — сделаю звонок.

***

Этап произвольных программ был начат уже около получаса назад. Вэй Усянь выступал последним и закрывал своей произвольной программой соревнование. Вэй Уясню, однако, было не до веселья. Он кутался в олимпийку и издалека наблюдал за прокатами остальных участников. Энтони до сих пор отсутствовал. Лань Ванцзи сидел с ним рядом. — Вэй Ин, не трогай ногти, — терапевт накрыл его руки ладонью. — Они не виноваты. — Знаю, — ответил Вэй Усянь и, вместо этого, начал дрыгать ногой. — Ноги тоже не виноваты, — напомнил Лань Ванцзи. — Знаю! Ай, Лань Чжань, как мне перестать нервничать? И зачем меня поставили в самый конец? Нет ничего хуже, чем столько ждать! А может, они и это специально сделали? — Вэй Ин, посмотри на меня, — Лань Ванцзи встал со скамьи и сел перед Вэй Усянем на корточки. — Назови пять цветов на моем лице. Вэй Усянь закатил глаза: — Я знаю, что ты делаешь. Это не поможет. — Но ведь не сделает хуже? — Ладно… — вздохнул Вэй Усянь. — Э-э… Черный — это твои волосы. Золотой… Цвет радужки. Розовый — это цвет губ. И еще цвет кожи. И белый — это белок у тебя в глазах. — Хорошо. Теперь закрой глаза. Прислушайся. Назови пять звуков, которые слышно в комнате. — …Твой голос, разговоры на фоне, музыка. Лампа над нами гудит, и… — И? — повторил за ним Лань Ванцзи. — И шаги. Чего тут все расходились? — Мгм. Назови три своих любимых блюда. — О! Это легко! Острый суп с ребрышками, — с готовностью стал перечислять Вэй Усянь, — пицца с двойной ветчиной… И куриные ножки в кляре. Но только по маминому рецепту. — Хорошо. Нащупай три предмета. Вэй Усянь опустил голову. — Нога, — сказал он. — Довольно мягкая? Эм-м… Скамейка. Холодная, лакированная. Что еще, что еще? О, твое плечо, — Вэй Усянь коснулся плеча Лань Ванцзи через пальто и улыбнулся. — Теплое. — Какое ощущение тебе понравилось больше всего? — Твое тепло. — Так ты все-таки замерз? — вскинул бровь Лань Ванцзи. — Ну да… Наверное замерз, — со вздохом признал Вэй Усянь. — Хочешь, я тебя обниму? Вэй Усянь в недоумении захлопал глазами. Он наклонился к Лань Ванцзи и прошептал: — Я очень хочу, но… Что, прямо у всех на виду? Лань Ванцзи покачал головой. — Остальные не имеют значения. Я приехал сюда ради тебя. Вэй Усянь поджал губы и несильно ударил врача в грудь. — Ай, Лань Чжань, я начну записывать все твои почти-что-романтичные фразы! — Хорошо, — совсем по-доброму посмотрел на него Лань Ванцзи. Он приблизился и обхватил фигуриста руками. Тихое шуршание его пальто о скользкий, гладкий костюм почти заглушило внутренний писк Вэй Усяня. Однако тот резко прекратил умиляться, когда почувствовал, что Лань Ванцзи тянет его вверх. — Ты что..? Лань Чжань, а ну опусти меня! Лань Ванцзи, однако, совсем его не послушал и поднял на руках. Затем повернулся и сел на скамью, посадив парня себе на колени. — Ты..! — Разве так не теплее? — Ну вообще-то теплее, но нас же все видят! — Если ты не будешь так кричать, никто не будет обращать на нас внимание. — Ладно, — пробурчал Вэй Усянь, понимая, что тот прав. — Если тебе не нравится, я отпущу. — Нет! — тут же запротестовал Вэй Усянь. — …Нет. Я просто подумал, что тебе не нравится привлекать взгляды. Ты же не любишь быть в центре внимания. — С чего ты взял? — С того, что ты, может, и не такой болтун, как я, но у тебя всегда все на лице написано. — Правда? — удивился врач. — Правда, — кивнул Вэй Усянь и положил голову на чужое плечо. — Ты не против, что я вот так посижу? — Нет. Вэй Усянь разжал руки и хитро просунул их под чужое пальто. Нащупав теплый торс Лань Ванци, он крепко сцепил руки в замок за его спиной и прикрыл глаза. Через несколько минут он, к собственному удивлению, почувствовал, что скакавший пульс выровнялся, а кончики пальцев согрелись о плотную ткань рубашки. — Знаешь, Лань Чжань, — улыбнулся Вэй Усянь, зарываясь носом в воротник терапевта. — Если тебе кто-нибудь скажет, что ты совсем бессердечный, не верь никому. Я слышу, как бьется твое сердце — вон оно какое большое. Лань Ванцзи отвел взгляд. — …Я приму к сведению.

***

— Так, слушай меня внимательно, — Энтони стоял перед Вэй Усянем и с силой сжимал его плечи. — Прокаты с национальных чемпионатов снимает независимая компания, которую приглашает директор Ассоциации спорта. Запись сразу пишется на жесткий диск в сейфе, у Федерации нет к нему доступа. С записью твоего выступления ничего не смогут сделать: ни обрезать, ни наложить ретушь, не поменять какие-то куски местами. Тем более, с этой программой и в этом костюме ты выступаешь впервые. Соответственно, даже если тебя засудят, мы сможем отправить запрос на переоценку с полной сменой судейского состава. Это первое, — вздохнул Энтони. — Так, а второе? — Вэй Усянь в ответ сжимал запястья тренера. — Второе: тебя в конечном итоге оценят справедливо, но если ты выступишь хуже своих соперников, баллы тебе никто поднимать не будет. Чтобы занять первое место, сегодня ты должен откатать свой лучший контент. Каждый элемент программы должен быть исполнен безупречно. Никаких недокрутов, никаких дрожащих ног, — чеканил Грайс, — никаких спорных заходов. У жюри не должно быть ни одного кусочка твоего выступления, к которому можно было бы придраться. У тебя только один четверной, сейчас — ты далеко не сильнейший фигурист в мире, но сегодня ты можешь выиграть чемпионат, если откатаешь лично свой уровень идеально. И ты можешь это сделать. Ты меня понял? — Понял, — утвердительно кивнул Вэй Усянь. — Хорошо. Тогда, пошел. Вэй Усянь направился к бортику. Кровь у него в жилах так бурлила, что того и гляди свернеться. И все же Вэй Усянь знал: идеальное выступление — это миф. Невозможно всегда приземляться и заходить в одной точке. Невозможно в моменте скрупулёзно высчитать силу для толчков в прыжках и вращениях. Каждый прокат по-своему уникален. Элементы программы, даже если ее и катают не первый сезон, раз от раза выполняются с малейшим, но все-таки различием. Ни один спортсмен не бил рекорд стерильным прокатом. Однако на каждый мелкий недочет у такого спортсмена находился элемент повышенной сложности, который демонстрировал его техническое мастерство и с лихвой возмещал штрафные баллы. Вэй Усянь вздохнул, сделав шаг на лед. Он никогда не откатается идеально. Оставался только один вариант, способный закрепить за ним первенство. Мама всегда его учила не давать себя в обиду. Если позволишь психологически над собой доминировать — считай, что уже проиграл. У Вэй Усяня от роду не было привычки проигрывать. — Вэй Усянь, двухкратный серебряный призер юношеского Чемпионата Китая по фигурному катанию! Музыка Portishead, «Roads»! Вэй Усянь напряженно двинулся в центр катка. Зрители ему аплодировали. Улыбались, не ведая скрытых за занавесом секретов. Не подозревая, что он собирался совершить. Группа Portishead снова взяла меланхоличный электронный мотив. На проигрыше Вэй Усянь не двигался, но когда зазвучал высокий голос Бэтт Гибсон, вильнул тазом и неторопливо вступил в путанную, сбивчивую дорожку шагов. «Oh, can't anybody see?» — тоскливо пропела Бэтт. Мышцы Вэй Усяня в напряжении перекатывались под обтягивающим костюмом. Неизменный черный сопровождал вот уже второе выступление: две витых змеи — на этот раз чистейший альбинос и в глубоком темно-фиолетовом оттенке — ползли вверх по его груди и душили шею. «We've got a war to fight», — Вэй Усянь проехал мимо судейской панели и бросил взгляд на ближайшего мужчину в костюме. Тот сканировал взглядом каждое его движение. Интересно, он знал, что ему предстояло засудить спортсмена? «Never found our way…» «…Regardless of what they say», — Вэй Усянь зашел на прыжок. Масса тела перенеслась на коленную чашечку, а затем — стремительно за зубец. Тройной тулуп. «How can it feel?» — зрители подняли одобрительный гул аплодисментов. «Рано мне так хлопать», — рассердился Вэй Усянь. Это еще не его предел. «This wrong», — Бэтт ломко повествовала историю. Вэй Усянь разогнался и стиснул зубы. Хоть бы получилось. — Мне не нравится… Вот паразит! — вскрикнул Энтони, вцепившись в бортик. — Это был не аксель? — удивился Лань Ванцзи. — Аксель! Тройной! — прорычал тренер. — Но… Так разве можно? Менять прыжки на ходу. — В зачет идет показанное, а не запланированное, — вздохнул Грайс. — Чаще всего они просто совпадают. Менять прыжковую составляющую на ходу очень рискованно. Лань Ванцзи сжал чехлы от лезвий Вэй Усяня. — Но разве он не отлично прыгнул? Энтони довольно скосил на него глаза: — Ну вышло-то неплохо. — Но? — Но я ему всыплю по первое число. Вэй Усянь играл желваками. Кажется, от напряжения у него сводило челюсть. Силы его оставляли, а впереди поджидали только более трудозатратные элементы. Черт, как тяжело. «From this moment», — пот блестел на его висках, лезвия стирали поверхность льда в порошок. Хвост на затылке тянулся за спортсменом как воздушный змей — порывисто, зрелищно. «How can it feel?» — впереди Вэй Усяня ждал двойной каскад. На самом углу он резко опустил корпус. Движения были знакомы до боли мозолей, которые он накатывал себе каждый день в Пекине. «This wrong!» — тройной тулуп, тройной флипп! Зал вновь зашелся аплодисментами. «Рано!» — рычал про себя Вэй Усянь. Это не все! «Storm in the morning light…» — свет прожекторов слепил его. Белый лед совсем не остужал жар в его теле: мышцы горели огнем. «I feel no more can I say» Время вращения. Либела, требующая повышенной концентрации, совсем не хотела ему поддаваться, но Вэй Усянь взял мышцы в железную хватку. Он и не знал, что взгляд со стороны показывал: элемент был выполнен на образцово высоком уровне. Никаких нареканий к его технике. «Frozen to myself», — Вэй Усянь катался практически не дыша. Вращение выжало из него все остатки кислорода. Оставалось полагаться только на прочность его многострадального скелета. «I got nobody on my side» Заход через зубец. «And surely that ain't right» Долгожданный четверной тулуп! Вэй Усянь зажмурился. Запланированного в каскаде тройного сальхова не будет. Он перекатил весь вес на бедро. Была не была. Он толкнулся со всей силой, что когда-либо в нем была, и закусил себе губу в кровь, чувствуя, как зубы впиваются в плотное мясо. Четверной риттбергер. Зал взорвался овациями. Энтони и Лань Ванцзи побледнели. — Нет, я его все-таки четвертую, — прошептал Грайс.

***

Вэй Усянь сидел в Kiss and Cry и нервозно раскачивался на месте. Злаковый батончик, который он грыз, не слишком помогал. В прямом эфире наверняка крутили отрывки его проката уже по второму кругу, потому что судейский состав яро о чем-то спорил на другом конце катка. Рядом с судьями сидели трое технических специалистов и просматривали запись: судя по всему, какой-то спорный момент. Вэй Усянь вздохнул. Да очевидно какой момент. Энтони уже отвесил ему подзатыльник и сидел рядом, недовольно скрестив руки. Лань Ванцзи выдал Вэй Усяню утешительный приз в виде батончика и тоже приземлился рядом — по другую сторону. Вэй Усянь сидел совсем близко к нему, греясь о его крепкую руку. И как он раньше не замечал, что Лань Ванцзи такой теплый? — Итак, допустим, я, в целом, доволен твоим прокатом, — раздался голос Энтони. — Но с каких это пор ты у нас прыгаешь четверной риттбергер? — С сегодняшних, — сухо сглотнул Вэй Усянь. — Лань Чжань, ты не видел, где моя вода? — У меня твоя вода, — повернулся к нему Грайс. Вэй Усянь глубоко вздохнул, приготовившись обороняться. — Тони, не думай, пожалуйста, что я тебя обманул. Я… Я принял решение за пару секунд до выхода на лед. Энтони недовольно жевал губу. — Тренировал ли я риттбергер в Пекине? Ну да, пробовал. Был ли я в нем уверен, когда решился на него? Да нифига. Но я подумал, что другого выхода у меня нет. — А аксель?! — резко подался вперед тренер. — А аксель вообще случайно получился! — Что значит «случайно»?! — Значит, что я думал, что вообще грохнусь с него! Но если не попробую..! Лань Ванцзи подал голос: — Давайте не будем ссориться. Для начала дождемся результатов. Дома разберем запись и решим, как действовать дальше. Однако ни Вэй Усянь, ни Энтони не успели ответить — арену заполнил громкий голос ведущей. — Баллы для фигуриста Вэй Усяня! Все трое резко втянули воздух. — …Сто семьдесят четыре целых и пятнадцать сотых балла. Общий зачет составляет двести восемьдесят целых и тридцать три сотых балла. Вэй Усянь сжал губы до бела. Если ему не изменяла память, за произвольную программу Сяо Пин набрал на несколько баллов больше. Вэй Усянь смотрел, как табличка с его именем медленно поднимается с последней строчки. Казалось, она вот-вот остановится на шестом месте, на пятом, на четвертом… — Я не могу на это смотреть! — он с силой зажмурил глаза и уткнулся лицом в плечо Грайса. Спустя пару секунд зрители подняли громкую волну аплодисментов. Вэй Усяню было страшно поднимать глаза. — Не позорь меня, — раздался сверху голос Энтони. — Имей смелость с достоинством смотреть на свои баллы. Вэй Усянь ущипнул себя у колена и поднял лицо. Господи. Сколько нервов. Дурацкий чемпионат.

***

— А ты хорош! — похлопал его по плечу один из призеров. — Ты же вернулся только в этом сезоне? Вэй Усянь натянул улыбку: — Ну да. Спасибо. В микрофон объявили о выходе бронзового призера, и кучерявый парень под аплодисменты выехал на лед, активно махая зрителям на трибунах. Вэй Усянь обернулся. Сяо Пин стоял позади него и явно не был намерен вести с ним светские беседы. — Знаешь, я никогда не видел, чтобы кто-то так прыгал сальхов, — сказал Вэй Усянь. — …Больше и не увидишь, — прошел мимо Сяо Пин, когда объявили о его выходе. Ясно. Ну что ж. Вэй Усянь сжимал и разжимал кулаки, вслушиваясь в скольжение чужих коньков. Когда в динамиках прозвучало его имя, он вскинул голову и с готовностью поехал вперед. Зрители выкрикивали комплименты и аплодировали ему стоя. Вэй Усянь сделал петлю по катку, приветствуя всех присутствовавших. Наконец, подъезжая к пьедесталу, он увидел знакомый строгий костюм. Вэй Усянь забрался на свою ступень пьедестала и помахал в ближайшую камеру. Медленно, искусственно улыбаясь, к нему подошел Председатель Федерации. Он поднес к губам микрофон: — Победителем Национального чемпионата Китая по фигурному катанию сезона 2024-2025 в Чунцин становится… Вэй Усянь! Еще одна щедрая порция аплодисментов оглушила помещение арены. Председателю поднесли золотую медаль, и Вэй Усянь склонил голову. — Ладно. Неплохо, мистер Выскочка, — мужчина понизил голос и надел ему на шею медаль. — Так уж и быть, я умолчу о нашем секрете, — улыбнулся ему Вэй Усянь, протягивая ладонь для рукопожатия. — Взамен прошу не выдвигать вашу повторную кандидатуру этим летом. Пора бы вам уже в отпуск. — Что ж ты за паразит такой? — улыбаясь, тот пожал руку в ответ. — Вот такой. А теперь все, подвиньтесь: меня за вами не видно. Моя семья смотрит трансляцию.