По тонкому льду

Вэй Усянь широко и не слишком прилично зевнул, спотыкаясь о ступеньки трапа, пока в затылок ему светил бледный лунный шар. В Торонто накрапывал дождик. — Господи, ну хоть рукой прикройся, — цыкнул Энтони, поражаясь возможностям чужой челюсти. — Я есть хочу, — Вэй Усянь недовольно зажмурился от резкой боли в носу — он врезался в чью-то спину. — В отеле поешь. — Эх, а я-то думал... Трех приемов пищи за семнадцатичасовой перелет для Вэй Усяня, не привыкшего отказывать себе в больших порциях, оказалось совсем мало. Он съел весь M&Ms, который был в самолете, потратив тридцать пять баксов со своей платиновой карточки American Express, однако его желудок протестовал против такой скромной разменной монеты на чувство голода, как орешки в глазури. Вэй Усянь и Энтони прошли паспорт-контроль и забрали чемоданы. Лань Ванцзи с ними не было. Тот не записывал клиентов на дни своего пребывания в Канаде, однако с более ранними записями ничего уже не мог поделать — переносить их на другое время он привычки не имел. Вэй Усянь даже не стал скрывать, что расстроился — терапевт не увидит его дебютный выход на лед и пропустит короткую программу, но Лань Ванцзи обещал, что приедет к произвольной, к тому же, у них был уговор: его основная работа — в приоритете. — Тони, вызовешь такси? Я в туалет, — сонно потер глаза Вэй Усянь. — Давай, — тренер махнул рукой и пошел к стойке вызова такси. Поездка до отеля оказалась долгой и муторной. Вэй Усянь балансировал между клеванием носом и нытьем по поводу того, как ему было неудобно сидеть в кресле, пока Энтони балансировал между тем, чтобы делать вид, что не слышал его, и тем, чтобы не отвесить ему хороший подзатыльник. Водитель такси, набравшись терпения, балансировал между ночными пробками. — Have a nice day, — зевнул Вэй Усянь, вытаскивая себя из салона такси. — Ну что, приехали? — он блаженно улыбнулся Грайсу. Тот устало вздохнул, разминая плечи. Обыкновенная человеческая усталость давала о себе знать даже у такого человека, как Энтони Грайс. Когда они, заселившись, распрощались в коридоре, Вэй Усянь первым делом открыл меню и заказал ростбиф под апельсиновым соусом и два стакана свежевыжатого апельсинового сока. У него, в целом, по жизни была какая-то нездоровая любовь к апельсинам. Чистить он их, правда, терпеть не мог: долго, и у него вечно разъедало кожу вокруг ногтей. На новоселье два года назад родители лишили его страданий и вручили премиальную соковыжималку. Наевшись откровенно до отвала, он оставил телевизор включенным (показывали его любимую Свинку Пэппу) и завел будильник. Даже если он проспит, в номер вломится Энтони и засунет ему под одеяло бутылку холодной воды из мини-бара, так что за своевременный подъем можно было не волноваться. Вэй Усянь откинулся на подушках, укутался в огромное, тяжелое одеяло, и вдыхая свежий запах кондиционера для белья, прикрыл глаза. — Да, мадам Газель… — пробормотал он, погружаясь в крепкий сон.

***

— Потрать на разминку не менее десяти минут, — промелькнуло лицо Лань Ванцзи на экране мобильного. — Сейчас неосторожность при растяжке может стать… Вэй Усянь довольно потянулся, усаживаясь на свой спортивный коврик, который дважды умудрился привлечь внимание охраны на досмотре в аэропорте. Настроение у него было распрекрасное. Помимо того, что он отлично выспался, у него появилась возможность понаблюдать за тем, как Лань Ванцзи готовил себе ужин по возвращении с работы. Более того, после их разговора по душам в раздевалке Арены Спартакиады Вэй Усянь вынудил Лань Ванцзи не только обращаться к себе на «ты», но и называть Вэй Ином. Теперь он каждый раз упивался тем, как терапевт звал его по имени. Сам же Лань Ванцзи на удивление быстро переступил через неловкость при таком обращении и разговаривал с Вэй Усянем так, будто они были знакомы много лет. — Да-да, Лань Чжань, я тебя понял, — закивал он в камеру. — Мы с Тони только с завтрака. Он мне то же самое сказал. — Правильно, — Вэй Усянь увидел, как Лань Ванцзи что-то помешивал лопаткой на сковороде. — Лань Чжань, а что ты готовишь? — Кальмаров. — М-м. Звучит вкусно. С рисом? — Нет, сделаю салат. Уже поздно. Не буду делать полноценное блюдо. — Охренеть, — присвистнул Вэй Усянь. — Салат с кальмаром — «неполноценное блюдо». Видел бы ты мое неполноценное блюдо. Когда я возвращаюсь домой без сил, я делаю себе тост с клубничным джемом и иду спать, — усмехнулся он, застыв в статической растяжке. — Был бы у меня человек, который так хорошо готовит… — Разве у вас нет домработницы? — Есть. В родительском доме. Но я живу отдельно, — почесал затылок Вэй Усянь, — …Да и как-то нецелесообразно нанимать работника ради одного человека. Сейчас я дома вобще, считай, только ночую. — Ясно, — кивнул Лань Ванцзи. — Как себя чувствуешь перед соревнованиями? — Ну, — Вэй Усянь вздохнул, собираясь с мыслями. — Я уверен в своих силах. На открытую тренировку мы пойдем уже к обеду. Наверное, это мой шанс с кем-то познакомиться, но если честно, я не особо горю желанием, — Вэй Усянь посмотрел в камеру. — Да, и такое бывает. Не смотри на меня так, — усмехнулся он. — Вроде, Тони упоминал какого-то Эрика, но я уже забыл фамилию. Он из Канады, так что считается местным фаворитом… Я смотрел списки участников на прошлой неделе — столько новых лиц. Все это время я совсем не интересовался тем, что происходит в спорте… Это плохо? — Я так не думаю, — ответил Лань Ванцзи, поливая еду темным соусом. — У каждого свой ритм жизни. Сейчас будет лучше сосредоточиться на себе. — Ай, Лань Чжань, ты такой мудрый. Врач прочистил горло: — …Как Торонто? Удивительным для Лань Ванцзи образом таких вечеров — проведенных за беседой — становилось все больше и больше. Он получал искреннее удовольствие разговаривая с Вэй Усянем, однако первое время страдал от легких приступов проснувшейся совести: раньше он считал, что тот может говорить только о всякой ерунде, а на деле оказался подкованным собеседником, которого было по-настоящему интересно слушать. Сичэнь был прав: ему и правда не хватало общения со сверстниками. — Прикольно! — Вэй Усянь мотнул челкой и сменил позу. — У нас классный вид из отеля на Онтарио, хотя его тут видно совсем издалека. Высотки от наших ничем не отличаются, но я толком ничего здесь еще не видел. Думаю, сегодня вечером отправлюсь на прогулку. — Избегай употребление местного бекона. — Почему? — Этот продукт очень популярен у туристов, но для нашего организма он слишком непривычен. Это вяленное мясо, довольно специфичное. Тебе выступать меньше, чем через сорок восемь часов, будь осторожен с выбором продуктов, — Лань Ванцзи начал убирать грязную посуду в посудомойку. — Ладно. — Старайся есть только европейскую кухню, либо нашу при наличии. — Хорошо-хорошо. А ты купил билеты на завтра? — Да. — Слава богу, — успокоившись, выдохнул Вэй Усянь. — Я же обещал приехать, — напомнил Лань Ванцзи. — Нет-нет, я тебе верю, — замельтешил Вэй Усянь руками. — Просто уже привык, что ты всегда рядом. — Я сразу позвоню, как прилечу. — Хорошо, — улыбнулся тот. — Кстати, помнишь, ты как-то спрашивал про порядок соревнований в сезоне? Я вспомнил вчера в самолете, но там не было связи. Давай расскажу, пока снова не забыл. — Мгм, — Лань Ванцзи переставил камеру со столешницы на обеденный стол, и перед Вэй Усянем появилась миска с салатом. Врач собирался ужинать. Вообще-то он так никогда не делал. Даже если они заговаривались с Сичэнем допоздна в выходные, Лань Ванцзи всегда ждал окончания звонка и только потом приступал к еде. Но вседозволенности Вэй Усяня не мешали два континента между ними, поэтому даже не находясь рядом, Лань Ванцзи чувствовал, что находится под ее влиянием. В конце концов, такой поступок больше не откликался дискомфортом в его воспитании. — Сезон открывает Гран-при, — начал Вэй Усянь. — У вас в гимнастике тоже? — Нет, — Лань Ванцзи проглотил что-то зеленое — по видео-связи было плохо видно. — Его проводят зимой. У нашей команды оно не пользовалось популярностью, поэтому я видел только записи выступлений. Сам никогда не участвовал. — О, а у нас все наоборот. За результаты Гран-при грызутся как собаки. Для фигуристов это супер-престижный конкурс, — удивленно пожал плечами Вэй Усянь. — В конце осени проходят национальные чемпионаты — в основном, определяют членов сборной на остальной сезон. Дальше пройдет Чемпионат Европы, но я туда по очевидным причинам не поеду. Потом — Чемпионат четырех континентов. В конце — Чемпионат мира, но сезон закроет финал Гран-при. Не спрашивай, что это за система такая, — Вэй Усянь посмотрел на выражение лица терапевта. — Ладно, я вижу, что ты хочешь спросить. Лань Ванцзи утвердительно кивнул: — Разве Чемпионат мира — не главное соревнование сезона? — Главное. Но Чемпионат мира для статуса, а Гран-при — для личных амбиций, — хмыкнул Вэй Усянь. Лань Ванцзи двусмысленно вскинул бровь. — Ну для меня это еще и возможность выбиться в люди, — развел руками фигурист. — Ясно. — Расскажу поподробнее про Гран-при, раз ты на нем ни разу не был. В фигурном катании участвует в среднем тридцать человек, и их делят на две группы. Иногда одобряют больше участников, и тогда набирается три группы. Суммарно существует шесть возможных соревнований в рамках конкурса: Skate Canada — как ты уже понял, Skate America, Кубок Ростелекома, Кубок Китая, Кубок Франции и NHK Trophy — это в Японии. В Гран-при два этапа, поэтому каждый участник должен откатать программы на двух соревнованиях. Сейчас еще неизвестно, где и кто будет катать второй этап — участников разделят по результатам первого этапа, чтобы сохранить баланс. Как-то так. Лань Ванцзи поблагодарил его за объяснение и отправился перекладывать остатки еды в контейнер. — Слушай, а у тебя-то как дела, Лань Чжань? А то я опять только про себя. — …Как обычно, — не нашелся тот, что ответить. — Что, ну прямо совсем ничего? — Утром я занимался йогой, — сказал Лань Ванцзи, предположив, что это может заинтересовать Вэй Усяня. — Ай, хотел бы я на это посмотреть! — Что в этом такого? — Лань Чжань, когда мужчина с ярко выраженной мускулатурой встает в смешные позы с серьезным видом… Ну… На это всем захочется посмотреть. — … — Кстати, давно хотел спросить. Ты ходишь в зал? У тебя такое классное тело, твоей медицинской форме это не скрыть. Не обижайся, конечно, но я просто не могу тебя представить среди толпы парней, тягающих штанги. — Так и есть, — ответил Лань Ванцзи. — Я занимаюсь дома. — У тебя есть оборудование? — Я выделил себе отдельную комнату под тренировки. У меня беговая дорожка и баттерфляй. Вэй Усянь растерянно моргнул. — А как же ты руки качаешь? А пресс? А ноги? — Делаю упражнения, — настороженно ответил врач. Для него польза традиционного подхода была очевидна. — По старинке? — искренне удивился Вэй Усянь, приблизившись к экрану. — …Ну не делай такое лицо! — Какое? — Вот такое. — Вэй Ин. — Да-да. Ладно, Лань Чжань, оставляю тебя. Тебе уже, наверное, пора спать! Спокойной ночи! — Спокойной ночи, — ответил Лань Ванцзи и отключился. Только ложась в кровать он сообразил, что в Канаде давным-давно было утро.

***

Вэй Усянь высоко закинул голову, и у него заболела шея. Скоушабэнк Арена выглядела впечатляюще. — Ты бывал здесь? — повернулся он к Грайсу. — Мгм, — кивнул тот, не особо впечатленный массивностью здания. — Я ходил сюда с семьей на матч по хоккею. Году в двухтысячном. Ты еще, наверно, не родился. — Ну да. Я две тысячи первого, — пожал плечами Вэй Усянь, и они направились внутрь. На плече у него висела большая спортивная сумка и все время билась о бедро при ходьбе. У раздевалки Энтони оставил Вэй Усяня, и он направился переодеваться один. Внутри оказалось несколько человек — их внешность Вэй Усянь идентифицировал как европейскую. — Приветик, — он улыбнулся и дружелюбно помахал рукой. Двое парней обернулись, но оставили его приход без комментариев. Какой-то юноша с противоположной стороны раздевалки, однако, усмехнулся, захлопнув шкафчик: — Нихао! Он нацепил себе на указательный палец ключ и стал вертеть во все стороны. Проходя мимо Вэй Усяня, он обронил его, сделав вид, что не заметил пропажи. Вэй Усянь про себя хмыкнул. — Ты обронил, — сказал он в чужую спину. — …Правда? — обернулся спортсмен в белой олимпийке. — Держи. Когда он наклонился за ключом, над головой у него раздался глумливый голос: — Аригато. Вэй Усянь молча проводил его взглядом. Остальные ребята общаться намерены не были: кто-то молчал из принципа, кто-то просто был в наушниках. И чего он ожидал? Распаляться на вчерашних подростков Вэй Усянь смысла не видел: он быстро переоделся, зашнуровал коньки и направился в сторону катка. Поспрашивав у персонала, куда ему свернуть, он все-таки нашел нужную дверь и увидел Энтони у бортика. — Тут холодный лед, — сказал он, оборачиваясь. — Чего ты так долго? — Да тут ни одного указателя, — ответил Вэй Усянь, начав разминать кисти. — Ну чего, где этот Эрик? — Вон, — кивнул на противоположный конец катка Энтони. — У него хороший сальхов. — Я думал, это у меня хороший сальхов. — Как для того, кто катается два месяца — да. — Эй! — Все, иди. Вэй Усянь вручил тренеру чехлы от коньков и вышел на лед. Резкая смена температуры почти застала его врасплох — Энтони правильно определил, что лед был холодным. Вэй Усянь размял пальцы и тронулся. Странно было наблюдать такое скопище профессиональных спортсменов на одном льду — все-таки он уже привык к приватности. Помимо него самого, на льду оказался лишь один азиат — судя по нашивке флага, тоже из Китая. Подружиться с парнем он перехотел практически сразу же, стоило увидеть его лицо. В безэмоциональности тот мог полноценно конкурировать с Лань Ванцзи. — Move your ass! — пронесся кто-то мимо. У Вэй Усяня подскочили брови. Новичкам, похоже, здесь никто не рад. Некоторое время он старался никому не мешать, пока мешать не стали ему. Косые взгляды и бесконечные подрезания… Видит Бог, он не хотел выпендриваться. Музыка короткой программы играла у него в голове, строчки застыли на губах. Его бесовская дорожка шагов занимала откровенно много места на катке, но Вэй Усянь перестал обращать внимание на остальных и настроился на рабочий лад. Настойчивыми взглядами его было трудно отвлечь — он и так терпел их всю жизнь. В детстве одноклассники говорили, что он похож на девчонку, но быстро замолкали, когда он бросался на них с кулаками. Во взрослом возрасте подобные комментарии он просто пропускал мимо ушей. Женственные черты его только красили. Отец говорил, что он стал очень похож на свою родную мать. Что ж, по фотографиям Вэй Усянь знал, что красивее женщины в этом мире не существовало, так что обзывательства делали ему честь. — Даже почти чисто, — Энтони протянул чехлы от коньков обратно, пока Вэй Усянь жадно опустошал бутылку воды. — Да, — вытер тот легкую испарину над губой. — Неплохо.

***

— Как погода? — лицо Яньли мелькало на экране, преодолевая расстояние в несколько тысяч километров и нестабильную интернет-связь. Вэй Усянь вырвался на ночную прогулку и решил поболтать с любимой сестрой. — Тут холоднее, чем в Пекине, зато такая свежесть! — он глубоко втянул воздух через нос. — Я час назад закончил пробежку, и это была чуть ли не лучшая пробежка на моей памяти! А у вас, вроде, ливень второй день? Мне что-то такое Лань Чжань рассказывал. — Ну да, — вздохнула Яньли. — Сегодня у меня должна была быть практика в автошколе, а тут такая непогода. Я бы и сама отказалась вести машину в дождь. — Правильно, — кивнул Вэй Усянь. — А помнишь, ты… — Физкульт привет! — замельтешил на фоне Цзян Чэн. — Я сделаю вид, что не слышал этого, А-Чэн, — наигранно закатил глаза Вэй Усянь. — Как там твои соперники? Вэй Усянь обреченно вздохнул: — В мире животных. — Понятно, — переглянувшись, ответили Яньли с Цзян Чэном. — Не думал я, что в спорте осталось место для людей с диагнозом. — Каким? — насторожилась Яньли. — Патологическим кретинизмом. — А-Сянь! — Что Грайс говорит? — поинтересовался Цзян Чэн. — Ну, — Вэй Усянь задумчиво почесал затылок, — как будто он ничего другого и не ожидал. — М-да, поэтому мне и не быть профессиональным фехтовальщиком. Запишусь на стрельбу. — Из лука? — Из пистолета, дебил. Кстати, не забудь привези нам магнитик из Каса Лома.