По тонкому льду

Вэй Усянь сидел напротив Лань Ванцзи и, опираясь подбородком о подставленные ладони, с интересом слушал. — В шесть лет меня отправили заниматься гимнастикой, — начал рассказ Лань Ванцзи, смотря на свои сцепленные в замок руки. — Не уверен, честно говоря, почему выбор пал именно на нее — к тренировкам я относился нейтрально. Со временем, когда элементы стали сложнее, оказалось, что у меня получалось лучше других. Нам порекомендовали спортивный клуб: там был совершенно другой уровень, и все ребята были старше меня, — Лань Ванцзи сдержанно сжал губы. Его монотонный голос успокаивал Вэй Усяня, который слушая не мог усидеть на месте. — В двенадцать лет я поехал с товарищами на свое первое соревнование. Я ничего не занял, но это стало моей первой мотивацией в спорте. Потом появилась первая бронза на региональном уровне. Потом и серебро. Зрачки Вэй Усяня завороженно расширились. Он не мог поверить глазам: Лань Ванцзи скромно улыбнулся, упоминая свои достижения. Да, улыбнулся кафелю на полу, но это была самая настоящая улыбка! Фантастика! Раньше Вэй Усянь думал, что врачу сведет мышцы, если он попробует улыбнуться. Теперь мышцы, кажется, сводило ему самому. — …За те несколько лет мы выезжали и за пределы Китая, — продолжил Лань Ванцзи. — Наша команда брала места. Но золото мне так ни разу и не досталось. Я был скованным подростком, у меня было мало интересов, помимо гимнастики. Всегда находился кто-то на голову выше меня. Кто-то, у кого было больше характера, больше огня… — Лань Ванцзи, выдыхая, прикрыл веки. Кажется, это была не самая приятная часть рассказа. — Выходя на мат после тех, кто, по моему мнению, выступил лучше меня, я уже знал, что проиграл им. Я относился к этому спокойно. В подростковом возрасте я ходил к психологу. Он считал, что проигрыши, скорее всего, ударяли по мне сильнее, чем я думал. Брат, говорит, что так и было. — У тебя есть брат? — Вэй Усянь возбужденно подался вперед. — Да. Старший, — кивнул Лань Ванзци. — У тебя? Старший брат? — зародилась шальная улыбка на лице фигуриста. — Ты младший ребенок в семье? — Да. — Ух ты! Обалдеть! — …Я продолжу? — Да-да, пожалуйста, продолжай! — уселся на место Вэй Усянь. — Тем, что стало концом моей карьеры… Была травма. Вэй Усянь закусил щеку изнутри. Он напрягся, как сжатая пружина. Только не Лань Чжань и травма! Эти два слова не должны стоять в одном предложении! — В две тысячи шестнадцатом я вышел на соревнования с болью в спине. Что-то случилось, но я решил, что пройду обследование после того, как вернусь в Пекин, — терапевт тяжко вздохнул. — …Где была моя голова? — с полуулыбкой пробормотал он. — Что там случилось? — не выдержал Вэй Усянь. — Я вышел на мат. Начало было стабильным, и концом выступления должны были стать вращения на перекладине. Уже в воздухе я почувствовал резкую боль между лопаток. Шею тут же свело. — Нет… — Вэй Усянь медленно накрыл рот рукой. Глаза у него потерянно расширились. — Я весь одеревенел. Мышцы стали ватными. Я сорвался. — Нет! — подскочил Вэй Усянь. — Я упал на правую руку. В себя я пришел только в медпункте. У врача было предположение на перелом лучевой кости, — Лань Ванцзи посмотрел Вэй Усяню в глаза и вздохнул. — Так и было. Вэй Усянь молчал, сжимая губы добела. — Когда меня сняли с соревнований, я сразу вернулся домой. На МРТ было видно, что у меня был стеноз. Что сдвинут диск в шейном отделе. — Лань Чжань, у тебя не может… — Может. У нас одинаковая травма. Вэй Усянь шлепнул себя по лбу со всей силы. И надо ему было так докапываться до прошлого Лань Ванцзи? Сам он в свое время еле пережил резкую смену обстоятельств в жизни. — И что ты в итоге решил? — он медленно отнял руки от лица. — Кость правильно срослась через два месяца, но патология никуда не делась. Больше мне нельзя было выступать. — И ты ушел? — тихо спросил Вэй Усянь. — И я ушел, — кивнул Лань Вацзи. И посмотрел на него как-то неожиданно по-доброму. Вэй Усянь подошел совсем вплотную к врачу и уткнулся головой ему в плечо. Да у них же с ним судьба под копирку. Только Лань Ванцзи не захотел наступать на одни и те же грабли, в то время как Вэй Усянь все эти годы бился в истериках, отчаянно пытаясь перебороть свою слабость. Как показала практика, слабость — слишком сильный соперник, когда ты калеченный спортсмен. — Ты не жалеешь? — пробормотал он в чужое плечо. — Иногда жалею, — честно ответил Лань Ванцзи. — Что сказала твоя семья? — Они отнеслись с пониманием. Меня никто не заставлял проходить полную реабилитацию — эффективной она оказывается всего у двух процентов больных. А заставлять себя я никогда не любил. — Прости, Лань Чжань. Я не знал. — Все в порядке, — Лань Ванцзи легко тронул Вэй Усяня за плечо. — Меня так активно еще никогда не допрашивали, — заметил он с легкой иронией. — Так, ну чего сразу допрашивали? — лукаво улыбнулся Вэй Усянь. — А знаешь? — М? — Я уже несколько дней над этим думаю. Наверное, абсурдно прозвучит, но я и так все время говорю всякий бред, так что… — Вэй Усянь потупился в пол, подбирая слова. — А ты… — он поднял глаза, — …не хочешь снова побывать на соревновании? Ты же по ним скучаешь, разве нет? Лань Ванцзи непонимающе вскинул бровь. — Я имею в виду, что если бы у тебя была такая возможность… — Пожалуйста, говорите прямо. — Я хочу, — Вэй Усянь набрал воздуха в легкие, — чтобы ты сопровождал меня на соревнованиях. — …Не понимаю, — нахмурился Лань Ванцзи. — Я хочу, чтобы ты был всегда рядом. У крупных фигуристов всегда в штабе имеется врач, который посещает все мероприятия. К тому же… Раз ты занимался гимнастикой… Думаю, я многому смогу у тебя научиться? Лань Ванцзи не отвечал. — Нет, если стоит финансовый вопрос, ты не переживай! Покупку билетов на самолет и проживание мы возьмем на себя, и твои услуги, как моего, м-м, — он закусил губу, — …«ассистента» тоже будут оплачиваться. Что думаешь? Лань Ванцзи скептически отнесся к утверждению, что сможет чему-то научить Вэй Усяня. Он же совсем ничего не знает об этом виде спорта. — Но почему вы так хотите видеть меня рядом? Разве тренера недостаточно? — Нет, — покачал головой Вэй Усянь, — дело не в этом. Мы в любом случае планировали нанять такого человека, но сейчас ты знаешь мое тело лучше всех. И ты мне нравишься как специалист и человек. Дедулю Чжу я бы с собой на соревнования не позвал. Тем более что… — он сделал умоляющее лицо, — тебе прекрасно знакома соревновательная обстановка. — Мне нужно подумать, — ушел от ответа Лань Ванцзи. Вэй Усянь, однако, не был настроен тянуть резину: — Боже, Лань Чжань, ты же буквально самый лучший на свете! Как я могу упустить тебя? — …Я уверен, в Пекине достаточно подходящих специалистов. — Мне не нужны подходящие специалисты, — со всей серьезностью парировал Вэй Усянь. — Мне нужны мои люди. Какая разница, что мы знакомы всего месяц? Я уверен в тебе уже сейчас, иначе не стал бы предлагать работу. — Я не ездил на соревнования восемь лет. — И что? — … — Я не катался шесть лет, и посмотри: где мы сейчас стоим? — … — Лань Чжань, ну пожалуйста, соглашайся! Разве ты не скучаешь по профессиональному спорту? И даже если будут не только взлеты, но и падения, это будут мои падения. Ты никак не пострадаешь. И вообще, — Вэй Усянь состроил серьезную мину, — без ответа я тебя отсюда не выпущу. — Удержание человека это уголовное преступление. — Вот именно, — скрестил тот руки на груди. — Мне правда нужно подумать. — Да что там думать? Я даю тебе деньги, возможность путешествовать и посещать соревнования, по которым ты так скучаешь! И не надо мне тут говорить — все спортсмены скучают по соревнованиям. К тому же, ты и дальше можешь заниматься своей основной работой. Я же не запрещаю. Подстроимся под твой график. — Мне нужно… — Лань Чжань: да или нет? — … — Да или нет! Лань Ванцзи закрыл глаза. Вэй Усянь снова пер на него как машина-асфальтоукладчик. — Хорошо, — выдохнул он. — …Правда? Правда «хорошо»? — Я так и сказал. — Да! Да! Да! Терапевт про себя вздохнул, наблюдая древний ритуальный танец в радостном исполнении Вэй Усяня. На что он подписался? ...На самом деле положительный ответ казался ему единственно возможным. Он всю жизнь думал о разумности своих поступков и последствиях своих решений. Почему бы в этот раз не подумать о желаниях? Вэй Усянь был прав — он действительно скучал по спорту. Почему бы не предоставить право голоса шестнадцатилетнему мальчишке, которого он в себе запер?

***

— Але, Тони! — Тебе повезло, что моя собака наблевала в коридоре и я встал так рано. — Да, мне всегда везет! — мотнул хвостом Вэй Усянь, дыша через раз. — Бегаешь? — Ага! — Сколько километров? — Пока только четвертый. — Чтобы меньше пятнадцати… — Да-да, как приду, покажу тебе свой фитнесс-браслет! — Чего звонил? — Хотел спросить можно ли мне принимать одно лекарство! Мне Лань Чжань посоветовал! — Какое? — Толперизон! Можешь про него разузнать? — Слышал что-то такое… Да, проверю… Кстати, ты программу ставить собираешься? Лишнего времени нет. — Да! Музыку уже выбрал! Сегодня приведу хореографа! — Хорошо. Отключаюсь. — Покеда!

***

— Ай, Лань Чжа-а-ань! Энтони вошел на каток. Картина ему представшая ни сколько его не возмутила, даже удовлетворила. Лань Ванцзи нещадно гнул Вэй Усяню спину, пока тот еле держался ласточкой. — Ты же говорил, я хорошо тянусь! — Как для пациента — да, как для спортсмена — недостаточно, — дал тот безапелляционный ответ. Не то чтобы Энтони был удивлен кандидатуре Лань Ванцзи. С самого первого его прихода он заметил, как ровно тот держал спину. — А ну не верещи как девчонка! — Энтони хлопнул в ладоши, давая знать о своем приходе. — Скинул с флешки свою музыку? — Скинул! — храбро, но все еще пискляво протянул Вэй Усянь, пока Лань Ванцзи разгибал его обратно. — Ну поглядим, что ты там выбрал.

***

К концу вечера Вэй Усянь еле стоял на ногах. Его грудь тяжело ухала вверх-вниз. — Теперь под музыку! — объявил Энтони, подбирая со стола пульт от колонок. Вэй Усянь не успел встать в позицию, как музыка грохнула ему по ушам. Он бросился вперед, движениями подражая звучавшему ритму. Лань Ванцзи так же провел на арене весь день. Большой неожиданностью для него стало и то, что длительное нахождение у льда не осталось незамеченным его организмом, и нос после долгого сопротивления отчаянно потек. У Вэй Усяня, однако, нашлось неприличное для одного человека количество одноразовых платочков — в конце концов, сам он сморкался стабильно каждые пятнадцать минут. Работоспособность Вэй Усяня также не оставила терапевта равнодушным. Цзян Чэн упоминал, что тот возвращался домой поздно, упахавшись на совесть, но Лань Ванцзи не представлял масштабов. Несколько раз Вэй Усянь после падения отказывался вставать и просто лежал с минуту на льду, выравнивая дыхание, но дисциплинированно вставал обратно и начинал катать все с самого начала. Когда музыка наконец остановилась, Вэй Усянь замер с запрокинутой головой. Дышал он через раз. Его ноги не выдержали собственный вес и разъехались в стороны. Энтони молча, не моргая, смотрел на подопечного. Лань Ванцзи покрылся мурашками на затылке. Ранее, когда он приходил посмотреть на фигуриста, у него восхищенно учащалось сердцебиение. Этот раз не стал исключением. — Да! — вставая на колени, подобрал ноги Вэй Усянь. — Получится! У нас получится! — …Получится, — прошептал Лань Ванцзи, пораженный увиденным. — Получится, — довольно прохрипел Энтони, скрещивая руки на широкой груди. — Ну что за дьяволенок!

До первого этапа серии Гран-при 28 дней