По тонкому льду

Лань Ванцзи знал, что поделиться с Вэй Усянем своим номером телефона было плохой идеей. Потому что… Потому что столько уведомлений он еще никогда не получал! Врач переписывался в мессенджере только со своей семьей, клиентов же безапелляционно переправлял на электронную почту, поэтому никогда особенно не задумывался, что поделившись с клиентом своим номером телефона, он предоставит тому возможность себя отыскать в соцсетях и что более ужасно — узнать свое домашнее имя. Теперь Вэй Усянь смело обращался к нему на «ты» и на правах человека, узнавшего об имени, которым его звала, наверное, только мама, когда была жива, потребовал того же в ответ. Вэй Усянь отправлял ему видео того, как поднимает штангу на пятьдесят килограммов в зале (больше ему не разрешил ни Энтони, ведь тело фигуриста должно оставаться изящным, ни Лань Ванцзи, ведь тело фигуриста должно оставаться еще и здоровым), как тянулся дома, присылал селфи во время упражнений ЛФК и фото своих завтраков, обедов и ужинов. Лань Ванцзи искренне поразило, что человек может вот так высылать по интернету ему всю свою жизнь и ждать какого-то даже самого дежурно короткого ответа. Лань Ванцзи прекрасно понимал, что потворствовать желаниям клиента в нерабочее время, к тому же еще и бесплатно, было вредно для его репутации и стирало формальную грань «доктор-пациент», что рано или поздно приведет к катастрофе. Но его продуманный, гибкий график, отработанный несколькими годами практики, все еще позволял по пятнадцать раз на дню открывать телефон не для звонков и не для электронной почты. К тому же, после того, как в субботу он увидел вживую, как катается Вэй Усянь, ему стало интересно, что из этого выйдет, и он невольно втянулся в процесс присмотра за спортсменом. Он отправлял базовые рекомендации по питанию, внимательно слушал голосовые сообщения, старался отправлять меньше трех «Ясно» в день и старательно избегал обращаться к спортсмену по имени — строил сообщения так, чтобы в них не звучало прямого обращения. Такие формулировки занимали больше времени, чем обычные, но Лань Ванцзи в самом деле не хотелось обращаться к Вэй Усяню на «ты». Лань Ванцзи расстилал коврик для йоги, когда у него снова заелозил мобильник на диване. От кого: Вэй Ин ⛸️🤭⭐️ Наварил себе пашотов) Зацени, как растекаются Добавил побольше булгура, как ты и хотел, Лань Чжань Ниже было прикреплено короткое видео, в котором Вэй Усянь провел острием ножа по поверхности яйца. Тягучая желтая жидкость растеклась в обе стороны. Лань Ванзци поразмышлял, как ему ответить. От кого: Лань Чжань Лучше не злоупотреблять яйцами-пашот, так как существует риск принять в пищу зараженное яйцо, а из-за недостатка теплообработки бактерии попадут в организм вместе с едой. Лань Ванцзи отложил телефон в сторону и присел на коврик. Большое окно, выходившее на парк неподалеку, хорошо освещало гостиную, в которой он устроился. Еще теплая осень дарила яркие солнечные лучи, и Лань Ванцзи сел прямо под солнцем. Ему нравилось заниматься поздним утром. Он начал растяжку спины, когда вновь услышал уведомление на телефоне. Решив его проигнорировать, он допустил тактическую ошибку, потому что уведомлений становилось все больше и больше, и их звук откровенно раздражал в целом спокойного по жизни Лань Ванцзи. Он попробовал помедитировать, но не выдержал незатихающей вибрации телефона и решил его отключить на ближайший час своей практики. Взяв в руку телефон, Лань Ванцзи ужаснулся: Вэй Усянь принялся названивать ему через видео-звонок. Лань Ванцзи терпеть не мог таких людей — посягавших на его свободное время, личные границы и часы практики йоги. Однако неожиданно проснувшееся чувство ответственности медицинского работника напомнило, что клиенты звонят Лань Ванцзи крайне редко и только в экстренных случаях. Он вздохнул и принял вызов. — Лань Чжань, до тебя не дозвонишься! — на экране мобильного замельтешило лицо Вэй Усяня. Камера тряслась — судя по всему, он куда-то шел. — Чем могу помочь? — все еще избегал прямых обращений терапевт. — Ты не отвечал на мои сообщения, — Вэй Усянь сделал такое лицо, как будто этой причины было достаточно. — Ой, стой, подожди… — его лицо быстро приблизилось к камере, и вскоре Лань Ванцзи было видно только его лоб. — Ты что, дома? — Да. Вэй Усянь снова сделал такое лицо, как будто увидел перед собой инопланетянина. — Почему ты дома? Теперь была очередь Лань Ванцзи строить непонятную физиономию. Что за вопросы? — Потому что у меня выходной. Я не каждый день работаю. — А-а… — искренне удивился Вэй Усянь. — Просто как-то странно видеть тебя в домашней одежде. Лань Чжань и в домашнем, — Вэй Усянь хотел добавить «Еще в кофте с таким глубоким разрезом», но промолчал. Ключицы Лань Ванцзи, которые при всем желании нельзя было разглядеть под его медицинской робой, переключили на себя все его внимание. — Если это не что-то срочное, я отключаюсь. — А ты занят? — Да. То, что Лань Ванцзи мог заниматься чем-то помимо работы, не вписывалось в картину мира Вэй Усяня. — Охренеть, — только и выдал он. — Вэй Усянь. — Кхм, да, извини. И вообще, — Вэй Усянь принялся тянуть сок через трубочку. — Я же просил называть меня домашним именем. Терпеть не могу, когда меня так официально зовут. Лань Ванцзи сделал вид, что нисколько не возмущен тем, что за него выбирали как к кому обращаться. — А чем ты занят? Лань Ванцзи отвернулся от камеры, пытаясь привести выражение лица в порядок. Сичэнь говорил, что то, что терапевт называл бесстрастным лицом, оказывало негативный эффект на слушающих, ведь его «бесстрастность» выражала презрение, незаинтересованность в разговоре или даже откровенный пофигизм. Лань Ванцзи приложил все свои силы, чтобы Вэй Усянь не смог считать эти эмоции. — Я занимаюсь растяжкой, — внутренне вздохнул он, приводя мысли в порядок. — Ого! Реально? — Лань Ванцзи подумал, что ему никогда не узнать причину такой заинтересованности в себе. — Да. Мне пора. — Нет! Стой-стой! Я хотел спросить! Есть ли какая-то разница в материалах для спортивной формы? У меня разошелся шов на боди, в котором я занимался, но я и так хотел покупать новое. Не посоветуешь, какой материал выбрать? — Лайкру. С ней кожа лучше дышит и меньше потеешь. — А, хорошо, а… — Ну что? — измученно выдохнул Лань Ванцзи. — Да так… Просто заметил, ты так хорошо разбираешься в теме спорта. — Я врач. Ко мне ходили и другие спортсмены, помимо вас. — Нет, ну все равно. Откуда ты так много знаешь? — Я квалифицированный специалист, — чуть не закатил глаза Лань Ванцзи. — Отключаюсь. — Подожди… А ты сам, случаем, не спортсмен? — Нет, — слишком быстро ответил терапевт. — А, может? — Нет. — Нет, ну все-таки… — Всего доброго. Лань Ванцзи со скоростью света нажал на отбой.

***

— Ну как я вам? Вэй Усянь отдернул шторку примерочной и покрутился в проходе. — Тебе очень идет, — с улыбкой ответила Яньли. — Тебе удобно с такой высокой посадкой? — Да. Отлично подчеркивает все, что надо. Цзян Яньли незаметно боднула брата. — А? Чего? Уже решили, что берем? — поднял глаза от телефона Цзян Чэн. — А-Сянь померил последний костюм. Как тебе? — А что-то разве изменилось? — Цзян Чэн, блин! Что значит «А что-то разве изменилось»? Это уже шестой костюм! — А, нет, тебе очень хорошо! Мне нравится. — Да что ты, — недовольно сощурился Вэй Усянь и скрылся в примерочной. — Ладно, берем этот. — Сказала бы, что сейчас нужно было реагировать, — шепнул сестре Цзян Чэн, перекидывая ногу на ногу. — Я и сказала. Ты просто все прослушал, — так же, шепотом ответила Яньли. — Сделаю вид, что не слышал этого, — раздалось из примерочной. Вскоре они втроем направлялись в фудкорт. Вэй Усянь нес, раскачивая, два фирменных пакета PUMA, Яньли моталась в свой длинный шарф, а Цзян Чэн разговаривал по телефону. — Ну что, по бургеру? — повернулся Вэй Усянь к сестре. — Да, давайте. Тебе как обычно? — Нет, — прискорбно вздохнул тот. — С курицей. — Мне с двойной говядиной, — довольно вставил Цзян Чэн, на секунду отвлекаясь от телефона. — С двойной говядиной ему, — надулся Вэй Усянь, пиная пакеты коленкой. — Не расстраивайся, — взяла его за руку Яньли. — Я закажу тебе большую диетическую колу. — Я тебя обожаю, — Вэй Усянь наклонился и чмокнул сестру в щеку. — Кстати, приходите в пятницу посмотреть на тренировку. Я наконец освоил бильман. Думал, Тони меня сожрет вчера. — В пятницу? — задумалась Яньли. — Нет, прости, я не смогу. У меня автошкола, а потом Общество помощи бездомным животным. — Эх, ладно. Маму с папой даже просить бесполезно. — Бесполезно, — улыбаясь, согласилась она. — Я приду, — вдруг включился в разговор Цзян Чэн. — Так у тебя же… — Не, фехтование отменили. У них там какие-то свои закрытые соревнования. — Супер, тогда приходи!

***

Лань Ванцзи ждал Вэй Усяня уже больше десяти минут, когда тот ввалился в кабинет и по-хозяйски сбросил свою спортивную сумку у входа. Сам он, покрасневший после того, как бежал к нему на сеанс сломя голову, вгрызался в сэндвич. — Пвэсти! — выдал он, пережевывая. — Прости, с самого утра ничего не ел. Думал, помру с голоду. — Раздевайтесь. — Ага! Лань Ванцзи с ужасом засвидетельствовал то, как Вэй Усянь запихнул себе в рот почти целый сэндвич и принялся стягивать с себя свитер, активно отрабатывая челюстями поглощаемые калории. — Если пришли в кабинет с едой, то ешьте хотя бы осторожно, — отвернулся от этого безобразия терапевт. Поступивший нечленораздельный ответ идентифицировать оказалось невозможно. Когда Вэй Усянь улегся на массажном столе, Лань Ванцзи по обыкновению легко прошелся по его позвоночнику. — Нарушение пищевого поведения — одна из наиболее частых ошибок, приводящих спортсменов к нарушению координации и последующим травмам. — Лань Чжань, ну только еще не ты! Не отчитывай меня! — При восстановлении важно соблюдать баланс даже в самом незначительном. Тем более, что вы едете на соревнование. Пару дней назад врач получил от Вэй Усяня радостную новость и приблизительно две сотни смайликов в догонку. — Все-то ты знаешь. — Я врач, — как мантру повторял Лань Ванцзи во время каждого их сеанса со спортсменом. — Ну и это тоже. Но все же если предположить, что ты тоже когда-то занимался спортом… — …И что даст это предположение? — Лань Ванцзи больно надавил Вэй Усяню на лопатки, и тот аж подпрыгнул. — Да ничего особо не даст, мне просто интересно. — … — Значит, я все-таки прав? — Я не буду отвечать на этот вопрос. — Да точно прав. Ну, Лань Чжань, ну признайся! Если предположить, что сейчас у тебя нет времени из-за работы, значит спортом ты занимался раньше. Из спорта просто так не уходят, это я знаю по собственному опыту. Значит, что-то заставило тебя уйти. Лань Ванцзи чувствовал, как Вэй Усянь все ближе подбирался к границе, которую ему не стоило переступать. — Что, судьи засудили? — нагло усмехнулся он. — … — Или не смог выдержать конкуренции? — … Вдруг Вэй Усянь почувствовал, что руки терапевта остановились. — Да ладно тебе, Лань… — обернулся он. Такое выражение лица Лань Ванцзи он совсем не ожидал увидеть. Плохо скрываемый гнев на его оскорбленном лице не так страшил, как эта крошечная толика… Ранимости. — …Мне неприятно. Пожалуйста, остановитесь, — сказал тот тихо, но Вэй Усянь его прекрасно слышал. Он был насквозь поражен этой болезненной искренностью. — Будьте добры, никогда больше не говорите со мной на эту тему. Вэй Усянь с широко распахнутыми глазами пялился на Лань Ванцзи, пока не понял, что это было чересчур, и быстро отвернувшись, проронил: — Да, извините. Лань Ванцзи с облегчением вздохнул, когда его перестали рассматривать, как диковинного зверя. Все оставшееся время сеанса они провели молча.

***

— Ну что за помойка… — бормотал под нос Цзян Чэн, переступая через сломанный порожек Арены Спартакиады. В коридоре издалека было видно, как ярко освещался каток — резкое пятно света сильно контрастировало с вечерней темнотой в здании. Цзян Чэн вошел внутрь, но тут же остановился. Он чуть в кого-то не врезался. — Простите? Высокий незнакомец в легком тренче обернулся, но из-за неравномерного освещения разглядеть черты его лица оказалось сложно. — А вы, собственно, кто? — Терапевт, — сконфуженно ответили ему. Незнакомец явно не был готов к тому, что его застанут за подсматриванием. А продумал как все хорошо — встал подальше от света за трибуну, чтобы его не было видно. — А, — нахмурился Цзян Чэн. — Вы Лань Ванцзи что ли? — Мгм, — кивнул тот. — А вы..? — Я — Цзян Ваньинь. Брат. Понимание тут же проскользнуло на лице врача. — Простите, мне, наверное, пора, — поправил Лань Ванцзи лямку сумки. — Да ладно вам, я ему не скажу. По секрету, — мотнул Цзян Чэн головой вперед, — если встать поближе, обзор будет гораздо лучше, но за тенью нас не будет видно. Не знаю, что за идиот спроектировал это здание, но свет мы здесь установили самый лучший. — Все это оборудование — ваше? — удивился Лань Ванцзи. — Все это здание — наше, — сложил руки на груди Цзян Чэн. — Ну как наше, снимаем. Покупать эту развалюху смысла нет. У Лань Ванцзи чуть не отпала челюсть. Насколько же они были богаты, что ради одного человека снимали целую арену? Личный тренер — да, личный терапевт — да, но… Нет, конечно, сам Лань Ванцзи никогда не бедствовал. У него была своя трехкомнатная квартира, у него были деньги на хорошие фермерские продукты, он тоже снимал себе помещение для работы, к тому же, практически в центре. Он родился в обеспеченной семье и учился в частной школе, но богаты они никогда не были. Не думал он, что будет когда-нибудь разговаривать с такими людьми вне своей работы. Они подошли поближе. Вэй Усянь, совсем один на площади катка, освещенный мощными прожекторами, сосредоточено крутился на месте, нарезая коньком стружку льда. — Ну? Лань Ванцзи отнял глаза от фигуриста и вопросительно посмотрел на Цзян Чэна. — Чего вы тут от него прячетесь? В жизни не поверю, что он запретил вам приходить. — Нет, не запретил, — тихо ответил Лань Ванцзи, потупившись на кончики своих ботинок. — Я… Думаю, я был с ним груб. Не знаю, что теперь делать. — Вы нагрубили? Да ладно? Значит, сам он напросился. — Почему вы так уверены? — Хорошо его знаю. — А, — кивнул Лань Ванцзи. — Так что у вас случилось? — продолжил Цзян Чэн, наблюдая за братом. — Вэй Усянь… Он… — Лань Ванцзи подумал, как сформулировать свой ответ. — Несколько раз затронул тему, которой я не хотел бы касаться. — Перегнул палку? — …Да, — нехотя признал Лань Ванцзи. — Сейчас мне кажется, что я был груб. — Ну, — Цзян Чэн сунул руки в задние карманы джинсов. — Если бы он дулся, по нему сразу было бы видно. Лань Ванцзи закусил губу, прежде чем спросить, что уже давно хотел узнать. — Какой он человек? — Да баран упертый, — тут же выдал его брат. — Но это так, аннотация. Хотите подробностей? — по-доброму усмехнулся Цзян Чэн. — Не против послушать. — Ну… Вэй Усянь такой человек, у которого все получается хорошо и с первого раза. Так все о нем думают. Никто не видит, как он до глубокой ночи занимается, даже когда Грайс уже уходит домой. Видели его ноги? Да? Все в мозолях. Сейчас еще ничего, вот он войдет в раж — тогда совсем в мясо будут. Никогда в жизни не видел, чтобы человек так держался за свою мечту. Когда его увозили на скорой с того последнего соревнования, где ему защемило лопатки, он рыдал как никогда. Цзян Чэн нахмурился, внимательно наблюдая за катанием брата. — В пять нас мама отдала на хоккей. Нам, детям, тогда нравилось размахивать клюшкой и все время падать — было весело. Как-то к нам на каток вывели заниматься группу фигуристов, у них там какая-то несостыковка с расписанием была, — Цзян Чэн улыбнулся, предаваясь воспоминаниям. — Вэй Усянь их как увидел, так и не смог глаз отвести, все шайбы проворонил. Так и началась его головокружительная, — закатил он глаза, — карьера. Я тоже надолго в хоккее не остался. Родители меня забрали после первого же выбитого зуба. Лань Ванцзи с интересом слушал рассказ. Вот, значит, как. — Что вам нужно знать о нем, как о спортсмене? М-м, — почесал Цзян Чэн подбородок. — Ну он любит похвастаться, но честно говоря, ему реально есть чем хвастать перед другими — он впахивает, как черт. Он ценит себя и свое время, хотя и кажется, что он тратит его на всякую ерунду, — Цзян Чэн подумал, что еще можно добавить. — Он силен духом. Он знает себе цену. Они, насколько мне известно, еще не поставили ему программы, но когда поставят — начнется. — Что начнется? — Эра нового Вэй Усяня. Лань Ванцзи не мог скрыть удивления. Какая неприкрыто пафосная формулировка. — Он сильно изменился с времен юниоров. Тогда он всем нравился, прыгал, как пружина. Его улыбка подкупала всех судей без разбора… Но если тогда он был талантлив, то сейчас он просто монстр. Если он реально выйдет на лед на Чемпионате мира, — Цзян Чэн посмотрел Лань Ванцзи в глаза прямо и серьезно, — он всех сметет. Сейчас он не жилистый, как был подростком. Ненавижу это говорить вслух, но сейчас он по-настоящему сексуален. У него классные, взрослые формы. Если он надевает что-то обтягивающее, девчонки просто визжат. Он самый подвижный человек, которого я знаю. Он гибкий и выносливый, быстро приспосабливается к переменам. Но, что самое главное… — Цзян Чэн замолчал, видя, как брат зашел на прыжок: толчок ребром лезвия, и вот тот уже крутится, плавное приземление, и он снова продолжает катать вращения. — Самое главное, — моргнул Цзян Чэн, как от наваждения, — что у него в глазах не огонек, а целое пожарище. Такое не потушишь шестью годами перерыва. Это самое страшное для его соперников. Лань Ванцзи понимал, что тот имел в виду. — Хм, смотри-ка, а он и правда крутит бильман, — азартно усмехнулся Цзян Чэн. — Ладно, я пойду. Мой вам совет: он понимает только тогда, когда с ним разговаривают серьезно. Но не будьте слишком требовательны, он иногда такой неженка. Лань Ванцзи поблагодарил Цзян Чэна за беседу, и когда тот покинул здание, подошел к бортику. Его лицо тут же осветило, и Вэй Усянь его заметил. На удивление, он просто дружелюбно помахал рукой и продолжил заниматься. Что ж, у Лань Ванцзи было время остаться до самого конца тренировки. Когда Вэй Усянь наконец закончил, он весь розовощекий соскользнул к выходу и надел на лезвия пластиковые чехлы. — Думал, уйдешь домой, — выдохнул он, оглядываясь по сторонам в поисках оставленной неподалеку бутылки с водой. — Хотел поговорить. Вы не против, что я пришел? — Нет, конечно. Можешь приходить хоть каждый день. Они прошли в раздевалку. Старые металлические шкафчики пустовали, но лампа на потолке горела ярко. Вэй Усянь присел на скамью и принялся расшнуровывать коньки. — Ну так что? Лань Ванцзи сжал ладони в карманах: — По поводу нашего прошлого раза. Я был груб. Мне очень жаль. Не хотелось бы, чтобы это как-то повлияло на наши сеансы. — Нет, Лань Чжань, — спокойно улыбнулся Вэй Усянь. — Ты был совсем не груб. И правильно меня осек. Если бы заигрывали с моим терпением, я бы, наверное, дал в челюсть. — Мне действительно было неприятно, — признал терапевт. — Да. Я заметил, — Вэй Усянь сложил коньки в сумку. — Я не думал, что сделаю тебе неприятно. Прости… Что-то еще? Ты столько меня прождал. — Я хотел предложить дополнительный способ лечения. — М? — Вэй Усянь жадно поднял на него глаза. — Толперизон. Он существует в таблетках, но можно колоть и уколами. Он ускоряет процесс восстановления клеток мягких тканей. Вэй Усянь его внимательно слушал. — У него есть пара побочных эффектов, но, в целом, он эффективен. Сейчас не могу сказать наверняка — нужно узнавать, но раньше ВАДА не признавало его в качестве допинга, хотя насчет фигурного катания не могу сказать наверняка. В Арбитражном суде было несколько дел, но они датируются концом семидесятых, а после толперизона сразу уходит отечность мышц и становится легче дышать во время исполнения элементов. Грыжа в шейном отделе все же редкое заболевание… Что? Лань Ванцзи растерянно моргнул, когда Вэй Усянь оставил свою сумку и подошел к нему в плотную. Он закусил губу и мягко улыбнулся. — Лань Чжань, милый, и после этого ты будешь отрицать, что занимался профессиональным спортом? Перед своим коллегой можно и не притворяться. Лань Ванцзи сглотнул. — Что меня выдает? — Твоя искренняя заинтересованность, — просто развел руками Вэй Усянь. — «Слишком» не в плохом смысле. Да и разве ж это плохо? — Это больная для меня тема. — Если ты не хочешь, я больше не буду про это спрашивать, но мне кажется, все-таки хочешь. Лань Ванцзи побежденно опустил голову. Он не хотел делиться своим прошлым с чужими людьми — но был ли Вэй Усянь все еще чужим? Сичэнь говорит, что общаться с одними только родственниками всю жизнь не получится. У Лань Ванцзи не было друзей. Особой драмы в прошлом тоже, если честно, не было. Он никогда никому не рассказывал о том, что произошло, потому что и рассказывать-то было некому. А сейчас — вот, человек, яро желавший все разузнать о нем, стоял прямо перед носом. Лань Ванцзи решительно поднял голову и четко произнес: — Я занимался гимнастикой семь лет.

До первого этапа серии Грани-при 29 дней