По тонкому льду

Тренером Вэй Усяня стал олимпийский призер Энтони Грайс. Известность Грайсу принесла его всесторонне ошеломительная бронза в семнадцать лет. Недобрав до серебра 0,77 балла, он стоял на нижней ступени пьедестала призеров. Его юное заплаканное лицо, перекошенное злостью неудовлетворения и неприятия, в свое время стало самым популярным газетным снимком в Европе и на его родине, в Соединенных Штатах. Долгое время после Олимпийских игр о фигуристе не было слышно ни слова, пока он самым неожиданным образом не объявился в Китае с женой-китаянкой и годовалым ребенком. Грайс объявил о намерении стать профессиональным тренером и первое время на ледяной арене, где он проводил занятия для детей, у него не было отбоя от желающих попасть в ряды его учеников. Родители с горящими глазами приводили самых маленьких к новоиспеченному тренеру. Через пару лет, однако, от грайсевской «команды» никого не осталось. Пара преданных учеников продолжали приходить на занятия, но их преданность ничего не значила по сравнению с талантом тех, кто занимал пьедестал международных соревнований, и со временем тренера покинули и они. Стиль Энтони Грайса был никому не понятен. Он был требователен и суров, ставил одинаково высокую планку всем без разбора и мало чему учил. Раз в сезон он подбирал отчаявшегося молодого фигуриста — детей он, кроме своей дочки, теперь не переносил на дух — и с горем пополам оказывался на национальных чемпионатах, никогда, правда, не поднимаясь выше пятого или четвертого места в рейтинге. Не дожидаясь Чемпионата мира или финального этапа Гран-при, ученики покидали его, оставляя скромный букет цветов и бутылку виски в его кабинете, и больше не выходили на связь. Вэй Усянь выбирал тренера со всей скрупулезностью. Как фигурист с достаточно высоким самомнением, он также имел свои личные критерии и выбирал не из кого попало, а из кого попало именно ему. Энтони Грайс был отшельником в мире фигурного катания. Уже совсем не молодой, но поддерживающий свою форму, он зацепил своей нелюдимостью выходца из семьи Цзян этим летом. Вэй Усянь никому в этом не признавался, но когда дело касалось работы и конкретно его карьеры, он любил, когда с ним обходились пожестче, хотя в жизни предпочитал ласку и любовь. — Быстрее! Набирай скорость! Или в юниорах нравится кататься?! Вэй Усянь, раздраженный на себя на неспособность делать все правильно с первого раза и на Энтони за то, что тот его профессионально прессовал, как он сам, в прочем, и хотел, сжал челюсти покрепче. «Ладно, — успокаивал он себя, — привыкай». Под его лезвиями разлеталась крошка редкого снега, и тишину арены нарушали только пошкрябывание его коньков о лед и часто доносившийся глухой звук, когда он упав, проезжался по покрытию задницей, ногой или боком. — Иди сюда! — крикнул Энтони, и его голос эхом разлетелся по помещению. Вэй Усянь с устало опущенными плечами подъехал к бортику и, часто дыша через рот, взял бутылку с водой. — Сразу видно, черте чем занимался перед возвращением на лед. Вон какой красный. — Ну, — отпил Вэй Усянь, тяжело дыша, и утер губы. — Какой есть. — Смотри, — Грайс повернул к фигуристу экран монитора. — Вот здесь… Видел? Вэй Усянь молча наблюдал, как на записи движется фигура в черном, параллельно пытаясь успокоить колотившееся в груди сердце. — Неясное ребро. — Вот именно. Понял — исправляй. Вэй Усянь поставил бутылку на место и двинулся в центр катка — повторять все с самого начала.

***

Ходить к Лань Ванцзи на терапию превратилось у спортсмена в привычку. Конечно, тот его нещадно мучал, но головные боли за две недели посещений сильно поубавились. Как выяснилось, впрочем, врачу не слишком нравилось, когда Вэй Усянь невзначай вспоминал о почившем дедуле Чжу, поэтому он старался об этом помалкивать. — Приветики! — вошел он в кабинет, опоздав всего на семь минут. — Добрый день, — поднялся со своего рабочего места Лань Ванцзи. — Раздевайтесь. — Раздеваюсь, — послушно повторил Вэй Усянь, скидывая кеды на входе. Он попал под легкий дождь и помотал головой в разные стороны. Лань Ванцзи только вздохнул про себя, видя как санитарность его кабинета приняла курс вниз. — Как плечи? — спросил он и подошел к столу, растирая масло на ладонях. — После сеанса хорошо, после тренировки — не очень. — Ясно. Негласное «Я же говорил» стало постоянным сопровождением их сеансов терапии. — Как тренировки? — Лань Ванцзи на пробу прошелся пальцами по позвоночнику клиента. — Ну, — Вэй Усянь положил голову на сложенные на массажном столе руки, приготовившись расслабиться. — С меня знатно дерут шкуру. Но я сам на это подписался, — затем Лань Ванцзи больше услышал, чем увидел, как тот широко зевнул. — Плохо спите? — Да не, ночью просто музыку искал. — Для выступления? Скептическое напоминание, что Вэй Усяню еще не разрешили официально выступать на Гран-при, в очередной раз повисло в воздухе. — Да, я знаю, что меня еще не добавили в списки, — без усилий прочитав этот намек, ответил Вэй Усянь. — Но мы уже подали заявку. Результат будет где-то на следующей неделе. — Спортсмены должны соблюдать режим. — Да знаю, знаю, — отмахнулся Вэй Усянь. — Это касается не только того, что фаза сна сдвигается на несколько часов, но и того, что само отсутствие сна влияет на состояние проводить тренировки. — Знаю, — обреченно вздохнул Вэй Усянь себе в сгиб локтя. Лань Ванцзи пронзило легкое беспокойство, когда он услышал этот звук. Неожиданно для себя врач стал практически неравнодушен к попыткам своего клиента сделать невозможное. Немалую роль сыграло и то, что они виделись с ним пять раз в неделю, и в каждый из них Вэй Усянь делился своими маленькими успехами. Лань Ванцзи не мог отрицать того, что было видно невооруженным взглядом: Вэй Усянь оказался трудоголиком до самых костей. Может, за спиной у него и была мощная финансовая поддержка его семьи, на которую он привык полагаться, на себя самого он привык полагаться гораздо больше. Лань Ванцзи все еще не верил в мифическое золото, но поучаствовать в профессиональном соревновании тот, возможно, и мог. Хотя Лань Ванцзи себе не очень представлял Вэй Усяня, совершающего грандиозные прыжки — он был самодоволен, недисциплинирован, непунктуален, забывчив и неуклюж. Такой портрет не оставлял терапевту шанса представить что-то по-настоящему прекрасное. Была и другая вещь, которая не ускользнула из-под взгляда Лань Ванцзи. Большую часть времени он видел только спину своего клиента, но когда тот подсаживался на стул перед его столом и наклонялся вперед, бестактно разглядывая содержимое его рабочего места, внешняя привлекательность спортсмена становилась очевидной. У него были живые черты лица, острые и мягкие одновременно; тонкие губы с хитринкой, длинные ресницы, четкие тонкие брови, родинка у левого глаза. Честно говоря, он был откровенно красив. Лань Ванцзи надеялся, что по завершении курса лечения, он сможет сфотографировать его для своего сайта. По истечению сеанса он помыл руки и занес в компьютер состояние рефлексов спортсмена. — А не хотите прийти на меня посмотреть? Врач поднял голову. — На соревнования? — Нет, на каток. Посмотрите, как я провожу тренировку. — Вам так хочется похвастаться? — вдруг сказал Лань Ванцзи. И тут же, ондако, об этом пожалел — собственный ноготь впился ему в ладонь. — Ну чего это сразу похвастаться? — совсем не оскорбился Вэй Усянь. — Ну, ладно, может, и похвастаться, — тут же сдал он себя сам. — Вся моя семья уже знает, как я катаюсь, и у них всегда один ответ на мои прокаты. Тренер меня редко хвалит, — тут Вэй Усянь соврал — Энтони ни разу его так и не похвалил, — но я же знаю, что стал лучше. Мне ли, тем более, не знать — это мое тело! Во время этой непродолжительной реплики Лань Ванцзи ломал голову, как бы потактичнее ему отказать. — К сожалению, я занят. Не смогу. — Я еще не сказал, на какой день вас приглашаю. — Я всегда занят, — соврал уже Лань Ванцзи. Кончики его ушей предательски запекло. — Ясно, — отвернулся за сумкой Вэй Усянь. — Но, если что, я тренируюсь во все дни, кроме воскресенья, на Арене Спартакиады. «Так она же заброшена», — вспомнил Лань Ванзци, хотя и не был уверен до конца. — Ладно, я побежал! До понедельника! — захлопнулась дверь за Вэй Усянем. Лань Ванцзи отложил ручку и спрятал лицо в ладонях. Одна из самых ненавистных для него вещей — врать. Еще больше он не любил, когда его ставили в ситуации, в которых ему нужно врать ради собственного комфорта. Очередная неуместная эмоция, испытанная благодаря Вэй Усяню.

***

Лань Ванцзи искренне не мог понять, что делал перед входом Арены Спартакиады. Здание даже снаружи выглядело совсем не новым, подтеки краски под крышей вызывали вполне естественные опасения, да и сами крашеные стены — уже редкость для Пекина в его эпоху стекла и пластика. Да, Арена располагалась далековато от центра и даже от дома Лань Ванцзи, но вот вечер субботы — и он проделал весь этот путь, чтобы обнаружить заброшенное здание. Вэй Усянь просто пошутил над ним, решил он — за его пренебрежение к чужому труду. Из чувства вины терапевт решил все-таки заглянуть и посмотреть на потуги спортсмена твердо держаться на льду. Конечно, потом Лань Ванцзи придется снова соврать и сказать, что у того есть шансы и, вообще, он молодец и здорово катает. Это было его наказанием — нужно было соображать на приеме быстрее. Тогда нашелся бы и куда более вежливый отказ и куда более вразумительная причина для этого отказа. Перед тем, как развернуться обратно к своему авто, Лань Ванцзи все же решил зайти в здание и подергал ручку. К его искреннему удивлению, входная дверь оказалась не заперта. Лань Ванцзи настороженно вошел внутрь и почти сразу услышал чей-то голос: это было ужасно громкое эхо, из которого врач не мог разобрать ни слова, но факт оставался фактом — в здании кто-то был. Лань Ванцзи прошел по звуку и остановился у приоткрытой двери. Внутри обнаружились ряды зрительских сидений, покрытых многолетним слоем пыли, и кусочек освещенного катка. Он шагнул внутрь и услышал скольжение лезвий по льду, но его обзор загораживали высокие стены трибун по обе стороны. Он шел дальше, оглядываясь по сторонам, и ему открывалось больше: мощные, гудящие прожекторы над катком, старые деревянные борты вокруг, две профессиональных камеры, пишущих происходившее на катке. Лань Ванцзи подошел ближе, и на секунду перед ним пронеслась фигура в черном. Высокий хвост развевался на ветру, боди обтягивало худые руки и талию. Вэй Усянь заходил на прыжок. Лань Ванцзи с широко раскрытыми глазами наблюдал, как в замедленной съемке: фигурист наклонил корпус, оттолкнулся зубцом конька, сделал несколько оборотов — это было так быстро, что врач не успел посчитать, — приземлился, плавно разведя руки в стороны, и выехал. Ни лицо, ни нога его ни на секунду не дрогнули. Это были не «потуги», как наивно предполагал Лань Ванцзи. Это было профессиональное скольжение, быстрое и изящное. Искреннее восхищение не успело сойти с его лица, когда за спиной у него раздалось: — Ничего так, да? Лань Ванцзи оглянулся — оказывается, в то время как он подсматривал за Вэй Усянем, издалека подсматривали и за ним. Незнакомец встал рядом и скрестил руки на груди. — Вы — Лань Ванцзи, да? — Да, — растерянно ответил он. — Не удивляйтесь. Я вас сразу узнал — Вэй Ин про вас мне все рассказал. Лань Ванцзи отвернулся и сглотнул. Ну вот, теперь и тренер его клиента знает, что он не умеет держать язык за зубами. — Такой же высокий и педантичный, как он и описывал. К тому же, он говорил, что вы придете, поэтому я вас тоже ждал. Лань Ванцзи понял, что вот-вот покраснеет. Довольно обыкновенная характеристика, которую сложно было бы отрицать, почему-то вызвала в нем смущение. — Что-то еще про меня рассказывали? — прочистил горло Лань Ванцзи. — Да, что у вас очень красивые руки, очень длинные волосы, очень удивительный взгляд… Мне продолжить? — усмехнулся тренер. — Кхм. Не стоит. — В общем, он про вас мне все уши прожужжал. Вы каждый день встречаетесь? — По будням. — Не могу сказать наверняка, но ему, вроде, полегче стало во время тренировок. Расслабляете его спину? — Да, стараюсь снять напряжение. — Хорошо, — кивнул тренер. — Меня Энтони зовут. Подойдем поближе? — Лань Ванцзи, — пожал в ответ руку терапевт, и они встали у бортика. Мимо них пронесся Вэй Усянь. — В фигурном катании всегда так? — не мог оторвать глаз терапевт. — Только у лучших. Лань Ванцзи повернулся к Энтони. — Он пройдет отбор на Гран-при? — Конечно, пройдет. — Он рассказывал о своей цели? — Про золото-то? — вновь усмехнулся тренер. — Ну да. — Вы… Вы в это верите? Энтони похмурился и прикрикнул: — Спину ровнее! Горбатых верблюдов на лед не пускают! Затем куда более спокойным тоном: — Главное, что он в это верит. Лань Ванцзи ничего не ответил. Он ругал себя за предвзятую оценку Вэй Усяня, отчетливо чувствуя, как заколотилось его сердце, пока он смотрел на фигуриста в деле. Тот вращался, разгонялся, работал руками. Лань Ванцзи в принципе впервые в живую видел фигуриста за катанием, но такой профессионализм от человека, который шесть лет не стоял на льду, был, мягко говоря, обескураживающим. В конце концов, Вэй Усянь их заметил и подмигнул Лань Ванцзи, вновь проезжая мимо. — Технически, конечно, еще слабовато, — сказал Энтони. — Ему не хватает мышечной массы, — кивнул терапевт. — Мгм. И выносливости. Лань Ванцзи прищурился, наблюдая за Вэй Усянем: — Он неправильно дышит. — Да, я хочу, чтобы он сам это понял. Что усложняет себе задачу на ровном месте. — Но это же не бодибилдинг. Трудно так самому сориентироваться, что дело в дыхании. — Ничего. Он же хочет золото. Фигурное катание это не только мышцы и координация. Мозги тоже включать надо. — Смотрите, риттбергер могу! — мужчины повернулись на голос Вэй Усяня. Однако тот разогнался слишком сильно, не имея ни достаточного опыта для контроля такой скорости, ни инстинкта самосохранения. Как результат, он с силой врезался в бортик, что выбило из него все остатки равновесия, и драматично растянулся на льду. — …Ай, — услышали Лань Ванцзи с Грайсом. Тем не менее, Вэй Усянь быстро встал и поехал, потрясывая ногой, в их сторону. — Может он! — Я осмотрю ногу. Вэй Усянь замельтешил руками: — Да не, чего я, первый раз что ли падаю? Лань Ванцзи схватил его за локоть и с силой усадил на скамью. Врач ловкими движениями расшнуровал конек, стянул с парня носок и ощупал щиколотку. — Здесь давлю, не больно? — Нет. — А здесь? — Не-а. — Хорошо, — Лань Ванцзи вздохнул и натянул носок обратно на ступню Вэй Усяня. — Ой-ой, даже не помню, когда со мной так в последний раз обращались! Пытаетесь соблазнить меня? — засмеялся тот. Лань Ванцзи поднял на него нечитаемый взгляд. — Ну что? Шучу! Смеялся из них троих только Вэй Усянь.

До первого этапа серии Гран-при 2 месяца