Исекай ведь работает не так!

      — Куда оно делось? — удивилась я, осматривая браслет, будто оно могло каким-то чудом появится снова.       А браслет был такой красивый! Очень тонкий, с маленькими золотистыми звездочками, искусно сделанный, блестящий.       — Вы могли где-то обронить? — спросил у меня Ксавьер.       — Нет, когда вы уходили, он точно был у меня на руках…       Амикус. Странно что это имя быстро пришло в мою голову, и внутри поднялось возмущение и одновременно недоверие. С одной стороны, неужели он считает это смешным? А с другой, наследнику великого дома нет смысла воровать. Аллисандра упоминала что Амикус был тем ещё проказником, неужто он решил так повеселиться? Ну я ему сейчас устрою…       Решив не идти напрямую к Герцогу, если честно он пугал меня до чертиков, я решила поискать сначало самого Амикуса или одного из его братьев. Сашку же видит не было желание. И в мое полезрение без труда попала подходящая фигура. Он буквально возвышался над остальными, ростом где-то два метра, крепко сложенный молодой человек со светлыми волосами до плеч, и голубыми как у сестры глазами, и одевающийся на манер отца. Я на мгновение зависла, смотря на крепкую фигуру Аарона со спины. И то как плотно красный бархат обхватывает каждый изгиб широких плеч, сильных рук, и достаточно тонкой для такой фигуры талии… Ещё словно насмешка в его красном комзоле были коричневые линии, прямо от воротника вниз по спине, до самой линии чёрных брюк, с широким кожаным ремнем, который так выразительно делал талию ещё уже.       Да это издевательство, делать таких персонажей! Как мне тут не отвлекаться от Ксавьера?!       Вздохнув глубоко пару раз, и успокоив разбушевавшуюся фантазию, я поправила волосы и подошла ближе. Один из его собеседников, которые стояли лицом ко мне, кивнули в мою сторону. Аарон недоуменно обернулся.       — Прошу прощения, мистер Кэрроу, — обратилась я к нему.       — Да? — тон его голоса был лишь на тон мягче, чем у Герцога за ужином.       — Я ищу вашего брата Амикуса, вы случаем не знаете где он?       Если это действительно Амикус, то сам Аарон накажет его жёстче чем кто либо другой. Аллисандра ни раз упоминала его строгий характер, и особенное чувство справедливости в отношении семьи.        А если не он, то узнав что кто-то притворяется его братом, этот здоровяк сам принесёт мне воришку на блюдочке. Не самой же ходит по всему двору и искать? У Аарона больше людей.       — Амикуса? А вы кто? — он нахмурился и махнул рукой, распуская своих людей. И те словно покорные пешки поспешили оставить их.       Я пыталась игнорировать тот факт, что люди зашукались, тыкая в мою сторону. А, точно, нас же официально друг другу не представляли, значит и поговорит наедине и на людях мы по этикету не могли. Аарону плевать, но как бы у меня потом не было проблем.       — Я Лукреция де Ладена, — запоздало представилась я, — Я недавно столкнулась с возможно вашим братом, и мне нужно его увидит.       — И зачем же он вам? — он явно был не намерен знакомит меня с братом.       — Понимаете, у меня одно украшение пропало после встречи с мальчиком, который представился Амикусом Кэрроу, — при этих словах его глаза в удивлении расширились, — И я бы хотела убедиться в том, что это был не ваш брат.       — Вы всерьёз полагали что мой брат, наследник дома Кэрроу, будет красть какое-то украшение? — у него при этих словах был такой взгляд, что я почувствовала себя самым глупым существом на земле и пожалела что вообще подошла к нему.       Ну не знаю я как выглядит Амикус! Хоть убейте, я помню лишь светлые волосы. Почему автор не могла нарисовать всю семью Аллисандры?       Аарон щелкнул пальцами, и к нам подошёл ранее неприметный молодой человек, доселе стоящий в тени колонны. У него были коротко подстриженные каштановые волосы, и неброская, но явно не дешёвая одежда.       — Приведи Амикуса, — коротко велел ему Аарон.       Тот молча ушёл и через минут семь-восемь привёл светлого мальчика. Они с тем возможным воришкой были очень похожи, если не приглядываться. Светлые волосы и кожа, мелкие веснушки, только глаза у настоящего Амикуса были голубые, а у того карие. По роману зная что у матери Аллисандры карие глаза, я как-то не обращала внимание на этот факт. И выглядел настоящий Амикус крупнее, лицо было пухлым, а у того мальчика - худым. Я тогда думала что это от постоянных тренировок…       — Эта леди обвиняет тебя в краже её украшения, — уведомил его Аарон.       — Я не это говорила! — возмущенно сказала я, стараясь сильно не шуметь. А то люди смотрят и обязательно донесут императрице.       — Я? — голубые глаза мальчика удивленно распахнулись, и он глянул на меня. У них это семейное, смотреть так, что собеседник чувствует себя идиотом? — Какое ещё украшение?       — Просто тот мальчик представился Амикусом ле Кэрроу, — уведомила я, на что Аарон нахмурился, и что-то шепнул на ухо своего человека, — После встречи с ним у меня пропало украшение, и я решила убедится что он врал насчёт своего имени.       — Зачем мне украшение? — он недовольно осмотрел мои серьги, — У моей сестры камни намного крупнее, и чувство вкуса у нее лучше чем у вас Миледи.       Серьезным тоном сказал мелкий проказник. Он вообще не знает как долго я выбирала украшение из того обилия красоты! У Аллисандры вкус, видите ли, лучше! Вот говнюк… Я не особо помню его в романе, но о вредном характере не говорили.       — Мы найдём этого мальчика, что прикидывается моим братом, — уведомил Аарон. Впринципе я на это и рассчитывала, а то лень самой искать.       После этого я вернулась к Ксавьеру, но ненадолго, его звал отец и меня проводили к Рудольфусу, которому было не до меня. Пришлось топтаться рядом, пока тот же неприметный человек подошел и увел меня так же тихо, что мой “внимательный” брат даже не заметил.       Мы шли достаточно долго, сначало выбрались из дворца, потом длинная лестница вниз. Внутри было непонятное мне волнение, казалось сад с каждым шагом становится уже, и даже ночное небо давит сверху-вниз, придавливая к дорожке. Я хотела бы сглотнуть, но во рту резко стало сухо, пальцы немного подрагивали, я едва не ударилась лицом об ветку дерева, когда заметила что сад исчез и они оказались рядом с королевским лесом       У окрайни леса, тёмном, освещенным лишь лунным светом, была небольшая группа людей, и я заметила знакомое детское лицо, в котором считался вселенский ужас. Аарон крепко держал мальчика за плечо и о чем-то спрашивал. Он не повышал тона, не оскорблял, но мальчик все равно трясся как осиновый лист.       Когда я подошла чуть ближе, меня заметили и Аарон отпустил хрупкое плечо. Не успела я и рта открыть, как он протянул мне мой браслет.       — Он?       —Он. Благодарю, молодой господин, — с уважением сказала я, убирая браслет в карман. Потом найду кого-то, кто застегнет мне, а то одной рукой неудобно.       — Больше не теряйте, — холодно ответил тот, и глянул на воришку, — А теперь ты, мелкий паршивец. Как ты вообще сюда попал?       Мальчик хотел было опустить голову, но Аарон лишь схватил его за подбородок, заставив поднять голову. Смотря прямо в глаза врать гораздо сложнее. Особенно когда взгляд собеседника обещает все кары небесные.       — Ну ничего, ты у меня в подземелий быстро заговоришь…       Эти слова остановили меня, когда я хотела развернуться и уйти. Так, что тут вообще происходит? Я моментально передумала уходить. Что это Аарон с мальчиком сделать задумал?       — Подождите-ка, что вы делать то собрались? — я поспешила вмешаться, на что люди Аарона недовольно зыркнули на меня, — Ребёнка обижать?       — Ребенку следовало бы думать, прежде чем лезть куда не просят.       — А вы думаете он от хорошей жизни так делал?! — я аж вцепилась в плечо мальчика, будто у меня его силой вырывают.       Мальчик же почувствовав чужую поддержку, вцепился в меня, как в спасательный круг.       — Это вообще-то вы тут пострадавшая сторона, — напомнил Аарон, потеряв интерес к ребёнку.       — Но я не собиралась его пытать!       — А кто говорил про пытки? — вот теперь он действительно удивился, его глаза широко распахнулись, и это была первая яркая эмоция за весь разговор, — Мне хватит и обычного допроса.       — Я его вам не отдам, — я прижала испуганного мальчика к себе, на что тот трогательно прильнул к моему боку, пытаясь не смотреть на грозного Аарона.       — А вы можете выступить гарантом того, что этого больше не повторится? — насмешливо поинтересовался Кэрроу, явно не воспринимая меня всерьёз.       — Могу, — уверенно сказала я.       Решив заступиться за мальчика, пусть тот и был вором, я уже не могла сдать назад. Попаданкам не положено проигрывать баталии! Пусть от одного вида противника и хочется сжаться маленьким комком и спрятаться за чью-то спину.       — А, вот ты где, — послышался знакомый голос позади.       Кажется меня какие-то высшие силы услышали. Мой невнимательный брат все-же заметил моё отсутствие и пришел искать меня. За его спиной наблюдались два человека в рыцарских шпорах с эмблемой дома Ладена. Сразу стало легче и я перестала чувствовать себя так, будто меня заперли в клетке с медведицей с медвежатами, которая решает проглотить ли целиком или поделиться со своими детенышами.       — Что-то случилось? — спокойно спрашивает Рудольфус, подходя ко мне ближе и с недоумением смотря на неизвестного мальчика.       — Ваша сестра своим именем пообещала, что выступить гарантом того, что детские воровства прекратятся.       Опять он утрирует мои слова! Да что ж такое-то.       Заметив моё покосившееся лицо, Аарон лишь усмехнулся.       — Скажете, что вы не это имели ввиду? Я не виноват что вы не умеете четко формулировать свои слова. Хотя я считал что всех благородных леди и лордов этому учат с пелёнок. Видимо чего-то о воспитании семьи Ладена я не знаю.       Вроде ни слова оскорбления или прямого вызова, а кажется будто меня облили грязью. Да и Рудольфус выглядит так, будто ему влепили пощечину. Я не разбираюсь в сложных словесных оборотах, не умею закладывать глубокий смысл в обычные фразы, но даже мне было немножко да понятно, что Аарон ставит под сомнение воспитание Лукреции.       — Ничего подобного, — серьёзно сказал Рудольфус, — Моя сестра всегда была чрезвычайно добра. Раз она обещала, она это сделает с поддержкой нашего дома.       — Очень на это надеюсь.

***

      После того разговора, Рудольфус заставил меня уехать домой раньше, и я уже двадцать минут смотрел на мальчика, из-за которого влипла, осматривая его более тщательно.       У него были глубоко посаженные карие глаза со светлыми, короткими ресницами. Брови такого же пшеничного оттенка, как и волосы. Черты лица изначально казавшиеся острыми, были просто очень худыми. Узкие сухие губы нервно подрагивали. Он не рисковал поднимать на меня глаза.       — Ну, и как тебя зовут на самом деле? — решила я начать разговор.       — Седрик… Седрик Ласт, — ответил он уже не так бойко как раньше.       — Ну, Седрик Ласт, ты один? У тебя есть семья? Родители? Кто-то, к кому ты бы мог вернуться?       — Нет, — он невольно дрогнул при этих словах, а мне стало неудобно что я вообще задала этот вопрос.       — Я примерно понимаю, почему ты бы мог это делать, но есть и другие способы заработка, — я осторожно наклонилась вперёд и положила руку ему на щеку, пытаясь подбодрить.       Седрика будто током шарахнуло, он вдруг вскинул взгляд, полный отвращения и ненависти. Это было так неожиданно, что я застыла от шока на мгновение.       — Убери руки! — хлесткий удар прилетел в руку на щеке, и я коротко вскрикнула. — Мне следовало бы догадаться!       — Ты о чем?       — Вы одна из этих грязных выродков! — это заявление лишило меня дара речи, — Велите остановить карету, я никуда с вами не поеду!       — Так, — ко мне вернулась возможность говорит, — А ну остынь парень, и по порядку, я одна из “каких”?       — Не делайте вид что не знаете.       — Я как раз так и не знаю. Обьясни.       Седрик минуту смотрел на меня с полным недоверием и отвращением, но все-же пустился в рассказ. Оказывается, симпатичных юных сирот, и даже маленьких детей, обещанием быстрого заработка или крыши над головой приглашали в “чаепития” к разным к лордам преклонного возраста или вдовам. Их тщательно отмывали, наряжали в новую одежду и вначале это действительно было чаепитие. Будто этим людям не хватало своих детей или они давно выросли, и вот они ищут помладше. Но чаепитием это было лишь в начале…       От рассказов Седрика меня саму чуть не стошнило от отвращения. И в моем мире это была не редкость, я кучу раз видела новости в телевизоре или соц-сетях, и меня каждый раз переполнял гнев. Но тогда обычно на гневе и отвращений к мужскому полу, особенно пьяному, все и заканчивалось. Но сейчас я могу для этого кое-что сделать.       — Давай-ка, Седрик, ты мне поподробнее расскажешь, где и как это происходит…

***

      Сегодня состоялся рыцарский турнир, очень популярный в это время. К огромному сожалению я не получила приглашение на королевское ложе, хотя по канону знала что королевская семья часто присылала Аллисандре приглашения на театры, балы и иные мероприятия именно на королевское ложе.       Это значит что проверку я не прошла? Или императрица узнала что я посмела ударить её любимого внука? Как же интересно…       Я даже спросила у полюбившейся мне личной горничной.       — Это очень важное мероприятие, Миледи, — объяснила Дина, — Вы не помолвлены официально, поэтому вы должны быть со своей семьёй. Давайте сегодня выберем что-то попроще?       Я покачала головой, мой наряд уже выбран. Это было зелёное платье, в цветах Ладена, обильно украшенная золотистыми нитями и драгоценными камнями, и крупным изумрудом на шее. Я примеряла его в бутике и мне понравилось.       Да и вообще не понимаю я это ярое желание попаданок одеваться как можно минималистичнее. В будущем так может и удобнее, но они то уже не там. Зачем отказываться от ярких, богатых и роскошных нарядов в пользу минимализма? Тяжелым бывает такой фасон, но красота требует жертв. Впрочем я тоже заказала пару простых платьев, но они были не для выхода в свет, а так, домашнее.       — Миледи, это дворецкий, — послышался голос за дверью и после моего разрешения дворецкий вошел, — Милорд с молодым господином ожидает вас у входа.       Дворецкий выглядел так же, как и во всех возможных исекаях. Седой, высокий старик с зализанными волосами, в монокле и строгом черном костюме-тройке.       Их на одном заводе делают, что-ли?

***

      Местом проведения турнира была специально построенная для этого арена из исключительно белого камня. Очень высокое сооружение могло вмещать в себя до тысячи человек. Самые влиятельные лорды и леди прибывали в окружении своей семьи и ближайших вассалов. Около ста человек с каждого великого дома, если учитывать жён и детей.       И у Ладены имелась просто огромная делегация из нескольких десятков карет и сотней марширующих воинов, которые сопровождали их. Стояла такая толпа, что я даже умудрилась заблудиться, когда на миг отпустила руку брата и нас разняла толпа. Справедливо решив что отец с братом будут ходить в самом начале, я начала прорываться вперёд сквозь люд. И наконец-то увидела отца неподалеку, он разговаривал с кем-то, держа сына за плечи. Видимо знакомил с нужными людьми. Мое отсутствие пока не заметили. Вот люди безответственные пошли.       — Леди Лукреция! — вдруг позвал меня знакомый голос.       Я с улыбкой обернулась на Ксавьера, рядом с которым шёл достаточно симпатичный парень. Немного ниже ростом, с короткими пшеничными волосами и зелёными глазами. Кажется я его знаю. Это же Роберт Бракс, оруженосец и лучший друг Ксавьера.       — Заблудились? — с улыбкой подошел ко мне принц. Роберт держался чуть позади своего принца.       — Есть такое, — кивнула я, — Столько      людей приехало, невозможно провернуться не задев какого нибудь уважаемого лорда или леди.       — Понимаю, — кивнул мне Ксавьер, — Уже думаете кто станет победителем?       — А вы участвуете? — уточнила я.       — К сожалению никто не рискнул бы ранить наследного принца, и турнир получился бы нечестным, — разочарованным тоном прозвучал ответ.       По тому как он недовольно поджал губы, и отвёл взгляд, было понятно что ему очень хотелось быть там, на арене. Надеть на себя рыцарские шпоры, поднять королевское знаме, нападать и защищаться. На коне или без, с копьем или мечом, но чувство справедливости надевало короткий поводок на шею.       — Тогда я не вижу больше хороших кандидатов, — я пыталась поддержать его.       — А вот это вы зря, — вдруг сказал Ксавьер, не так поняв мои слова, — Кандидатов много. Взгляните на сыновей лорда ле Кэрроу, каждый из них может с легкостью получить победу, если не считать маленького Амикуса.       Он указал в сторону светловолосой семьи, которая держалась одним особняком, и далеко друг от друга не отходили. Их охрана и вассалы показывали превосходную дисциплину, не толкаясь и не шумя. Жены крепко держали маленьких детей, а взрослые и без того знали как себя вести. Излишне активных одним тяжёлым взглядом осаживал герцог. К ним изредка подходили и уходили людт, с уважением кланяясь перед герцогом, многие из них были со своими детьми. Причём не только с сыновья, но и дочери. Каждая леди пыталась привлечь внимание старших братьев Кэрроу своими безупречными манерами и неземной красотой. Популярнее всех был Аарон, разумеется, но ни на одну из них он даже не взглянул. И насколько я знаю, все старшие члены семьи, кроме Амикуса и Гидеона, были уже помолвлены.       А вот его младший брат, Ксандер, был более отзывчивым, но все равно умудрялся держать дистанцию и не терять голову от такого обилия красоток. Помимо Ксандера был ещё Гидеон, но он разговаривал с друзьями чуть в стороне. Всех будто на одном заводе делали. Высокие, светловолосые, крепко сложенные, и на их фоне Аллисандра казалась еще более хрупкой.       — Но я делаю ставку на совершенно другого человека, — продолжил Ксавьер, быстро теряя к семье ле Кэрроу интерес, — Хотите познакомлю? Он должен быть где-то тут.       — Конечно!       Интересно, о ком речь? Конечно были кандидаты, но их большое множество. Кто по мнению Ксавьера лучше чем чета Кэрроу, которых учат владеть мечом как только они начинают ходить?       — Роберт, приведи Жуайеза.       Жуайез? О, а я его знаю! Это был легендарный мечник, способный в одиночку расправиться с большим отрядом наемных убийц, и прирожденный гений. Герцог ле Кэрроу угробил кучу денег, пытаясь получит парня, но тот остался верным принципам и не собирался продаваться в какой-то дом. Жуайез возглавлял орден «Святая Сотня» с предсказуемо сотней воинов, которые подняли с земли упавшее знамя чести и достоинства рыцарей.       Автор описывал Святую Сотню как верных клятве рыцаря: «не воровать, не насиловать, не поддаваться искушению, чтить богов, повиноваться Королю, помогать слабым и немощным.» Он был жутко религиозным, но отказывался выполнять каверзные приказы церкви, и убил святого, что посмел домогаться до девушки. Его полностью оправдали и простили, и он был одним из немногих кто выиграл суд с церковью.       Но у такого принципиального человека тоже были темные пятнышки в прошлом. Была одна женщина, искушению которой он раз в жизни поддался. Она была девственницой, и он женился на ней через неделю после их совместной ночи, даже не смотря на то что она не знатная дама. Далекая от столицы церковь, старый священник, пара золотых и вот они муж и жена. Всем оставалось лишь смириться.       Ксавьер как-то рассказывал Аллисандре, что чуть не оглох, спросив о Жуайезе у его подчинённых. «Безупречный капитан», «Благородный капитан», «Бесстрашный капитан», «Непобедимый капитан» - вот, что о нем говорили. Ненавидеть-то его ненавидели немало людей, но все они уважали его силу воли.       Меня пробрал трепет, когда я предвкушала встречу с одним из самых лучших персонажей второго плана.       А ещё разочарование от знания, что этот турнир Жуайез проиграет. Потому что победит Аарон. Впрочем, и это чуть позже можно будет использовать.       Роберт вернулся с Жуайезом, на фоне которого казался еще более невзрачным. Легендарный мечник шагал уверенно, спокойно, в его действиях не было лишней суеты. Его внешность привлекает внимание, сочетая в себе необычные черты и изящность. Его волосы, цвета пепла, словно окутаны легкой дымкой, придающей ему загадочный вид. Они слегка растрепаны, но это лишь добавляет ему естественности и харизмы. Волосы собраны в короткий хвост, и закинуты на одно плечо, что сильнее подчеркивает его лёгкость.       Его узкие глаза, цвета бледного янтаря, словно светятся изнутри, излучая холодную уверенность и острый ум. Взгляд его пронзителен, словно он способен видеть насквозь, читая мысли и намерения окружающих. Для мечника это хорошее качество — сразу видит возможности и слабые стороны потенциальных врагов.       Вместо тяжелых доспехов он одет в легкую, но прочную одежду, предназначенную для максимальной подвижности. Его наряд состоит из облегающего кожаного дублета, украшенного тонкими узорами, которые подчеркивают его стройную фигуру. Рукава дублета слегка расширены у запястий, чтобы не сковывать движения.       Жуайез остановился в метре от нас, коротко поклонился и встретился взглядом с Ксавьером, когда поднял голову. Они не были друзьями, я это точно знала, так как Жуайез далёк от политики, а Ксавьеру не нравится его излишняя принципиальность.       — Сир Бофор, — коротко поприветствовал его Ксавьер, — Леди Лукреция де Ладена.       Жуайез глянул на меня, ещё раз поклонился и вежливо улыбнулся. От этой улыбки у меня защемило сердце. Господи, почему он такой красивый, а?! Это же просто чистой воды издевательство!       — Миледи, — повернулся принц ко мне, — Сир Жуайез де Бофор. Лучший мечник во всей империи.       — Вы преувеличиваете, — скромно улыбнулся Жуайез, и я чувствовала, как быстро забилось мое бедное сердце, не способное выдержать такое обилие красоты вокруг.       — Я преуменьшаю, — серьезно поправил Ксавьер, — Наверное, вас обыскались?       Что-то в доброжелательном характере Ксавьера переменилось, и он вдруг стал серьёзнее и как-то холоднее. Это отлично заметил и Жуайез, который начал искать глазами своих людей.       — Вы правы, я пойду. Ваше высочество, Миледи, — он ещё раз поклонился и поспешил уйти.       — Что-то не так? — удивленно спросила я у Ксавьера, как он тут же стал самым обаятельным парнем и улыбнулся.       — Турнир вот-вот начнётся, давайте я провожу вас к отцу и брату?

***

      Турнир был на удивление увлекательным. Бойцы никогда не доходили до кровавых расправ, а особо прытких останавливали организаторы. Все-же тут были дети и женщины, а турнир сделан в первую очередь для веселья. А картина, от которой тебя тошнит, не может быть весёлой.       Примерно так я все поняла, смотря как рыцари меняют друг друга на арене, не забывая пожать руку сопернику под конец.       Жуайез был великолепен. Перед своим первым боем он высоко поднял свои знамена. Знамя благородного рыцаря, чтившего богов и следящего за всеми обетами, представляет собой величественный и символический атрибут. Оно изготовлено из дорогих тканей, таких как бархат или шелк, и украшено яркими, насыщенными цветами, символизирующими добродетели и духовные ценности.       На знамени изображены священные символы: в центре величественный щит, обрамленный золотыми орлами, олицетворяющими храбрость и защиту. Вокруг щита размещены изображения богов, которым служит рыцарь, — возможно, это божества войны, справедливости или мудрости, каждый из которых олицетворяет определенные добродетели, за которые он сражается. Надо бы разобраться поподробнее в богах этого мира, так как религия является важной частью этого мира.       Фон знамени украшен узорами, которые могут быть трактованы как молитвы или мантры, написанные старинным шрифтом. Эти надписи олицетворяют обеты рыцаря, его преданность и стремление к справедливости. В нижней части знамени можно увидеть гирлянды из лавровых листьев или цветков, символизирующих победу и благородство.       Каждый элемент знамени тщательно продуман, чтобы отражать внутренний мир рыцаря и его духовные стремления. Когда он развевается на ветру, знамя излучает силу и величие, напоминая окружающим о высоких идеалах, которых придерживается его владелец.       Что сказать — Жуайез всегда был эффектным парнем.       Он сражался легко и стремительно, заканчивая бои достаточно быстро, и на выбивании оружия из рук соперника все и заканчивалось. Он вертелся как юла, не стоял на месте, был постоянно в движении, что делало его не легкой мишенью. Рудольфус изредка комментировал его движения, и в его тоне зависть перемешалось с восхищением.       Но он был не единственным, кем восхищались. На турнире участвовал еще и Аарон, облаченный в легкую кольчугу, казавшийся настоящим монстром. Каждый его выпад был мощным, а его двуручный меч, казалось, весил с тонну и был высотой почти с меня! Аарон пользовался им достаточно легко, будто оно весило не больше, чем перышко, используя еще и как щит.       Стремительно оба кандидата на победу приближались к финалу. И даже не смотря на то, что я знала, кто победит, мне все равно было жутко интересно.       — И наконец-то! Долгожданный финал! — громко восклицал ведущий своим высоким голосом, — Он быстр, как ветер, стремителен, как кобра… Встречайте бесстрашного капитана Ордена Святой Сотни — Жуайез де Бофор!       И от того, какими криками и аплодисментами взорвалась арена, я чуть не оглохла.       — Наш второй претендент на победу… — продолжил ведущий, когда голоса стихли спустя добрых пять минут, — Он непобедим… он неутомим… наследник величайшего дома ле Кэрроу — Аарон ле Кэрроу!       Овации при этих слов было не меньше, чем у Жуайеза. Даже сдержанная Аллисандра с Амикусом резко встали с мест, чтобы получше рассмотреть брата. Правда, герцог что-то им сказал, и они сели обратно.       Аарон шагал уверенно, бесшумно, точно также, как и Жуайез. Они остановились в метре друг от друга, коротко поклонились и поудобнее взяли свои оружия, готовые к бою. Ведущий осмотрел обоих, и кивнул. Бой начался так быстро, что никто не успел заметить, как эти двое оказались почти вплотную.       Свист клинков разрезал воздух, когда бой начался. Аарон обрушил на Жуайеза град ударов, каждый из которых мог расколоть камень. Его меч, словно молния, рассекал пространство, но Жуайез, словно тень, ускользал от смертоносных ударов. Он отвечал быстрыми и точными выпадами, пытаясь найти слабое место в обороне Аарона. Лезвия сталкивались с оглушительным звоном, искры летели во все стороны, как звезды, падающие с неба.       Толпа ахнула от такой картины, а по моему телу пошли мурашки. Я на секунду представила какого это, оказаться на месте одного из них. Нападать и защищаться, юлит. И понимала что не продержалась бы там и минуты! Да к черту! Я была медиком по неполному, но все-же образованию. Анатомия была важной частью моей учёбы, и я прекрасно видела что эти двое понимают его намного лучше, чем я. Удары приходили в жизненно важные органы, не с намерения убить, тут такое случается редко, но каждый желал победить.       Минуты превращались в десятки, но ни один из бойцов не сдавался. Их тела покрылись потом и кровью, дыхание стало тяжелым, но глаза горели непоколебимой решимостью. Аарон, чувствуя усталость противника, начал наращивать давление. Его удары становились все мощнее, каждый раз заставляя Жуайеза отступать на шаг назад. Наконец, решающий удар Аарона выбил меч из рук Жуайеза, и оружие с грохотом упало на землю.       Святая Сотня как один подпрыгнули со своих мест, бросившись к перилам и осматривая своего лидера. Вся арена в этот момент невольно задержала дыхание.       Но бой не закончился. Жуайез, не желая сдаваться, бросился в рукопашную схватку. Аарон на это лишь усмехнулся и с громким грохотом бросил свой двуручный меч в стороны, принимая условия соперника, и встал в защитную стойку. Руки Жуайеза, быстрые и точные, наносили удары по корпусу Аарона, но тот, словно гора, стоял непоколебимо. Аарон ответил мощным ударом в грудь Жуайеза, отбросив его на несколько шагов назад. С этого момента бой превратился в избиение. Аарон, используя свою силу, методично ломал защиту противника. Каждый удар его кулаков был словно удар молота, сокрушающий все на своем пути.       Жуайез, изможденный и окровавленный, пытался держаться, но силы покидали его. Его ноги подкашивались, руки опускались, и, наконец, он упал на колени. Его взгляд, еще недавно полный огня, теперь был пуст и потух. Он поднял руку, сжимая кулак, и слабо произнес:       — Сдаюсь…       Аарон, тяжело дыша, остановился. Его тело было изранено, но он стоял, как победитель. Он протянул руку к Жуайезу, помогая ему подняться. Бой был окончен, но в их глазах читалось уважение друг к другу.       После победитель поднял голову высоко вверх, встретился взглядом с отцом и громко, во все горло начал выкрикивать девиз своего дома :       — Сила! Честь! Отвага! В каждом сердце пламя! — вассалов словно пружиной подкинуло на своих местах, поднявшись на ноги, они во все горло повторяли за своим молодым господином, — Вместе мы стоим! Вместе мы побеждаем!       Я с удивлением увидела что с места встал даже герцог ле Кэрроу, хотя он был не настолько громким, как все остальные. Аллисандра тоже говорила тише, но взгляд полный обожания увидела даже я, несмотря на расстояние. Голубые глаза будто сияли внутренним светом.       Стоило бою закончится, как несколько людей из Святой Сотни бросилась к своему капитану, минуя организаторов и ведущего. На самом деле их легко можно было узнать в толпе. Они носили белые плащи, но не до пола, это неудобно, а чуть ниже колен. И на нем был изображен крест серебряными и золотыми нитями. В сверкающих под светом солнца доспехах, с золотыми изображениями крестов на груди и плечах.       Они подхватили своего лидера, но тот быстро отстранился, гордо расправляя плечи.       А Аарону передали сверкающий под лучами солнца золотой венок, которую по канонам всех романов он должен был надеть на голову своей избранницы, короновав её королевой любви и красоты. Аарон прошёл в сторону трубин, поднялся на ложе своей семьи и подошёл к своей невесте. Кажется её звали Вивианна. У неё были рыжие волосы, и бледная кожа, которая будто светилась внутренним светом. Она поклонилась, когда Аарон надевал венок на её голову, и положив после этого руки на шею, притянул к себе и поцеловал в лоб.       Послышались восхищенные вздохи.

***

      — Я с одной стороны не удивлён… — комментировал Рудольфус по дороге к каретам, — А с другой все-же обидно за сира Бофора. Он не за красивые глаза считался лучшим мечником империи. А тут такое позорное поражение…       Я думала как увильнуть от Рудольфуса и герцога, не вызывая подозрений, и слушала нового брата лишь в пол уха.       — Разве проиграть Аарону - это позор? — удивилась я.       — Нет, конечно нет! — покачал головой брат, мягко улыбаясь мне. Боже, я вижу его ямочки… — Сир Кэрроу тоже легендарный воин.       — Можно я навещу своих подруг, пока не уехали? — я резко сменила тему, сбивая брата с толку.       — Подруг? Графиню Эстель?       — Да, скажешь отцу? Я вдруг вспомнила кое что, но я потом обязательно догоню!       Стоило Руди, как я иногда его звала, кивнуть, и я, как можно быстрее, зашагала в сторону палаток участников турнира, пытаясь не терять достоинство. Рыцари Святой Сотни собирали палатку, не утруждая других помочь им. Только Жуайеза среди них не было.       — Вы что-то хотели, Миледи? — обратился ко мне один из них, заметив, что я выслеживаю среди них кого-то.       — Добрый вечер, господа, — я вежливо улыбнулась, — Мне бы сира Бофора найти, хочу рассказать ему кое что очень важное. Не подскажете, где его найти?       — А, капитана? — он указал в сторону оружейного, — Он вон там.       — Благодарю.

***

Жуайез де Бофор       Я проиграл?       Эта мысль билась в моей голове последний час, словно сам мой мозг не мог в это поверит. Позорный бой, под конец перешедший в позорное избиение. Аарон был прекрасным воином, может чересчур жёстким, но сложно винит в этом того, кто делает это для своей семьи.       Я не слепой, видел, как после каждого боя Аарон ищет взгляд своей семьи, своего отца, ищет одобрения того, что он делает все правильно, что он не переборщил. Я уважал его. Он знал что такое долг и верность своей семье.       Возможно до последней части боя не дошло бы, сдайся я раньше, но мое глупое упрямство и наивная вера в победу и желание принести почёт для Ордена.       — Mon soleil, взгляни на меня, — позвал меня нежный голос жены.       Я повернулся к Изабель, моей жене, и невольно залюбовался ей. Прекрасные темно-каштановые волосы легкими кудрями лежали на хрупких плечах, а большие зеленые глаза были полны страха и беспокойства. Это я довёл её до такого состояния?       — Ma lune, — мягко улыбнулся я, опустившись на колени перед ней. Она сидела в небольшой табуретке в оружейной.       Я не хотел, чтобы она пришла в это грязное место, но разве ее можно остановить, когда она считает, что нужна тут?       Перехватив небольшую ладонь, я прижался к ней щекой, прикрыв глаза. Изабель наклонилась ко мне, и я уже чувствовал чужое дыхание на своих губах, но стоило мне только ответить на поцелуй, как послышались шаги и звук открывшейся двери.       Мы шарахнулись друг от друга, словно дети, которых застали родители.       Изабель покраснела, как спелый помидор, всем телом, и я на мгновение готов был забыть, что кто-то вошёл в оружейную.       — Сир Бофор, вы тут? — послышался за стеллажами смутно знакомый голос.       Моя жена поправила воротник моего дублета, прежде чем я вышел навстречу к незванной гостье, отнявшей время, которое я хотел уделить своей благоверной.       — Леди Лукреция? — я с недоумением глянул на девушку, которая была потенциальной невестой крон принца.       — Сир Бофор… Оу… — она смущённо взглянула на Изабель, которая встала рядом со мной, приветливо улыбнувшись, и переплетая свои пальцы с моими. — Я вам помешала?       — Есть немного, — в голосе жены послышались ревнивые нотки.       Я невольно улыбнулся от этих слов, но тут же взял себя в руки.       — Вы что-то хотели, Миледи?       — Мне нужна ваша помощь.