КРОВ(ь)

*Апрель 1919 года. Дом Феликса Пшеницына*

Едва жена Феликса исчезла за дверью, Вольдемар опустился перед Александром на колени. — Саша, сейчас не время раскисать. Если в таком виде тебя увидят красные, то у нас будут большие проблемы. — Это у вас будут большие проблемы. Не я же солдат жестоко разорвал на части! — Малиновский засмеялся нездоровым смехом. Чернышёв терпеливо взглянул в безумные карие глаза своего ученика. Что у него началась истерика, Вольдемар не сомневался. — Так было нужно. Обстоятельства сложились так, что я был вынужден убить их. Ну и подпитаться их кровью заодно. Не пропадать же добру? — Чудовище. Вы чудовище, Вольдемар! Зачем вы и меня за собой потащили? Зачем вы меня тянете на это моральное дно за собой? — Александр грозился сорваться на крик, но старший вампир вовремя зажал ему рот. — Не ори, пожалуйста. Всё это мы разберём позднее. Времени мало, к нам скоро заявится Феликс, а мы с тобой все в крови. — Мне всё равно, что он подумает обо мне! Вольдемар встал и потянул своего ученика за локоть. Малиновский выхватил у него руку и протиснулся за ширму к умывальнику. — Тебе помочь? — обеспокоенно поинтересовался Вольдемар. — Не нуждаюсь. Чернышёв пожал плечами и открыл свой сундук, чтобы достать оттуда чистую одежду. Внизу послышались вопли прощания, и через некоторое время к вампирам поднялся помятый, но очень довольный Пшеницын. Это был ещё молодой, невысокий кудрявый шатен с пронзительными голубыми глазами. Было в нём что-то дьявольское, но очень обаятельное и манящее. Малиновский, только-только успокоившийся после приступа истерики, зацепился взглядом за сумасбродного аристократа. Феликс мягко улыбнулся и протянул руку для приветствия. Александр не сразу понял, что от него требовалось, поэтому смутился. — Очень рад познакомиться с вами, Александр Юрьевич! Вольдемар много о вас рассказывал, как о подающем большие надежды враче! Я много думал о вас и гадал, как вы выглядите. — Правда? — удивился младший вампир. — Только я думал, что вы чуть выше, а мы с вами одного роста! — смех Феликса оказался таким заразительным, что Малиновский не мог не улыбнуться. Но Пшеницын в одну секунду посерьезнел и уже строго обратился к Вольдемару. — Я слышал выстрелы, когда вы приехали. С вами всё в порядке? Вы не ранены? — Ни я, ни Александр Юрьевич не пострадали, благодарю за беспокойство, Феликс, — чуть поклонился Чернышёв. — А куда делись те двое? Вампиры переглянулись между собой. Вольдемар невозмутимо ответил: — Я припугнул их, но с ними произошло несчастье. Они свалились на рельсы и не смогли выбраться. — Бедняжки… хотя мне их совершенно не жалко. Заявились ко мне в дом и потребовали выдать мою жену, так как она — родственница императора! Как низко и подло! Я еле-еле совладал с собой, чтобы не кинуться на них. Пришлось разыграть комедию, что Елизавета гостит у моих родителей. — Но зачем же вы напоили их? — А чтобы забыли, зачем сюда пришли. Они ещё не скоро сюда сунутся, нас уже не будет здесь к тому моменту, — Феликс сжал кулаки. — Наглое отребье. Почуяли власть и ведут себя по-скотски, лишь бы выслужиться перед вышестоящим начальством. Бедная Россия! В какие грязные руки ты попала! — воскликнул Вольдемар. В комнату заглянула Елизавета и поинтересовалась насчёт обеда. — Да, пора идти, друзья. Вы же с дороги! И точно проголодались, — оживился хозяин дома. Чернышёв покачал головой: — Я не голоден, но с удовольствием составлю вам компанию и выпью пару бокалов вина. — А вы, Александр Юрьевич? — Я не прочь пообедать, — признался Малиновский. Обед был скромен, но безукоризненно сервирован. Подали бульон и три вида пирожков с начинками. После супа принесли мадеру, к которой Вольдемар притронулся с большим удовольствием. Малиновский ел с аппетитом, хотя вампирское нутро требовало крови. Феликс почти не притронулся к пище. Он развлекал гостей и жену разговорами о предстоящей поездке. Пшеницын говорил торопливо, всё отвлекался на воспоминания о счастливых временах и обращался к жене со словами: «А помнишь ли ты того родственника? А помнишь ли ты смешной случай в театре два года назад?» Елизавета на постоянно сыплющиеся вопросы отвечала скромным кивком или пожимала плечами. Александр в один момент присмотрелся к Пшеницыну и понял, что тот очень волнуется. Об этом говорили дрожащие уголки губ и подрагивающие руки, которые Пшеницын всё никак не мог пристроить. То мял салфетку, то похрустывал костяшками, словно пытаясь отвлечься от тяжких дум. «Наверное, он всё волнуется из-за жены» — подумал Малиновский, и уважение к новому знакомому возросло. Александр поневоле вспомнил Прямухина и Тасю. Так образ четы медиков подвёл вампира к воспоминаниям о Вере… Вилка выскользнула из пальцев Александра и со звоном упала на пол. — Верно, к нам заявится женщина, — чуть улыбнулся Феликс, отвлёкшись от рассказа про любимого бульдога Джока. Слуга принёс Малиновскому другой прибор. — Не знал, Феликс, что вы верите в приметы, — засмеялся Вольдемар, крутя в руках полупустой бокал. — Это типичная черта русского человека, которая не искоренилась со времён крещения Руси! — дружелюбно ответил Пшеницын. Вольдемар хмыкнул. — Это всего лишь самовнушение, которому человек подвергается от того, что ему хочется объяснить происходящие с ним приятные или дурные события. Если вы видите переходящую через дорогу чёрную кошку, то начинаете плеваться через левое плечо? Кошка — это всего лишь кошка, которой не повезло родиться белой или ещё какого цвета. Не придавайте значения упавшим вилкам, Феликс, — старший вампир допил мадеру и вышел из-за стола. — Какой-то он занудный после мадеры, — пробормотал Пшеницын и поглядел на Малиновского, — или он всегда такой? — Он человек науки, Феля, пойми его, — заметила Елизавета, — но он прав. Иногда чёрные кошки — это всего лишь чёрные кошки. Правда, Александр Юрьевич? — Не спорю, но совпадения иногда случаются, — ответил младший вампир. — Вы умеете играть в теннис? — вдруг спросил Пшеницын. — Никогда не пробовал, — признался Александр. — Выходите во двор часиков через два, и я вас научу. — Благодарю за приглашение, обязательно приду, — кивнул Малиновский и, любезно распрощавшись с Пшеницыными, направился к выходу из столовой. Когда Александр проходил мимо незапертой библиотеки, его неожиданно схватили за локоть и потянули в пыльную полутьму. Малиновский невольно ахнул, когда дверь захлопнулась, и перед младшим вампиром предстал Вольдемар. — Нам нужно поговорить, — отчеканил Чернышёв. Малиновский закатил глаза. — Давно пора было. Вольдемар кивком указал на софу возле зашторенного окна, и Александр сел на неё, тут же сжав руки в замок. Вольдемар устроился на резном стуле. — Я совершил огромную ошибку, когда начал давать тебе уже готовую кровь. Ты не хотел пить кровь из людей, и я разрешил не делать это. Но спокойные времена прошли, и каждый вампир становится сам за себя. Наша вампирская организация распалась, и мы не обременены её правилами. — Р-распалась? — еле слышно произнёс младший вампир. — Да, распалась. Некоторые либо залегли на дно, либо уже выехали из страны. Глава распустил нас. Теперь никто поперёк слова не скажет. — Как же быстро вы поменяли своё мнение о вампирской морали, — поморщился Малиновский. — Времена сейчас трудные, Саш. — Не оправдывайтесь трудными временами, всегда нужно оставаться человеком! В любой ситуации нужно искать хоть какой-то выход! — И умереть от голода? Нет, Малиновский, это не для меня. Да, ты видишь во мне монстра. Но я ведь беру кровь не у своих друзей. Я никогда не покушусь на Феликса и Елизавету Николаевну. Ты видел, я питался только от пьянчужек в поезде и двух головорезов. — А как же Симонс? — едко напомнил младший вампир. — Симонс заслужил. Он украл мои драгоценности, я украл немного его крови. Не обеднеет. Небось, уже преспокойно кутит со своими сослуживцами. Вольдемар приблизил свой стул к софе. — Такова наша вампирская природа. Но по сравнению с солдатами на войне, по сравнению с горделивыми правителями и дорвавшимися до власти ублюдками, наш вред человечеству — лишь капля в море. Честный вампир не возьмёт у человека лишней крови, в то время как эти мрази убивают людей без зазрения совести. Солдаты — потому что им приказали. Правители — потому что хотят потешить своё самолюбие и заполучить побольше территории. Большевики — потому что хотят запугать народ. Они не вампиры, Саш? Только они кормятся не кровью, а жизнями. А ведь они смертные, у них нет больших клыков и магических способностей, как у нас. Малиновский молчал. Доводы Вольдемара ещё не разубедили младшего вампира. Отчасти Вольдемар прав: нормальный вампир не станет губить смертного, как бы сильно он не был голоден. Это даже не норма морали, это задокументированное в кодексах вампирских организаций правило. — Но вы убили двоих большевиков, возле дома, где тоже сидели большевики. Произошло большое чудо, что они не услышали выстрелов. — Феликс чудесно поёт и играет на гитаре. Тут любой человек перестанет ощущать вокруг себя что-либо помимо исполнения, особенно пьяный. Они получили по заслугам, потому что пришли за Елизаветой Николаевной. Наверняка не за тем, чтобы с ней на фортепиано играть и вести добропорядочные беседы. — Твари. — А ты ещё что-то обо мне говоришь, — усмехнулся Вольдемар, — давай договоримся, что ты будешь сдерживать своё человеколюбие, когда оно совершенно ни к чему. — Я не могу этого обещать, — выдохнул Александр. Чернышёв прикусил губу. — Как знаешь. Вольдемар встал и направился к книжным полкам. Он сосредоточенно искал что-то нужное ему, нашёптывая названия произведений на корешках. Вскоре старший вампир вытащил новенькую на вид книгу и вернулся к Александру. — Не думаю, что главный злодей романа тебе понравится, но у него можно многому научиться. Хладнокровию, например, — Чернышёв протянул книгу Малиновскому. Вампир прочитал её название: «Дракула» Брэма Стокера. — А хозяин книги не против, чтобы мы брали книги из его библиотеки? — недоверчиво уточнил Александр. Старший вампир заверил, что Феликс даёт своим гостям свободный доступ к книгам. — Всё равно эти книги останутся здесь, на поругание большевикам. А так скоротаешь неделю за интересной книгой. Младший вампир раскрыл книгу и полистал её. Потом поднял голову, чтобы поблагодарить Вольдемара, но того в библиотеке уже не было. Малиновский взглянул на часы. Времени до назначенной игры в теннис предостаточно, и Александр устроился поудобнее, чтобы погрузиться в чтение.

***

Сюжет «Дракулы» захватил Александра. Отвлекаться на что-то другое для него было большой мукой. А когда Малиновский дочитал роман (это случилось на второй день пребывания в доме Пшеницына), на душе появилось тревожное чувство. В этой истории он был полностью на стороне Джонатана Харкера и его жены и друзей. Но, как и героиня романа Мина, ему было немного жаль графа Дракулу. Как говорил Вольдемар, вампирам необходимо выживать, в чём Дракула преуспевал на протяжении многих веков. Но в чём соврал господин Стокер, так в том, что вампиры боятся света и чеснока, не отражаются в зеркалах и умеют превращаться в животных. Всё, что было в фольклоре разных народов про вампиров, автор принёс в свою книгу, и это смешило Малиновского. На первых порах вампирской жизни Александр был шокирован, когда после выздоровления увидел своё отражение в зеркале, вышел на улицу в солнечный день и попробовал блюдо с чесноком на ужине в доме знакомой дамы. Но в чём был прав Стокер, так это в том, что вампира можно убить серебряной пулей или если отрезать ему голову. В вымыслах смертных всё же была доля правды. Когда Феликс застал Малиновского в библиотеке в тот же день после разговора вампира с Вольдемаром, тот одобрительно улыбнулся. — У меня всё руки до этой книжонки не доходят. Да и вряд ли уже дойдут. Хотите, я вам подарю её? — Нет, что вы, Феликс, оно того не стоит. — Примите-примите, Малиновский, вас от неё за уши не оттянуть! — весело запротестовал Пшеницын, — пусть эта книга сопровождает вас в самые тёмные времена. Ведь там хороший конец, да? — Добро всегда побеждает зло, и вы без меня это знаете. Пшеницын со светлой печалью оглядел библиотеку. — Будьте моим другом, Малиновский. Вы очень добрый и честный человек, я это вижу. Владимир Аркадьевич о вас очень хорошего мнения. Я хотел бы видеть вокруг себя честных людей, преданных Родине. — Я согласен, Феликс. Нам необходимо держаться вместе. Пшеницын и Малиновский крепко обнялись. — После того, как устроите ваши с Вольдемаром дела в Лондоне, приезжайте во Францию как можно скорее. Мы с Елизаветой Николаевной будем бесконечно рады вас видеть! — Это лестно слышать. Обещаю, что отправимся к вам первым паромом из Дувра. Малиновскому нравилась компания Феликса. Хозяин дома хоть и руководил сборами в Севастополь, но всегда находил время на общение с семьёй и друзьями. Они вместе играли в разные игры, слушали цыганские песни в исполнении Пшеницына на гитаре и фортепианные этюды в исполнении Елизаветы Николаевны. Бульдог Джок, всегда избирательный к знакомым своих хозяев, был без ума от Александра. Едва Малиновский входил в комнату, где находился Джок, то пёс всегда с радостным лаем встречал его и скакал вокруг вошедшего. Когда все домашние собирались на улице, Джок бегал за мячом и возвращал его Малиновскому, за что тот называл его умницей и непременно давал угощение. У четы Пшеницыных была дочь Лизонька, которой совсем недавно исполнилось четыре года. Она больше всего походила на мать, чем на отца, славилась своим капризным характером, но её любили и потакали её желаниям абсолютно все. Она боялась Вольдемара, пробегала мимо его комнаты как можно скорее и вскрикивала, когда он появлялся. К Малиновскому чувства девчушки были намного теплее. Лиза показывала ему все свои игрушки по несколько раз, но Александр с видом джентльмена внимательно рассматривал всё «богатство» маленькой княгини. На импровизированном бале, устроенном одним вечером, Лиза неуклюже танцевала в паре с Александром Юрьевичем. Все были в восторге от этого зрелища, а кто-то из домашних неловко пошутил про свадьбу, когда Лизонька вырастет. Неделя в Бахчисарае прошла незаметно. За это время уклад дома Пшеницыных никто не побеспокоил. За день до отъезда Феликс ходил по местам, где были спрятаны ценные вещи, и проверял их доступность. Удостоверившись в том, что всё драгоценное, что нельзя было увезти с собой, надёжно спрятано, Феликс немного успокоился. В доме царила атмосфера напряжения. Казалось, что если кто-то обронит одно неосторожное слово, произойдёт катастрофа. Лиза сидела в своей комнате, чтобы не мешать взрослым, и играла с большой куклой. Маленькое сердечко чувствовало, что грядёт что-то страшное и неизведанное, и имя этого что-то было Переезд. Она и раньше ездила по усадьбам своих родителей и бабушек с дедушками, и ни у кого она не видела таких грустных лиц перед очередным переездом. Но этот был каким-то особенным, и Лизонька всхлипнула, вспомнив, что папенька не разрешил ей брать с собой все-все-все игрушки. Она обняла куклу, и прекрасное ситцевое платьице Баронессы фон Бодри тут же намокло. Малиновский, проходя мимо детской, услышал сдавленные всхлипы и осторожно постучал. За дверью чуть погодя затопали детские ножки, и на пороге появилась заплаканная Лизонька. — Елизавета Феликсовна, что с вами? Почему вы плачете? — обеспокоился Александр. Девчушка всхлипнула и заплакала снова. Вампир вытащил из кармана платок и протянул его маленькой княгине. Она прислонила его к лицу, не переставая плакать. Малиновский с искренним сочувствием обнял её, и она обвила его шею ручками. — Мне страшно. Папенька всегда разрешал брать с собой все игрушки, а в этот раз запретил. Почему так? — спрашивала с надрывом Лизонька. Малиновский гладил её по волосам и пытался успокоить. — Елизавета Феликсовна, это особый переезд. Ваши родители берут с собой только самое необходимое, потому что едут в другую страну. — Но мне очень нужны мои игрушки! Как же я буду без них? — всхлипнула Лиза. — Да, это несправедливо, но никак иначе поступить нельзя. Знаете что, Елизавета Феликсовна? — Что? — Ведь игрушки после нашего отъезда оживут и соберутся в сказочную страну, где нет печалям и горестям! В этой стране растут деревья с шоколадными конфетами и разноцветными драже на ветках, а страной правит родственница вашей Баронессы фон Бодри. — Откуда вы знаете? — нахмурила бровки Лизонька. — Мне об этом поведала сама Баронесса! Но только никому не рассказывайте, что я проболтался вам про её секрет, — заговорчески прошептал Малиновский. — Никому-никому не расскажу! Баронесса, не беспокойтесь, я умею хранить тайны! Маленькая княгиня заулыбалась, и Малиновский оставил её в компании куклы, у которой Лизонька расспрашивала о том, вкусные ли в той стране драже, и есть ли внутри них орешки. Вечером Вольдемар застал Малиновского в библиотеке. Тот в последний раз прохаживался мимо книжных полок и изучал корешки книг. Александр отвлёкся от своего занятия, едва под ботинком Вольдемара скрипнула половица. — Ты готов к завтрашнему отъезду? — поинтересовался Вольдемар. Малиновский устало покачал головой. — Мне думается, что мы никогда не вернёмся в Россию, если уедем. Чернышёв тяжело вздохнул. — Понимаю тебя. Но чем дольше мы будем оставаться в этой стране, тем хуже для нас. Рано или поздно большевики доберутся и найдут способ извести. Нет, иначе нельзя поступить. Феликс дал нам прекрасную возможность уехать, а это намного лучше, чем если бы мы ехали одни. Нам его протекция играет на руку. — Неужели вы откликнулись на его предложение только из-за выгоды? — Ну… и это тоже. В эмиграции очень необходимы хоть какие-то связи. Конечно, Феликс потерял и сейчас теряет своё огромное состояние, но чего он не потеряет, так это чести и звания аристократа. Для наших товарищей по несчастью это так важно. Здесь уже нечего делать. Наш мир разрушен, а то, что хотят построить Ленин и его прихвостни, отвратительно и чуждо. Ничего уже не будет как раньше, и оставаться нет смысла, как бы ты этого не хотел. Только разочаруешься в этом новом мире. Малиновский нервно теребил в руках обручальное кольцо, которое достал во время монолога Вольдемара. Старший вампир обратил внимание на драгоценность и отвёл взгляд. — Её уже не вернёшь, — процедил Чернышёв. Малиновский сжал зубы и спрятал кольцо. — Отпусти её, и тебе станет намного проще жить, поверь мне. — Если бы не вы, я бы сейчас не стоял здесь, а… — А лежал бы с любимой на кладбище, прожив с ней долгую и счастливую жизнь, знаю-знаю, — раздражённо закончил за Александра Вольдемар. — И я бы не думал о том, как больно покидать родину, с которой связано так много воспоминаний! Почему? Почему я? Чем я это заслужил? Малиновский было двинулся прочь из библиотеки, но Вольдемар дёрнул его за рукав и остановил. — Мне искренне жаль, что так вышло. В который раз прошу у тебя прощение. — Не нужны мне ваши жалкие извинения, Чернышёв! — закричал Малиновский. Вырвавшись из цепкой хватки старшего вампира, он с грохотом покинул библиотеку. Чернышёв закрыл глаза и сжал зубы. Вот дёрнул его чёрт обратить этого пустоголового влюблённого мальчишку! Вампир заходил по библиотеке туда-сюда, чтобы успокоиться. Проходя мимо книжной полки с научной литературой, его взгляд заметил слово «регресс» на одном из корешков. Он остановился, осмысливая его значение. «Регресс… возвращение к низшим формам…» — размышлял Вольдемар. Он увлёкся выстраиванием логической цепочки, пока его не осенила идея. «Если смертного можно превратить в вампира, то почему нельзя из вампира вернуться в обратное состояние?»

***

В порту Севастополя толпились целые дворянские семьи. Слуги спотыкались о багажи своих господ, порывались нечаянно схватить чужое и грызлись между собой. Дамы обмахивались веерами, ожидая начала входа на «Орион» — британский линкор, предоставленный желающим покинуть страну. Появление семьи Пшеницыных ещё больше оживило атмосферу. На Вольдемара и Александра никто толком не обращал внимание. Пшеницын учтиво здоровался со своими знакомыми и обменивался с ними парочкой слов. Вольдемар хотел что-то сказать Малиновскому, но младший вампир отвлёкся на Лизоньку, которая очень вовремя дёрнула его за рукав. Чернышёв вздохнул. Пришедшая вчера мысль не давала ему покоя, и Вольдемару хотелось поделиться наработками с Александром и заодно извиниться за вчерашнюю ссору. Но Малиновский всячески избегал общения с наставником с самого утра. Ему не хотелось продолжать этот разговор. Если бы Вольдемар не обратил внимания на кольцо, Малиновский бы даже слова не сказал. Ему и так любая мысль о покинутой невесте не давала покоя, а тут ещё Чернышёв со своими советами. Терял ли он когда-нибудь невесту из-за желания старого вампира проучить его? Вряд ли. Толпа оживилась, и Пшеницын с несколькими слугами подняли чемоданы. С линкора дали разрешение садиться на корабль. Через два часа толпа рассосалась, и на суше остались бедняки, зеваки и военные, которые сохраняли порядок. На палубе плакали и печально глядели в сторону города. Среди них были и Пшеницыны с вампирами. Лизонька обнимала плюшевого медведя и прижималась к матери, тихонько глотая слёзы. Малиновский отвернулся, чтобы никто не видел его бледного лица. Сердце его сжимала еле выносимая тоска. Рука неосознанно потянулась к карману пиджака, и пальцы сжали холодное золото. Это немного успокоило Александра. Вольдемар осторожно опустил руку на плечо Малиновского, отчего младший вампир дёрнулся. Наставник и ученик переглянулись. — Это единственно возможный выход, — прошептал Чернышёв. Александр сжал губы и слабо кивнул. Раздался неприятный и громкий рёв из трубы. В самом сердце линкора пришли в движение огромные турбины. Линкор начал отчаливать от берега. На палубе возникла тишина. Все смотрели в сторону всё удаляющейся родной земли. Вскоре она исчезла в морской дымке, и пассажиры начали расходиться.