С лёгким прикосновением руки Принца Эллиота

Окинув взглядом время сквозь прищуренные глаза, я осознал, что настала пора подниматься на завтрак. А затем заняться злосчастными разломами вместе с Амиром. Синти вчера вернулась в свою комнату в женском общежитии. Она не осталась на ночь, так что, когда я проснулся, мне не пришлось её ждать. Друзья тоже потихоньку подтянулись, и вскоре мы небольшой компанией принялись есть, обсуждая насущный день. Я слышал, как шептались о студенте, похитившем несколько монет, и о том, как две девушки с четвертого курса открыто заявили о своих отношениях, чем взбаламутили консервативных родителей. Всплыла и история о постыдной интриге трехсотлетнего профессора с юной восемнадцатилетней студенткой. Однако с особым удовольствием я внимал обсуждениям проведенных спаррингов и провозглашенных победителей. Тех, с кем, возможно, когда-нибудь смогу вступить в бой на тренировочной площадке. Порой к нам приближались знакомые, затевая бесчувственные беседы: о погоде, учёбе или незначительных увлечениях. Иногда компанию нам составляли девушки, двумя или тремя движениями кидая на стол сладости. Одна из них, без сомнения, была увлечена моим другом. – Флориан, будь добр, передай тому красавчику, что он необычайно обаятелен, – произнесла она с теплой улыбкой, вручая мне конверт. Друг, что сидел рядом и мог все слышать, замер, застыв с куском хлеба во рту.  – О, Улиция! Думаю, ему будет приятно, – ответил я, улыбнувшись, принимая конверт и оборачиваясь к другу, словно он не стал невольным свидетелем нашей беседы. – Эзорт, одна очаровательная леди выразила восхищение твоей красотой. Будь добр, не тяни с ответом для неё.  – Л-ладно, – смущённо кивнул он. Я, вернувшись к девушке, с улыбкой сообщил:  – Он счастлив. И кстати, тоже считает тебя удивительно красивой. – Спасибо, Флориан, – прошептала девушка с лёгким румянцем, ослепительно засмеявшись и вспорхнув, вернулась к своему столику, чтобы восхищённо рассказать подругам об успехе. Я же, провожая её взглядом, внезапно ощутил лёгкий холодок, словно недовольный взгляд ощутимо скользнул по моей спине. Поддавшись внутреннему чутью, сначала взглянул на друга, затем обратил внимание на дальний угол столовой. Там, в вылизанном до безупречности уголке, сидела группа девушек. Одна из них одарила меня долгим и тяжёлым взглядом, а поймав мой, слегка покачала головой, выражая явное неодобрение. Чего она от меня хотела? Оставалось лишь гадать. Но, признаться, это не слишком интересовало. Друг Елиан, как всегда, пришёл чуть позже, небрежно взъерошив волосы и пытаясь прогнать остатки сна. Он сел напротив меня с чашкой крепкого кофе и устало потёр глаза. Даже непривычно. Я всегда удивлялся тому, как ему удаётся оставаться таким бодрым спустя всего пару минут после пробуждения. Сегодня же его лицо выражало явную несостоятельность к этой жизни. – Знаете, кого я только что видел? – спросил он, зевая. При этом прикладываюсь головой к плечу своего парня Фрэда. – Уже успел куда-то сходить? Тебя же раньше восьми обычно недобудишься. – произнёс Фрэд, нежно обнимая Елиана и целуя в макушку. – Пришлось встать пораньше из-за вдруг объявившихся родителей. Они проезжали мимо всем экипажем, захотели проведать. Но не суть важно... Иду, значит, в корпус посещений и слышу, кто-то яро что-то требует. Ради интереса заглянул в тот кабинет. Благо дверь была открыта. И вижу - стоит молодой человек.  Явно не студент. Весь расфуфыреный, будто индюки с павлиньими перьями. На голове небольшая корона, на пальцах дорогие перстни. Волосы белые-белые. На альбиноса похож. Кожа на вид фарфоровая, глаза чисто голубые. И излучает бергамотовый аромат феромонов, от которого на голодный желудок аж тошнить тянет. Вообщем, ну чистой воды Вавилонец, пусть подобных ему я никогда и не видел. Стоит, кричит, ногами топчет. Служащий в кабинете, склонив голову, выглядел одновременно и озадаченным, и напуганным. Он пытался объяснить ему, что если студент не желает выходить к посетителю, то никто заставлять не станет, даже если это его родители. Таковы правила. Тот на подобное еще больше злится. А потом как возьми да и выдай: «Вы знаете с кем говорите? Да я сам Таэр Вавилонский! И если я сказал, чтобы Амир немедленно пришел со мной увидеться, так пусть сейчас же придёт. Иначе буду жаловаться!». Меня от этого аж на смех пробило. Так этот дурак, как увидел, подбежал и давай деньги сувать со словами: «Ты же омега? Ну точно омега. Эй, слушай, не в дружбу, а в службу. Найди Амира, попроси придти со мной увидеться. Здесь десять золотых. Если он придет, еще двадцатку сверху накину» – А ты что? – спросил Фрэд, опережая мой вопрос. –  Сказал, что не имею таких полномочий, и если тот не хочет, то упрашивать не стоит. А деньги мне и даром не нужны. Посоветовал уехать и не делать хуже. Тем не менее, по пути обратно в комнату, встретил Амира. Я передал ему о случившимся, на что он сказал: «Видать, у Таэра еще не все зубы выбиты». – Почему он не пошёл с ним увидеться? Разве они не помолвлены? – уточнил кто-то за столом. – Даже коль ему он не по душе, вправе ли поступать столь столь небрежно? Ведь это его жених. Хоть бы попытался наладить отношения. – Помолвку давно отменили. Амир Таэра не жалует, а в качестве партнёра так и подавно не видит, – как ни в чем не бывало пояснил я. –  Что же касается долга, на который на него возлагают, Амиру всё равно. Он как-то прилюдно заявил, что если его отец так хочет кого-то подложить под Вавилонца ради сомнительного договора о дружбе, то пусть лучше подставит свою задницу. Ребята в одно мгновение переглянулись. Их реакция понятна мне. Высказаться так дерзко перед всей высшей знатью требует отваги. И, пожалуй, может показаться безрассудством. Тем не менее, лично я поддерживаю это решение.  Не в дипломатическом ключе, а скорее в собственном. Я бы никогда не смог жить в навязанном мне браке. – Флориан, тебе, как Тимерийцу и будущему Герцогу дома Риовэлли, этот союз должен принести лишь благо. Разве не грустно, что всё так выходит? – Отношения должны создаваться на взаимопонимании и доверии, а не на приказах. Без этого ни одно соглашение не способно долго продержаться. Ну а моя жизнь не должна строиться на чужом несчастье. Как бы мы с Амиром не наладили, я не желаю ему плохого брака, и уж тем более по расчёту. – Хм... Ну да. Справедливо. Одобрительно переглянувшись, ребята договорились переключиться на другую тему. За этим столом её больше никто не затрагивал. Да и мне самому совсем не хотелось её разжёвывать, как и шушукаться за чьей-то спиной. Однако соседний стол не испытывал никаких подобных стеснений. Четверка девушек, сидящих бок о бок, внезапно окуталась общим недовольством и переживаниями. – Сиси совсем ни с кем говорить не хочет. Я пыталась её поддержать. Фрукты принесла. Всё напрасно.  – Неудивительно. У неё под глазом огромный синяк. Бедняжка руку вывихнула.  – О чём это вы, девчонки? – я вступил в разговор, слегка приподняв бровь. – Мы же только вчера с Сиси беседовали. Что произошло? – Да кто ж знает? – ответила одна из них с легким пожатием плеч. – Молчит. А в объяснительной написала, что с лестницы упала, когда стопку книг несла. – Лично я думаю, что это полная ерунда, – добавила вторая. – Скажите на милость, кто ж будет среди ночи книги таскать? У нас по правилам запрещено даже выходить в это время, если только не приходится вынужденно посетить доктора. – Назови хоть одного, кто эти правила не нарушал. – Как она сейчас? Всё ли в порядке? –  проговорил один из друзей, вторгаясь в наш разговор с легкой тенью беспокойства на лице. Он чуть нахмурился и нервозно заёрзал. – В лечебном корпусе отдыхает, – ответили ему. – Пойду навещу, – сказал он. Тут же отложив свои приборы и вытерев уголки губ салфеткой, встал из-за стола. – Передавай ей, чтобы скорее поправлялась, – добавил я, протягивая конфету, которой нас иногда баловали вместо десерта за завтраком. Вскоре друг удалился, а девушки моментально переключились на другую тему разговора, от чего я равнодушно отвернулся и продолжил пить простывший чай, словно ничего и не случилось. Но на этом слухи не иссякли. Кто-то внезапно заговорил с нескромной громкостью: – У подруги моей младшей сестры случилась беда: кто-то её побил. Она учится курсом младше.   – А с чем это связано?  – Похоже, парня какой-то не поделил. Две девушки загнали её в угол, да начали высказывать всё, не стесняясь, добавлять силу. Подробностей не знаю, но знакомая не стала жаловаться и сказала, что так и оставит. – Какой кошмар. Если это действительно так, нужно отыскать этих двух недоледи и отвесить пару пощёчины, невзирая на то, что они женщины. Юноши продолжали беседу, обсуждая свои мысли и чувства касательно сложившейся ситуации. Они слегка шутили, в других моментах задумывались о том, чтобы посоветоваться с профессором. В это время Равель, сидевший рядом, слегка подтолкнул меня локтем и заговорил: – Есть мысли по этому поводу? – Двое на одного. Совершенно нечестно. – Я не о том. Разве не кажется, что случай будто бы знаком? Только что сказали, что Сиси пострадала. Теперь вот и вторая. – Сиси упала. Я видел, какие книги она таскала. Думаю, это вполне вероятно. – Не факт. На прошлой неделе Ирида палец вывихнула. Виана руку свернула. И еще одна выпускница косы резанула под самый корень. К слову, явно не сама. Многовато за последние пару месяцев «случайностей» – В таком случае кто-то явно творит просто отвратительные вещи. Надеюсь, их вскоре поймают. Надо бы попросить Синти не выходить из комнаты после семи часов и одной нигде не ходить. Грустно всё это на само-то деле. Конечно, всякие случа бывали. Когда-то один студен случайно перешел дорогу одному хулигану. Так тот избил его на месте. Не побоявшись даже исключения. Или же разлила одна девушка сок. Так её за это заставили слизывать все растекшиеся капли с ног. Но все это давние истории, за которые обидчики получили своё наказание. Однако сейчас дела обстоят иначе. И если имеешь хоть какую-то крупицу разума, частельно сотрешь  следы так называемого «преступления» Тем не менее, меня все это никак не касается. Хотя и правда жаль, что по сей день учебная система не решила данную проблему окончательно. Все присутствующие неспешно рассеялись. Каждый устремился в свою аудиторию, кто на практику или тренировки. А я, побродив до полудня, направился в назначенное место. Фиалковый сад. Здесь все усыпано цветами. И что удивительно, невероятно количество диких кроликов. Среди забытых тропинок они уныло поглядывали, но, к удивлению, вовсе не спешили исчезнуть в ближайших кустах. Казалось, животные привыкли к человеческому присутствию. Однако на их месте я бы не доверял людям так беспечно. Как известно, иногда  укротители драконов подкармливают ими детёнышей. Голубое небо. Солнце. Облака. Красиво, конечно. Но на душе как-то гадко. Думается, это из-за смрада, исходящего из разлома Авиата. Воняет похуже, чем от обычных кругов. Будто там сотни тысяч гнилых трупов, перемолотых в кашицу и ко всему прочему, смешанных с кислым молоком. Дышать этим все равно, что издеваться над собственным организмом. Но что поделать? Проще свыкнуться. Другого не дано. Пока ждал, успел сверить все параметры, очертил бирюзовой пыльцой круг, расставил нужные амулеты и несколько раз про себя повторил некоторые строчки по домашнему заданию. Амир на удивление задерживался. Минул примерно час, прежде чем мысль о его длительном отсутствии начала терзать меня. Не приключилось ли чего? Быть может, опять словил какой-нибудь приступ  в кабинете доктора Аргуса? Или по пути..? Если так, то не мешало бы проверить. С той же мыслью я почти ступил на путь к лечебному корпусу, как вдруг уловил тонкую нить сладостного аромата ванили.  Настолько лёгко пробивающийся через весь этот смрад, что поначалу было и не ясно, а точно ли не ошибся? Тем не менее, я проследовал ровно на зов. Прошел по пути, разогнав доставучих зверьков и дойдя до небольшого ответвления от фиалкового поля, наконец, добрался до него. Амир уютно расположился у подножия мощного дерева, прислонившись спиной к крепкому стволу. Веки его были нежно сомкнуты, а пухлые губы слегка разомкнуты, пропуская едва уловимый звук безмятежного дыхания. Тут меня захлестнул поток, поглотивший весь ужас, оставляя после себя лишь сладчайшую приторность. Я и раньше ощущал его с появлением Амира, но сейчас это благоухание стало даже более ярким, чем прежде. Поверить не могу, что он настолько сильно пересиливает гниль. Будто проникает в каждую клеточку тела, пульсируя в жилах, словно ядовитый нектар. Его буквально хочется вдохнуть глубже. И...  прижаться губами к шее, чтобы… Понять... Какая она... на вкус?  Приторная? Безвкусная? Или подобно крови металлическая, с горечью на кончике языка? А может... Такая же ванильно сливочная..? – Так. Стоп. – я слегка хлопнул себя по щеке, пытаясь привести в чувства. Эта мысль была на столько внезапной, что аж в глазах чуть не потемнело. Амир в то время пробудился от приглушенного хлопка. Он слегка вздрогнул, прежде чем обрести ясность мыслей, и вскоре сквозь полусонное марево взглянул в мою сторону, удивлённо вскинув бровь. Хах... Амир похож на сонного воробушка. – Кхм… Привет… – пробормотал я, растерявшись и не находя нужных слов. Обычно наши встречи начинались бурными спорами и размолвками, но в этот момент это казалось совершенно неуместным. Если так подумать... мы даже и не дрались эти дни толком между собой. – Мгм, – кивнул он, все еще не придя до конца в сознание. Затем, слегка потянувшись, отстранился от дерева и задумчиво погрузился взором в бесконечное море травинок, как если бы проник в пучину собственного сознания. Но тут недосып на лицо. – Ну что, будем заниматься разломом? Или лучше перенести? – уточнил я, подобравшись чуть ближе. Амир кивнул. – Да, я... Сейчас. Десять минут. С прежней неторопливостью принц поднялся на ноги, потирая глаза. Затем, переступив через разрисованную границу, направился к обозначенному месту и расстелил на земле небольшое полотно, чтобы не сидеть прямо на земле. Достав белый камень из кармана он положил его у ног, и лишь затем опустился на землю, отметив на лбу крошечную алую точку. Такое действие было скорее смехотворной, чем надежной защитой. Как если бы кто-то верить в то, что кофейная гуща может предсказать будущее. Может быть, он еще не до конца пробудился? – Ты опоздал на час. Ничего не хочешь сказать?  – заговорил я, сразу же усаживаясь напротив.  – Думаешь, буду оправдываться? Это тебя я просил не опаздывать, а не себя. И вообще, поменьше ворчи. Нам сегодня предстоит провести вместе как минимум восемь часов. И я буду искренне признателен, если за это время не услышу от тебя ни слова. А вот и прежний Амир. Видимо, все эти его действия проделаны на более трезвую голову. – В таком случае от тебя жду того же.  – Мгм, – кивнул он. Обтер руки о пиджак и закрыв глаза, слегка вытянул их вперёд. Я же, следуя примеру, принял аналогичную позу: руки вперед, ладонями вниз, прямо над руками Амира. Во мгновение чувствуя, как внутри зарождается маленький магический круг, воссозданный с помощью общей силы.  Однако сосредоточиться оказалось труднее, чем прежде. Нос снова окутал сладкий ванильный аромат. И в этот миг совершилась ошибка. – Ай! – вскрикнул он, одёрнув руки, резко оборвав то, что едва успело зародиться. – Эй! Соберись. Тебе не двенадцать, что бы делать такие ошибки. Мне же больно. – Секунду, – ответил я, кивнув. Но и тут ничего не сложилось. Пусть эта ошибка было совсем не моей. Амир снова отпрянул руки недовольно зашипев, подобно уличному коту. –  Да ты и сам не можешь, – сказал я. –  Давай-ка тоже поаккуратнее. Руки мне сожжёшь. – Не учи меня! – Ну-ну, – усмехнулся я, стараясь не поддаться раздражению. – Давай просто закончим как можно быстрее и без лишних сложностей. Амир снова опустил руки на колени, закрыв глаза, словно пытаясь успокоиться и собрать мысли в единое целое. Я последовал его примеру, стараясь отбросить посторонние мысли.  Все же это будет сложнее, чем казалось... В конце концов, надо решать проблему. Воздух вокруг нас вибрировал энергией, и было очевидно, что любые эмоции могли повлиять на процесс. А значит, как угодно, но их надо бы прибрать.  – Ладно. Я спокоен, – ответил Амир. И вновь взялись за работу. Руки вниз, ладони вверх. Спустя несколько минут, которые показались вечностью, мы почувствовали, как магический круг снова оживает. На этот раз он был стабильнее и мощнее. Что привело к новой возможности начать гармонично синхронизировать силы, выстраивая связи по всему кругу. Это был сложный танец энергий, зависящий от взаимной точности, и мне казалось, что мы приблизились к сути задачи. Хотя о началу это казалось почти что нелепым и нереальным. Сейчас главное – сохранить баланс.  Первый час прошел относительно спокойно. Мы молча сидели друг напротив друга, погруженные в свои дела. Руки всё это время оставались на весу, и опустить их не представлялось никакой возможности. Однако второй час начал значительно напрягать. Чувствуя запах свежей плоти, из огромной дыры в земле показалась черная лапа. Щетинистая, с мелкими зубчиками и острым концом, она потянулась вверх, изгибаясь и пытаясь нащупать более или менее устойчивое место. К счастью, тут справиться не сложно. Я лишь осторожно отвел одну руку и, собрав концентрацию, изверг огненный шар.  Монстр, не успевший даже показаться, мгновенно отдернул лапу обратно в разлом, выдав жалкий скулёж. Спокойствие было временно восстановлено, и магический созданный круг снова обрел устойчивость. Амир, коротко вздохнув, вновь сосредоточился на поддержании связи. Я же постарался максимально быстро вернуть руку в прежнее положение, не нарушив маркеры круга. Каждый мелкий сдвиг мог привести к нежелательным последствиям, и я знал, что в данный момент времени Амир прощать ошибки не будет.  А спорить с ним и уж тем более ссориться, если честно, не хотелось. Третий час принес с собой изменения в атмосфере: разлом вдруг начал издавать нечто вроде глухого гула. В какой-то момент мы даже молчаливо обменялись взглядами, стараясь сохранить баланс. Ведь вся наша работа висела на тонкой нити взаимной дисциплины, и потеря контроля могла доставить гораздо больше бед, чем мы изначально предполагали. А начинать с самого начала уж точно никак не хотелось. Кто знает, чем оно может закончиться? В лучшем случае при ошибке разлом останется тем же. В худшем – расширится. Минуты тянулись медленно, когда энергии неспешно закручивались вокруг черным узором. Каждый из нас балансировал на грани собственных возможностей, углубляясь в сложные структуры и потоки. И вскоре, как бы то ни было, смрад начал очищаться. И так до самого момента, когда разлом Авиата, наконец, не сомкнулся, поглотив всё зловоние. Амир устало опустил свои руки и чуть облокотившись ими о землю, издал тяжёлый вздох. Видимо, ему, как и мне, это далось нелегким трудом. И все же это все выглядело немного странно. Обычно Амира мало изматывала такая ерунда. По крайней мере, не с первого разлома точно. Но что теперь? Связано ли это с тем, что я видел недавно в кабинете доктора Аргуса? Вопрос, который хотелось задать, так и остался на кончике языка. На самом деле мне действительно любопытно. Но лезть в эти дела, быть может, не самая лучшая идея. Особенно, если учитывать наши не самые лучшие взаимоотношения. Передохнув некоторое время, я решил, что для промежуточного перерыва будет достаточно. Учитывая соотношение силы, которая стояла у нас на равных, Амиру так же должно было стать уже лучше. Однако, как только я поднялся на ноги, готовый выдвинуться к следующему Авиату,  он так и не двинулся. Лишь приложил руки к голове, массируя виски. Глаза вдруг заметно  утратили блеск, губы пересохли, а щеки загорели румянцем, вероятно, от высокой температуры. – Всё в порядке? – неожиданно для самого себя я произнёс это с неведомой нежностью в голосе, которую трудно было объяснить. Амир, немного удивившися то ли столь простому обращению, то ли моему тону, приподнял взгляд вверх. А вместе с ним и одну бровь. Будто и вовсе позабыв о своей боли. – Можешь не отвечать, если не хочешь, – сразу же попытавшись выбраться из неловкой ситуации, я приложил к губам сжатую руку и чуть отшагнул. В тишине, что зависла между нами вслед за моими неловкими словами, Амир равнодушно пожал плечами. – В порядке, – тихо ответил он, отводя взгляд в сторону. – Дай десять минут. После сможем продолжить. Или иди вперёд. Я догоню. – Что-то серьёзное? – будто внутренне почувствовав какую-то вольность по отношению к дальнейшим расспросам, ни с того ни с сего продолжил разговор. – Скоро пройдёт. Тебе незачем об этом думать. На совместную работу не повлияет, так что расслабься. – Дело вовсе не в этом. Просто… – начав говорить, я ощутил, как все возникшие мысли вязнут где-то внутри. Губы лишь слегка дрогнули, так и не выдав нужных слов. – Впрочем, неважно. – Да, неважно, – махнул он рукой и снова погрузился в свои мысли, прикладыва пальцы сначала к вискам, а затем спускаясь к шее. Настолько медленно, что глаза будто сами приворожились. Я не смог сделать и шагу. Второй разлом располагался ближе к учебному зданию. Как и предыдущие Авиаты, он был естественным образом ограждён от любопытных студентов защитным куполом. Мы получили специальные камни для прохода и, составив в ряд, с их помощью сделали небольшое пространство и смогли проникнуть внутрь. Пахло все так же ужасно. Как если бы кто-то  намочил мел и ко всему прочему сварил  подпорченое мясо. Амир осмотрел разлом, сделал запись и вымерил параметры. И раз уж не нашел никаких проблем, можно было перейти к закрытию. Однако садиться он не торопился. Как и я, почувствовав от Авиата некую странность. – Мне кажется, эта хрень что-то пожрала, – сказал я в слух. Амир аккуратно подметил: – Или кого-то. Слегка мёдом отдаёт. Чувствуешь? Неужели защита дала сбой, и кто-то, проходя мимо, случайно оказался здесь? – Нет. Думаю это могло произойти до того, как Авиат обнаружили. У нас в Академии случайно никто не пропадал в последние дни? На мой вопрос Амир отрицательно качнул головой и, тяжело вздохнув, произнёс: – Нет. Иначе весь «Белый Дракон» был бы на ушах. Тебе ли не знать, Мистер Популярность? Слухи разлетаются молниеносно по любому пустяку. – Проверить все равно надо, – дополнил я и, подойдя ближе, приложил к разлому ладонь. Подобное весьма опасно, но я ни раз прошивал Разломы изнутри. Так что все же смело приблизил лицо. Затем наклонился и проник внутрь головой, ощутив легкую влажность и жжение. Я не вошел полностью, но этого хватило. Внутри никого. Лишь кипа летающих мух над гниющими трупами, сотни пауков разных видов и существа невиданного уродства. Вытянутые конечности извиваются, как жуткие лозы. Головы, покрытые склизким налётом и безжизненные глаза, блестящие, как шары из опала. Но не все они этого вида. Некоторые лишены черт лица, представляя собой безглазые и безротые поверхности. Но именно это придаёт им омерзительный образ и создаёт ещё большую опасность. Ведь этим нелюдям не нужна еда. Они живут сотнями лет, не умирая от голода и пополняя популяцию за считанные месяцы.  Другие же монстры, напротив, обросли зубастыми пастями и крохотными рыбьими глазами, блуждающими в разные стороны в поисках жертвы. Однако самой жертвы нет. Да и человеческих трупов тоже. В любом случае, идти дальше нет ни малейшего намерения. Пусть я и не уверен, утащили ли эти уродцы тело куда подальше или, быть может, сожрали вместе с костями. – Вылазь, – видимо, решив, что я провожу там слишком много времени, Амир бесцеремонно оттянул меня за воротник назад. – А то надышишься, потом неделю будет рвать. Ну что, увидел кого? – Чисто. Вероятно, здесь проходило какое-то животное, и когда участок с разломом огородили, оно случайно забрело внутрь. Надеюсь, никто не пострадал. Всё же следует закрыть его как можно скорее. И остальные тоже, – произношу я, чувствуя на себе его пристальный взгляд. Он кивает, и мы оба возвращаемся к работе. Я занимаю своё место, Амир — своё. И всё начинается снова. Точка на лбу, руки вытянуты вперёд, глаза закрыты. И далее около часа благоговейной тишины. Да, были ошибки. Мы иногда путались. Начинали с самого начала, но на удивление, все дошло до финальной точки. Разлом сузился и со слышным шлепком исчез. На том работа на сегодня была окончена. А вместе с тем мы сняли и ограждение. Теперь все могут спокойно ходить здесь. Амир, явно измученный усталостью, всё же казался более живым. Отряхнувшись, он поспешно начал собираться, но едва закончил, как внезапно застыл, устремив взгляд в неведомую даль. Затем отшагнул вперед себя и опустился вниз, приложив руку к земле. – Эй, ты чего? – спросил я, посчитав это немного странным. – Не пойму. Вроде бы разлом закрыли, а все равно чем-то воняет. – Кроме тебя тут ничем больше не пахнет, – на мой ответ Амир вдруг вздрогнул и приподнял хмурый взгляд. – На что ты намекаешь? – Ни на что. Твой запах приятный. Остального ничего не ощущаю, – произнёс я тем же тоном, заметив, как его щеки внезапно залились лёгким румянцем. Хотя нет. Скорее он покраснел от злости. – Флориан, тебе говорили, что ты уж слишком бесцеремонный? – Тут уж как посмотреть. Не я же не могу контролировать собственные феромоны. – Ах ты… – Амир нахмурился ещё сильнее, но затем глубоко вздохнул, пытаясь обуздать клокочущее внутри волнение. Удивительно, но даже сейчас он не поднял руку для удара.  Неужели настолько жаждет вернуть все свои баллы, что действительно заставляет себя сдерживаться? Или… всё ещё не может из-за каких-то скрытых физических недугов? – Вот знаешь, кто бы говорил! От тебя тоже не пойми чем несёт, – произнес он, поднимаясь. – Тебя проводить? Амир безмолвно отвернулся и, показав неприличный жест, поспешно удалился. Мгновенно воздух словно просветлел, освобождаясь от тягостной атмосферы. Однако легкий, едва уловимый аромат ванили все еще витал вокруг, напоминая о его недавнем присутствии.

***

Вечер медленно склонился к ночи. Колокол на отбой прозвучал уже довольно давно, однако, не смотря на некоторую усталость, мне все же не спалось. Хотелось увидеть свою девушку, прогуляться с ней, поболтать, заняться сексом. Но Синти не пришла. Поэтому я просто лежал в темноте, прислушиваясь к шорохам и звукам, доносящимся с улицы через приоткрытое окно. Отсюда даже удачно видны некоторые созвездия. Эл — фигура, которая словно шла по небесному своду, навечно устремленная в поисках чего-то большего. Легенда гласит, что она была обычным человеком, которая разделила и в последствии потеряла в пространстве истинные частицы души. Но после тысячи лет все же вновь отыскала их и вознеслась к звездам, направляя затерявшихся путников. Есть поверие, что если достигнуть финишной точки пути, указанной этими звездами, можно отыскать эликсир жизни. Рядом  расположилось созвездие, известное как Сердце Адэ. В нем два пересекающихся лука, напоминающих крылья широкой птицы, несущейся по течению воздушных потоков. История этого созвездия рассказывала о мужчине, который мог общаться с ветрами и тайно изменять их направление, создавая новые светлые пути для потерявшихся во мраке. Но из-за ошибок создал двенадцать ложных. Немного в стороне — таинственное созвездие Забытых Сказаний. Множество звезд формируют образ огромного книги с развернутыми страницами. В мифах говорится, что в Забытых Сказаниях хранятся истории из иных времен и миров, которые вечная стражница — Мудрая Сова Дэф охраняет от нескромных глаз, открывая их лишь тем, кто по-настоящему готов услышать.  А поодаль созвездие – Бога Смерти... Названное в честь божества, покинувшее пустоши душ и сошедшее на землю ради своей любви. Для многих в мире это величайшая история. Ее рассказывают детям, о ней пишут книги и создают песни. Однако для нас, Тимерийев, все обстоит иначе.  Особенно для самой императорской семьи Винет, которым из поколения в поколение приходится отдуваться. Да уж... Любовь штука сложная. Сломает даже смерть. – Флориан, – раздался легкий стук, прервав поток моих мыслей. Я приподнялся и, накинув на плечи кофту, направился к доносяшемуся звуку. Под одеялом было куда уютнее и теплее. – Ау, – продолжал кто-то говорить. Я приложил руку к замку и открыл дверь, распахнув ту пошире. Она чуть скрипнула, прежде чем моему взору предстал молодой человек. Фрэд. Парень моего друга Елиана. – Ты чего тут? – спросил я, удивившись столь неожиданному визиту. Тот обеспокоенно затороторил: – Прости, что так поздно. Все оббегал, но нигде не могу найти Елиана. Мы с ним договорились увидеться после полуночи на нашем месте, но он не пришёл. – А причём тут я? – сложив руки на груди,  слегка возмутился. И все же дополнил: – Дождись утра. Возможно, он просто забыл и уснул. Если хочешь проверить, то в любом случае в общежитие для омег тебе не попасть. А в такое время тем более. – Нет, Елиан не мог забыть. Я прекрасно знаю его. Он заверил, что непременно придет. Прошу тебя, Флориан. – Я даже не понимаю, чего ты сейчас от меня хочешь. Елиан взрослый парень, уж если не пришел, то это ваши личные проблемы. Попробуй поговорить с ним утром. – Я лишь хочу проверить, у себя он или нет. У тебя ведь есть кто-то еще из знакомых именно парней-омег? – По твоему, я знаю всех парней-омег? Нет, ну знаком, конечно, с парочкой, но как по твоему, нам с ними связаться, если они тоже в том же общежитии спят? Фрэд выглядел отчаянно. Его глаза, обычно искрящиеся равнодушием, сейчас были полны тревоги. Я смягчился, хотя упрямство по-прежнему боролось во мне с нежеланием вмешиваться в чужие отношения. Что, если Елиан действительно просто проигнорировал? – Ладно, – вздохнул я, отталкиваясь от дверного косяка. – Если с ним и правда что случилось, а я тебя сейчас проигнорирую, то потом и сам спать не смогу. Дай мне минуту. Я вернулся в комнату, накинул брюки поверх пижамных штанов и натянул обувь поудобнее. Фрэд терпеливо ждал в коридоре, переминаясь с ноги на ногу. – Погоди здесь, – сказал я, направляясь к противоположному концу коридора. Там жил знакомый парень с нашего курса. Я постучал в его дверь, тихо, но настойчиво. К счастью, долго ждать не пришлось. Тот приоткрыл дверь, сонно щурясь. – Риовэлли, сдурел? – пробормотал он, зевая. – Время видел? Я жестом подозвал Фрэда. Тот, боясь нарушить тишину, подошел на цыпочках ближе. – Извини, что беспокоим так поздно, – начал я. – Тут такое дело… Фрэд ищет Елиана. Он должен был с ним встретиться, но тот не пришел. Скажи, пожалуйста, твой партнёр Тэд сейчас не с тобой? Он мог бы пройти в общежитие, чтобы проверить, там ли мой друг? – Нет. Мы расстались. – ответил тот и шумно захлопнул дверь перед носом. – И что теперь? –  с надеждой спросил меня Фрэд. – Ну, других омег здесь больше не ночует, как я знаю. Я задумался, почесывая подбородок. Вариантов оставалось немного, и ни один из них мне не нравился. Поднимать на уши все общежитие казалось глупой затеей, особенно учитывая, что Елиан вполне мог просто забить на свидание. Но Фрэд выглядел настолько потерянным, что проигнорировать это было выше моих сил. – А что если... – начал было он. – Попробовать пробраться туда... – Даже и не смей об этом помышлять, – едва ли сдерживая недовольство, ответил я. – Исключения решил запросить? Ты, конечно, не альфа, но правила едины для всех. Написано же чёрным по белому. Территория для омег – только для омег. Туда даже девчонок не пускают. Я вздохнул, потер переносицу. Чувствовал, как сон окончательно покидает меня, уступая место раздражению. – Ладно. Не буду ходить вокруг ла около. Есть еще один вариант, но он мне совсем не нравится. Да и не факт, что он согласится – проговорил я, глядя Фрэду в глаза и тяжело выдохнув. – О ком ты? – Амир. – стоило произнести имя, как сразу же Фрэд отчаянно выдохнул. Он даже и не думал, что этот вариант сможет помочь.. – Флориан, Амир не будет помогать. Ты же знаешь. – Не попробуешь, не узнаешь. Здесь уж придётся либо набраться смелости и попросить, либо всё же дождаться наступления утра. – Понял, – он глубоко вдохнул и все же согласно кивнул. – Ладно. Согласен. – Ну вот и отлично. Иди к доктору Аргусу. Возможно, он всё еще там. Сообщи, как чего узнаешь, – я похлопал его по плечу и слегка улыбнулся, собираясь вернуться к себе. Но не успел сделать и пары шагов, как Фрэд машинально схватил меня за кисть. Жалобно добавив: –  Я этого Амира боюсь до чертиков. Ты можешь пойти со мной? – Будет безопаснее идти без меня. Знаешь же, что мы не ладим. Фрэд опустил взгляд, и его плечи поникли. Я искренне сочувствовал его страху, но перспектива лицезреть Амира в этот час не вдохновляла. – Ох... Тебе повезло, что я такой бесхребетный, – сдался я, наконец, видя его неподдельную тревогу. – Пошли. Фрэд облегченно вздохнул, словно с его плеч свалилась неподъемная ноша. Затем мы двинулись по коридору, спустились вниз, и предупредив дежурного, что мы идём в медпункт, вышли на улицу. Снаружи было прохладно. К счастью, кофта спасало положение. – Прости, – вдруг вновь заговорил Фрэд. – Взбаламутил тебя, еще и отдохнуть толком не дал. Мне стыдно, правда. Я знаю, он так же дружит с Шейлой. Но ход на женскую територии тоже закрыт. До тебя было проще добраться. – Да ладно. Я рад, что у него такой заботливый партнёр. – Наверное, лучше всего назвать меня паникёром. Дурацкая черта характера. Ничего не могу с ней поделать. – Паникёр или нет, сейчас это неважно. Просто в следующий раз, прежде чем бежать сломя голову, попробуй хотя бы раз десять глубоко вдохнуть и выдохнуть, – посоветовал я, улыбаясь. – Иногда это помогает. Фрэд слабо улыбнулся в ответ: – Ты, видимо, на собственном опыте говоришь? – О чём ты? – Ну... Ты и Синти? – А что не так с Синти? – Я же учусь с девушками из клуба, в котрый она входит. Девчонки там на характер тяжелые. Вот я и подумал... А нет. Это не моё дело. Извини. – Тяжелые? Не сказал бы. Мне с Синти вполне легко. – Это в большей степени связано с твоей открытой душой. Некоторые вещи усваиваешь гораздо легче, чем если бы их воспринял кто-то другой. Но это твои отношения. И если тебе в них комфортно, то это здорово. – Ну, главное, чтобы мы друг друга любили, – добавил я, согласно кивнул. –  Остальное не так уж и важно. – А ты её любишь? – брошенный вопрос невзначай вдруг заставил меня резко остановиться. Фрэд сделал еще пару шагов в перед, прежде чем последовал моему примеру и обернулся. – Что, вопрос в ступор ввёл? Я стоял на месте, как громом пораженный, и смотрел на того парня. Вопрос действительно застал врасплох. Только не пойму, от чего? Люблю ли я Синти? С одной стороны, ответ  очевидный: Конечно, люблю. А с другой... – Она мне нравится. Разве это не одно и то же? На подобный ответ Фрэд чуть приподнял бровь и, пожал плечами: – Ну это тебе виднее. Не зацикливайся, я же не серьёзно спросил. Просто болтовня. У меня перехватило дыхание. Фрэд, как всегда, не лез за словом в карман. А я вдруг задумался...  – Нет.  Серьёзно. "Нравится" и "люблю". В чем разница? Это же почти что синонимы. Просто разная степень выраженности одного и того же чувства. Нравится - начальная стадия, из которой любовь произрастает, как росток. Если правильно ухаживать, тогда получится прекрасная роза.  – Знаешь ли, с такой необычной логикой пришлось бы встречаться со всеми, кто вызывает во мне симпатию. Даже с тобой. – Дурак, – произнес я, с легкой усмешкой хлопнув его дружески по плечу. – Ладно, давай закроем этот вопрос. Слишком много внимания уделяем пустякам. Пойдем лучше. Хочу скорее закончить и отправиться спать. Итак, мы дошли до лечебного корпуса. Встали у входа, огляделись по сторонам. И логично, что немного замешкались. – Что теперь? Просто зайти? – спросил он, скрестив руки. –  Найти бы ещё предлог для Доктора Аргуса, после которого он даст нам поговорить с Амиром, – пожал я плечами, задумавшись. –  Сказать правду нельзя. Если с Елианом все хорошо, то зря шумихи наведём. Еще и накажут за несоблюдение комендантского часа. А даже если доктор Аргус не станет нас сдавать, то тут уж наши интересы так же  не в приоритете. Он, скорее всего, вежливо попросит уйти и не трогать пациента. В худшем случае ещё прочитает длинную лекцию. – Значит, надо добраться и поговорить с Амиром без посторонних, – заключил Фрэд, тяжело вздохнув. – В таком случае есть такой план: один из нас отвлечёт доктора Аргуса, в то время как другой незаметно проберётся в его кабинет. Самый лучший вариант через то окно с болкончиком. – В целом не сложно. Я могу сказать ему, что плохо себя чувствую и выведу на разговор в коридор под каким-нибудь предлогом. А ты тем временем поднимешься наверх и... – взглянув на парня рядом с собой, я заметил, как тот неловко увел взгляд и слышно зашипел от вдоха, сквозь зубы. Тут к гадалке не ходи. Фрэд явно рассчитывал на иной исход событий. – Ха… – просто смирившись, я решил даже не слушать какие-либо оправдания. – Окей, значит, лезу я. Стой тут, жди сигнала. Как скажу, сразу беги отвлекать.  – Спасибо, Флориан. В долгу не останусь. Проведя мысленный путь от точки А к точке Б, я заключил, что в целом способен взобраться наверх. Достичь нужного окна и укрыться на удачно расположенном балкончике, где вместо привычного парапета торчали ржавые изогнутые металлические прутья, пригодными разве что для мистического антуража. Им явно никто не пользуется. Подойдя поближе, я, как самый настоящий скалолаз, схватился за выступы на фасаде, стараясь не обращать внимания на легкий холодок, пробирающий тело. Мои пальцы уверенно нашли опору на шершавой поверхности бетонных уступов, заточенные многими днями тренировок. Как удачно, что у нас в курсе всегда есть дополнительная физ. подготовка, направленная на крайне необходимые навыки. Хотя тут и не обошлось без своих проблем. Проходя определенные участки, где расстояние между выступами казалось непреодолимо большим, каждый раз приходилось находить то нужный изгиб на поверхности, то незначительную трещину, способную выдержать вес тела. Стоит отметить, здание явно нуждается в реконструкции. А вот произойдёт ли это в ближайшее время - вопрос второстепенный. Не спорю, альфам и омег в Академии не так уж много, но уж побольше, чем в среднестетисеском образовательном учреждении или школах. Неужели нельзя было подумать об этом десяти проценте студентов хоть немного больше? Будь у меня такая возможность, давно бы принял закон о меньшинствах. Не смотря на негодование, обращенное к несправедливости, я все же добрался до нужного этажа и почти бесшумно приземлился на каменный пол балкона, лицом к стеклянному окну. Видно когда то тут и правда была двери, со временем превратившиеся непроходимое место. Само окно тонкое. За ним — плотные шторы и узкая щель, сквозь которую прокрался свет. Если чуть прислониться, можно разглядеть внутренности кабинета. Что я и сделал. Очень-очень осторожно, в полуприсяди, чтобы никто не заметил. Творить подобное мне не впервой. Честно говоря, я никогда не претендовал на звание «самого хорошего мальчика в мире» оттого порой совал свой нос туда, куда не следовало. А вот останусь ли я в итоге с носом или нет — вопрос не столь уж важный. – Я устал, – из кабинета донёсся четкий голос.  Поначалу даже показалось, что, возможно, окно открыто. Но нет. Стекло и правда слишком тонкое. А слышно очень даже чётко. – Не переживайте так, Юный Принц, – ответил доктор Аргус. Внутри даже завиделся отблеск стакана и руки, а за тем показался и сам Амир, сидящий на стуле у стола, устало опустивший взгляд. Он выглядел на удивление очень даже просто. Без злости и раздражения. Настолько обыденно, что и не узнать. Хотя нет… Амир сейчас больше всего напоминал того мальчишку, которого я встретил двенадцать лет назад в Тимерийском дворце. Издали все такой же прекрасный и светлый. – Терпите, скоро пройдёт, – дополнил доктор, аккуратно отпивая что-то из большой кружки. – Сомневаюсь. Все стало только хуже, – ответил принц, рукой приложившись к татуировке на шее. – Я с таким трудом закрывал Авиаты. Теперь еще и состояние ухудшилось. Все же мне не следовало брать и той малой части демонических кругов. Даже половины своих не закрыл, а уже за разломы взялся. Мне было так стремно, что я отстаю, что даже признаться стыдно. – Может, все же стоит попросить Флориана о помощи, вместо того, чтобы пытаться справиться самостоятельно? Услышав своё имя, я с трепетом ожидал реакции Амира. Казалось, вот-вот он разразится гневом, словно буря, готовая обрушиться на берег. Но, к моему изумлению, этого не случилось. – Нет. Не хочу. Уж его просить точно не буду. – Почему же? – У нас с ним... Сложно объяснить, Доктор, – честно признался Амир, отставив стакан на стол. – Да и давайте не будем об этом. Я не люблю обсуждать людей за спиной. – Понимаю, – согласно кивнул тот, откинувшись на спинку своего кресла. – Тем не менее, проблема сама собой не решится, а Вам еще завтра разломы закрывать. И не только завтра. То, что вы пытались самостоятельно снять с себя метку, высшей степени глупость, конечно. На что был расчёт, мне тоже не ясно. –  мужчина потянул руку к полке, достав оттуда медицинскую карту Амира. И разложив на стол, заключил: – Тем не менее, все лекарственные препараты у Вас уже на руках. Принимайте строго по расписанию и в небольших дозах. Таким образом, будет возможность продержаться деньков пять. Этого хватит закрыть все разломы Авиатов, как вы и хотели. Далее, когда начнётся естественный процесс, постарайтесь как можно скорее вернуться и не выходить из своей комнаты. Снять метку? Я же... Сейчас не ослышался? – Благодарю вас. Я безмерно благодарен, особенно тому, что вы ничего не сказали моим родителям. И...  – Амир продолжал говорить, однако вскоре вдруг резко замолчал. Всего на пару секунд, прежде чем вдруг ни с того ни с сего попросить: – Доктор Аргус, помните, вы недавно заваривали мне тот отвар с сушеными ягодами? – Разумеется, юноша. Он великолепно помогает успокоить нервы. Хотите? – Если не составит труда... – Без проблем. Все равно хотел сделать себе ещё кофе, – мужчина кивнул, вставая со своего места. Он аккуратно снял с полок несколько тканевых мешочков, собрал с стола грязные кофейные кружки и, бросив: «Ложитесь в постель, скоро принесу», – вышел за дверь. Удивлённый столь удачному исходу, я подал знак Фрэду, чтобы он остался на месте и никуда не уходил. Сам же собирался сразу постучать в окно, но стоило набраться смелости, как то настеж распахнулось, а разъяснённый от злости Амир чуть ли не накинулся с претензией: – Придурок, думаешь, я  тебя не заметил? Какого хрена ты тут делаешь? – Успокойся. Я всё объясню. – Плевал я на тебя и твоё объяснение. Убирайся. – Послушай, это важно. – Пришёл ночью, затаился тут, подслушивает и... – Амир продолжал свою терабу, злясь все больше. Пока в какой-то момент не осознал. – Погодика... Как много ты услышал?  – Вполне достаточно, – ответил я, взглядом пробежавшись по шее. Точнее, по самой татуировке.  – О, ну просто великолепно, – с явным недовольством закатил глаза. – Опять творишь полную несуразицу, чтобы потом портить мне настроение? Уходи. – Слушай, я не собираюсь сейчас обсуждать эту тему. Просто нам нужна твоя помощь. – Что значит «Нам»?  Ты еще и не один? Пока интерес Амир не осел, я быстро подал ему знак, куда следует направить взор. Принц невольно опустил глаза, заметив Фрэда. – А этому чего нужно? – Помнишь Елиана? Тот омега, что живёт с тобой в одном общежитии. – У меня нет склероза. Конечно же, помню.  Его комната располагается рядом. А что? С ним что-то случилось? – Он не пришел на свидание со своим парнем.  И тот надеется, что Елиан просто уснул. Но все же хотел бы проверить. Мне, правда, очень неудобно просить, но Фрэд настаивал найти кого-то, кто смог бы пройти на территорию и просто убедиться. Поможешь? Надеяться на благосклонность Амира было делом неблагодарным. Я был готов к мгновенному отказу, но к  удивлению, он погрузился в раздумья. Затем вдруг отстукнул пяткой об пол. Оттуда показалась небольшая полупрозрачная  голова. – Иди проверь. – Да, Ваше Высочество, – без лишних церемоний согласился стражник. И темной лужицей спустился вниз, испарившись. – Теневой страж?  Ты в курсе, что это запрещено? – Иди, пожалуйся, раз такой праведный. Заодно объясни, что ты делал ночью в комендантский час на улице без особого разрешения, – он хотел было закрыть сразу же окно, но я машинально подставил руку. – Погоди. Раз уж мы заговорили, могу я кое-что узнать? – Нам не о чём разговаривать. Иди к себе. – Уверен? Что на счёт того, что я услышал? Про метку. – Не делай вид, будто тебе не плевать, Флориан. – Просто ответь. – А тебе так надо все знать? – по виду, Амир начинал закипать ещё больше. – Хватит ходить вокруг да около. Для чего она? – Уходи,  – Амир захлопнул окно с такой силой, что зазвенели стекла. Я успел отдернул руку, чувствуя, как по ней пробежала неприятная дрожь. Но уходить никто не собирался. Слишком много вопросов роилось в голове... Я осторожно надавил на окно, и оно с легкостью открылось, словно само приглашая войти. Амир, однако, не успел заметить этот момент, и всего через миг моя фигура оказалась внутри. – Ты, блядь, издеваешься? – возмутился принц. – Да потише, чего разорался? Сейчас вся Академия сбежится! – прошипел я, стараясь унять гнев. Он, казалось, готов был взорваться. Его глаза метали молнии, а кулаки сжимались так сильно, что аж костяшки побелели. – Про-ва-ли-вай! – Амир шагнул вперед, намереваясь, видимо, вытолкать меня обратно в окно, но я успел перехватить его руку. –  Просто хочу понять. Эта метка… она что-то значит, да? Что-то важное связанное с силой? Ты ведь из-за неё сейчас так себя чувствуешь? – Не слишком много беспокойства о том, кто тебе жизни портит, а? –Ты всё еще мой принц, Амир. Я должен знать. – Я твой кто? – от той фразы того будто слегка передернуло. Затем он оддернул руку и схватился за уши, прикрыв их ладонями. – Честное слово,  иногда сказанёшь какую-то глупость, а потом не знаешь, как из головы вытрясти. – Ну так и? Что там с меткой?  Ответишь, и я оставлю тебя в покое. В ответ Амир с глухим вздохом отвернулся к окну и, облокотившись на раму, устало прикрыл глаза. – Просто уходи. Пожалуйста. Ты не поймешь. Это не твое дело. – Так не пойму, или не моё дело? Уж определись. – Уходи, – он резко выдохнул, словно выпустил сдержанный крик, и снова посмотрел на меня. В его глазах плескалась буря, смешанная со странной глубокой печалью. Будто несёт на себе непосильную ношу, и говорить об этом – значит сломаться окончательно. – И не поймешь, и не твоё дело. Эта метка – гребаный приговор. Она определяет всё. Мою силу, мою судьбу… мою жизнь. И ты, Флориан, не имеешь права даже прикасаться к этой теме. Я молчал, прожигая его взглядом. "Определяет", значит, дело серьёзное. Значит, в этом кроется что-то действительно опасное. Любопытство, подстёгиваемое заботой, разгоралось ещё сильнее. Но я видел его боль, видел отчаяние, с которым он цеплялся за остатки самообладания. – Вот вечно ты так поступаешь!  Сначала лезешь, куда не просят, а потом сиди и думай, как быть и куда себя деть. И ведь знаешь, что так будет, знаешь ведь! Каждый раз одно и то же. Тебя же предупреждали, говорили: "Не лезь". А ты что? Как будто в ушах вата, как будто нарочно все делаешь наоборот. – О Боги, опять хочешь напомнить о том, что случилось тои года назад? Я ведь правда хотел тебе помочь. – Помочь? – он взорвался истерическим смехом. – Ты обошёлся со мной просто отвратительно. Унизил и растоптал. До сих пор могу не упрекнуть себя за то, что как дурак тогда поверил и стремился установить с тобой нормальные взаимоотношения. И что в итоге? Довериться тебе было самой большой ошибкой. В ту же секунду меня будто окатило холодной водой. Не знаю, что именно задело за живое.  Но одно знал точно... Здесь я ему спуску не дам. –  Растоптал? Унизил? Я буквально от души оторвал от себя ту вещь, которой так дорожил, зная, как сильно ты боишься темноты. О твоем страхе возвращаться домой и о том, как  глубоко страшился наступления семнадцати лет. Мне действительно было тяжело. Но в тот момент казалось, что тебе невыносимо труднее. И я отдал её тебе. – Вот именно. Ты знал, Флориан.  Но потом ты... Ты... Просто взял и... Все разрушил. – руки Амира снова вздрогнули. Глаза чуть ли не налились слезами, а дыхание участилось от ненависти. Я ощущал все, что происходит. И то, как его вдруг сдавишиеся кулаки вдруг направились к моему лицу. Удар прошелся прямо по щеке. – Это я разрушил? Ты разбил его!  Прямо у меня на глазах! И после этого смеешь еще что-то говорит? – второй удар уже последовал за мной. Но Амир увернулся, схватив запястие и резко вывернув мою руку. Я дернулся, пытаясь вырваться, но хватка Амира была железной, не смотря на слабость организма.  – Вот не следует сваливать вину! Ты первым попытался украсть его. И то, что он разбился, —  лишь твоя гребаная вина! – Ты называешь кражей? Я неделю просил тебя вернуть мою вещь. И просто хотел забрать то, что мне принадлежит, – от переизбытка эмоций я выдернул руку, в этот раз держа над ним силовое превосходство. Стоило лишь чуть сбить его с ног, как он тут же потерял равновесие и почти что свалился. Однако и он был не промах. Амир, будто предвидя этот ход, резко потянул за собой, прижав к полу. Затем обсыпав чередой нескольких лёгких ударов. – Сначала даёшь, потом отнимаешь и считаешь подобное великодушием? Какой же ты гад! – Да кто тебе, блядь, сказал, что я отдал тебе его навсегда! – я зарычал от злости, чувствуя, как кровь приливает к лицу. – Ты знал, что он мне нужен! Знал! И все равно решил, что имеешь право забрать? –  В его словах было столько боли и обиды, столько застарелой ненависти, что на мгновение я замер. Лишь на миг, прежде чем машинально подскочил и перевернулся, поменяв нас позициями. Амир, кажется, даже ударился затылком. Казалось, победа осталась за мной. Стоило лишь обездвижить и высказать все, что накопилось.  Но не тут-то было. Амир вдруг издал странный звук, похожий на всхлип, но тут же заглушил его яростным напором. Он дернулся подо мной, силясь вырваться, и я почувствовал, как его руки с новой силой сцепились на моей одежде, пытаясь стащить меня с себя. Ситуация менялась с каждой секундой. Его отчаянное сопротивление было обескураживающим. Я попытался удержать его, придавив всем весом, но он извернулся, ударив коленом в живот. От неожиданности я охнул и ослабил хватку. Этого ему хватило. Амир сбросил меня и вскочил на ноги, отступая назад. Я замер, пытаясь перевести дух, и увидел, что  лицо юноши искажено гримасой еще большего гнева. Затем он сорвался с места, бросившись на меня с кулаками. Я удачно уклонился от первого удара, но второй пришелся прямо в челюсть. Мир поплыл перед глазами, едва удержав на ногах. Я же ответил ударом в живот, потом еще одним. Бой возобновился с новой силой, жестокий и бессмысленный. Мы дрались, как дикие звери, позабыв обо всем на свете. И все же... Бывало и хуже. Сегодня его удары меня не беспокоили. Гораздо больше угнетало осознание, вся абсурдность ситуации. Мы, как два безумца катаемся по полу, выясняя отношения из-за какой-то вещи, которой уже даже давно нет. 

Pov:Автор.

Доктор Аргус пил очень много кофе. Он осознавал пагубное влияние этого эликсира на человеческое тело, но, несмотря на тёплые предостережения разума, не мог себе отказать в этой маленькой радости. Ночные смены требовали бодрости, концентрации, способности мгновенно реагировать на меняющиеся показатели своих пациентов. Кофе работал отлично. Он разгонял кровь, заставлял мозг судорожно перебирать варианты, вытаскивал из глубин памяти нужные формулы и протоколы. Без кофе Доктор Аргус превращался в медлительного сонного увальня, годного разве что на перекладывание бумаг. А бумаги, как известно, никого не спасали. Хотя было ли кого спасать, учитывая то, где он работал? Один - два пациента в неделю – уже показатель какой-то активности. И то, пусть и с такими простыми запросами выдать подавители. Кофе придавал Доктору Аргусу иллюзию значимости, причастности к чему-то важному. В этом затхлом уголке,  где за каждым углом таилось отчаяние, а надежда на более светлое будущее была похоронена под слоем пыли, он чувствовал себя последним бастионом. И пусть его бастион состоял из обшарпанного кабинета  и стопки просроченных лекарств, он продолжал свое дежурство из раза в раз. Помогая тем студентам, которых почему-то отвергал основной медицинский корпус. А именно Омегам и Альфам. Сегодня все как обычно. Он приготовил себе ароматный кофе, заварил успокаивающий отвар из ягод для пациента и с аккуратно расставленными чашками на небольшом подносе направился обратно в кабинет. Но приблизившись к двери, вдруг ощутил нечто тревожащее. В носу возник едва уловимый, но пронзающий аромат крови. Буквально отбросив вниз все, что было в руках, он резко ворвался в свой кабинет, мысленно молясь, чтобы с его пациентом все было хорошо. Он переживал, что за его отсутствие, возможно, у Амира случился приступ. Но стоило вбежать, как в глазах резко замелкало, а тело непроизвольно застыло. В кабинете погром. На что устремить взор? На истерзанные до шторы, которые он так тщательно подбирал? На разломленный пополам стол? На бумаги, которые теперь займут его на долгие месяцы сортировки? Или же на двух изможденных студентов, сидящих по удалённым углам? – Я так понимаю, вы тут уже разобрались? В ответ оба промолчали. Не желая разбираться с горяча, Аргус сделал очень глубокий вдох. Немного постоял, еще раз оценил все разрушения и затем вышел за дверь бесшумно её прикрыв. – Все хорошо, Аргус, – успокаивал он сам себя вслух. – Всего лишь два мальца, которые явно не могут нормально между собой поговорить. Такое бывает. Не злись. Он потер переносицу, чувствуя, как начинает нарастать головная боль. Последние недели выдались особенно напряженными, и этот детский сад, развернувшийся ни с того ни сего, был явно лишним.Поэтому попытка остаться спокойным стоила ему немалых усилий. В конце концов, он был взрослый человек, а они – всего лишь дети. –  Ну и? Кто победил хоть? – спросил Доктор, возвращаясь обратно. Сделав пару шагов в перед, сразу же оценил ситуацию. У одного рассечена бровь, немного разбита губа и несколько значительных ушибов. У второго кровят кулаки и, судя по выражению лица, явно побаливает голова. Амиру на вид досталось меньше. – Ладно, понял. Объясняться будете? – уточнил он ради приличия, на что получил исчерпывающий ответ в две голоса: – Нет.