С лёгким прикосновением руки Принца Эллиота

Дэмир вернулся в дом, неся в руках маленький белоснежный букет анемонов, окружённый нежными гиацинтами и голубыми гипсофилами.  Установив их в прозрачную вазу, купленную по пути, он обвил её лентой, полагая, что это добавит композиции завершённости. Ныне это произведение искусства величественно возвышалось на крохотном столике в гостиной, однако Эллиот, для кого и был предназначен букет, и вовсе отсутствовал. – Я полагал, что сегодня выходной, – с лёгкой грустью заметил Дэмир, окинув взглядом пустующее место. – Его Высочество велел передать, что находится в библиотеке. Вернётся, как только завершит подготовку, – ответил теневой страж, поджимая пальцы к ладошкам. Дэмир кивнул в знак одобрения. После чего аккуратно свернул плед, отложил его в сторону и, забрав подушку, решил отнести её в комнату. Он поднялся на второй этаж, вошел в комнату и положил подушку на кровать. После чего сразу же собирался удалиться, но взглядом скользнул по предкроватной полке, приметив знакомый сине-фиолетовый лепесток. Принц удивленно наклонился, чтобы получше разглядеть. Потом осторожно поднял его и заметил, как тонкий аромат резко заполнил воздух вокруг. Этот запах был одновременно сладким и горьким, а  цвет  настолько насыщенным, что казалось, будто тот светится изнутри. «Просто в комнате на тумбочке у меня лежит точно такой же» – понеслось воспоминанием в голове принца. – Такой же? – повторил он с задумчивым эхом, погружаясь рукой в карман. Оттуда он извлёк ещё один лепесток, который чуть не стал причиной удушья Эллиота. Контраст был поразительным. Если один источал свежесть и свет, даже будучи высушенным, то другой вовсе потускнел. Дэмир минуту постоял в задумчивости, изучая лепестки в своей ладони. Это было странное совпадение, и он никак не мог понять, что это значило. – Тэн, – обратился он к стражу, невольно нахмурившись. – Да, Ваше Высочество? – Принеси хрустальный шар. Мне необходимо связаться с отцом.

***

Эллиот всё ещё ощущал недомогание, но всё же, перебарывая своё состояние, он обязан был отправиться в библиотеку, дабы быстрее завершить незавершённые задания. Особенно те, что были испорчены другими однокурсниками. Учиться особо не было сил. Но с другой стороны, деваться-то и некуда. Идя по длинному коридору, Эллиот размышлял о своей учебе и о том, насколько разочаровывающей порой может быть жизнь студента. Однокурсники редко задумывались о последствиях своих поступков, как оказалось с последними групповыми заданиями. Им проще получить низкие баллы, нежели делать её с кем-то, кто носит фамилию Винет. Но Эллиот не унывал.  Все, чего сейчас ему хотелось – это скорее закончить и вновь почувствовать себя нормально. Он вошел в просторное здание библиотеки и сразу же ощутил привычную тишину, которая в то же время давила своей монотонностью. Заняв привычное место у окна, разложил перед собой учебные материалы, тетради, карандаши... Свет тускло освещал страницы книг, создавая иллюзию уюта. От чего он чувствовал, как внутри него пробуждается новая энергия – возможно, из-за знания того, что требуется лишь немного усилий для достижения нужного результата. Минуты перетекали в часы, и работа Эллиота постепенно стала приносить плоды. Внимательно отслеживая каждый шаг, он восстанавливал утраченные части задания. Книги и статьи плотно обступали его с обеих сторон, словно защищая от внешнего мира и придавая уверенность. Вокруг даже витало особое настроение: тишина и сосредоточенность соседствовали с еле уловимым ощущением товарищества среди тех, кто также боролся с собственными задачами, пусть и на других концах столь просторного помещения. Завершив очередную часть работы, Эллиот потянулся и, почувствовав лёгкую усталость, позволил себе ненадолго оторваться от книг. – Так, так, так… Кто это у нас тут? – донёсся внезапный голос, и над столом повисла тень. Подняв взгляд, Эллиот заметил троих задир, живьём сошедших с архетипичной сцены, где их бы называли «элитой». Эллиот не запомнил имён, но его память на лица никогда не подводила. Узнать одного из тех, кто недавно запустил в него тряпкой, не составило особого труда. – Ребят, идите, куда шли. Мне не до вас, – попытался нейтрально ответить Эллиот,  нутром чувствовуя, как кулаки невидимых стражей заметно сжались в ожидании. Один из задир, тот самый, что отличался особенно наглым взглядом и широкими плечами, сделал шаг вперёд. – О, да ты смелый, – его голос звучал как рокот приближающегося грома. – Но ты ведь знаешь, что здесь это не работает? Или что думаешь, раз ты супруг самого тимерицского принца, так сразу главнее и выше всех нас? – Я ничего не думаю. Кажется, это только вас волнует, – отмахнулся тот. – Говорите уже, чего хотели и идите. – Нам просто интересно, как это – быть на твоём месте, – с усмешкой продолжил другой, ниже ростом, но с проницательным взглядом. – Жить, как будто вокруг все вам должны. И спать с тем, кто проливает  невинную кровь ради забавы? Эллиот почувствовал, как внутри него начало подниматься раздражение, но старался удерживать себя в руках. Он знал, что подобные провокации были лишь способом показать свою силу или доминирование перед остальными. – А ты, я смотрю, над ним свечку держал, раз делаешь такие заявления?  – спокойно ответил Эллиот. Его голос звучал неожиданно уверенно, и даже тихий смех вырвался из груди. Он инстинктивно откинулся на спинку стула, словно показывая, что никто не мог заставить его почувствовать дискомфорт в этом разговоре. Они переглянулись, вроде бы задетые его невозмутимостью, но всё ещё не теряя свой боевой настрой. Словно бы в ответ на его холодное спокойствие на лицах задир проступило лёгкое раздражение. Главарь, обладающий провокационным талантом, шагнул ещё на полшага вперёд, и в его взгляде появилась тень сдерживаемого гнева. – Род Винетов сокрушил множество доблестных семейств. Их деяния не забыты поколениями. Они лишили Альвийского короля жизни, а за ним и почти всех его верных. Насмерть замучили принца Гвинихэра и низвели величие Кавэрха до ручного пса, утопив достоинство. И что говорить о Флориане, чьи злодеяния двухсотлетней давности до сих пор описывают самыми кровавыми временами в истории. «Разве не они первые вторглись на Тимермийские земли с войсками?» — пронеслось в мыслях Эллиота. Однако он не желал тратить время на пустые раздумья. Последнее, чего ему сейчас хотелось, — это доказывать что-то кому-то и оправдываться. – Если возникли претензии, направьте их тем, кто это совершил, – Эллиот почувствовал, как в сердце будто воткнули кол, но решил не терять самообладание. – Как ты разговариваешь? Слушай сюда, ублюдок, – главарь с размаху хотел было ударить о стол с ладони, но не смог, поскольку сразу же впереди возник страж, перегородив путь всем своим телом. Одного только взгляда хватило, чтобы те тут же заволновались и попятились назад. Главарь, почувствовав смену обстановки, зло скорчил физиономию, но сдержал язвительное замечание, зная, что дальнейшие слова только подольют масла в огонь. Появились они столь стремительно, как и исчезли. – Благодарю, Тэтэ, – улыбнулся Эллиот своему охраннику. Тот что-то промычал себе под нос и вновь ушел вниз, прямо под тень отбрасываемого столом. Но наслаждение тишиной Эллиота было недолгим. Слабость не исчезла, и когда три назойливые фигуры покинули его, вновь почувствовал себя несладко. Словно внутри разгорелось подобие  изжоги. «Да что же это такое? Не одно, так другое. То голова, то температура... Теперь то что?!»  – возмутился он про себя, закрыл все книги, пособия, тетради и спихнул в сумку. Но идти сразу не торопился. Внутри всё бурлило, как в котле, но он понимал, что нужно успокоиться.  – Болит? – спросил кто-то, на что Эллиот, словно ничего не произошло, выдал блеклое «Мгм». Лишь спустя мгновение он осознал, что рядом, склонившись к столу и прислонившись ладонью к щеке, стоит человек. – Просто выдохни, – тихо произнес он, как будто прочитал его мысли. – Всё не так страшно, как кажется на первый взгляд.  – Ты..? – прищурил глаза Эллиот, стремясь уловить очертания незнакомца.  В глазах слегка помутнело, от чего образ был почти полупрозрачным. – Ты кто?  – Кто я - не важно.  А вот кто ты... – с легкой усмешкой произнес незнакомец. – Это предстоит выяснить. Эллиот попытался отстраниться от волнующего взгляда собеседника, но его глаза словно пронзали внутрености. В голове у него закрутился вихрь. «Кто я?» — повторял он про себя, но вопрос звучал в сознании со странной тональностью.  После чего Эллиот почувствовал холодок вдоль спины и попытался встать. Но ноги словно вросли в пол. Каждый мускул сопротивлялся, предупреждая о том, что с этим человеком лучше не иметь дел. И только пронеслась эта мысль, как вдруг тот попросту исчез. Точнее, растворился в воздухе, оставив после себя лишь легкий сладковатый аромат. – Мой Принц, с кем вы беседуете? – вкрадчиво уточнил стражник, осторожно приподнимая голову из тени. –  С вами точно все хорошо? – Всё в порядке, – произнёс он, хотя в глубине души не испытывал ни капли уверенности.  Как и в том, почему сердце вдруг заколотилось быстрее обычного. И не был ли тот человек очередным бредом сознания?

Pov:Эллиот.

Солнце, подобно коварному мучителю, слепило глаза и усиливало стук в висках. Потому я прижал руки к лицу, создавая стену между собой и безумной яркостью. Вокруг бурлила жизнь: дети громко смеялись, пары обменивались нежными взглядами, а прохожие спешили по своим делам. Но всё это казалось далеким, как будто я был заперт в отдельном измерении, где царила лишь моя усталость и нескончаемая пульсация в висках. Однако случайным  взглядом я скользнул по местам, где кто-то даже столпился у цветочных витрин. Серьёзно задумавшись, что придти домой в день чувств и не купить даже один цветок было как максимум не вежливо. Семья Винет следует всем традициям, касаемых взаимоотношений, даже самым, казалось бы, незначительный. Я был на их праздниках, следовал некоторым семейным устоям, принимал участие в череде обычаев, которые так свято чтит семья. И раз уж мы оказались в Ликонтии, что по праву именуется моей родиной. Разве не стоит сделать это хотя бы ради приличия? Я подошёл к одному из цветочников с корзинкой, украшенной яркими бутонами, и задумался, какой цветок сможет  быть подходящим, но и не слишком дорогим. Ведь... Деньги-то не мои. Дарить подарки за его же средства. Было бы уж слишком. Рядом на прилавке привлекли внимание солнечные подсолнухи. С ними я точно мог бы выразить свои положительные намерения, но их цена слегка превышала бюджет. Другие цветы имели действительное устоявшиеся значение. Которое меня слегка смущало. Тем не менее, вдруг я приметил их. Те, что подходили по всем параметрам. За некоторым исключением цены. – Вам что-нибудь подсказать? – уточнил продавец. – Извините, а могу ли я купить не целый букет, а всего один цветок как в той композиции? – Всего один? – Верно. – Можно, конечно, – ответил продавец, но на его лице прочиталось недоумение. – Но это немного неприлично. Вы уверены, что тот, кому вы их подарите,  не будет обижен? Обычно люди покупают цветы в букете, чтобы выразить свои чувства более полно. Один может показаться слишком скупым жестом. – И все же дайте один. Вон тот, – я указал пальцем. – Этот? – вздохнул он, недовольно покачивая головой и в то же время устремляя взгляд на соседние павильоны. Там, где те же самые продавцы обменивались многозначительными взглядами, словно молча согласовывали, что этот случай станет темой их сегодняшних сплетен. – Да, такой, но... Тот, что левее, пожалуйста. От того, как меня окинули взглядами прохожие, стало еще более не по себе. Шепот других покупателей пронизывал воздух. А какая-то бабушка, скривив губы, демонстративно цикнула. Продавец, оказавшийся наиболее выразительным, выдал возмущенное «оу» и с оттенком неподдельного жалости срезал для меня цветок. При этом принимая жалкую монету, как что-то действительно грязное. «Ты знал, что люди ломаются с необычайной легкостью?»  – пронеслось в ушах, от чего я, выбравшись из толпы, обернулся. Но, так никого и не приметив, потер ухо и направился дальше, подумав, что, скорее всего, уловил чей-то чужой разговор. Или вообще ослышался. Пока шел, теребя в руках один единственный скудный цветочек, и думал, что, возможно, и правда стоило бы либо взять букетом, либо вообще ничего. Ну, кто так делает? Теперь даже стыдно его дарить. Может, выбросить? Приблизившись к дверям  дома и задержавшись на пороге, я действительно ощутил немую растерянность. Мысли, которые кружились в голове, пытался как можно быстрее прогнать, но они настойчиво возвращались. – А с другой стороны, почему столь незначительный поступок вызывает во мне такой водоворот эмоций? Ну уж нет. Раз уж решил. Значит, подарю! Да. Всего один. Но что такого? В конце концов, ценность подарка не в количестве, а в искренности намерений. Правильно? – спросил я сам у себя, на что неожиданно получил ответ от всех присутствующих, но невидимых теневых стражников. – Конечно, Ваше Высочество. – Вы абсолютно правы, Мой принц. – Я считаю, замечательная идея. Уверен, Вашему супругу будет очень приятно. И когда же они, наконец, решились избавиться от своих насмешек и начали лелеять меня лживыми словами? Подхалимы! А с другой  стороны, все равно приятно. – Нет… На самом деле это глупо, – произнес я, бережно укладывая цветок в карман. Войдя внутрь, мне открылся мир, насыщенный нежными ароматами пряностей, которые окутывали пространство. Дэмир явно что-то вновь приготовил, потому я снял обувь и решил сразу направиться на кухню, которая находилась прямо за гостиной. Но лишь сделав шаг в проходе, взгляд упал на великолепный букет белых анемонов, грациозно стоящий на столике. Позабыв и о головной боли, и о чем-то ещё, вдруг почувствовал, как щеки нагрелись. Долго думать о том, кому и зачем это предназначалось, не пришлось. И не требовалось много времени, чтобы заметить, что Дэмир уже наверняка успел проникнуться духом праздника, исчерпав все тонкости традиций. – Ты уже вернулся? – уточнил он, появляясь из соседней комнаты. Осторожно вытирая руки полотенцем. Увидев моё потрясение, переплетённое с легким недоумением, он, казалось, не смог сдержать усмешку. – Прости. Не было много времени узнать о цветах больше. А книга настолько толстая, что одного дня для изучения маловато. Поэтому не ищи в них значение. – Нет, я… Понимаю.  Просто не совсем ожидал, – пробормотал я, ощущая, как стыд окутывает меня ещё сильнее.  Как вдруг в сознание прокладывается мысль. – Подожди, ты что... Купил их, потому что они... Белые, как мои волосы? – Да, – честно ответил тот. – А голубые гипсофилы напоминают цвет глаз. Так что тут особо ничего замысловатого. Но знаешь, если тебе будет важно, в следующий раз попробую подготовиться лучше. – Нет, нет... Я... Я просто... – Теперь Вы, Ваше Высочество, – произнёс теневой страж, слегка похлопывая меня за щиколотку и предательски добавляя: – Давайте. Вы же тоже купили. Дэмир, услышав это, чуть приподнял бровь. А я, который пару минут назад решил  отказаться от этой затеи, был оказался в полной растерянности. Чувство неловкости охватило в той мере, что казалось, вся вселенная сжалась в этот момент.  – Но… – начал было я, но теневой страж уже, казалось, читал мои мысли и перебил: – Сейчас самое время. – Эллиот, о чём он? – уже в целом понимая, к чему все идёт, но при этом чуть издеваясь, Дэмир скрестил руки. – Это… это не то, что ты думаешь, – поспешил сказать я, запинаясь. Мои руки увлеклись, будто сами по себе, и я чуть не выдал вслух. Хотя, казалось бы, чего скрывать? Меня уже сдали с потрохами. Отпираться нет никакого смысла. Хотя, казалось бы, в чем секрет? Меня уже разоблачили и сдали с потрохами. Отпираться было лишним. – Ладно, ладно, – с тяжелым вздохом произнес я, всё-таки вытянув руку вниз и аккуратно извлекая цветок. Отвёл взгляд в сторону, чтобы избежать его пронизывающего взгляда, и, сделав шаг ближе, протянул его Принцу. – Вот. В нём тоже нет никакого смысла. Просто купил. Так же, без каких либо намёков. – Дай угадаю, – слегка прикрывая рот, словно желая скрыть очередной смешок, произнес Дэмир, точно воспроизводя мою фразу. – Ты выбрал именно этот, потому что у меня черные волосы? – Мгм, – с тихим признанием ответил я, опуская взгляд и чуть поджимая губы, повторяя его слова так же, как он только что повторил мои. – А красный, как глаза. – Да уж. У дураков мысли порой схожи. Где ты вообще такой нашел? – вдоволь насмеявшись, Дэмир протянул руку и принял подарок, чательно рассматривая его. – Впервые вижу цветок с черными лепестками и красной сердцевиной. Да. Он прав. Вид необычный, но не то чтобы прям какой-то странный. Самый обыкновенный. – Это чёрные  огнийки. Обычно их не так много. Они добавляются в букеты по одной, максимум по три. Или же используются для темных украшений в качестве сухоцветов или закладок для книг. – В таком случае я, безусловно, его засушу, – кивнул он, нежно откладывая цветок в сторону. Затем, вернувшись ко мне, протянул руку, осторожно касаясь моего лба. – У тебя температура. Как ты себя чувствуешь? – Честно говоря, не очень хорошо. Наверное, просто немного переутомился на этой неделе. Работы было слишком много, а вчера вообще почти не спал. Но в целом все нормально. Уверен, утром станет легче. Просто отлежусь немного.  – Твоё состояние нисколько не улучшается, – произнёс Дэмир. – Прошло уже немало времени, а тебя всё тревожат кошмары, головные боли и теперь ещё это. Ты действительно уверен, что всё в порядке? – Все просто прекрасно. Наверное  переутомился и... Знаешь, я почти весь день ничего не ел. Да. Уверен, поем, и все будет хорошо. 

_______      

На краю величественного сада стояла красивая императорская веранда. Ее широкие колонны, обвитые гирляндами изысканных роз, придавали ей грацию и внушительность, достойные самого высокого общества. Крыша веранды была увенчана резными элементами, создающими замысловатый узор, напоминающий о тонкой работе  мастеров. В утреннем свете цветы, которыми она была усыпана, сияли всеми красками радуги. Пышные гортензии, нежные лилии и экзотические орхидеи наполнили воздух своим ароматом, создавая чарующую симфонию, переплетенную с легким шепотом листвы. Сквозь ажурные перила веяние легкого ветерка приносило свежесть, даря прохладу и спокойствие. Устроившись на плетеных креслах с вышитыми подушками, гости могли любоваться прудом, отражающим небесную синеву и белоснежные облака, медленно плывущие вдали. Однако тот, кто сейчас занимал это место, казалось, не замечал окружающего великолепия. Его взор был пуст, как и его разум. Он лишь чуть приподнял голову к высокому солнцу, затем закрыл глаза, чувствуя, как свет начинает их резать. Мимо пробегала малютка. Маленькая белокурая принцесса лет пяти. Изысканные кудри, нежно розовые банты. Изысканная диадема, которой она любили любоваться у зеркал. Легкое платьице с рюшами, словно порхающее облачко, обвивало её хрупкую фигурку, а на лице читался неподдельный интерес, вызываемый старшим.  Особо не задумываясь, она в какой-то момент замедлила шаг. Чуть обернула голову, наклоняя её ниже, и последовала  в сторону молодого человека. – Пошла прочь, – произнес тот, так и не поднимая веки. Малышка тут же замерла. Но шагу назад не сделала. Немного колеблясь, вдруг с дрожью в голосе воскликнула:   – Я не боюсь тебя, монстр!   – Монстр? – усмехнулся юноша.  – И это мне говорит маленькая уродка. – Я не уродка! Малышка сжала свои маленькие кулачки, и сердце её забилось сильнее. В глазах заиграли искорки, и пронзительный взгляд устремился прямо на того человека. – Ну, а я тогда не монстр, – ответил он более спокойно, после чего чуть приподнял голову и раскрыл свои глаза, опрокинув малышку взглядом. – Грубиянка. Юноша слегка прищурился, едва заметно приподняв одну бровь. Ему было непонятно, откуда у этой хрупкой девчонки такая смелость. Он привык видеть страх в глазах встречных, а тут — обратное. Что ж, это даже забавно. – Я всё слышала. Все говорят, что ты чудовище! Ты обидел моего брата, и теперь он очень плохо себя чувствует. Даже не может играть со мной! – Твой брат? – тот нацепил улыбку, демонстративно раскинув руками. – Ну, маленькая принцесса, привыкай. Мир жесток. В следующий раз выжгу ему глаза. – Ты просто злой и жестокий! – воскликнула она, дрожа от смеси гнева и страха. Её голос, хоть и был полон решимости, всё же выдавал нотки отчаяния. – Ты не имеешь права так поступать с ним! – Хах… Хаха! – юноша расплылся в широкой усмешке, прикрыв ладонью рот, и его смех разлился потоком. Бедная принцесса оказалась в еще большем замешательстве. Но как только его лицо залилось багрянцем, а тело тяжело опустилось вниз, инстинктивно сжав шею руками, девочка внезапно отпрянула назад. – Какая же ты маленькая дура, – прохрипел он, задыхаясь, тщетно пытаясь ослабить черный ошейник, который с каждым разом только сильнее бил током. Малышка испуганно смотрела на то, как тот человек извивается от боли. Ее глаза, широко раскрытые, отражали растерянность и страх, который заполнял все густым туманом беспомощности. Впереди, в солнечном свете едва мерцает лицо, исказившееся от мучений. Изо рта потекла кровь. Его тело, словно пойманное в жестокую схватку невидимого противника, изгибается в неестественных позах, а губы, побелев от сдавленных криков, едва могут складываться в слова. Не в силах вынести столь жуткого зрелища, принцесса в тот же миг пустилась прочь. Доковыляв босыми ногами до комнаты, юноша рухнул на пол. Ползком добираясь до тазика, оставляя кровавые следы, он судорожно ухватился за металлические ручки, тут же облившись с головы до ног. Но вода была настолько ледяной, что тот сначала взвыл, но вскоре утих, перейдя на рыдания, медленно перетекающие в безумный смех, отдающийся едва слышным эхом. «Ненавижу» – произнёс он. Затем судорожно вдохнул холодный воздух, игнорируя то,  как сжались лёгкие, а вместе с ними сердце закололо дикой болью. Но на губах появилась горькая улыбка — вопреки всему, какое-то упрямое чувство сопротивления не позволило ему окончательно пасть духом. Или... Он просто действительно уже сошёл с ума? – Эй, придурок, он требует твоего немедленного явления, – дверь распахнулась, и в комнату, не стуча, вошёл охранник, продолжая жевать на ходу. – Глухой? Вставай давай, –  быстро преодолев два шага, он опустил руку и, схватив юношу за предплечье, резко потянул вверх. Что стало роковой ошибкой. Взбешённый мальчишка во мгновение стиснул кисть охранника с такой силой, что одно прикосновение обернулось треском кости. А стоило вскрикнуть — тот вмазал металлическим  тазом по голове. Первый удар, второй.  И вот он уже разломал ему большую часть челюсти. А вместе с тем лицо влепил в пол прямиков в разлитую грязную воду. – Нравится? – спросил юноша. – Нравится, да? Да! Тебе нравится! Тебе же нравится? Да брось! Совсем не больно! Ну не больно же! Охранник сдавленно захрипел, пытаясь освободиться, но юноша только сильнее придавил его, не давая ни шанса на спасение. Борьба длилась недолго. Из рта охранника вышел еле слышный звуки, подобный стону раненого зверя, а вместе с тем и пропала сила для сопротивления. Лишь только тогда молодой человек отпустил его. Сразу отпрыгнув назад, словно очнувшись от наваждения, сделал глубокий вдох, будто только сейчас смог протолкнуть в легкие воздух, который до этого не замечал. –Нет... – произносил он, глядя на труп. – Нет. Нет. Нет. Грязно... Слишком грязно. Ты оставил следы. Понимаешь? Кто? Кто будет отмывать? Он попытался стереть кровь с ладоней тряпкой, но пятна лишь глубже впитывались в его кожу, становясь частью его сущности. Вокруг сгущался мрак, а запах с металлическим привкусом разъедал всё пространство.

«Аконит. Стебель сухоцвета. Том 3»

_______

– Что-то мне это не нравится, – тяжело вздохнул Дэмир. – Сегодня на занятия не пойдешь. Я свяжусь с профессором. Так что лежи. – Нет, не нужно, – тут же ответил я, бодро вскакивая из постели. Да, голова трещит по швам. Ноги еле держат. – Эллиот, это не обсуждается, – нахмурился принц, следя за тем, как я тут же засобирался. С одной стороны, понять можно. Ведь все это не прекращается. В первый день, на второй...  И на третий… Лучше не становится. Утром все кажется терпимо, к полудню состояние ухудшается, а к вечеру я лишен всех сил. Но не идти сегодня я попросту не мог. Очередные экзамены никто не отменял, а пропускать их было нельзя. – Ты должен остаться дома,  – повторял он, неотступно следуя за мной, когда я покинул комнату и стремительно спустился по лестнице, прихватив по пути сумку. – Сколько можно повторять? Все хорошо, – отозвавшись свободно, я вмиг обулся и тотчас покинул дом. Дэмир что-то еще сказал вслед, почти неразличимое, но догонять меня и тянуть обратно не стал. Хотя голова и правда болела, свежий воздух принёс облегчение. Единственное, что огорчало – раздражающие однокурсники никуда не исчезли. Утро началось тихо и безмятежно. Я отсидел первую лекцию, выполнил одно задание, сдал его. Успел сходить на обед и уже готовился к короткому отдыху перед небольшим экзаменом. Стоило отворить дверь, как сверху над головой посыпался мел. Кто-то глупо поиздевался. Потом нашел у себя в сумке червей. Опять были склены книги. От банальности выходок я тяжело вздохнул и поплёлся в аудиторию, стараясь не замечать ехидных улыбок, которые сопровождали по пути. Усевшись в углу, попытался сосредоточиться на учёбе, убеждая себя, что этот день скоро пройдёт. И действительно. Лекция прошла в тумане. Даже не помню, как писал и отвечал. Да и  слова профессора, казалось, пролетали мимо, не задерживаясь в сознании. Голова по-прежнему то гудела, то трескалась. То пульсировала. Невыносимо... Однако, возвращаясь с очередного перерыва,  я стал свидетелем ещё одной выходки. Чей-то шепот за спиной достиг моих ушей: «Смотри. Во смешно будет!» Смешно? Ну что опять? Стол мне разрисовали? Песка насыпят? Грязь смешают? Когда же им надоест? Внезапно чья-то рука подтолкнула меня в спину, и я чуть не налетел на стол, едва удержав равновесие. – Извини, поспешил, – без тени раскаяния проговорил один из них, небрежно пройдя мимо. Я почувствовал, как прилив злобы оттолкнул любые мысли о спокойном восприятии происходящего. Терпение, казалось, было на исходе, но, слегка выдохнув, снова вернулся в строй порядочных мыслей. «Вырви ему ноги. Так и спешить не придётся…» – от неожиданного голоса или мыслей, возникших в голове, резко передёрнуло. – Это не смешно, – нахмурился Вильям, приблизившись ко мне. Он осторожно снял с моей спины записку, которую, видимо, приклеил тот парень, когда «случайно» столкнулся со мной. «Тимерийский ночной светлячок» Серьёзно? Они теперь опустились до таких оскорблений? – Эллиот, ты, кажется, сильно побледнел, – вдруг сказала Луиза, подойдя ближе. – Ты как? – обеспокоенно спросил Росберг, присоединяясь. – Я... – ответить как-то уже небыло сил. Точнее, все вокруг будто обрело вакуум. – Может, уйдём отсюда? – предложила девушка. Её голос звучал мягко, как тихий шёпот. Или громко... Душно. Почти дышать нечем. Словно осознавая необходимость ухода, я даже сделал шаг вперёд, почувствовав, как теплая рука Луизы скользнула по ладони, поддерживая. Но помогло ли это? Сомнительно. Она что-то еще говорила, но голоса казались далеким гулом, как будто они были по ту сторону стеклянной стены. Остаток дня прошел хуже обычного. Я почти ничего не воспринимал. А если что и доносилось до слуха, хотелось заткнуть уши и не слышать. – Мой принц, на вас тяжело смотреть, – полагаясь на собственное чутьё, теневой страж медленно вытаращил руки и слегка подтолкнул меня сесть. Куда? Без понятия. Где я вообще? Ничего не вижу... – Я сейчас же сообщу Его Высочеству Дэмиру. – Не надо, – говорила одна из девушек. Кто именно? Не знаю. – У нас же есть здесь свои лечебники. Я позову. – Это не поможет, – отмахнулся тот в ответ. Шум и суета вокруг усиливались, оставляя меня в состоянии полного непонимания. Я пытался вспомнить, как оказался здесь и почему всё вокруг казалось настолько отдалённым и нереальным. С каждым моментом ощущение тьмы только усиливалось, и мне становилось всё труднее различать голоса. Теневой страж всё ещё стоял рядом, стараясь удержать меня в сидячем положении. Я чувствовал его крепкую хватку, которая внушала какое-то странное спокойствие в этой неразберихе. Амель продолжала говорить с кем-то, стараясь убедить их в необходимости вызвать местных лечебников. В её голосе слышался мягкий, но уверенный тон, как будто она прекрасно знала, что делает. – Ребят, – прошептал я, стремясь привлечь их внимание, даже не до конца понимая, что хочу сказать. Эхо моего хриплого шёпота отразилось от стен, смешиваясь с остальными звуками. Я хотел объяснить, что не нуждаюсь ни в каком излечении, что дело совсем не в физической боли, но слова застряли в горле. Тьма сгущалась, как густой туман, охватывая меня со всех сторон. Я пытался сконцентрироваться, вспомнить хоть что-нибудь: короткие моменты из прошлого, лица тех, кто окружает меня сейчас. Но воспоминания ускользали, словно вода сквозь пальцы. Всё, что оставалось, – это смутные образы и обрывки разговоров, которые не складывались в целостную картину. Сколько прошло времени? Почему спина окаменела от усталости? Боль протекает по пояснице, ноги ноют, словно готовы рассыпаться… Я больше не в силах это терпеть. И это чувство так знакомо. Неужели я… снова умираю? Сквозь пелену я почувствовал, как чьи-то пальцы неожиданно коснулись моего лба. Их прохлада принесла некоторое облегчение. Едва заметное, но всё же ощутимое. За ним же послышался чуждый, но властный голос, раздавшийся где-то совсем рядом: «Я же говорил, надо было остаться дома» В какой-то момент веки отяжелели, и, осознав тщетность сопротивления, я позволил себе краткий отдых. Утомленное сознание утихло, и дрёма, как мягкая паутина, мгновенно окутала разум. Полагаясь на надежду, что короткий миг покоя развеет тревогу. Я закрыл глаза. Хотя, может, они давно были закрыты? Как долго блуждал в этом состоянии, остаётся загадкой. Время теряло своё значение, постепенно растворяясь в безмолвной пустоте. Внезапно в это тёмное пространство прорвалось что-то новое — едва уловимый аромат мяты. Он мягко обвил меня, погружая в мир воспоминаний, где день и ночь сливались в бесконечную череду образов, казавшихся более реальными, чем действительность. И всё же вскоре медленно я пришёл в себя. Проблески света проникали сквозь прикрытые веки, пробуждая во мне смутные надежды на возвращение. Распространённый вокруг аромат свежести подействовал, как целебная магия, выравнивая дыхание и возвращая былую ясность. Неподалёку застыл в задумчивости Дэмир. Его руки скрещены на груди, а пристальный взгляд устремлён в окно, полон тревожного ожидания. Внезапно обернувшись, он ловит мой взгляд и тяжело вздыхает. – Долго я спал? – Даже слишком, – тут же ответил он. – Завтра останешься дома. Надеюсь, в этот раз не станешь возражать. – Не стану. Дэмир снова отворачивается, и в комнате наступает тишина, нарушаемая лишь легким шумом ветра за пределами стен. На улице сгущаются сумерки, окутывая город таинственным покровом, и, кажется, даже воздух становится более густым. Я пытаюсь уловить его мысли, следуя за взглядом, но мне никак не удается постичь всю ту глубину, что завладела его разумом. Дэмир всегда был человеком закрытым. Его мысли скрывались за непроницаемой маской спокойствия. Но в этот раз что-то изменилось. Как будто внутренняя защита дала трещину.  Неделю я пролежал в постели. Друзья пару раз навещали меня, тщетно пытаясь завести разговор. После этого Дэмир вежливо просил их уйти, и я погружался в сон. Мне просто хотелось сбежать, отключиться от реальности, спрятаться от собственных мыслей в уединении. Получается ли? Вряд ли. Мне плохо... Дэмир почти не отходит. Его присутствие, казалось, приносило долгожданное чувство безопасности. Освобождая от нарастающей боли. Жаль, только ненадолго. Прошло еще время, прежде чем я осознал, что лучше мне не станет. А это значит, совсем скоро Дэмир начнет крайне неприятный для меня разговор. Во время очередного вечера, когда темнота постепенно обволакивает всё вокруг, я в очередной раз словил себя на мысли, что рядом с Дэмиром, вопреки всей запутанности моих ощущений, нахожу покой. Сегодня он тихо читает книгу, а я, безмолвно сидя рядом, наблюдаю за выражением его лица, положив голову на спинку дивана в надежде немного отдохнуть. Принц, как будто чувствуя мои сомнения, отрывает взгляд от страниц и встречается со мной глазами. Не долго смотрит, проходится чуть вниз, затем обратно, откладывая книгу куда-то всторону.  Он медленно подвигается ближе ко мне, и я ощущаю тепло его присутствия, как будто старое одеяло накрыло меня, ограждая от холода внешнего мира. Наши взгляды пересекаются снова, и в его глазах я вижу не только понимание, но и неизбежное желание, наконец, заговорить о том, что терзает его не меньше моего. Дэмир вздыхает. И медленно, бережно подбирая слова, продолжает: – Знаю, тебе тяжело. Внутренний хаос вдруг обретает направление. Несмотря на страх перед переменами и перед тем, что может обнаружиться в ходе разговора, я чувствую, что готов столкнуться с этими вопросами, если рядом будет Дэмир. Его уверенность окутывает невидимой оболочкой. И даже если часть меня хочет сбежать к знакомому одиночеству, другая часть, наконец, обретает смелость. – Эллиот, могу быть с тобой более откровенным?  – Я уже знаю, о чём ты хочешь поговорить.  Мы должны уехать, так? – Верно, – пусть и не вижу, но, кажется, он кивнул. – Я написал отцу, поскольку совсем не справляюсь с твоим состоянием. Он сказал, что в таком случае будет лучше всего вернуться. Выясним проблему и в зависимости от того, сколько займёт времени, возможно, сможешь... – Сомневаюсь, что всё так просто, – ответил я, открывая глаза и встречаясь с его обеспокоенным взглядом. Это было решение, от которого я старательно уходил все последние дни, пытаясь оттянуть неизбежное. Меня не покидало чувство, что возвращение станет сдачей позиций, признанием собственной беспомощности. Но в глубине души  осознавал, что иначе уже не справлюсь. Ни физически, ни эмоционально. – Мне жаль, Эллиот, –  прошептал Дэмир. Протянув руку, он нежно коснулся моей ладони пальцами, поглаживая сначала костяшки, затем и всю кисть. Его прикосновение было невероятно тёплым. – Сам не ожидал, что всё пойдёт так, – продолжал он. – Понимаю, ты расстроен. Но не переживай. Если твои друзья захотят, они могут приехать. Мы примем их, как положено. Пусть гостят, сколько будет угодно. И ты тоже обязательно поедешь к ним. Только давай вначале приведём состояние порядок. – Мгм, – я лишь кивнул.