С лёгким прикосновением руки Принца Эллиота

Pov:Автор

Как бы то ни было, день столь желанной поездки в Академию, наконец настал. Эллиот поднялся в самую рань, позавтракал чуть раньше Дэмира, успел сходить помыться и даже переоделся в заранее подготовленную одежду. Это вызывало внутри трепетное тепло. Но кое-что не радовало уж точно. Сегодня на улице еще более ненастная погода. Гром прокатился по небу, отозвавшись в груди неприятным гулом. Молнии, словно застывшие в воздухе змеи, изредка озаряли пустынный сад и пустую улицу за окном, заставляя тени единственное цветущих персиковых деревьев плясать, как в жутком танце. Дождь стучал по стеклу, образуя капли, сползающие вниз, будто кто-то на другом конце пытался нарисовать что-то неразборчивое. «У его Величества дурное настроение?»  первое, что подумал Эллит. Он давно заметил, что эмоции Флориана и поступки способны влиять на погодные перемены. Когда спит, дождь едва слышен, но стоит пробудиться, как тучи наполняются еще большей густотой. В минуты гнева поднимается безудержный  вихрь, а молнии разрывают тьму. В спокойствии же оседает обыденная ненастная погода. В моменты радости по своему  теплеет ветерок. «Надеюсь, Адэминд уже прибыл в академию. Я слышал, что в той стране царят все погодные крайности, от лютых зимних холодов до знойных летних деньков» – была вторая мысль, после которой он резко вспомнил забытую просьбу. – Ваше Высочество, я скоро вернусь, – юноша, бросив слова и не дождавшись очередного недовольного вздоха из-за путаницы с именем Дэмира, стремительно выскользнул из комнаты. Еле овладев спокойствием по пути, шагая по коридору без тени мысли о мертвецах, он уже вышел за территорию. И вскоре, к собственному удивлению, довольно быстро нашел покои младшего принца. – Фу, фу, фу. В чужих вещах рыться не прилично, – посмеялся какой-то из стражников. – Как не культурно, Ваше Высочество, – промямлил второй, но никто останавливать его не стал.  Комната Адэминда усыпана рисунками. В основном это были оторванные листы из многочисленных блокнотов, салфеток с набросками, наспех нацарапанных ручкой или карандашом. Юный принц всегда относился к ним как к частицам своего внутреннего мира, которые следовало материализовать в любую удобную минуту. Если кто-то неспециально вторгался в его личное пространство, рисунки могли показаться хаотичными и беспорядочными, но сам Адэмин видел в них нечто цельное и гармоничное. Каждый листок, каждая линия и штрих содержали в себе не только художественное стремление, но и элементы личной истории, обрывки воспоминаний, отголоски эмоций. Вот на одной из салфеток изображена старая дубовая дверь — точная копия той, которую он видел во сне. На другой  — смутные очертания парусника, уносящегося вдаль, символизирующего желание уплыть куда-то далеко от обыденности в моменты душевного смятения.  Некоторые цветы, которые он считал просто красивыми, включая колокольчики и скромные лилии, и, вероятно, его гордость — дракон, пожирающий собственный хвост, на котором вырисовывался силуэт рыцаря, пронзающего чудовище мечом. На более плотных страницах блокнотов простирается разнообразие изображений частей тела, среди которых — руки Эллита, запечатленные в момент первой встречи. Черные глаза Амира, которые он действительно считал очень красивым.  Изящные, украшенные множеством перстней длинные пальцы отца и предплечье Раона, обрамленное парящими духами с надписью: «Лучше травить ублюдков всякой дрянью, чем жениться. Но он выбрал путь семьянина и утерял связь с разумом»  Эллиот множество раз наблюдал за этими рисунками. Многие рождались прямо у него на глазах, но он все еще не мог осознать, каким выдающимся талантом обладал этот мальчишка. Однако кое-что всё же оставалось неизменным. Он не изображал лиц полностью. На одной странице глаза, на другой — брови. Чьи-то губы, уши. Но чтобы восстановить весь облик — никогда. Чуть задержавшись на месте, Эллиот окинул взглядом комнату, пытаясь вспомнить, упоминал ли Адэм, где именно скрыт тот тайник. Едва уловив проблеск воспоминания, подошел к столу и, открыв первый ящик, осторожно приподнял дно. Внутри покоился ключ. «Какой незадачливый тайник», – усмехнулся Эллиот, устремив взгляд к нужному рисунку, за которым таилась ниша в стене. Всё оказалось проще, чем он мог представить: на этом месте красовался изображённый в точности такой же ключ. Отодвинув который, тут же покоился встроенный сейф. Внутри ничего интересного. Несколько небрежно скомканных листов с неумелыми попытками изобразить что-то непристойное, пара мармеладных конфет, которые так и не попробовал, и тот самый блокнот. Эллиот случайно выронил его, как только взял в руки, и тот  раскрылся посередине, давая взору несколько интересных деталей. Юноша не намеревался заглядывать, но случайно заметил какие-то записи, когда поднимал блокнот. Приняв решение, что не продолжит просмотр, со звоном захлопнул страницы. И вместе с тем оттуда выпал листок сушёного синего цветка, который, по всей видимости, служил закладкой. Он  без особых размышлений поймал цветок, как самый обыденный предмет. Но едва кожа коснулась листов, внутри взметнулась волна быстро минувшей тошноты. Посчитав это чем-то странным, вскоре юноша приподнял цветок на уровень глаз. И, всматриваясь в изящные лепестки, утратившие былую яркость, осторожно повращал в пальцах стебель, убеждая себя, что это просто совпадение. Ничего не произошло. Без дальнейших раздумий он бессознательно спрятал закладку в карман и вскоре совсем о ней забыл.

Pov:Эллиот.

Ликонтия протянулось между извилистыми горными хребтами и пышными долинами, словно гигантская драгоценная лента, сотканная природой из ярчайших красок. Ее пейзажи поражают разнообразием: от бушующих прибрежных ветров до тихих озер, отражающих в своих зеркальных водах небесную лазурь. В сердце Ликонтии, на высоком утесе, величественно возвышается Лифис — столица королевства. Повсюду слышен журчание фонтанов. Их мелодичные звуки перехватываются порывами нежного ветерка. В теплых лучах солнца золоченые крыши чередуются с изумрудными парками, где деревья, казалось бы, обретают душу благодаря искусной заботе местных садовников. Начиная свое утро, жители столицы отправляются на древнюю рыночную площадь. Здесь средь павильонов и ароматов цветов можно услышать задорные голоса торговцев, шутливо зазывающих прохожих. Моя душа давно томилась по солнечному свету. Вечно мрачная Тимерия осталась позади, а здесь явленно иное. Наконец-то лучи касаются моего лица, пробуждая сладкое тепло, проходящее по каждому сантиметру  моего тела. Дэмир, кажется, полон безразличия. На протяжении большей части нашего недолгого путешествия он либо дремал, либо был погружен в чтение. Но мне ли жаловаться? Самое главное – быть здесь. Всё остальное не важно. Вскоре карета замерла у ворот невеликого, но весьма достойного дома в два этажа. Стук копыт стих, и трепетное волнение охватило сердце от предвкушения: Уже сегодня я, наконец, отправлюсь в Академию. Но для начала надо расположиться в доме, разобрать небольшую часть багажа и завтра уже бежать в академию для получения пропуска и недельного раписания у профессора. И в то же день начнутся занятия. Не припомню, чтобы даже при поступлении на первый курс испытывал такое волнение. – Не торопись, – раздается голос Дэмира мне вслед, когда я, опередив его, устремляюсь в дом. Здесь царит уют, особенно благодаря низким потолкам, что создают атмосферу камерности. Ощущается скромный, но утончённый вкус. На первом этаже небольшая кухня, отдельно гостевая зала с мягким диваном и тёплым камином, куда приютился изящный столик. Представляется, как чудесно будет вечерами делать на нём домашнее задание, сидя прямо на полу. Из окон открывается вид на задний двор, ухоженный, с зелёными кустами и изыкано вырезаном забором. Отделяющим нас от других соседей. Я быстро прошёл через прихожую и начал осматривать комнаты. Их всего две на втором этаже, и в каждой чувствовалась забота и внимание к деталям: мягкие ковры, гобелены на стенах с изысканными узорами и полочки с книгами, которые сразу же привлекли мой взгляд. Отдельно – гардеробная. Пока еще пустая. Ах, как хочется вновь побродить по дорогим сердцу окрестностям, заглянуть в любимые уголки, насладиться сладкими изысками из местной пекарни и с лёгкой душой скользнуть по аллеям старого парка. – Дэмир, – позвал я, спустившись вниз и сам того не замечая, приблизившись к принцу так близко, что он, казалось, несколько опешил. – Я выйду, чтобы немного прогуляться. А потом вернусь и разберусь с делами, хорошо? – С делами есть кому разобраться, – ответил он, равнодушно пожав плечами. – Иди. Главное вернись до ужина и возьми с собой кого-нибудь из стражи. Один не ходи. – Ладно, – кивнул я, опустив взгляд к полу и слегка стукнув пяткой. Первый, кто отозвался, поднял лицо вверх и стал тем, кому надлежало следовать за мной. Он кивнул в знак понимания приказа и снова исчез в тени. Теневые стражники удобны: с одной стороны, всегда поблизости, с другой – их никогда не видно. Я выбрался в город. Прошелся по знакомым местам, заглянул в магазинчики. Купил  самое обычное песочное печенье, перьевые ручки для использования в учёбе и одну небольшую книгу, чтобы скрасить вечер. Таскать всё самому оказалось необязательным. Без лишних слов теневой стражник бесшумно забрал все покупки и растворился в воздухе. Если так продолжится, скоро совсем меня избалует. Вскоре блуждание утратило всякий смысл, и спустя примерно сорок минут я оказался снова в доме. Там меня встретили разобранные вещи, что неудивительно, вымытые до блеска полы и стертая пыль. А в это время, что казалось удивительным, Дэмир хлопотал на кухне. Я, осторожно выглянув, замер в дверном проеме, наблюдая, как он искусно кипятит воду, с помощью своей магии промывает овощи и ловко готовит куриное мясо. Расхаживает тут в самой обычной домашней одежде, еще и босиком. Не принц, а домосед какой-то. Пожалуйста, только не говорите, что этот персонаж - тот самый типичный Марти Сью, который, обладая благородным происхождением, является одновременно и искусным кузнецом, и непревзойденным музыкантом на дудке. Только в нынешнем случае и принц, и повар, и боец. – Уже вернулся? – даже не взглянув на меня, Дэмир продолжал заниматься делом. –  Скоро будем есть. Что хочешь на гарнир к мясу? – Эм, можно рис, – я неловко почесал затылок. – Не знал, что умеешь готовить. – В академии «Белый Дракон»  проводятся обязательные дополнительные занятия по кулинарии. У меня они проходили один раз в неделю, каждую среду, с трех часов до шести и незачёт мог даже стать причиной отстранения от полугодовых экзаменов. Хотя, с другой стороны, сам курс не сложный. Там учили различать ядовитую пищу от безопасной и объясняли, как выжить, если остался в одиночестве или затерялся без магических сил. Наступило короткое молчание. Я наблюдал за ним, впечатленный тем, с какой уверенностью он орудовал ножом и ложками, ловко перемешивая ингредиенты. Стало понятно, что Дэмир не только внимательный ученик, но и по-настоящему увлеченный экспериментатор. В воздухе начали витать аппетитные ароматы.  Дэмир наконец-то поднял глаза и взглянул на меня, так же добавив: – Как говаривал один из наших мудрых наставников: если полагаться исключительно на магию, рано или поздно наступит миг, когда её исчезновение может стать губительным. Искусство приспосабливаться к любым обстоятельствам жизненно необходимо.  – Но ты прямо сейчас готовишь на пламени, сотворённом магией, – я прищурился.  – Но мы ведь не в отчаянной ситуации, – ответил он. Затем уголки его губ тронула лукавая усмешка.  Подождите. Он что, усмехнулся?  Из-за чего он так развеселился? Неужели на мой нелепый вопрос?  – Ты теперь всегда будешь готовить? – Делать всё равно нечего, так что по возможности. Мне не трудно приготовить завтрак и ужин, но обедать ты будешь в Академии. Как только всё было готово, Демир собственноручно накрыл стол. Он тщательно вымыл и расставил столовые приборы, заварил ароматный чай, а принесённое мной печенье пересыпал в стеклянную баночку, поставив её в центре стола, чтобы моя рука легко могла до неё дотянуться. А о вкусе блюд и вовсе говорить почти нечего. Одним словом, вкусно. Несомненно, Флориан и Амир заслуживают похвалы за превосходное воспитание своих сыновей. Найти богачей, особенно в императорской семье, чьи дети не боятся испачкать руки в труде и открыто проявлять заботу, нелегко. И это несмотря на то, что мы оба супруги поневоле.  И все-таки сложилось так, что сегодня Дэмир более словоохотлив, чем обычно. Создавалось ощущение, будто всё ведет к какому-то неприятному разговору. Однако тогда он так ничего и не сказал. Потому, взяв пару печенек, я приятно провел остаток времени за книгой в гостиной. Ровно до момента, пока не пришло время ложиться спать. А вместе с тем возник вопрос. Надо ли нам теперь делить одну комнату? Спрашивать было как-то неловко. Однако в то же время здесь целых две комнаты. В каждой из которых двуспальные кровати. –Ваше высочество, – вернувшись на кухню, где тот тихо разбирался с какими-то бумажками,  привезенными с собой из дворца, я аккуратно уточнил. – А мне куда ложиться? – В любую, – последовал ответ. – Ну, займу тогда правую, – так же медленно подвёл я. И Дэмир, опуская лист, приподнял бровь. – То, что мы не во дворце, не отменяет того факта, что мы женаты. – В Ликонтии супругам не обязательно спать в одной комнате, – повдвел я, опираясь на их же самые правила следованием традиций. Что, по видимому, сработало. – Хитро,  – ответил он. – Ладно, лягу отдельно. – Вот и отлично, – улыбнувшись, мне показалось, что на мгновение его глаза вспыхнули тенью недовольства, прежде чем  вновь сосредоточить внимание на бумагах. Покинув кухню, я, наконец, устремился в выбранную комнату. Она была столь же уютной: мебель из тёмного дерева гармонично сочеталась с кремовыми занавесками, которые я поспешил задёрнуть, чтобы полностью устранить свет луны. После ночей в Тимерии даже при таком освещении будет трудно заснуть. Расстелив постель, сразу же решил  сходить помыться и переодеться. Однако только успел стянуть штаны, как из кармана что-то выпало, бесшумно приземлившись на пол. Наклонившись, поднял маленький засохший листочек, напоминающий цветок аконита. – Разве я не положил обратно в блокнот? – подумал вслух, после чего убрал его на предкроватную тумбочку. Как вернусь, обязательно положу на место. Я закончил со всеми водными процедурами. Почистил зубы, переоделся в спальный комплект одежды. Затем, задув свечи, лег в кровать, сначала по привычке повернувшись на тот бок, на котором спал вместе с Дэмиром. А потом,  вспомнив, что постель в целом теперь только моя, раскинулся форме звезды. Восходящая утреняя заря встретила меня с особой тяжестью. По странному наитию судьбы, именно сегодня голова вдруг взялась болеть, глаза едва разлеплялись, хотя в душе неистово дрожали искры радости при одной лишь мысли о возвращении к учёбе. – Ваше Высочество, пора вставать! – зовёт один из стражников, и я не очень охотно спускаюсь вниз. Он уже успел подготовить для меня форму, разложив её на бархатном диванчеке, расположенного у камина.  Собрав всё необходимое и сменив одежду, направился на кухню, где уже был готов завтрак. Что-то из тушёных овощей, самая обыкновенная яичница и виноградный сок.   Там же Дэмир, будто и вовсе не ложившийся спать, поднял взгляд и, окинув меня с ног до головы, одобрительно кивнул. – Тебе идёт, – проговорил он. Затем, подойдя ближе, аккуратно поправил галстук. – Ты, как погляжу, очень взволнован. – Я не был там полгода. Так что да. Немного волнуюсь, – наспех сажаясь за стол, благодарю Дэмира за еду и сразу же берусь за напиток. Почему-то в горле за ночь сильно пересохло.  – Не знаю даже. Мне ведь как-то надо будет объясниться за своё отсутствие перед друзьями. – Боюсь, это будет не самая большая проблема. Тебя ожидает разговор с директором и преподавательским составом, и  это будет не из самых приятных мероприятий. – О чём ты? – уточнил я, немного наклоняя голову. – Мне следует предостеречь и разъяснить некоторые тонкости, ибо, вероятно, ты еще не до конца осознаешь, что может там ожидать. – Разве? Я же уже там учился. В чём же могут возникнуть проблемы?  – Видишь ли, – продолжил Дэмир.  – Такие академии, как «Белый Дракон» «Феникс» и «Прис Эвита»  продвигают позицию нейтралитета по отношению к своим студентам. Будь ты темным магом или светлым, разницы нет. Главное - сила, деньги и желание. А в иных учебных заведениях, где способности не столь важны, всё ещё царят старинные устои, разделяющие учащихся по социальным слоям и отвергающие тёмные силы, равно как и всех, кто выходит за рамки общепринятых норм. – Прости, не совсем понимаю, –  слегка потупил взгляд. На что кто-то из стражников пояснил: – Не ожидайте прежнего отношения. Вы теперь носите фамилию Винет. Их малость недолюбливают. – Значит, я должен быть осторожен и не привлекать лишнего внимания? – осторожно заметил я, стараясь скрыть своё напряжение. – Внимания будет много, – аккуратно добавил другой страж. – Возможно, даже через чур. – Я лишь хочу подчеркнуть, что всё может быть иначе, чем прежде, – продолжил Дэмир, одним лишь жестом позатыкав рты вмешавшихся. – Вероятно, друзья не будут с тобой разговаривать. Кто-то будет косо смотреть и даже распускать слухи. А преподаватели ненавязчиво предложат  уехать, вручив диплом без экзаменов. Это необязательно принимать. Ты можешь продолжать учёбу. Однако, если почувствуешь эмоциональное истощение, не тревожься обратиться ко мне. Мы просто вернёмся домой, и тебя никто не осудит. –Твои слова крайне неприятны, – чувствуя, как внутри начинает закипать, я почти что не притронулся к еде, стараясь не показывать весь спектр бушующих эмоций, смешавшихся с не самым лучшим самочувствием. В какой-то момент внутренне даже впал в гнев, ибо ещё не постиг всей глубины его правоты. В чём довольно быстро убедился. Слова Дэмира скользнули мимо  сознания, казавшиеся пустыми и необоснованными глупостями. Но едва в то утро я переступил порог академии, как уже спустя мгновения оказался в кабинете директора. Стул был неудобный и казался неестественно низким, будто нарочно так задуман. Вокруг собрались несколько преподавателей, профессоров, давящие своей атмосферой, а среди них суровым взглядом выделялся глава с натянутой лыбой. Он, вольяжно приподнимая листы, прошёлся по ним взглядом. Выдал несколько наигранных вздохов и, наконец, заговорил: – Ваша успеваемость на протяжении всех лет учебы достойна восхищения. Вижу, вы весьма деятельный и увлеченный юноша, Эллиот. А тут у нас что? Прекрасно. Вам даже предложили пройти дополнительный год по рекомендации заведующего профессора. И всё же, – аккуратно подвёл он, медленно приподнимая глаза. – Вам уже довелось утратить целых полгода, и наверстать упущенное будет нелегко. Разве вы не желаете воспользоваться привилегией домашнего обучения с благосклонностью предложенной вам вашим заботливым Императором Флорианом? Так восполнить пустые ячейки будет куда проще. – Нет, я хотел бы доучится здесь. Так что... – не удобно себя чувствуя под пристальным взглядом, я ощутил, как что-то проникает до самой души. Будто от моих слов все тут начинают чувствовать себя не уютно. – Можно я просто заберу расписание и пропуск? Я будут жить не в общежитии, так что... – Конечно, конечно, – кивнут тот, но все еще сделать хоть что-нибудь не торопился. Как в целом и остальные присутствующие. – И все же я крайне настаиваю подумать. Зачем же тратить время? В конце концов, мы могли бы договориться. – Я понял, к чему вы ведёте, – отхлопнув руками о колени, я медленно поднялся с места. – Пришлите кого-нибудь принести мне пропуск домой. – Эллиот, – продолжил он, слегка напрягшись, – мне на самом деле хочется, чтобы ваше пребывание здесь было беззаботным и плодотворным. Но поймите,  текущая ситуация может создать определённые осложнения и в интересах Академии, и вашего собственного благополучия. Стоило бы подумать о предложении. В конце концов, не часто выдают такую возможность. – Спасибо за заботу, – сказал я, нацепив маску  безразличия. Если дам слабину, меня выпрут. Нельзя показывать слабости. – Пожалуй, откажусь. – Все понимают ваше желание, молодой человек, – вмешался один из преподавателей, которого я ранее не заметил. Его голос звучал мягче, чем у остальных, но это добавило напряжения. – Однако вы должны осознавать последствия ваших действий. Некоторым кажется, что такие члены Академии, как вы, должны ценить предоставленные возможности. Я заметил, как изменения в выражении его лица подчеркнули значимость сказанного. Стало ещё более ясно, что пути назад нет. Каждый из них подспудно ожидал моего согласия, и любой иной шаг казался кощунством. – Благодарю за предупреждение, – отрывисто ответил, стараясь не выдать волнение. – Но я уверен в правильности своего решения.    Тишина, последовавшая за словами, была угнетающей. Все взгляды были обращены на меня. Казалось, директор ещё собирался что-то сказать, но вдруг передумал, просто кивнув в сторону двери. – Можете идти. С одной стороны, их понять можно. С другой - остался тягостный осадок. Тем не менее, решив не заострять на этом большого внимания, просто следовал за преподавателем. Сердце от волнения забилось быстрее, а ноги от страха стали тяжёлыми, словно камень. Что сказать друзьям? Все ли будет нормально? Эти и подобные вопросы захлестнули меня волной лёгкой паники и дрожи. Тем временем преподаватель довёл до своего кабинета и, остановившись у двери, словно собравшись с духом, вошёл первым. Нужно было забрать пропуск и расписание. Я стоял в ожидании. Обдумывал, как бы объясниться перед всеми и при этом не сболтнуть черезчур лишнего. – Быть того не может, – раздался знакомый женский голос, за которым последовал грохот падающих книг. Я приподнял глаза и встретил взглядом Леди Луизу. Позади неё стоял Росберг, почти врезавшийся в неё от неожиданности. – Э-Эллиот? – в изумлении нахмурился Принц и протёр глаза, словно сомневаясь в истинах своего восприятия. – Вы чего застыли? – восклицала другая девушка, Амель, спешившая следом. Завидев меня, она внезапно притормозила, почти споткнувшись, и её темп стал замедляться. В её компании мелькал мой кузен Вильям, глаза которого излучали неприкрытое удивление. В атмосфере сгущалось напряжение. Никто из них не проронил и слова, застыв в молчаливом оцепенении, как будто пытаясь различить, реален ли этот человек или всего лишь прихоть воображения. Чувствуя необходимость нарушить это неловкое молчание, я неуклюже поднял руку, махая им с глуповатой застенчивостью. – Привет, давно не виделись. – Мы требуем немедленных и правдивых объяснений! – пробудившись от потрясения первой, Амель резко сжала маленькие ладошки в кулак и ударила ими по воздуху, устрашая своим пылом. – Эллиот! Где ты, блин, был? Знаешь, как мы за тебя переживали? – "Переживали" –  слишком мягко сказано, – поддержал кузен Вильям, крайне недовольно поджимая нос. – После того, как ты не приехал в академию, в день начала учебы, я самолично отправился в поместье.  Увиденное потрясло меня, лишив дара речи. Всюду разруха, все слуги разбежались, а Дядя с Тётей молча взирали, не раскрывая твоего местонахождения. Чего стоили только статьи в газете. Сошлось на том, что ты сначала сбежал с каким-то предателем, а потом и то, что ты якобы уехал в Вавилон. И пусть твои родители все подтвердили лично, мы вообще ни единому слову не поверили. Ты ведь вообще не такой!  – Кто так поступает? Как ушел с праздника, так тебя и не видел никто. Ни единой вести, ни письма. Жив ли, мёртв?  Ничего!   – Росберг скрестил руки и с неудовольствием вздохнул. – А теперь возвращаешься, словно ничего и не случилось. И первое, что говоришь: «Привет давно не виделись»? – Понимаю, что вы в ярости. И моё неожиданное возвращение большая неожиданностью, – начал я тихо. – Но поверьте, всё зависило не от меня. Я просто... Как бы это объяснить... – Как есть, так и говори, – настойчиво дополнила Леди Луиза. – Правда это или нет? – Нет, я не бывал в Вавилоне. Никуда и не сбегал. Просто… – я замер на мгновение, обдумывая, что позволено поведать, а что лучше оставить в тайне. Стоит ли упоминать о похищении? Или о том месте, где провел всё это время? Мысли хаотично мчались, запутываясь друг в друге. – Просто что? – Долгая история. Но я правда в порядке. Сейчас все хорошо. Мне дозволили вернуться на учебу. Пусть и пол года, но я рад снова быть тут... – Дозволили? – уточнил Росберг. – Что это значит? Объясняй нормально. Давай. От и до. – Понимаете… – едва успел я облечь свою мысль в более мягкую оболочку, как вдруг дверь в кабинет преподавателя отворилась. Не раздумывая особо, он вручил мне пропуск, сопровождая его словами: – Эллиот. Вашему супругу, как ответственному лицу необходимо явиться и оформить отказ от общежития. Это обязательное условие. А также передать моему заместителю все подписанные платёжные чеки за обучение, включая оплату всех дополнительных расходов. Преподаватель произнёс это спокойно без тени злого умысла, и тут же удалился. Я же, оказавшись под пристальными взглядами друзей, которые только что узнали о моем браке, осознал, что теперь  будет куда сложнее объясниться.

***

Друзья привели меня в общежитие, в ту самую комнату Росберга, где обычно собирались вне занятий. Там как будто начали судить. Меня усадили на диван и окружили со всех сторон, ожидая немедленных объяснений. В воздухе витало напряжение, словно каждое слово могло стать искрой, разжигающей бурю вопросов и подозрений. Я ощущал себя в центре некого театра абсурда. –Скажи честно, – с нарастающим любопытством произнес кузен Вильям, словно накладывая на разговор невидимый упрек. – Дядя Ричард все же перешел черту и заставил тебя действовать вопреки закону? Поэтому ты так долго отсутствовал? Иначе я не в силах постичь, как в свои двадцать два года ты смог заключить брак, когда по законам это запрещено до достижения двадцати трех. – Лично я могу понять, – продолжил Росберг. – Например, если свадьба проходила не здесь. Он иностранец? –Хватит уже, – недовольно мотнула головой Луиза. – Эллиот, пожалуйста, объясни, наконец, что произошло. Мы испробовали всё: где только могли, там и искали. Затем профессора, как будто по заговору, начали нести всякий вздор, уверяя, что всё в порядке, и ты якобы продолжишь учёбу на родине своей матери. Но ни единого подтверждения. А от тебя ни слуху, ни духу. Мы даже заподозрили, что ты действительно просто уехал без желания вернуться. Когда каждый выговорился, мне дали возможность вставить и своё слово. Немного помолчав и подумав, как всё стоит правильнее донести, я аккуратно добавил, однако упуская некоторые детали. – На моей свадьбе собралось всего лишь пять человек, не включая того, с кем меня считали браком. Даже родители были в неведении, так что поделиться этой новостью не было возможности. До объявления о помолвке мне было строго запрещено покидать пределы дома, не говоря уже о том, чтобы писать письма. А когда дозволили, вообще не знал, с чего начать. «Привет ребята, я в порядке»?  Звучало бы не очень убедительно. Но поскольку у меня появилась возможность продолжить обучение, решил, что лучше всего будет поговорить лично. Не через письма. –Погоди, погоди, – прервал меня Вильям. – Хочешь сказать, тебя буквально держали взаперти, а потом заставили сочетаться браком? –Ну... В целом да. –Какой ужас! – смягчив свой взгляд, юная леди Амель подсела рядом, раскинула руки и притянула меня в свои объятия. Чуть ли не пуская сразу слёзы. – Мы не знали! – Поверить не могу, – произнесла Луиза с искренним сочувствием, положив руку на сердце и устремив на меня взгляд, полный мягкости. – Зачем же им вообще ты сдался? – Разве не догадываешься? – задумчиво покачал головой Росберг. – О, это вряд ли из-за благородной и искренней любви. Вполне вероятно, что какой-то ничтожный извращенец, жаждущий необычности в своей бурной жизни. Грубо говоря, не более чем экзотическая прихоть, как, скажем, иметь супруга Вавилонца. –Какая гадость, – прижимаясь еще крепче, Амель чуть ли не взвыла. – Бедный, бедный Элли! Мне так жаль! – Нет, не всё так просто, – попытался я разрядить атмосферу. – Мы оба не хотели. Так что здесь нет деления на хорошую или плохую сторону. Лишь обстоятельства и… – А чего тогда заикаешься? – перебил Росберг. – Он бьёт тебя? – подхватила Луиза. – Никто меня не бьёт!  – Лжёт и не краснеет, – сказал пальцем Вильям на синяк, полученный случайным образом по пути в Ликонтию. – А это что? – Ну точно, бьёт! – Амель снова в слезы. – Да нет же! – возразил я, стараясь утвердить свою правду. От этих нескончаемых споров и невозможности найти общий язык вновь разлилась по голове странная боль. Кажется, нечто подобное я ощущал и утром. Но в этот раз ощущение показалось более ярким. Я попытался аккуратно встать, отстранившись от объятий Амель. Отойти от них на несколько шагов и заложил руку ко лбу. Что обеспокоило моего охранника. – Ваше Высочество, Вы в порядке? –  все это время скрывающийся теневой стражник вышел из стены. И пока я пытался восстановить в голове порядок, ребята выдали вполне обьяснимую реакцию. Росберг пошатнулся, еле сдерживаясь на ногах. Луиза прикрыла рот ладошкой, издав крайне странное «Ах!», а кузен Вильям и вовсе отшагнул назад, будто ошпаренный. Амель же, заслышав фамилию сквозь всхлипы, и вовсе перестала реветь. Она подняла взгляд, в котором виднелись вопросы. – Подожди, – произнесла Луиза, будто,  наконец, осознав некую правду. – Кто этот человек? Откуда он появился сейчас и... – Ваше высочество? Ты теперь принц? – дополнила Амель. –Кто, говоришь, твой супруг? – уточнил Росберг, по странному пришуривая глаза. Постичь истину было уже несложно. Пусть остальным это может быть неведомо, но Росберг — королевской крови. Несомненно, он уже понял, что находящийся возле меня — не просто маг, а истинная теневая душа. Подобные способности присущи лишь одной семье — Винет.

Pov:Дэмир.

С улицы струится нежное тепло, окутывая всё вокруг золотистым светом. Погода благоприятная, и это не может не радовать. В сравнении с Тимерией здесь даже плохая погода – явление весьма редкое. И солнечные лучи, от которых слегка слепит глаза, и непрекращающийся шум жизни за окном создают особую атмосферу.  Жить во дворце и в обычном доме — это два разных мира, два разных ощущения. Но, безусловно, приятно знать, что нет необходимости долго тащиться из одной точки в другую. Наконец-то предоставилась возможность погрузиться в легкомысленные занятия, отдохнуть от тягот и забот. Я внимательно осмотрел обстановку дома и внес изменения в интерьер, выбрав более практичные решения. Самостоятельно отправился на рынок, чтобы закупить свежие продукты. И, как истинный куратор домашнего уюта, успел даже приготовить ужин к возвращению Эллиота. А вернулся он не один. Проходя мимо окна, я случайно заметил, как Эллиот стоит у забора. Он неловко поджимал губы и опускал взгляд, стараясь что-то объяснить, аккуратно жестикулировал, словно умоляя быть осторожными. Они, настроенные серьёзно, слушали его молча, но, казалось, были слишком серьёзны. – Кто это? – спросил я. И теневой стражник, которому поручили следить за Эллиотом, пояснил: – Второй Принц Росберг из королевства Биливии и двоюродный брат вашего супруга по отцовской линии, Вильям Дэвианский. Как я понял, они его друзья. –Значит, всё прошло благоприятно? – Ну, как Вам сказать? – сказал он, не скрывая правды. – Как и говорили, действительно просили уехать. Его Высочество отказался, но, кажется, уже сам об этом пожалел. Профессора постоянно косились, придирались к мелочам либо чрезмерно нахваливали, а затем предлагали выдать диплом досрочно. И все бы ничего, но когда якобы случайно назвали его фамилию на лекции, слухи разлетелись по всей академии в считанные часы. Об этом теперь толкуют повсюду. И если быть откровенным, то они не из самых благоприятных. Эллиот долго пытался убедить их в чём-то, но те, казалось, стояли на своём. Вздохнув в отчаянии, он медленно повернулся и под пристальным взглядом, направился к двери. Тихо вошёл в дом оставил академическую сумку в прихожей и, показавшись в гостиной, как-то неуверенно прошел к дивану, где аккуратно сел и тяжело вздохнул. Те двое, простояв ещё некоторое время, вскоре исчезли. А я, наблюдая, как Эллиот охвачен глубокой тревогой, решил лишь терпеливо ждать. Эллиот не проронил ни слова. Плохо поужинав, он оставил без внимания печенье и конфеты, которые всегда любил съесть после любого приёма еды. Не выпил чаю, не стал дочитывать книгу, которую купил. Только быстро помылся и лёг спать на втором этаже. Чтож... Мне не требовалось много слов, чтобы понять, как прошел его день. Догадаться не трудно —  плохо. На утро он поднялся, по-прежнему пребывая в том же, не самом приподнятом настроении.  Сетуя на головные боли и наскоро проглотив всего одну булку, захватил с собой какие-то бумаги для учёбы. Небрежно пригладив рукой волосы, ушел, даже позабыв закрыть дверь. Вечером того же дня всё повторилось. Те двое вновь сопровождали его, долго беседуя, в то время как Эллиот с сияющей улыбкой что-то убедительно объяснял. После чего вошел в дом, бросил академическую сумку  на пол в прихожей, как будто сбрасывая с плеч тяжелое бремя, и, не раздеваясь, сел на диван. Затем закрыл глаза, видимо, надеясь ускользнуть от навалившихся проблем. – Все в порядке? – Не знаю, – отозвался Эллиот, издав тяжкий вздох. После чего плавно подался вперед, усевшись на самый край, облокотясь локтями о колени и склонив голову на ладони. – Просто учеба и правда даётся тяжело. Лжёт. Проблема с учёбой тут явно не на первом месте.  Но я воздержался от допросов. Однако очевидно, что его состояние не связано с текущими событиями, как стало более ясно к концу недели. Вернувшись домой субботним вечером, Эллиот не стал заниматься ни домашними заданиями, ни дополнительными делами. А тотчас лёг спать. Промчался час, затем другой. Я был погружён в свои дела на первом этаже. В основном теми, что остались неоконченными с момента отбытия из дворца. Пока в один миг сердце не охватило необычное чувство. И зострив восприятие, смутное беспокойство окутало меня вуалью тревоги; я не медлил ни минуты и поднялся на второй этаж. Дверь оказалась не заперта, потому не стал стучать. Лишь едва приоткрыл её, заглянув внутрь с осторожностью. Ощущая нечто неладное, я вошёл внутрь и, подойдя ближе, осторожно склонился над постелью, приложив ладонь к его лбу. Эллиот не пробудился. Но сильно съёжился, словно от холода, затрясся всем телом и покрылся потом, издавая стонущие звуки, заглушаемые тяжёлым дыханием. – Больно... – пробубнил он. –Где болит? – усаживаясь на колени, я беру его за ладонь. Наши души переплетены. Хоть немного, но я мог бы смягчить его страдания. Однако, казалось, ему требовалось совсем не это. –Больно... – вновь прошептал он, видимо, в сонном бреду. Снится кошмар? Осторожно отодвинув одеяло, я лег рядом, нежно прижав Эллиота к себе и поглаживая  светлые волосы, ловно убаюкивая внутренние тревоги. И Эллиот вцепляется руками, прижимаясь крепче к телу. Всего лишь одно объятие, и его дыхание постепенно стало ровнее, напряжение понемногу ослабевало. А отчаяние, казавшееся непреодолимым, медленно растворялось в тепле. Он не отпускал меня ни через несколько минут, ни через час. Потому, просто сдавшись, я дал то, что было так необходимо.